Василиса

«А что? – подумала Василиса. – Чем я хуже всех этих заграничных актрис? Вон в фильмах и не такие толстые, как я, в подобном белье расхаживают перед кавалерами».

Она решительно стянула жакет и надела бюстгальтер. Тут в кладовку заглянула Нюра.

–– Вот ты куда схоронилась! – сказала она. – А я зову тебя, зову! Ну-ка, подруга, дай помогу.

Нюра ловко застегнула бюстгальтер и подтянула лямочки. Василиса почувствовала, как косточки врезаются под грудь, и ойкнула.

–– Спину-то выпрями! – посоветовала Нюра, оглядывая ее. – Надо же какую грудь отрастила! Обзавидуешься. У меня вон, как прыщики! Нулевой размер.

–– Да чего хорошего? – ответила Василиса и поправила чашечки.

Но тут же покраснела, внезапно вспомнив, как Алексей смотрел на ее грудь.

–– Ну как, нравится? – поинтересовалась Нюра, поднося квадратное зеркало к ней. – Совсем форма другая. Надень пиджак и увидишь, как классно будет смотреться.

Василиса послушно надела жакет, застегнула его и посмотрела в зеркало. В большом вырезе краев бюстгальтера видно уже не было, зато выпирала пышная грудь.

–– Супер-секси! – восхитилась Нюра и даже захлопала в ладоши. – Вот так на базу и отправляйся! Пусть столичный гость на слюну изойдет при виде такой стильной девушки. Пусть не думает, что мы тут только коровам хвосты крутить можем.

–– Да как я в таком виде поеду? – растерянно спросила Василиса.

–– А что такого? – сказала Нюра и пожала плечами. – Наденешь это белье, костюм и поедешь.

–– Не, не стану я так расфуфыриваться, – после паузы сказала Василиса. – Но все это покупаю. Пригодится!

–– Зря, зря, – вздохнула Нюра. – А вот я бы так и поехала! Гость-то как вообще, симпатичный? Сколько лет ему? Женат? Говорят, он к нам частенько будет приезжать. Димка, охотовед, все нам рассказал. А вот от тебя слова не добьешься! Чего молчишь-то?

–– Да откуда я знаю! – отмахнулась Василиса и снова покраснела. – Он все с дедом по территории ездит, я его и не вижу, только когда кушать приходит.

–– Ну, это и понятно! На службе парень, – закивала Нюра. – Давай, упакую тебе все обратно и в пакет сложу.

Когда Василиса вышла из магазина, то быстро направилась в сторону видневшейся в конце улицы большой краснокирпичной церкви, которую уже много лет пытались отреставрировать силами трех близлежащих деревень. Она приблизилась к открытым воротам, трижды перекрестилась и поклонилась. Накинула платок и вошла. Возле деревянного навеса стоял грузовик. Из него выгружали кирпич. Батюшка что-то громко говорил двум парням, которые кидали его на землю. Третий парень таскал кирпич под навес. Василиса робко приблизилась. Тут батюшка заметил ее и подошел, улыбаясь.

–– Добрый день, отец Николай, – вежливо поздоровалась Василиса.

–– Спаси господь! – ответил он. – Давненько ты, дочь моя, в храм не приходишь! Нехорошо это, – мягко пожурил он. – Да и кружок по вышиванию совсем забросила. Матушка аккурат вчера спрашивала, куда это Василисушка, ее лучшая ученица, запропала.

–– Так уж получается, батюшка, – вздохнула девушка и потупилась.

–– Пойдем в тенек, посидим, побеседуем, – предложил отец Николай.

Василиса снова вздохнула, прижала к груди пакет с покупками и пошла рядом с ним.

–– Да не бросайте вы так! – раздраженно сказал он в этот момент, обращаясь к парням, разгружающим машину. – Это вам не прежние тугие кирпичи! Нынешние хрупкие, словно стекло, так и трескаются!

Отец Николай покачал головой и быстро зашагал в сторону деревянной беседки, заплетенной вьюнком с раскрытыми крупными граммофончиками цветов. Посередине находился круглый стол. В этой беседке часто летом проводили занятия с детьми, читали им церковную литературу. Иногда здесь собирались и девушки из кружка, и под руководством матушки вышивали, кто бисером, а кто шелковыми нитками. Василиса села к столу и вытерла выступивший на лбу пот. Пакет положила рядом на лавку. Отец Николай устроился напротив нее.

–– Дал бог, кирпичи нам в райцентре выделили, – медленно заговорил он, внимательно глядя на Василису. – Сама знаешь, работы тут непочатый край. Колокольню подправить надо, ограду восстановить, а то досками проемы, где кирпич обвалился, заделаны.

–– Ребята деревенские помогут, – тихо проговорила Василиса.

–– На молодых и надежда! – ответил батюшка.

–– А мы с дедом по делам приехали ненадолго, – сообщила она.

–– Ты так и собираешься на базе работать? – поинтересовался отец Николай.

–– Так трудовую книжку мне завели в обществе охотников. Я сейчас там приписана, как и дедушка. И зарплату получаю.

–– Учиться дальше не надумала? – после паузы спросил он. – Ты ведь способная, без троек школу окончила.

–– Так где учиться-то? – спросила Василиса.

–– Матушка говорит, талант у тебя, – задумчиво проговорил он. – А ведь есть специальные училища, где вышивальщиц готовят, кружевниц. Да и к рисунку ты способная.

–– Нет, не способная, – огорченно заметила Василиса. – Ну никак мне не удается запечатлеть природу даже карандашом. Я уж про краски и не говорю! Не получается у меня. Мертво как-то выходит!

–– Учиться этому нужно, постоянно рисовать, руку набивать. А без труда, сама знаешь…

–– Не выловишь и рыбку из пруда, – закончила за него Василиса и рассмеялась.

–– Беспокоюсь я за тебя, – сказал отец Николай. – Как дальше жить думаешь? Дед твой старый уже. Мало ли! И останешься ты одна на белом свете.

–– Так отцовы родители живы, дай им бог здоровьица! – тихо сказала она.

–– Это так! – закивал батюшка. – Только сама знаешь, после гибели сына пьют они, совсем от мира отгородились. Я уж сколько раз к ним наведывался, да не помогают беседы. Горе никак не изживут, только и водкой его не зальешь.

–– Я, как приезжаю, так проведываю, – ответила Василиса. – Но, кажется, что и не рады они мне.

–– Ничего, ничего, не серчай, пройдет это со временем. Но волнуюсь я о тебе, милая. В возраст входишь опасный, что и говорить. А парни у нас…

–– Замуж я выхожу, – перебила она батюшку и сильно покраснела.

–– Это за кого? – настороженно спросил он. – И чего это вдруг? Это за Степу? Он все тебя после школы провожал! Так ведь и он не старше тебя. Или за кого другого? Чужих сейчас немало приезжают, дома покупают, да отстраиваются. Много из Кургана, да и из других городов. Понимают люди, что в деревне сейчас лучше, на своем-то хозяйстве. Вот буквально в прошлом месяце целая семья к нам перебралась. Помнишь, заброшенный дом на самом краю стоит, который прямо за оврагом?

–– Бабушки Софьи который? – уточнила она. – Царствие ей небесное.

Василиса трижды перекрестилась.

–– Вечный покой, – добавил отец Николай и тоже перекрестился.

–– Да, про тот дом говорю! – продолжил он. – Один племяш у нее, да и тот в Тюмени живет. Вот продал наконец-то ее домишко. Правда, иноверцы поселились, татары, муж, жена, да трое детей у них.

–– А вы все знаете, – с улыбкой сказала Василиса.

–– А как же! Моя паства, обязан знать прихожан. Да эти в нашу церковь не ходоки, а мечетей у нас не было и не будет.

–– Да и пусть живут! Нам-то что? – сказала она.

–– Да я разве против? – улыбнулся отец Николай. – Так, что-то к слову пришлось. Младший сын у них Анвар, парень видный, лет двадцати. Наши девки сразу оживились, новый жених на деревне завелся. А семья, видно, при деньгах. Большой двухэтажный дом возводят. Из Кургана переехали, решили у нас обосноваться. Отец семейства сказал, что сильно болеет в городе, астма вроде, да и возраст уже, оба на пенсии. Дети, правда, в Кургане устроены. Две дочки взрослые, обе замужем, да вот Анвар. Он и живет и работает в городе, но родителей, почитай, каждые выходные навещает. Тут на машине всего-ничего добираться. Но дом строят всей семьей. Дочки с мужьями приезжают…

–– Нет мне до этого никакого дела, – перебила его Василиса.

–– Ну и хорошо, ну и славно! Так что-то вспомнил их. Прикидывал, за кого ж ты тут у нас замуж собралась так скоропалительно. Вот Анвар на ум и пришел. Так за кого? – настойчиво спросил он.

–– Не могу вам пока ничего сказать, – ответила Василиса и опустила глаза.

–– А вчера Матрена Савелишна после службы осталась, так поговорить кое о чем, – продолжил отец Николай, и девушка вздрогнула и опустила глаза. – Рассказывала, что ходила к вам на базу, телушку свою проведывала, да с парнем в лесу-то и столкнулась.

–– Это из Москвы менеджер, – тихо ответила Василиса и начала краснеть.

–– Уж не он ли в женихи набивается? – с улыбкой спросил батюшка.

–– Нет, не он, – солгала Василиса, и жар стыда охватил ее.

–– Ну и ладно! – закивал батюшка. – Да и с чего бы столичному парню жениться на тебе? Так только в книгах да кино бывает. А в жизни что-то такого и не припомню. Не скажешь, значит, за кого собралась?

–– Не допрашивайте меня, отец, – жалобно проговорила Василиса. – Ни в чем я сама пока не уверена. Придет время, и все вам расскажу!

Но Василиса начала сильно волноваться при воспоминании о том, как целовалась с Алексеем. И в то же время она чувствовала странное и все усиливающееся томление. Ей казалось, если она сейчас же не увидит своего милого, то умрет от нетерпения. Василиса глянула на молчащего отца Николая. Его глаза, не отрываясь, смотрели в ее лицо. Она неожиданно решила, что он видит ее насквозь, читает ее мысли, и новая жаркая волна стыда обожгла ее. Впервые Василиса подумала, что совершила грех. Она даже открыла рот, чтобы покаяться, но тут же передумала.

«Ничего такого и не было! Поцелуи да обнимания! К тому же мы скоро поженимся, – сказала она сама себе. – И будем жить, как все, по закону. Так что лучше мне помалкивать о наших отношениях. И каяться мне не в чем! А батюшка сам потом на меня порадуется, когда увидит, как я в жизни устроилась. А пока – молчок, и рот на замок».

–– Ну не хочешь, не говори, – сказал в этот момент отец Николай. – Но все-таки хотя бы на воскресные и праздничные службы приходи. Да и Матвею Фомичу не мешало бы в храм заглядывать. Вместе и приезжайте!

–– Хорошо, я постараюсь! – пообещала Василиса и встала. – Извините меня, батюшка, ехать нам обратно пора. А то гость у нас столичный в одиночестве на базе находится.

–– Понятно, – ответил отец Николай. – Что ж, иди с богом!

Глава третья

Когда Василиса вышла на улицу, то сразу увидела газик, который удалялся от нее. Она бегом бросилась за ним. Мальчишки, гонявшие мяч посреди улицы, увидели Василису и замахали руками перед газиком. Машина остановилась. Матвей Фомич высунулся и начал ругать их последними словами, чтобы под колеса не лезли. Но тут подбежала Василиса, и он мгновенно переключился на нее.

–– Я уж в магазине был, так тебя оттуда куда-то унесло! – сердито заговорил он. – Нюрка сказала, что ты ушла, а куда неведомо. Я подумал, что за мясом без меня отправилась к Петровым, да к ним и двинулся. Но и там тебя нет!

–– Я в церковь ходила, – сообщила Василиса, забираясь в машину. – С батюшкой поговорила о том, о сем. Ты мясо-то уже взял? И сколько?

–– А, в церкву ходила! Ну, тогда ладно, – сказал более спокойным тоном Матвей Фомич и тронул машину с места. – Взял три кило самой мякоти. А нам больше и не надо! А в пакете чего у тебя?

–– Костюм вот новый купила, – нехотя ответила она. – Нюра для меня оставила.

–– И охота деньги на всякую ерунду держать? – ворчливо проговорил Матвей Фомич.

–– Я сыра кусок еще взяла и конфет шоколадных, – сказала она.

–– Ох, хо-хо, все для гостя стараешься, – заметил он и прибавил газа на выезде из деревни.

Когда они уже приближались к базе, на горизонте над озером показалась огромная, черная туча.

–– Ох, какая падера идет! – завздыхал Матвей Фомич. – Глянь, к нам несет. Но дождичка-то надоть! А то жара замучила. И грибов не дождаться при такой-то погоде! Смочит, так они сразу и полезут.

–– Да, вареники из молоденьких синявочек очень вкусные! Вот бы Алексея угостить. Он и не пробовал наверняка такое блюдо.

–– Да откуда ж в Москве синявки! – рассмеялся Матвей Фомич. – Ну, ежели дожди у нас пройдут, так тут и грибы!

–– Туча многообещающая, – заметила Василиса, выглядывая в окошко.

–– Далеко еще, доехать успеем по сухому, – ответил дедушка.

–– Примерно через час до нас доберется, – предположила Василиса. – Если вообще в сторону не отнесет.

Она заерзала на сидении и тяжко вздохнула. Ей вдруг невыносимо захотелось предстать перед Алексеем в новом наряде, и она пожалела, что не послушала Нюру и сразу в магазине не надела его.

–– Чего вертишься-то? – удивился Матвей Фомич. – Ну чисто шило в одном месте! Сейчас уже дома будем.

–– Да вот купила я новый костюм, – после краткого мучительного раздумья сообщила Василиса. – И охота мне перед Алексеем в нем покрасоваться. А то он думает, что мы тут в деревне ничего в модах не понимаем.

–– Совсем девка с ума спятила! – заметил Матвей Фомич и покосился на нее. – Да кто же тебе мешает, наденешь и покрасуешься. Жалко мне что ли! Только вот эти ваши шашлыки сегодня навряд ли получатся, гроза идет, сама видишь.

–– То-то и оно, дедушка, – умоляюще произнесла она, – а ведь я хотела к этим обещанным шашлыкам приодеться. Ты останови сейчас на минутку. Хочу устроить сюрприз для Алексея.

–– Ну и чумовые эти девки! – вздохнул Матвей Фомич, но затормозил. – Ладно, делай, как хочешь. Оно и мне любопытно, чего ты там прикупила.

Его выцветшие глаза заблестели, сморщенные губы начали улыбаться. Василиса схватила пакет, выскочила из машины и метнулась за ближайшие низкие и пушистые сосенки. Она лихорадочно натянула белье, с трудом застегнув бюстгальтер. Трусы-стринги она надела впервые, но как ни странно, они ей даже понравились.

«Московские модницы наверняка только в таких и разгуливают! – удовлетворенно подумала она, поправляя резинки на бедрах. – Вот и у меня сейчас модное белье имеется. И мы не хуже столичных!»

Василиса удовлетворенно вздохнула и начала надевать костюм. Поправив жакет, выпрямила спину и вышла из-за сосенок. Матвей Фомич стоял возле газона. Увидев Василису, он приоткрыл рот, потом начал смеяться.

–– Ты чего? – недовольно поинтересовалась она. – Чего закатился-то?

–– Уж больно ярко, Васена! Прямо глаза слепит, – ответил Матвей Фомич. – Это ныне моды такие? Пышно-то как!

–– Угу, – хмуро ответила она и забралась в газон. – Поехали? Чего стоишь-то?

Матвей Фомич покрутил головой, хмыкнул и залез в машину. Василиса до базы ехала молча. Она держала спину ровно, помня о наставлениях Нюры.

Когда они подъехали к дому, Алексей сидел на лавочке с помятым заспанным видом. Увидев газик, он поднял голову. Василиса, едва сдерживая волнение, выбралась из машины. Матвей Фомич, не в силах пропустить такое зрелище и по этой причине не загнав газик во двор, выскочил следом и замер, глядя во все глаза. Василиса, едва держась от волнения на ногах, приблизилась к скамье. Алексей смотрел на нее, открыв рот. Он буквально потерял дар речи и в первую минуту даже не узнал ее. Он и представить не мог, что подобные наряды существуют. Василиса выглядела, как огромный расписной колобок. Он с трудом удержался от смеха и ехидного замечания. Но заметив, насколько девушка взволнована, промолчал.

–– Вы тут покушали? – спросила она чуть охрипшим голосом, машинально перейдя на «вы» от все усиливающегося волнения.

–– Да, спасибо, – ответил он.

Матвей Фомич, увидев, что ничего интересного не происходит, забрался обратно в газик и крикнул, чтобы ему открыли ворота.

–– Да, да, сейчас, – пробормотал Алексей и пошел во двор.

Василиса опустилась на скамью с видом важной гостьи и молча наблюдала, как машина въезжает в распахнувшиеся ворота. Когда Алексей вернулся, она зачем-то встала. Приподняв подбородок, выпрямила спину и выставила грудь. Алексей машинально опустил взгляд в вырез жакета, но промолчал. Его глаза приобрели странное выражение. Василисе показалось, что он с трудом удерживается от смеха. Это ее тут же обидело, и она хмуро произнесла:

–– Гроза надвигается.

–– Вижу, – ответил он.

В этот момент поднялся сильный ветер, несущий влажную прохладу. Матвей Фомич постучал им в окно кухни и показал рукой, чтобы они шли в дом. Раздались глухие раскаты грома, резко потемнело.

–– Бежим! – вдруг сказал Алексей, схватил ее за руку и потащил в сторону гостиницы.

–– Так в наш дом ближе, уж лучше туда! – задыхаясь, проговорила она.

–– Я знаю, что лучше, – смеясь, ответил он и ускорил шаг.

Но они не успели. Буквально за пару метров от гостиницы их настиг ливень. Вода обрушилась на них так, словно кто-то опрокинул огромный бак сверху, и они мгновенно промокли.

–– Говорила же, в наш дом ближе! – ворчливо заметила Василиса, вбегая на веранду и с сожалением разглядывая свой намокший костюм. – Весь наряд измочило!

–– Кошмар! – сказал Алексей, изучая ее ноги в цветных подтеках. – Ткань линяет. Вот это качество! Снимай скорее! А то окрасишься и будешь пятнистая.

–– А Нюра сказала, это импортный коттон, – растерянно проговорила девушка, изучая подтеки.

–– И что? – не понял Алексей.

–– Так типа какой-то очень качественный материал, – пояснила она.

–– Васена, к твоему сведению, cotton переводится как хлопок. Так что это обычная дешевая, судя по тому как она линяет, хлопчатобумажная ткань. И наверняка мейд ин чайна.

И он звонко расхохотался. Василиса глянула на него злобно, нахмурилась и начала стаскивать намокший костюм прямо на веранде. Она чуть не плакала от обиды, что все получилось не так, как она хотела. Алексей не был сражен наповал ее модным видом, костюм явно испорчен, так как потекшая краска оставила на ткани разводы. Василиса аккуратно повесила жакет на стул, а юбку расправила и начала изучать, не обращая внимания на смеющегося Алексея и совсем забыв, что она в новом сексуальном белье. Он внезапно перестал смеяться.

–– Что это?! – услышала она и обернулась. – Ты надела стринги? Где ты их взяла?!

–– В магазине! – с вызовом ответила Василиса и остановилась перед ним, упирая сжатые кулаки в бока. – Скажешь, мне не идет?

Она сделала шаг к нему. Алексей, не переставая улыбаться, попятился.

–– Ух, какая грозная! – заметил он. – Настоящая воительница!

Она вздернула подбородок и довольно заулыбалась, решив, что это тонкий комплимент.

В этот момент молния ударила, казалось, прямо в крышу над ними. Они невольно охнули и пригнулись. Алексей схватил девушку за руку и потащил внутрь. Они вбежали в его комнату. Василиса стянула с кровати покрывало и закуталась. Раздался сильнейший удар грома, дождь с силой хлестал в окно. Василиса начала дрожать, пробормотав, что с детства, когда увидела, как у них во дворе убило козу молнией, боится грозы. Она закрыла глаза и тут же почувствовала, как Алексей обнимает ее. Она прижалась лбом к его груди, но он запрокинул ее голову и начал жадно целовать губы. Василиса резко отстранилась и села на стул возле тумбочки.

–– Не бойся! – тихо сказал Алексей. – Гроза уже уходит. Поцелуй меня! – вдруг попросил он.

–– Не хочу! – упрямо ответила она.

–– А еще говоришь, что любишь! – укоризненно произнес Алексей и сел на кровать.

–– А я знаю, что такое любовь-то? – пожала она плечами. – Мне ведь сравнить не с чем. Я любовь только в фильмах видела, да тут во дворе наблюдаю, как собаки любятся, петухи курочек топчут, стрекозки туловищами соединятся, ну и прочие живые твари. Это я с детства вижу. Может, для тебя только такая любовь и существует? Все вы кобели!

–– Вот это да! – расхохотался Алексей. – Какая каша у тебя в голове!

Василиса глянула на него, но промолчала.

–– А что это у тебя за шрам на левом бедре? – неожиданно поинтересовался он. – Похож на маленькую неровную звездочку.

–– А, этот! – смутилась она и запахнула разошедшиеся края покрывала. – Не поверишь, козел у нас был, ох и злющий! Одно время дедушка решил, что козье молоко очень пользительное для здоровья, вот и завел парочку. А Богдан, ну козел этот, уж больно вредный попался. Я как-то иду из гостиницы, прибиралась там. И вижу, дед мне из окошка кухни машет, знаки какие-то делает непонятные. Ну, мне ни к чему его знаки, я и внимания обращать не стала. Подумала, приду в дом, он мне и объяснит, чего хочет. А оказывается, этот самый Богдан сбежал из закутка, где мы коз держали, и притаился за изгородью. Я его, шельмеца, и не заметила, так он пригнулся. Подошла, а он выскочил и рога на меня наставил. Вот и пырнул в бедро, я и увернуться не успела. Ох, и синяк был, во всю ногу почти. Но зажило, как видишь, а вот этот шрам, куда острие его рога попало, так и остался. А что, тебе не нравится? Так его и не видно, высоко на бедре, всегда под одеждой.

–– Мне вообще-то все равно, видно или нет, – сказал Алексей. – Просто спросил, откуда такой странной формы шрам.

Он встал и подошел к окну.

–– Гроза, кажется, начала утихать, – заметила Василиса.

–– Дождь почти закончился, – сказал Алексей. – Ну что, пошли в дом? А то Матвей Фомич потерял нас, наверное?

–– Да с чего ему нас терять? – усмехнулась Василиса. – Он уж, поди, дрыхнет давно! А костюм мой испорчен. Так жалко!

Она погрустнела. Алексей подошел и сел рядом, поглаживая ее спутанные волосы.

–– А ты и не жалей о такой ерунде, – сказал он. – Хочешь, я тебе новый куплю? – и после паузы добавил: – Нормальный.

–– А этот что, ненормальный что ли? – тут же обиделась она. – Нюра, продавщица наша, сказала, что самый модный в этом сезоне, вот!

–– Ну конечно, конечно, это же коттон, – закивал Алексей, но не смог сдержать улыбку. – Просто я имел в виду, что краска с него потекла, вот поэтому он и ненормальный, понимаешь? Некачественный.

–– А, в этом смысле? – тут же успокоилась Василиса. – А мое новое белье как тебе? – смущенно поинтересовалась она. – Ты ведь все увидел, когда я костюм стянула!

–– Модель ничего, – осторожно ответил он. – Но на вид это дешевая синтетика. Тебя эти кружева не колют?

–– Есть такое! – засмеялась она.

–– Понимаешь, лучше белье носить брендовое. Шелковое, например…

–– Да где ж я тебе его возьму? – возмутилась она. – Если только в город когда поеду, то там можно посмотреть. Только дорогущее оно, наверное, это твое шелковое белье?

–– Недешевое, думаю, – кивнул Алексей. – М-да, что-то я не подумал. Ты, Васена, не обращай внимания на мои слова. На твоем месте я бы вообще белье не носил.

–– Скажешь тоже! – весело засмеялась она. – Это разве удобно?

–– А что? Очень интригует! Ты же телевизор смотришь? Вот там показывают, что многие звезды на Западе вообще без трусиков, и папарацци только и делают, что охотятся за такими кадрами.

–– У нас на базе только два канала ловится, Первый и Россия, и ничего такого я там ни разу не видела! – со вздохом пояснила она. – Ты вот что, Лешенька, сходи-ка в дом и принеси мне какой-нибудь сарафан. Там, на веранде найдешь. А то как я, голая, пойду?

–– Хорошо, – легко согласился он и снял с вешалки плащ-накидку.

Василиса отвернулась в окно, подперла рукой подбородок и вдруг тихо протяжно запела:

–– Ой, миленок, что ты бродишь? Что ты душу мне мотаешь? Что ты в дом мой не заходишь?

Иль любви моей не знаешь? Я зову тебя напрасно, ты все смотришь на сторонку, буду ждать тебя и завтра. Приходи жалеть сиротку….

Алексей замер на пороге, вслушиваясь в слова народной песни, усмехнулся, накинул плащ и вышел из комнаты.

На следующий день погода была пасмурной, нет-нет, да и накрапывал дождь. По этой причине решили, что сегодня по территории ездить не будут. Матвей Фомич залег со старыми журналами в комнате в доме егеря, Василиса с утра занималась хозяйством, Алексей сидел в гостинице. Она его не беспокоила. Настроение было задумчивым. Она знала, что гость скоро уезжает и впервые осознала, что их «роман» какой-то ненастоящий и, возможно, он существует только в ее мечтах, а на самом деле между ними ничего нет. Красивые слова, которые говорил Алексей, вдруг показались ей надуманными, а его обещания любить всю жизнь и жениться – пустыми.

«Что я знаю о нем? – размышляла девушка, стоя на кухне и протирая посуду. – Говорит, что женат никогда не был, недавно расстался с очередной девушкой и сейчас свободен. А вдруг все это вранье?! Закружил мне голову, а сам-то уезжает. Правда, обещает, что будет часто у нас, вроде с иностранцами дело выгодное. У нас косули и лоси вон какие! А для них это все в диковинку, наверное. Вот и будут денежки платить за охоту. Такой у них там расчет. Может, правда, все наладится и будет мой миленочек часто группы привозить. Ну, а дальше что? Он ведь москвич, рассказывал, что живет с матерью в большой трехкомнатной квартире, отец будто давно ушел от них, сестер, братьев нет. Конечно, невестке место найдется. Только как-то туманно он о будущем нашем говорит, ничего я не поняла толком. И на что мне надеяться-то?»

Василиса вздохнула и сунула тарелку на подставку. Прикрыв вымытую посуду полотенцем, села к окну и подперла подбородок рукой. Она смотрела на видневшуюся невдалеке гостиницу. Но Алексей так и не выходил. Начал накрапывать дождь, за окном все выглядело влажным и хмурым, гулять в такую погоду не очень приятно, и девушка решила до обеда заняться заброшенной в последнее время вышивкой. Она ушла на веранду, взяла пяльцы и уселась на продавленное старое кресло, стоящее в углу у окна. Васька, который мирно спал на нем, недовольно мяукнул, но даже не пошевелился. Василиса прижалась бедром к его теплому боку и начала кропотливо вшивать бисер в узорчатую окантовку иконы. Она очень любила вышивание, вязание, шитье. Эти занятия успокаивали ее, приводили в гармоничное состояние душу. Появляющиеся под ее пальцами разноцветные бисерные узоры восхищали, Василисе это казалось каким-то волшебством, причем сотворенным ей самой. Она нанизала красную бисеринку на иголку и тихо запела: