Тьма Египетская Том 2

– Не получалось, – сказал жрец. – Ни с чем. Тысячи лет экспериментов, миллиарды вычислений, и всё впустую. А потом заметили странность.

Сознание умирающего.

Когда человек умирает, его мозг генерирует особые волны – последнюю вспышку активности. Мы научились улавливать их, оцифровывать, превращать в структуру. И выяснилось, что эта структура способна проходить сквозь время. Не любая информация – только живое, только умирающее сознание. Как будто сама смерть открывает дверь.

– Мы создали канал, имитирующий эту вспышку. Вытесняли сознание из умирающего мозга, кодировали, отправляли через ансибль. И оно уходило. В будущее.

Дмитрий слушал, не дыша.

– Ограничений много, – продолжал робот. – Можно только вперёд. Только в случайную точку в пределах ста-ста пятидесяти лет. И только одну попытку на временную шкалу. Мы не знаем почему. Возможно, привязка к пространству-времени. Возможно, с другой планеты получилось бы иначе, но проверять было негде.

Сознание, отправленное в будущее, выбивало сознание аналогичное. Тело должно было подходить по физиологическим маркерам: пол, возраст, состояние. Примерно, не точно, но чем ближе, тем выше шанс на успех.

– Исследования длились тысячелетиями, – голос жреца звучал ровно, но Дмитрий чувствовал в нём тяжесть. – Потомки того учёного продолжали работу. Это невероятно сложно. Объём вычислений такой, что твои современные суперкомпьютеры справились бы за миллионы лет. Но у нас было время.

Прорыв случился. А потом последний потомок учёного умер от генетических мутаций – сказалась тысячелетняя изоляция, неизлечимо. Люди в городе погибли все. Остались только мы, роботы. И мы продолжили.

– Переносы начались, – сказал жрец. – Но большинство оказались бесполезны. Крестьянин из семнадцатого века ничем не поможет цивилизации, которая готовится к войне с асурами. Подмастерье из девятнадцатого – тоже. Раньше – вообще никак. Мы отправляли сознания, они вселялись в тела, жили, умирали – и ничего не менялось.

– А я? – тихо спросил Дмитрий.

– А ты подошёл, – ответил жрец. – Инженер. Из двадцать первого века. С нужными знаниями, с нужным складом ума. И в нужное время. Ты умер от отравления. А он – от ран и болезни, здесь, в Египте.

– Кто? – не понял Дмитрий.

– Тутанхамон. Настоящий. Он умирал. Медленно, тяжело, но необратимо. А в тот самый момент, в твоём времени, в Казани, умирал ты. Две смерти. Два сознания, одновременно покидающие тела.

Жрец помолчал.

– Мы использовали эту синхронность. Настроили ансибль-канал на частоту угасания. И поменяли их местами. Твоё сознание ушло сюда, в его тело. Его – в твоё.

Дмитрий смотрел на него, не веря.

– Ты хочешь сказать, что он…

– Он прожил твою жизнь, – кивнул жрец. – Несколько часов. Может, день. Очнулся в чужом теле, в чужом времени, рядом с людьми, которых не знал. А потом умер. От той же водки.

– А они? – выдохнул Дмитрий. – Андрей, Степан, Олег?

– Они выжили, – ответил жрец. – Мы проверили, только твоя мозговая сигнатура затухала в той точке. Та водка была палёной, но не смертельной для всех. Кого-то вырвало, кого-то просто вырубило. Ты оказался самым слабым. Или самым неудачливым.

Дмитрий молчал, переваривая.

– Они живы. Все трое. Им было плохо, они отлёживались, но пришли в себя.

– Значит, я один…

– Ты один умер в ту ночь. Твоё тело остановилось. И мы успели ровно в тот миг, когда сознание покидало его.

Дмитрий выдохнул. Странное чувство – облегчение пополам с горечью. Друзья живы. Но его больше нет для них. Для них он просто исчез. Умер.

– Мы ввели в его тело – теперь твоё – нанороботов, – продолжил жрец. – Они восстановили повреждения, вылечили раны, убрали инфекцию. Ты жив потому, что мы успели.

– Зачем? – тихо спросил Дмитрий. – Зачем всё это?

– Потому что ты был нужен здесь. А там – нет. Там ты уже умер. Здесь у тебя появился шанс.

Дмитрий долго молчал. Потом кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Значит, они живы. Это уже хорошо.

– А что произошло с теми кораблями поколений, которые атланты отправили за пять лет до вторжения? – внезапно вспомнив, спросил Дмитрий. – Они спаслись?

– Боюсь, что нет, – спокойно ответил робот. – Предатели как часть сделки выдали все маршруты кораблей спасения. Асуры получили полные данные. Без них искать в огромном пространстве было бы невозможно – корабли могли бы затеряться в бездне. Но с маршрутами они знали, куда смотреть. В определённых точках пространства, далеко от дома, варп-корабли настигли беглецов. Всех убили. Никого не осталось.

Дмитрий молчал.

– Предатели тогда выжили, – продолжил робот. – Асуры выполнили договор. Переместили их на необитаемую, но пригодную планету где-то в двухстах световых годах отсюда. Новая колония, новый мир, новая жизнь. За предательство – награда.

Он помолчал.

– По нашим подслушанным данным, колония просуществовала почти триста лет. А потом погибла. Гражданская война, бактериологическое оружие… Одна из сторон применила то, что нельзя было остановить. Они уничтожили друг друга. Все до единого.

– Триста лет, – тихо повторил Дмитрий. – Они прожили триста лет.

– Да. Асуры не вмешивались в их жизнь, а просто наблюдали. И таким финалом потомки предателей скорее всего убедили асуров в своей правоте, – подытожил робот.

– А почему асуры не уничтожают людей в моём будущем? – спросил Дмитрий. – Технологии уже развиты, люди вышли в космос.

– По данным, которые я почерпнул из твоих воспоминаний, – ответил робот, – до момента уничтожения осталось несколько десятков лет. Это неизбежно. То, что вы принимали за НЛО – большая часть просто мусор, обломки старых зондов, случайные сигналы – на самом деле иногда были фиксацией асурских наблюдателей.

Он помолчал.

– Они любознательны. Видимо, по прошествии многих тысячелетий выпустили вас из виду. Лет на пятьсот-шестьсот просто забыли, переключились на что-то другое. А теперь их учёные изучают ваши социальные модели. Перед стиранием.

– Перед стиранием, – эхом повторил Дмитрий.

– Есть небольшая возможность, что опять предложат веру, – продолжил робот. – Войны им нужны, и они давно поняли, что люди неплохие солдаты. Но это вряд ли. Им и своих хватает. Может, опять оставят в живых небольшое количество людей, но откатят назад. Но скорее всего… – он замолчал, потом закончил: – Скорее всего просто уничтожат. Как лишний риск.

Дмитрий смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается холод.

– Ты сказал, что где-то тридцать лет ваши ложные сигналы будут обманывать асуров. А что будет дальше?

– Потом подождут ещё десять лет и отправят зонд. Он прибудет сюда где-то через пятьдесят. Зафиксирует гибель станции по невыясненным причинам, а потом обратит внимание на Землю. Если не найдут ничего необычного – просто улетят. А через лет сто прибудет новая наблюдательная станция. Но это не точно. Могут посчитать незначительным и просто отправлять зонды раз в сто лет.

– Почти сто лет до прибытия, – проговорил Дмитрий. – На мой век хватит. – И зачем-то добавил: – Успею.

– Не совсем так, – сказал робот. – Если захочешь, нанороботы в твоём теле будут регенерировать клетки. Ты сможешь остановить старение на любом возрасте. Это даст тебе минимум двести-триста лет сверх обычной продолжительности жизни.

– Как это – если захочу? – удивился Дмитрий.

– Ты должен решить, что ты хочешь, – начал объяснять робот. – Я не могу принять за тебя такое решение. Если хочешь просто прожить свою жизнь как бог-фараон – в роскоши и почёте, это твой выбор. Но тогда придётся свернуть все технические модернизации. Чтобы твоим потомкам – или тебе, если активируешь нанороботов – на голову не посыпались через сто лет бомбы.

Он помолчал.

– Если же ты выберешь путь прогресса, то через сто лет об этом узнают асуры. И максимум через тридцать-сорок лет после этого прибудут боевые корабли. На этот раз – чтобы полностью истребить людей.

Робот посмотрел на Дмитрия. В его голосе прозвучал странный азарт:

– Выбирай, Дмитрий Бузыч.

Глава 3

После этих слов робот поклонился и ушёл.

Дмитрий остался в комнате один.

Всего за какой-то час с небольшим разговора ему не то что перевернули восприятие внешнего мира – его самого вывернули наизнанку. Только он смирился с ролью бога-фараона, как ему выкатили новый квест: стать мессией всего человечества для борьбы с древним, не знающим жалости врагом. Мысль проскочила сама собой, где-то на задворках сознания: если не вспоминать про асуров, то мессия всё-таки покруче бога-фараона будет.

Несмотря на ночь, сон вышибло полностью.

С улицы доносилось уже не так много криков. Паника начинала улегаться – люди устали бояться, устали кричать, устали молиться. Скоро разойдутся по домам, завтра будут вспоминать эту ночь как страшный сон.

Нужно придумать объяснение для всех.

Мысль выложить правду хотя бы ближнему кругу появилась и сразу пропала. Люди двадцать первого века отреагировали бы на такое как на научно-фантастическую шутку – в лучшем случае. А здесь… здесь, наверное, поверили бы. Но ничего, кроме ужаса, даже у таких просвещённых людей, как Хори или Анхесенамон, это не вызовет. По крайней мере, сейчас.

Значит, завтра. Соберу на площади перед дворцом всех главных. Старое поместье расширили, пока он был в Сирии, и оно как-то само собой превратилось во дворец. Место есть. Мастеровых, учителей, старших жрецов, командиров, начальников стражи, управителей складов. Всех, кто держит в руках нити управления. Им объясню – в той степени, в какой сочту нужным. А они потом успокоят людей.

Потом гонцы. В другие номы, в крупные поселения, в города. С объяснениями от бога-фараона. Особое внимание – старым жрецам и вельможам в столице. Чтобы не начали болтать, что фараон навлёк гнев богов, что всё пропало. Такие выходки надо пресекать жёстко. Сейчас не время для политических игр.

Дмитрий выглянул в коридор. Стража стояла на своих местах, ровно, спокойно. Никто не бегал, не паниковал. Хорошо.

Он зашёл обратно и сел в кресло. Минуту спустя дверь приоткрылась.

– Владыка, – тихо сказала Мерит, заглядывая внутрь. – Всё ли в порядке? Вы что-то хотели?

Дмитрий поднял на неё глаза. Спокойные, усталые, но твёрдые.

– Да, всё хорошо. Просто смотрел, как люди ведут себя после падения камня с неба.

Мерит изогнула брови в удивлении.

– Камня? – переспросила она.

– Да, Мерит. Просто камня. Большого. Про которые я тебе рассказывал. Благодаря милости Ра, камень упал в пустыне. Если кто-то и пострадал, то немного.

Она слушала внимательно.

– Завтра соберёшь для меня: мастеровых, учителей, старших жрецов, командиров, начальников стражи, управителей складов. Всех, кто на что-то влияет. Я дам своё фараонское объяснение случившемуся. Чтобы люди не волновались.

Мерит кивнула.

– А дрожь земли? – спросила она. – Это тоже из-за камня?

– Всё верно, – ответил Дмитрий, и даже сам удивился, как ровно звучит голос. – Камень большой был. Немного поволновал землю. Боги поиграли.

Мерит посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула и вышла.

Дмитрий остался один.

Только сейчас он понял, что даже не обратил внимания на сейсмические толчки. Всё это время, пока говорил с роботом, земля дрожала – а он даже не заметил. Мысли были заняты другим.

Потом Дмитрий улёгся на кровать, скинув с себя плащ. Сандалии полетели на пол следом.

Сон не шёл.

Мысли ворочались в голове тяжело, как камни, которые тащили рабы в той каменоломне. Если разведчик асуров явится примерно через сто лет, что делать?

Убрать всё подальше с глаз. В глубокие пещеры. Цеха, мастерские, склады – всё туда. Пещер в скалах много, их можно расширить, вырубить новые залы, соединить переходами. Прямо как подземные города атлантов.

Тут же передёрнуло. Аналогия вышла не самая приятная, учитывая, что случилось с теми городами.

Надо будет уточнить у робота – сможет ли разведчик увидеть активность под скалами? Если нет, это вариант. Если не запускать к моменту появления зонда пароходы, железные дороги, электростанции и другие объекты, которые сразу бросаются в глаза, может, и пронесёт. Зонд посмотрит, увидит сельское хозяйство, волов, деревянные дома – и улетит. Зачем им интересоваться миром, который застрял в средневековье?

Он вспомнил про нанороботов. Триста лет жизни. Странно, но сейчас эта новость не вызывала никаких эмоций. Ни радости, ни восторга, ни даже удивления. Просто факт. Видимо, шок ещё не отпустил.

Потом мысли метнулись в другое время. Туда, где сейчас, в его родном двадцать первом веке, асуры готовятся убить всех людей на планете.

Дмитрий зажмурился и мотнул головой.

– Стоп, – сказал он себе вслух. – Так нельзя.

Будущего сейчас нет. Это только воспоминания в его голове. То, что он видел в том странном сне-трансе, когда робот показывал ему войну. Оно ещё не наступило. И волноваться об этом – всё равно что бояться вчерашнего дождя.

А если при его попадании сюда эта ветка истории откололась от основного ствола? Если теперь всё пойдёт по-другому? Тогда и подавно нет смысла терзаться.

Он вздохнул. Может, потом найдутся какие-то варианты. Может, робот знает больше. Может, удастся что-то придумать. После сегодняшнего разговора Дмитрий уже ничему бы не удивился.

Мысли текли медленно, вязко, как смола. Глаза слипались, хотя он этого почти не замечал. Где-то на краю сознания мелькнуло: надо бы завтра поговорить с роботом ещё раз, спросить про пещеры, про зонды, про…

Он уснул.

Проснувшись, Дмитрий быстро умылся.

Уже несколько месяцев он все утренние дела делал сам и не красился – по крайней мере когда находился в своём новом городе. К этому уже все привыкли и не обращали внимания. Странности фараона стали частью повседневности, как восход солнца или разлив Нила.

Он оделся в простые одежды без изысков: белое льняное схенти, подвязанное поясом из простой кожи, и лёгкий плащ, наброшенный на плечи. Ни золота, ни лазурита, ни пекторалей. Только на запястье – тонкий браслет с именем, подаренный когда-то Мерит.

Девушка уже ждала за дверью с лёгким завтраком. Поставила на столик у окна – лепёшки, сыр, финики, кувшин с водой, – поклонилась и вышла, не дожидаясь других приказов. Дмитрий быстро доел, запил водой и торопливым шагом направился в другую половину дворца.

Туда, где жила Анхесенамон.

У входа его встретила личная служанка жены – Хенут, та самая, что помогала царице во всём, от одежды до тайных поручений. Она поклонилась, молча проводила до покоев и открыла перед ним дверь.

Дмитрий сбавил шаг. Не спеша зашёл внутрь.

Анхесенамон полулежала на низком ложе, облокотившись на резной деревянный бортик, покрытый мягкими подушками. В руке она держала свиток – видимо, читала или делала пометки. Как только Дмитрий вошёл, она отложила его на столик рядом и выпрямилась, приветствуя мужа лёгким наклоном головы.

Дмитрий опустился в мягкое кресло рядом с ложем и, не откладывая, спросил:

– Что ты думаешь о ночном… представлении?

– Огни в небе? – переспросила она. – Я думаю, это промысел богов. Земля дрожала, небо горело, но ничего плохого не случилось. Никто не погиб, дома целы. Значит, боги не гневаются, просто… показывают силу.

Она помолчала, глядя на Дмитрия внимательно, изучающе.

– Я ждала твоих разъяснений, – добавила она. – Люди будут спрашивать. Им нужно знать, что скажет фараон.

Дмитрий кивнул.

– Всё просто, – сказал он спокойно, тем же тоном, каким говорил с Мерит. – С неба упал большой камень. Милостью Ра он упал в пустыне, далеко от городов и селений. Камень был велик, поэтому и огня было много, и земля дрогнула. Боги поиграли – ничего страшного.

Анхесенамон слушала, не перебивая.

– Сегодня после обеда я соберу всех главных, – продолжил Дмитрий. – Мастеров, учителей, жрецов, командиров. Объясню им то же самое. Они успокоят людей. В другие номы пошлём гонцов с таким же словом. Особенно в столицу – там старые жрецы и вельможи могут начать болтать лишнее. Это надо пресечь сразу.

– Ты уверен, что это просто камень? – тихо спросила Анхесенамон. В её глазах мелькнуло что-то… не недоверие, скорее желание понять.

– Уверен, – ответил Дмитрий, глядя ей прямо в глаза. – Камень. Большой. Всё остальное – лишнее волнение.

Она помолчала, потом кивнула.

– Хорошо. Я скажу своим людям то же самое.

– Спасибо, – Дмитрий поднялся. – После обеда буду ждать всех на площади.

Он вышел так же спокойно, как и вошёл.

Потом он направился к дому жрецов – туда, где они проводили обучение. Цель была одна: найти робота. Сенусерта. Имя выскочило из головы, но лицо помнилось хорошо.

Его, как обычно, сопровождали десять самых доверенных воинов. Дмитрий мельком взглянул на них – никаких следов волнения. Ни испуга, ни паники. Будто и не было той ночи. Хотя меж собой они наверняка бурно обсуждали произошедшее. Но при нём – железобетонное спокойствие. Выучка.

Хори в новом городе не было – отбыл по делам в Фивы. Это к лучшему. Его интерес к рядовому жрецу вряд ли кого-то заинтересует. Дмитрий часто общался с разными людьми, никто не удивится.

Он подошёл к дому, перекинулся парой слов с дежурным молодым жрецом – что-то вроде секретаря при Доме знаний. Попросил найти Сенусерта и пригласить его выйти в сад. Поговорить без лишних ушей.

Ждать пришлось всего несколько минут. Сенусерт появился из-за угла, как всегда спокойный, невозмутимый, с лёгким поклоном приветствовал фараона.

Дмитрий жестом приказал охране отойти на двадцать шагов. Те молча разошлись полукругом, встали, глядя в разные стороны.

Они уселись на скамью под раскидистой сикоморой. Тень густая, прохладная, над головой шумят листья.

Дмитрий без предисловий начал:

– Если мы перенесём производства в глубокие пещеры, разведчики асуров смогут их засечь?

Сенусерт покачал головой:

– Если не будут специально искать именно там – нет. Основная опасность не в визуальном контакте. Главное, чтобы в момент пролёта зонда не работали мощные электрические машины. Даже скалы могут не спрятать электромагнитные волны от их сенсоров. А такие волны – основной признак технологических процессов.

Дмитрий кивнул, запоминая.

– Зонд, – продолжил робот, – будет исследовать местность вокруг подземного города атлантов. Скорее всего, он опознает остатки технологий и передаст данные. Если асуры заинтересуются – а вероятность есть, – следующий зонд отправят с оборудованием для взятия проб с глубины.

– И что тогда?

– Скорее всего, решат, что пропустили автоматизированную оборонную систему, которая уничтожила станцию. Учитывая, что за тридцать тысяч лет никаких проблем с этой планетой не было, спишут на случайный эпизод. Такое иногда случается.

– А потом?

– Следующий разведчик, если его вообще отправят, просто запустит с орбиты несколько зондов для проникновения в толщу земли в месте взрыва. Получит данные, ещё раз просканирует планету на признаки технологичных энергий – и улетит. Вероятность, что здесь оставят постоянного наблюдателя, невелика.

Дмитрий выдохнул.

– Значит, у нас есть время.

– Время есть, – подтвердил Сенусерт. – Но его не бесконечно много.

– Сколько осталось таких, как ты? – спросил Дмитрий.

– Нас осталось трое, – ответил Сенусерт. – Я здесь. Второй в Китае. Третий в Индии.

Дмитрий кивнул, мысленно отметив, что робот пользуется понятными ему географическими названиями, хотя в этом времени их ещё не существует.

– Что ещё могло сохраниться от технологий атлантов? – спросил он. – Может, где-то в астероидах запрятали тысячу линкоров? – добавил полушутя. – Или ещё что-нибудь?

Робот ответил невозмутимо:

– Нет. Ничего не осталось. Асуры знают своё дело. Насколько мы поняли, только здесь они не сильно бомбили – боялись повредить планету, которую собирались использовать как заповедник. Но все базы на других планетах Солнечной системы можно сказать залили антиматерией. В поясах астероидов просканировали чуть ли не каждый камень.

Он помолчал.

– К тому же оболочки кораблей атлантов, большая часть сенсоров и внутренней… – он задумался, подбирая слово, – проводки имели биологический характер. Вряд ли даже с хорошим питанием они смогли бы просуществовать столько тысячелетий. У этих технологий есть большие преимущества – скорость роста, тысяча линкоров за год – но есть и недостатки. Органика не вечна.

– Сенусерт, – Дмитрий посмотрел на него прямо, – что бы ты посоветовал? Ситуация не самая простая. По моим прикидкам, сейчас население планеты – от пятидесяти до ста миллионов человек. В ближайшей округе – Средиземноморье, Африка, Персия, Аравийский полуостров – наберётся от силы миллионов двадцать-тридцать. Нет никакого промышленного потенциала. А в прошлую войну только в космических сражениях положили миллиард людей и сотни тысяч кораблей.

Робот выслушал, не перебивая. Потом ответил:

– Я советую то же, что советовал всегда: работать с тем, что есть. Людей меньше, но их достаточно. Знаний у тебя больше, чем у любого из твоих предшественников. Времени до полномасштабной войны – минимум сто пятьдесят лет. Это не срок для галактики, но для планеты – целая вечность. Начни с того, что уже делаешь. Строй заводы, школы, дороги. Увеличивай население. Лечи болезни. Корми голодных. Через пятьдесят лет у тебя будет не пятьдесят миллионов, а сто. Через сто – двести. А через триста…

Он замолчал, давая Дмитрию самому додумать мысль.

– …через триста у меня будет миллиард, – закончил Дмитрий.

– Если не ошибаться в расчётах, – кивнул Сенусерт. – И если асуры не прилетят раньше.

– Чем вы трое сможете помочь? – продолжил Дмитрий. – Я понимаю, что все машины и базы данных в подземном городе уничтожены. Но есть вероятность, что что-то уцелело? В моём времени отправили в межзвёздное пространство «Вояджеры» с базами данных. Неужели атланты ничего такого не сделали? Или не запрятали где-нибудь склад с оборудованием?

– Ничего такого не осталось, Дмитрий, – ответил Сенусерт. – Ещё раз повторю: асуры знают своё дело. Наш город смог спастись только из-за расположения почти в центре ядра планеты. Асуры просто не могли предположить, что мы способны на такое, и засечь нас не могли – потому что не знали. Всё остальное, до размеров с иголку, они могли найти. Их технологии это позволяют.

Дмитрий вздохнул.

– А насчёт нас, – продолжил робот. – В нашей памяти есть обширные базы данных по ключевым технологиям. Но сейчас они бесполезны. Ты и так прогрессируешь этот мир с максимальной скоростью, которую он, а главное – люди, его населяющие, способны воспринять.

– Но потом? – спросил Дмитрий.

– По мере роста производственных и научных возможностей мы будем выдавать знания. Параллельно можем записывать теоретические выкладки и прикладные технологические решения.

– Но эти базы настолько обширны, – добавил Сенусерт, – что даже просто дать чертежи и пояснительные записки к небольшому космическому перехватчику – это будут свитки размером с половину твоего дворца.

Дмитрий усмехнулся.

– Полдворца? Не преувеличиваешь?

– Нет. Я никогда не преувеличиваю. Технологии требуют деталей. Деталей много.

Так же они обсудили, где лучше располагать секретные заводы.

– Лучшие места – в горах, богатых металлами, – сказал Сенусерт. – Но есть нюанс. Сенсоры разведчиков асуров способны чувствовать большие концентрации металлов на большой глубине, в толще горных массивов. Если они вдруг обнаружат многие тысячи тонн железа или меди среди известняковых скал, где их от природы быть не может, – явно почувствуют неладное.

Дмитрий кивнул, запоминая.

– Вот чем мы точно можем помочь, – продолжил робот, – так это точным расположением всех залежей полезных ископаемых по всей планете. С указанием количества. У нас сохранились эти данные.

– Это серьёзно, – оживился Дмитрий. – Сможешь как можно скорее нанести на карту ближайшие месторождения хорошего железа, меди и всего остального?

– Сделаю, – ответил Сенусерт.

Дмитрий поймал себя на том, что язык больше не поворачивается приказывать этому существу. Слишком древний. Слишком много знает. Слишком много пережил. Попросил – и достаточно.

За разговорами время пролетело незаметно. Дмитрий взглянул на небо – солнце стояло почти в зените. Пора было на обед, а после него – назначенное собрание.

Он поднялся, коротко попрощался с роботом и быстрым шагом направился в малый обеденный зал дворца.

Анхесенамон уже ждала. Сидела за низким столиком, перед ней стояли блюда с лепёшками, овощами, жареным мясом и кувшин с разбавленным вином. Дмитрий опустился на подушки напротив, кивнул жене и молча принялся за еду.

Они поели в тишине – привычка, выработанная годами. Никто не лез с разговорами, пока фараон ест. Только когда Дмитрий отодвинул пустую тарелку и отпил вина, Анхесенамон заговорила: