Как отделаться от ведьмы за десять дней

– Вот тут ты ошибаешься, – склонила она голову набок. – Я умерла всего несколько месяцев назад. Так что очень даже помню, как быть живой. И я верну себе жизнь!

– Это вряд ли. Жизни и уж тем более нежизни тебе нигде не будет. Ты мертвая и ешь живых, а значит, должна упокоиться окончательно.

Одара разозлилась, она вызверилась и вытянула руки с удлинившимися когтями.

– А кто меня сделал такой, а? Нет, ловчий, вы на это только и годитесь. Есть вас, жрать и ни о чем не жалеть!

– Вот именно, что кроме еды ты и думать больше ни о чем не умеешь.

Похоже, я прошелся по больному, ведь никто точно не знал, умеет ли высшая нежить думать и размышлять о чем-то кроме еды и способов ее добыть.

Одара, наконец, бросилась в атаку, пустив чары. Я принял их на щит и отвел в сторону. Завязался бой. Одара была сильна и даже умела, она быстро перебирала разные чары, используя их с одинаковой силой. Что я отбивал, что-то развеивал, один раз она умудрилась сильно полоснуть когтями по боку.

Правый бок сразу же промок от крови, я споткнулся. Именно тогда на секунду мне показалось, что я проиграю, в глазах помутилось. Одара ранила меня глубоко, я быстро терял кровь.

Нежить торжествующе слизала с когтей и пальцев кровь и собралась добить меня, как я вытащил из кармана артефакт. Маленький металлический шарик с взрывным заклинанием. Несерьезный, но если использовать по уму, то он может спасти.

Шарик подкатился под ноги одаре, а я смотрящий свои мыслеобразы, заметил, как вместе с шариком из кармана выпала заготовка кольца. Его я позже поднял и, не думая в почти бессознательном состоянии, засунул обратно в карман.

Громко хлопнул взрыв, и на месте шарика взметнулся столб из безобидных искр и вонючего дыма. Именно под этой завесой я и смог подобраться до расстояния удара заговоренной стали. Это был мой единственный шанс, и я им воспользовался.

Когда труп одары занялся магическим пламенем, я развернулся и побрел к выходу из деревни. И вот этот момент, я замечаю выпавшее кольцо. Равнодушно смотрю на него и зачем-то поднимаю, хотя мог оставить, и в нормальном состоянии оставил бы. Но именно в тот момент я зачем-то сунул его в карман. А одара, похоже, успела расщепить свою сущность раньше и после упокоения укрылась в единственном доступном вместилище – пустом артефакте.

Я убрал руку от виска. Теперь все понятно. Остался один вопрос, как выдернуть одару из Ирмы?

Ирма

Я плавала в каком-то киселе, в темном ничто. Выпив зелья, я думала, что просто усну, такое у него предназначение, но попала в непонятную пустоту. Я не ощущала ни тела, ни мира вокруг, я просто зависла в вязкой темноте.

– Ну здравствуй, ведьма, – вдруг раздалось сразу отовсюду.

– Кто ты? Где? – крикнула я.

Это так странно кричать, не имея голоса и тела, и тем не менее мой голос тоже прозвучал вокруг. Было бы возможно, и я бы обернулась вокруг себя, чтобы посмотреть кто здесь.

В ответ на мои вопросы раздался заливистый смех.

– Ох, ну и забавная ты.

Вдруг все преобразилось, я оказалась в какой-то комнате с богатой обстановкой. Дорогая мебель, шторы на окнах, ковер под ногами – все красиво и со вкусом. Но главное, здесь была я, в том же платье и сапогах. Посмотрела на свои руки, потрогала – ну да, это я. Но как?

– Садись, в ногах правды нет.

Обернулась на голос.

Светловолосая девушка удобно расположилась в мягком кресле. Молодая, красивая, даже слишком, как кукла, все черты идеальные и потому немного отталкивающие.

Я уже поняла, что все здесь нереальное, включая меня. Это мое сознание. Или ее.

Одара.

Но я села и виду не подала. Смысла нет кричать, топать ногами или вообще пытаться что-то сделать. Пока мы в моем сознании, раз уж одара проникла в меня, скорее всего, это именно мое сознание, то мы тут заперты вместе, потому что зелье усыпило меня.

– Что тебе надо? – все-таки первая спросила я.

Раз уж сделать пока ничего нельзя, то хоть послушаю нежить, вдруг пригодится. Вообще-то, это уникальный случай, чтобы высшая нежить вела беседы хоть с кем-то.

Девушка склонила голову набок и улыбнулась.

– Как что? – деланно удивилась она. – Я же уже сказала – жить.

– А я повторю тебе слова Виктора, ты не можешь жить, потому что мертва. То, что ты ходишь и питаешься, это последствия магии. У тебя нет души.

Я говорила спокойно, к чему нервы, она сама все прекрасно знает.

– Пф, душа, – отмахнулась она, – как оказалось, это не так и важно. Вот же я, – она развела руками, красуясь, – я же здесь. Значит, душа и вовсе не нужна.

– Ты посмертные эманации, скрепленные магией и остатками ауры. Нежить, – процитировала учебник я. – Твоя “не жизнь” поддерживается энергией других людей. Потому тобой и движет голод.

– Много ты знаешь, – закивала она. – Ученая? Это даже хорошо, когда я тебя поглощу, все твои знания останутся со мной.

– Ты подселенец, – все еще спокойно проговорила я, – ты не сможешь меня поглотить. Это мое тело и мое сознание.

Старалась говорить уверенно, хотя сомнение возникло. Уж больно она уверенная была. Мы, конечно, многое знаем о высшей нежити, но не все. Вот, например, до сегодняшнего дня я не знала, что одара может вселиться в кого-то.

– Это хорошо, когда еще есть чему удивляться, – снова улыбнулась одара.

– К чему эти разговоры? – мне надоело слушать ее издевки.

– О, так тебе нравится висеть в пустоте? Могу вернуть?

– И все же? – не повелась я.

Девушка откинулась на спинку кресла и постучала пальцем по подбородку.

– Скучно. Оказывается, так скучно, когда все вокруг для тебя еда.

Я промолчала. А что тут скажешь, она нежить и чтобы существовать ей нужно питаться. Вот она и питалась. Ни сожаления, ни сострадания, только инстинкт.

– Знаешь, как я такой стала? – подалась она вперед. Она вообще была излишне подвижна и эмоциональна, хотя я видела, что все это просто игра, так кошка играет с мышкой прежде, чем съесть.

Честно говоря, мне было не особо интересно, как это с ней случилось. Такое бывает, это печально и грустно, но жизнь не состоит из одного лишь счастья. Но одаре не было дела до моего мнения.

– Я была дочкой богатого отца. Такой милой девушкой, красивой и доброй. Папочка души во мне не чаял. Он сосватал меня за надежного человека, своего управляющего. Парень был безумно рад, все цветы мне таскал, ручки целовал, обещал луну с неба достать. И я влюбилась, как влюбляются красивые невинные девушки. Папа говорил, что у меня от счастья глаза горят. Мы поженились. – она вдруг отвернулась и уставилась в окно, за которым недвижимо висели в небе облака, да и вообще пейзаж за окном становился каким-то рисованным, как только ты начинаешь в него вглядываться. Мое сознание сопротивлялось такому грубому вмешательству, оттого некоторые вещи меняли свой первоначальный вид. – Он очень быстро показал свое истинное лицо. Слишком даже, на мой взгляд, – она снова посмотрела на меня. – Даже я так грубо не действую. Но, – она хлопнула ладонями по подлокотникам, – как бы там ни было, а муженек мой убил отца прямо в карете при мне, а после и меня, даже снасильничать не пожелал, – ее лицо исказила злая усмешка, – но я все ж успела напоследок проклясть его от всей своей влюбленной души. А после и встала прямо там в лесочке, гаденыш даже листвой не прикрыл. Ну ему-то уже все равно, прокляла я хорошо, качественно, прям как ведьма, – она выразительно посмотрела на меня, – сдох, собака, в мучениях от мерзкой болезни.

Она замолчала, видать ждала моей реакции, но все, что я могла ей сказать это:

– Так бывает, – пожала я плечами, – на свете полно плохих людей. Но ты же питаешься не только плохими.

– Да мне без разницы, – отмахнулась она, – это приятно ничего не чувствовать.

– Значит не так приятно, раз ты хочешь жить, а не существовать.

– Да ты ж не путай, получать удовольствие от жизни или просто выживать, где цель одна не сдохнуть с голоду. А вот если я воплощусь в твоём теле, тогда сущность моя останется со мной, но и радости плоти я тоже получу.

От одары исходила такая уверенность в своей правоте, что я уже и правда начала сомневаться.

– Но ты же не сможешь жить в моем теле. Тело не живет без души, и чужая душа его занять не сможет, тем более что ты и не душа вовсе.

– А вот в этом ты и ошибаешься, – торжествующе улыбнулась она, – я много чего могу, уж поверь. Но если и не поучится, – спрятала она улыбку, – то и ты не выживешь.

Мы буравили друг друга взглядами, как вдруг комната покачнулась, и где-то вдалеке раздался знакомый голос:

– Ирма, просыпайся!

Голос Виктора звал меня, я встрепенулась, не зная, что делать. Я в своем сознании впервые и как очнутся не знала.

– Ирма, очнись! – снова позвал Виктор.

Я вскочила на ноги, но одара оказалась проворнее. Она резко толкнула меня в грудь со словами:

– Ты же не против, чтобы я познакомилась с этим красавчиком поближе? – улыбнулась и исчезла, а я вместо кресла опять провалилась в пустоту.

День восьмой

П