Грань. Часть 1

— И девочку береги, — Баба Нюра поднялась, запахнула платок. — Она за тебя горой, это видно.

Старуха ушла в дом, а Макс ещё долго сидел на крыльце, глядя на звёзды и сжимая в руках остывшую кружку.

* * * * *

Утром Кейт проснулась от того, что кто-то тихо ходил по дому. Она открыла глаза — баба Нюра хлопотала у печи, гремела чугунками. За окном серело, занимался рассвет.

Кейт села. Лиза ещё спала на лавке, свернувшись калачиком. Макс сидел на стуле у окна, глядя на улицу. Он был уже не таким бледным, как ночью, но под глазами всё равно залегли тёмные тени.

— Доброе утро, — сказала Кейт.

Макс обернулся. Кивнул.

Баба Нюра поставила на стол чугунок с кашей, нарезала хлеб.

— Ешьте. Потом Спасатели приедут.

Лиза проснулась, села, протирая глаза. Выглядела она тоже лучше — видимо, успокоительное бабы Нюры сделало своё дело.

— Я не хочу есть, — сказала она тихо.

— Надо, — отрезала баба Нюра.

Лиза вздохнула, но ложку взяла. Бросила взгляд на парня, но тот сидел отвернувшись, стараясь не встречаться с девушкой взглядом. Очки надевать ему не хотелось.

Кейт ела молча. Смотрела на Макса. Он тоже ел — медленно, без аппетита. Между ними повисла тишина — не тяжёлая, а скорее задумчивая. Как перед чем-то важным.

Через час у дома остановилась серая неприметная машина. Из нее вышли мужчина и женщина. Ничего в них не выдавало особенных Спасателей — ни формы, ни значков. Обычные люди. Мимо таких пройдешь и не запомнишь.

Баба Нюра встретила их на крыльце. Обняла женщину, кивнула мужчине.

— Как беглянка? — спросила женщина. Голос спокойный, мягкий. Как у врача.

— В доме, — ответила баба Нюра. — Плачет.

— Ничего, — женщина улыбнулась. — Сейчас всё сделаем.

Они зашли в дом. Кейт сидела у печи, рядом с тихо всхлипывающей Лизой. Макс стоял у окна.

Мужчина остановился возле двери. Женщина посмотрела на Макса. Потом перевела взгляд на Кейт.

— Ты не могла бы выйти? — спросила она мягко.

Кейт хотела возразить — она не хотела оставлять Лизу. Но что-то в голосе женщины было такое, что спорить не хотелось. Она кивнула, встала.

Лиза посмотрела на неё с испугом. Кейт наклонилась, обняла её.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.

Лиза всхлипнула, но кивнула.

Кейт вышла из дома. Макс — за ней. Они остановились у забора. Девушка смотрела на дом. Оттуда доносились тихие голоса. Лиза всхлипывала. Женщина-спасатель что-то говорила — мягко, успокаивающе.

— Кто они такие? — тихо спросила Кейт.

— Поисковый отряд «Поиск-Урал», — Макс не оборачивался. — Легально зарегистрированная организация. Волонтёры, поисковики, психологи. Официально — ищут пропавших людей. Неофициально — прикрывают нас.

Он поймал вопросительный взгляд Кейт, вновь отвел взгляд.

— Через них идут деньги. Оборудование. Лекарства, — Макс помолчал.

Кейт оглянулась на дом. Подумала о Лизе. О том, как девчонка выйдет оттуда и не будет помнить ни её, ни Макса, ни этого ужаса.

Хотела бы она сама оказаться на ее месте? Забыть все, и вернуться домой? Кейт не была уверена. В ней крепла решимость окончательно распрощаться с прошлой жизнью.

Через полчаса дверь открылась. Вышли спасатели. Лиза — между ними, бледная, но спокойная. Глаза пустые. Она смотрела прямо перед собой и, казалось, не узнавала никого.

— Она... — начала Кейт.

— Всё нормально, — сказал Макс. — Она уже почти всё забыла.

Лиза села в машину. Женщина-спасатель подошла к Максу. Достала из сумки конверт.

— Твоя оплата.

Макс взял конверт. Не открывая, сунул во внутренний карман куртки. Чуть помедлив, достал письмо Кейт и протянул женщине.

— Это от неё, — сказал он, кивнув на Кейт. — Для матери.

Женщина взяла письмо. Посмотрела на Кейт. Внимательнее, изучающе. Потом перевела взгляд на Макса.

— Она теперь с тобой?

— Да.

— Тоже полукровка?

— Меченая, — чуть помедлив, ответил Макс.

Женщина кивнула. Протянула руку Кейт.

— Марина. Спасатель. Если что-то случится — Видящие знают, как со мной связаться.

Кейт пожала руку. Ладонь была тёплой, человеческой. Обычной.

— Твоё письмо передадим, — сказала Марина тихо. — И проследим, чтобы тебя не искали. Сделаем всё аккуратно. Не волнуйся.

- Вам нужен адрес?

- Нет. Мы и без него знаем, кому передать письмо, - женщина коснулась пальцем виска. – не забивай голову лишними переживаниями. Сталкерам это мешает.

Прежде чем Кейт успела что-либо ответить, Марина быстрым шагом направилась к машине.

Девушка смотрела ей вслед и думала о том, как устроен этот мир. Спасатели. Видящие. Сталкеры. Меченые. Все они – узлы огромной сети, которая держит мир от того, чтобы он не рухнул во Тьму. И она безвозвратно вплетает свою судьбу в эту сеть.

Макс достал конверт. Вскрыл. Внутри оказалось несколько купюр. Пересчитал, хмыкнул.

— Нормально. На бензин и еду хватит.

— Вам платят?

— Конечно, — Макс сунул деньги обратно в карман. — Мы делаем работу. Они нас кормят. Всё логично.

Парень, чуть усмехаясь, повернулся к Кейт.

- Или ты думала, что я за спасибо жизнью рискую?

- Я не… - Кейт резко отвернулась, чтобы скрыть свое смущение.

- Ладно, расслабься, - голос Макса стал чуть мягче. – Тебе еще много интересного узнать придется. Правда, учится придется сразу на практике.

— Мы снова куда-то пойдем? — спросила Кейт, не оборачиваясь.

— Ага, — Макс прислонился плечом к забору, встав так, чтобы видеть профиль Кейт. — Старый карьер. Там перевалочный пункт Охотников. Давно хотел наведаться к ним.

— Ты в таком состоянии, справишься? – девушка подняла глаза, встречаясь взглядом с Максом.

— А у меня другого уже и не будет, — в светлых глазах парня мелькнул живой, упрямый огонь. — Ты со мной, мелкая?

Он протянул ей руку.

* * * * *

Где-то далеко, в городе, женщина по имени Александра через несколько дней получит странное письмо без обратного адреса. Прочитает, разрыдается, покажет мужу. Олег обнимет её, скажет: «Жива — и ладно. Главное, что жива». Она будет плакать, но в этих слезах уже не будет той чёрной безысходности, что была раньше. Будет обида, будет боль, будет принятие.

Она будет жить дальше.

Как и хотела её дочь.

Глава 7. Отчаяние

То, что мир Макса населяют не только Твари, Кейт узнала уже вечером.

Обходя очередные заросли колючего кустарника, девушка увидела краем глаза серый силуэт среди деревьев, слишком высокий для человека, слишком тонкий для зверя, слишком неподвижный для Ловца. Она замерла, схватила Макса за руку, но он даже не замедлил шаг.

— Не обращай внимания, — сказал он, не оборачиваясь. — Они не охотятся на людей.

— А что это? — Кейт не сводила глаз с силуэта. Он стоял между стволами, длинный, как тень от телеграфного столба, и слегка покачивался — медленно, будто ветка на ветру.

— Лесной дух. Такие были здесь задолго до Ловцов, до Разлома, — Макс говорил тихо, устало. — Если не трогать — не обидит.

Кейт оглянулась. Силуэт всё ещё стоял, глядя им вслед. А потом — она моргнула, и его не стало. Только ветер шевелил ветки там, где он стоял.

— Люди обычно их не видят. Но не в твоем случае.

— И много их? – Кейт еще раз обернулась, но дух больше не появился.

— Достаточно, — Макс помолчал. — Они просто… есть. Как деревья. Как камни. Как мы.

Кейт хотела спросить ещё что-то, но Макс вдруг остановился. Схватился за ствол сосны, тяжело опёрся. Его плечи дрогнули.

— Макс?

— Ничего, — он выпрямился, и Кейт услышала тихий вздох, который он постарался скрыть. — Идём.

Они пошли дальше. Лес вокруг был тихим, но Кейт чувствовала через метку, что что-то не так. Она не могла понять, что именно.

А потом увидела вторую фигуру. На этот раз — среди кустов, у оврага. Маленькая, сгорбленная, с длинными руками, которые свисали почти до земли. Она не двигалась. Просто стояла и смотрела.

— Ещё один, — прошептала Кейт.

— Вижу, — Макс даже не обернулся.

— Оно смотрит на нас.

— Они всегда смотрят. Мы для них что-то новое. Интересное. Они не понимают, что мы делаем, но им любопытно.

Третья фигура появилась на закате. На этот раз — у ручья, когда они остановились попить. Высокая, тонкая, с головой, которая была слишком маленькой для такого тела. Она стояла в воде, и ручей проходил сквозь нее.

— Они… разумные? – шепотом спросила Кейт не сводя взгляда с духа, стоящего ниже течению.

— Никто не знает. — Макс зачерпнул воды, плеснул в лицо. Затем выпрямился, посмотрел на духа. — Они не говорят. Не нападают. Не помогают. Просто смотрят.

— Это выглядит жутко.

— Привыкнешь со временем, — Макс пошёл дальше.

— К такому нельзя привыкнуть.

— Можно. Ко всему можно.

Кейт догнала его, взяла за руку. Его пальцы были ледяными.

— Макс, — сказала она тихо. — Ты как?

— Нормально.

— Ты врать не умеешь.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

* * * * * * *

К вечеру он начал сдавать.

Сначала это было почти незаметно. Просто паузы между шагами стали чуть длиннее. Дыхание — чуть тяжелее. Рука, которой он держался за стволы, — чуть дольше задерживалась на коре, прежде чем отпустить.

Кейт почувствовала, что пульсация метки стала неровной, будто сердце Макса спотыкалось на каждом ударе. А ещё — холод. Он тлел — медленно, изнутри, как уголёк под пеплом.

Она не сказала ничего. Просто пошла медленнее. Подстроилась. Держалась рядом.

К закату он уже спотыкался на ровном месте.

Кейт видела, как он трёт глаза — будто пытается сфокусироваться. Как его шаг теряет чёткость, будто земля под ногами стала зыбкой. Как он всё чаще хватается за стволы — уже не для того, чтобы прислушаться, а чтобы удержаться.

Он не жаловался. Не просил остановиться. Просто шёл. Стиснув зубы. Сжав челюсти так, что желваки ходили под кожей.

Кейт видела, как он украдкой вытирает пот со лба. Как прячет дрожащие руки в карманы. Как делает вид, что всё в порядке — даже когда ноги подкашиваются.

Она чувствовала его слабость. Тупую, ноющую боль где-то в груди — там, где тьма подбиралась к сердцу. Он не показывал этого.

— Макс, — сказала она, когда он в очередной раз остановился и опёрся рукой о ствол сосны. — Тебе надо передохнуть.

— Некогда, — голос был глухим, без привычной резкости.

— Ты сдохнешь раньше, чем мы доберёмся до карьера.

Он хотел возразить. Кейт видела, как он открыл рот — и как слова застряли в горле. Он пошатнулся. Сильно. Так, что ей пришлось схватить его за локоть, чтобы он не рухнул.

Он вздрогнул. Отстранился.

— Я в порядке.

— Врёшь.

Он бросил на нее взгляд, в котором читалось раздражение. Однако Кейт видела, что за ним Макс пытался скрыть что-то другое.

— Тебе надо поспать, — с нажимом сказала она. — хотя бы пару часов.

— Я не могу, — прошептал он, и в этом «не могу» было больше правды, чем в любых его словах за последние дни.

— Можешь, — она усадила его на замшелый валун, отцепила от пояса флягу, которую им дала баба Нюра. — Пей.

Он послушно сделал глоток, потом ещё один. Глаза были полузакрыты, веки тяжелели. Кейт видела, как он борется со сном — моргает, встряхивает головой, пытается не провалиться в забытьё.

— Кейт, — сказал он вдруг, и голос его был странно серьёзным. — Слушай меня. Если что-то случится...

— Ничего не случится.

— Если что-то случится, — повторил он, и в его глазах, красноватых в сумерках, она увидела страх, — ты должна вернуться к бабе Нюре. Метка проведёт. Просто подумай о ней. Не пытайся меня спасти. Просто уходи.

— Тебе не надоело меня прогонять?

— Кейт...

— Заткнись, — она села рядом, прижалась плечом к его плечу. — Отдохни. Я посторожу.

Он хотел что-то сказать, но не успел.

Лес прорезал свет и шум.

* * * * * * * *

Три прожектора ударили с разных сторон, ослепляя. Кейт зажмурилась, и в тот же миг чьи-то руки схватили её, рванули назад, выкручивая руки. Она закричала, попыталась вырваться, но хватка была железной, мёртвой.

— Есть! — раздался голос. — Двое!

Кейт открыла глаза, щурясь от яркого света. Её держали двое мужчин в камуфляже, с автоматами на груди. Третий стоял над Максом, который пытался подняться, но ноги не слушались. Четвёртый — коренастый, с грубым лицом и коротко стриженными седыми волосами — подошёл к Максу, наклонился и заглянул ему в глаза.

— О, — сказал он, и в голосе его послышалось удовлетворение. — Макс. Вот это удача.

Макс поднял голову. В его глазах мелькнула злость.

— Ты кто? — спросил он хрипло.

— Не помнишь меня? — мужчина ухмыльнулся. — А я тебя помню. Два года назад ты сжёг нашу базу в Карталах. Семерых моих людей. Я тогда еле ноги унёс.

— Значит, Охотник, — Макс сплюнул кровь.

Мужчина выпрямился, посмотрел на своих людей.

— Вяжите его. Крепко. Это Сталкер. Те еще фокусы может выкинуть. И девчонку тоже в фургон.

Кейт рванулась, но её уже скрутили. Верёвки впились в запястья, перетягивая кожу. Она попыталась лягнуть одного из охранников, но получила удар в бок — короткий, но сильный. Воздух из лёгких вышел со свистом.

— Тише, — сказал седой, глядя на неё. — Не дёргайся. Целее будешь.

Макс поднял голову. Его глаза тускло засветились красным. Он попытался вырваться, применив силу — но ничего не происходило.

Парень замер. В его глазах появилась растерянность. Потом — понимание.

— Что, не работает? — коренастый усмехнулся. — А мы научились вас, полукровок, брать. Всего-то надо немного травки в веревку вплести.

— Ах ты сволочь, — прохрипел Макс.

Кейт рванулась, но её держали крепко. Верёвка впилась в запястья, стягивая их так, что пальцы онемели.

Их обоих бросили в фургон. Кейт ударилась головой о металлический пол и потеряла сознание.

* * * * * *

Она очнулась от резкого запаха — смеси бензина, машинного масла и чего-то сладковатого, тошнотворного. Фургон трясся, где-то над головой гудел мотор. Рядом, привязанный к такой же железной скобе, лежал Макс. Он был без сознания, лицо его было бледным, почти серым, и чёрные ниточки на шее едва заметно шевелились, как пульс умирающего.

— Макс, — позвала она тихо. — Макс, очнись.

Он не ответил.

Кейт осмотрелась. Фургон был старым, с ржавыми стенками и грязным полом. В углу валялись пустые бутылки, окурки, какие-то тряпки. Свет проникал через щели в задней двери, и в этом тусклом свете она видела, что они не одни. В дальнем конце фургона, прикованный к другой скобе, сидел парень лет семнадцати — грязный, с разбитым лицом и пустыми, безжизненными глазами. Он не смотрел на неё, не реагировал на звуки. Просто сидел и смотрел в одну точку.

— Эй, — позвала Кейт. — Ты жив?

Парень медленно повернул голову. Его глаза были мутными, будто он был под каким-то наркозом. Он открыл рот, но ничего не сказал. Только вздохнул и снова уставился в стену.

— Пустышка, — прошептала Кейт.

Она почувствовала, как внутри всё холодеет. Неужели они сделают то же самое с Максом? И с ней?

Ее накрыла волна паники. Кейт дернулась и зашипела, когда веревка больно впилась в кожу.

- Думай, Кейт, думай, - она потрясла головой.

Еще одна попытка освободить руки. Верёвки были тугими, но они были просто намотаны на запястья и затянуты. Вспоминая старые приключенческие фильмы, Кейт попробовала расслабить кисти, вытянуть их, найти слабину. Верёвка поддалась — всего на пару миллиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы она могла двигать пальцами.

Кейт потянулась к Максу. Она знала, что он носит нож в левом кармане, и надеялась, что сможет достать его. Ее пальцы почти коснулись парня, но машину тряхнуло на кочке. Не удержавшись, девушка вновь упала на пол, больно стукнувшись плечом.

Тихо выругавшись, она снова потянулась к Максу. Медленно. Осторожно. Каждый миллиметр давался с трудом — верёвки резали кожу, мышцы сводило от напряжения.

Наконец, её пальцы скользнули в карман. Нащупали холодный металл. Кейт едва не застонала от облегчения.

Она вытащила нож. Медленно. Стараясь не шуметь. Лезвие было острым — она почувствовала это, когда оно чиркнуло по её собственной ладони. Кейт зашипела, но не выпустила нож.

Начала перерезать верёвку. Работать приходилось почти вслепую — руки онемели, пальцы не слушались, а фургон трясло так, что нож то и дело соскальзывал.

Очередная кочка. Руку пронзила острая боль — нож соскользнул с верёвки и полоснул по запястью. Кейт замерла. Посмотрела на руку. Кровь — тёмная, густая — потекла по пальцам. Но почти сразу рана начала затягиваться. Кожа стягивалась, края пореза сходились, будто кто-то зашивал её изнутри. Через несколько секунд остался только тонкий розовый след.

Метка.

Кейт сглотнула. Отвела взгляд. Снова взялась за нож.

— Кейт... - Голос Макса был едва слышен.

Она вздрогнула и едва не выронила нож.

— Их слишком много, – прошептал он, - бросай меня и убегай как будет возможность.

— Заткнись, пожалуйста, — прошептала она, возвращаясь к делу.

Она перерезала последнюю нить. Руки освободились, но всё тело затекло, мышцы ныли. Кейт не стала тратить время на то, чтобы размять их, — просто перерезала верёвки на ногах и подползла к Максу.

Его руки были связаны так же туго, но она справилась быстрее, почти не чувствуя боли в затёкших пальцах.

— Вставай, — сказала она, помогая ему подняться. — Надо выбираться.

Он попытался встать, но ноги не слушались. Он тяжело опёрся на неё, и Кейт почувствовала, как он дрожит.

— У нас ничего не получиться, — прошептал Макс, и в этом шёпоте было что-то похожее на страх.

— Даже думать о таком не смей.

Фургон резко затормозил, и они оба упали на пол. Кейт ударилась коленом и зашипела от боли, но поднялась первой.

— Когда они откроют дверь, — сказала она. — Надо будет бежать.

— А если мы не успеем прорваться? — спросил Макс, с трудом поднимаясь на колени. — У меня не хватит сил защитить тебя.

— У нас есть твой нож, — ответила она. — И я очень злая.

Сзади раздался лязг замка — дверь фургона начала открываться. Кейт сжала нож так, что костяшки побелели. Она не знала, сколько охотников их ждет. Не знала, сможет ли она справиться. Но она знала одно: она не позволит им забрать Макса.

— Идите к черту, — прошептала она. — Я его вам не отдам.

Дверь распахнулась, и яркий свет ударил в лицо.

* * * * * *

Дальше всё было похоже на замедленную съёмку.

Кейт плохо помнила, как она выпрыгнула из фургона. Как врезалась в первого охранника — молодого парня с автоматом на груди, который не ожидал, что девчонка с ножом бросится на него. Нож вошёл ему в плечо, скользнул по кости, и парень закричал, отшатываясь.

Она с трудом помнила, как Макс, собрав последние силы, ударил второго локтем в лицо. Как тот покатился по земле, хватаясь за разбитый нос. Как Макс, шатаясь, встал между ней и третьим охотником.

Кейт рванула его за руку, увлекая за собой.

Они бежали. Кейт тащила Макса, не давая ему остановиться. Ветки хлестали по лицу, воздух обжигал лёгкие, но она бежала. Она не знала, сколько продлится это безумное бегство. Она знала только одно: если они остановятся, то всё кончится.

Сзади слышались крики, выстрелы. Пули свистели мимо, врезались в стволы деревьев, высекали щепки. Кейт петляла между соснами, не разбирая дороги. Макс спотыкался, падал, она поднимала его и тащила дальше.

— Кейт… — выдохнул он. — Я не могу…

— Можешь! — она тянула его за руку. — Ты можешь! Ты не сдохнешь здесь! Слышишь?

Он не ответил.

Они бежали, пока не упали. Вместе рухнули в высокую траву на краю небольшой поляны.

Кейт лежала на спине, раскинув руки. Каждый удар сердца отдавался вибрацией во всем теле, заставляя его вздрагивать. Трава под ней была холодной, мокрой от росы. Она чувствовала каждую травинку, каждую неровность земли, каждый камень, впивающийся в лопатки. И это было хорошо. Это значило, что она жива. Запястья саднило — верёвки оставили глубокие следы, а место пореза от ножа всё ещё пульсировало тупой болью.

Рядом хрипел Макс. Его дыхание было прерывистым, со свистом, будто воздух с трудом проходил сквозь сжатое горло. Кейт повернула голову — и увидела его лицо. Бледное, осунувшееся, с залегшими под глазами тенями.

— Они... отстали? — тихо спросила она.

Макс ответил не сразу. Прислушался. Потом выдохнул:

— Вроде да. Я не чувствую их.

Кейт закрыла глаза. Внутри всё дрожало. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, но не получалось. Слишком много адреналина. Слишком много страха. Слишком много всего.

Она хотела сказать что-то ещё. Что-то важное. Но вместо этого рассмеялась. Громко, истерично, до слёз, до боли в животе. Смех рвался из неё, как вода из прорванной плотины, и она не могла остановиться. Она смеялась, лёжа на мокрой траве, и чувствовала, как жизнь пульсирует в каждой клетке её тела.

— Ты психованная, — выдохнул Макс, глядя на неё с усталым изумлением. — Решиться на такое, ничего не умея. Я уже готов был сдаться.

Кейт замерла. Внутри поднялась тревога.

— Что?

— Я готов был сдаться, — повторил он тихо. — Решил, что это конец. А ты даже не задумалась об этом.

— Я правда не думала, — честно сказала Кейт. — Просто делала.

— Вот именно.

Макс замолчал. Отвёл взгляд. В следующее мгновение, когда он повернулся, Кейт увидела в его глазах злость.

— Ты идиотка, — сказал он, приподнимаясь на локте. Лицо исказилось от боли, но он не обратил внимания. — Ты понимаешь, что могла погибнуть?

— Но этого не случилось, — сказала Кейт, чувствуя, как внутри поднимается ответная волна злости.

— Потому что тебе повезло! — рявкнул он, и Кейт вздрогнула. Макс редко повышал голос. — Просто повезло! Ты бросилась на Охотников с ножом, потому что тебе показалось, что это хорошая идея!

— Это и была хорошая идея! — Кейт села, глядя ему в глаза. — Они бы тебя убили! Я не могла этого допустить!

— А я не могу допустить, чтобы ты погибла из-за меня! — он тоже сел, и теперь они сидели друг напротив друга. Его голос сорвался в хрип. Он закашлялся, изо рта брызнула чёрная слюна, но он не отвёл взгляда. — Ты понимаешь? Никто не должен рисковать из-за меня!

— А что я должна была делать?! — Кейт тоже повысила голос.

— Уйти! — выкрикнул он. — Вернуться к бабе Нюре! Спастись! Я же тебе говорил!

— А я не хотела спасаться! — Кейт вскочила на ноги, несмотря на боль во всём теле. — Я не хотела бросать тебя! Ты понимаешь это? Я не хотела, чтобы ты сдавался!

Макс замер. Слова Кейт ударили его, как пощёчина. Он смотрел на неё — растрёпанную, злую, с колотящимся сердцем и горящими глазами — и молчал.

— Ты правда думаешь, я не поняла? — продолжила Кейт тише, и голос её дрогнул. — Еще в фургоне ты смирился с тем, что умрёшь! Я не хочу, чтобы ты сдавался! Я не хочу, чтобы ты бросал меня!

— Кейт...

— Нет! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Послушай меня! Ты не сдашься! Слышишь? Ты не умрёшь! Мы найдём способ остановить это! Но ты не имеешь права сдаваться! Потому что, если ты сдашься — я останусь одна! А я не хочу быть одна! Я хочу быть с тобой! Ты спас меня! Ты учишь меня! Ты показал мне, что я могу быть кем-то нужным! И ты хочешь, чтобы я просто... сдалась? Отпустила тебя?

Ее голос сорвался на шепот.

- Ты — всё, что у меня есть.

Она замолчала, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Стояла и смотрела на него — злая, испуганная, живая.

Макс смотрел на неё. Долго. В его глазах боролись злость, усталость. Потом он отвёл взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты делала то, что я делаю. Это неправильно.

— Что - неправильно? — переспросила Кейт.

— Жертвовать собой ради кого-то, — Макс замолчал. Сжал челюсти. — Это не твой путь.

— Но кто-то должен это делать. И ты не можешь все время бороться в одиночку.

Парень вздохнул. Тяжело, глубоко.

— Ты упрямая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторюсь.

Он закрыл глаза. Откинулся на траву. Дыхание выравнивалось, но Кейт видела — он всё ещё дрожит. От слабости. От боли. От страха.

Она села рядом. Не касаясь. Просто сидела.

— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — сказал он вдруг. — Слабым. Беспомощным.

— Я видела тебя разным, — ответила Кейт. — И слабым, и сильным. И знаешь что? Ты мне нравишься любым.

Макс открыл глаза. Посмотрел на неё. В его взгляде что-то дрогнуло.

— Даже когда я ору на тебя?

— Даже тогда. — Кейт улыбнулась. — Это значит, что тебе не всё равно.

Он молчал. Смотрел на неё. Потом вдруг усмехнулся — слабо, но искренне. Протянул руку.

— Иди сюда.

Кейт легла рядом. Прижалась плечом к его плечу. Трава была холодной, но от него веяло теплом — тем самым, которое держало его на этом свете.