Московские прятки

Друзья

На полу в спальне бабушка устроила мягкую и воздушную лежанку для Серёжи. Как только его голова коснулась пуховой подушки, Серёжа провалился в глубокий, долгий и спокойный сон.

Открыл глаза, и оказалось, что Серёжа лежит уже не на полу, а на кровати. Родители неожиданно мягко перенесли Серёжу, прямо как в детстве.

В комнату, через тонкую ткань штор, вовсю лился солнечный свет. Окно на ночь оставили открытым, и до Серёжи доносился привычный звук летней жизни: за окном косили траву.

Серёжа не стал валяться в постели, а быстро оделся и пошёл на кухню.

– Димка!

Серёжа увидел своего лучшего друга. Димка пил чай с бабушкой Серёжи. Он поднялся и подошёл к приятелю. Мальчишки пожали руки, а после обнялись.

– Ох-ох-ох, – так говорила бабушка, глядя на эту картину.

Димка уступал Серёже в росте, зато выглядел крепче и сильнее. На квадратном лице Димки, от лопоухости до лопоухости, сияла улыбка.

– Я думал, ты раньше проснёшься. Что, в городе все так долго спят?

– А давно ты здесь? – Серёжа не мог поверить, что встретил его так быстро.

– Он с десять минут назад пришёл, – ответила за Димку бабушка, – вот, я ему и чаю налила, и газету дала почитать. Такая интересная, про удобрение. Ну, интересно тебе было, Димка?

– Замечательная, отличная статья. И чай вкусный. Вы туда липу добавляете?

– Липу, точно! – довольно ответила бабушка. – Видишь, Серёжка, деревеенски человек, разбирается!

– Вижу-вижу, бабуль. Пойду зубы почищу, а вы пока посидите, не буду вам мешать.

Димка умоляюще посмотрел на Серёжу, и тот кивнул в ответ. Чем раньше они выйдут из дома, тем больше успеют погулять.

Сели завтракать. Бабушка ничего не ела, но положила Димке и Серёже одинаковые порции яичницы.

– Я дома уже поел, честное слово, мне не хочется больше, – с ужасом говорил Дима.

– Ну, что ты говоришь! Ешь давай. А то скажут патом, что бабушка Серёжки друзей его не кормит.

– Давай, я тебе помогу.

Серёжа съел полторы яичницы, после чего вместе с другом они отправились на улицу.

– Эти бабушки везде одинаковые, – жаловался Димка, выходя из подъезда. – Вот моя – точно такая же. Сколько не говори ей, что наелся – всё равно кормит.

– По тебе видно, что кормят, – усмехнулся Серёжа и легонько ударил Димку кулаком по прессу. – Качаешься, что ли?

– Да так, немного, – скромно отмахнулся Димка. – Не хочешь как-нибудь на турники сходить?

– На турники? – нахмурился Серёжа.

– Ага. Эта штука такая, на ней подтягиваться можно. Не слышал никогда?

– Ни разу.

Они прогуливались неспешно, потихоньку окунаясь в лето. Начав свой путь от дома Серёжи, ребята свернули к длинной дороге.

По левую сторону от ребят теснились серые трёхэтажки, где жили они сами. Справа же находился небольшой овраг, заросший кустами, а за ним начиналась другая часть города – с гаражами и пятиэтажками. Жизнь на улице не кипела. Так, слегка пузырилась.

В одном из дворов слышались мерные, ритмичные удары, и эхо разносилось по всей улице. Крупная женщина в халате вооружилась выбивалкой и нещадно, немилосердно, неистово, со злостью и с удовольствием от этой злости избивала ковёр. Она повесила его на синюю, высокую, ростом с двух человек, конструкцию. Так могла бы выглядеть виселица в другом месте, но Константиновичи – это мирный городок.

– Вот на этой синей штуке тоже можно подтягиваться, – кивнул Димка в сторону металлической стойки.

– Да угомонись ты со своим спортом, дружище.

Клубья тяжёлой пыли разлетались от ковра, и ребята отошли от него подальше.

По дороге на мотоцикле проехал парень, с виду всего на пару лет старше друзей.

– Вот это мотоцикл! – Димка провожал его взглядом.

– Турники, мотоциклы – это всё здорово. Ты мне лучше скажи, что делать-то будем?

– Что делать? Как это – что делать?

– Димка, впереди целое лето. Неужели ты не думал о том, чем заняться?

– Думал, конечно, – неуверенно ответил друг.

На инвалидной коляске проехал немытый, грозный дед без левого глаза. В руках он со всей силы, до белизны на костяшках, сжимал буханку хлеба и бутылку водки. Единственная нога качалась от езды по неровному асфальту.

– Для начала всех нужно собрать, а потом уже придумаем, что делать, – решил Димка.

– А много из наших здесь?

Ребята продвигались дальше по городку.

У деревенского домика полная бабка в спортивных штанах и майке согнулась пополам и выгуливала бородатого козла на привязи.

– Все, Серёжа. Полный состав на месте.

– Кстати, а где они? Я вчера зайти за ними не успел, – извинялся Серёжа.

Шатко ступая на длинных каблуках, иногда спотыкаясь, навстречу ребятам прошла девушка лет двадцати. До такой степени разрисованных лиц Серёжа в жизни раньше не видел. Как и не видел до такой степени коротких джинсовых шорт. Шорты показывали больше, чем скрывали.

Дима с Серёжей проводили глазами эту неземную красоту до самого-самого горизонта.

– А, это ж Олька. Училась в школе, пару лет назад выпустилась, – сказал Димка, когда девушка скрылась из виду.

– Ты её только сзади узнаёшь?

– И я, и ещё полгорода.

– Так она что… – Серёжа не до конца понял, что всё это значит.

– Не знаю. Так говорят. Твоя бабушка так говорит.

– А-а-а, – протянул Серёжа и понял абсолютно всё.

Мальчики тряхнули головами. Олька исчезла из виду.

– Пойдём за друзьями, – предложил Димка.

Вот тогда Серёжа и почувствовал, что по-настоящему вернулся домой.

Они стучатся в дверь Никиты и Макса.

Открывает Никита, а Макс виднеется позади. Родные братья не похожи друг на друга, как небо не похоже на землю.

– Пацаны! – кричит Никита.

Худой, как Кощей Бессмертный, и удивительно высокий для своего возраста. Никита стоит без майки, и по нему можно изучать анатомию скелета и мышц.

– Выйдете гулять? – спрашивает Серёжа, а Никита от радости его колошматит.

– Уже выходим! – Никита запрыгнул в шлёпки, повесил на плечо майку и слегка подтолкнул Макса.

– Давай, малой, одевайся скорее.

Макс макушкой доставал своему старшему брату всего до пупка. Такой же худой, он пугался резких движений Никиты, ведь разница в два года для них ощущалась разницей в две жизни.

Немного веснушек были рассыпаны по круглому лицу, чуть-чуть коротких рыжих волос торчали во все стороны – вот и весь Макс.

– Мы видели, как ты с родителями приехал, но решили не заходить,

– Никита сбегал со ступенек, то и дело перепрыгивая немалое расстояние. Широкие лестничные пролёты вызывали лёгкий страх, а по углам стояли горшки с уродливыми цветами.

Макс не отставал, пытался во всём поспеть за братом. Так же прыгал по ступенькам, но куда ему со своими короткими ногами!

– Ты же так разобьёшься, дружок, – Серёжа старался держаться поближе к Максу, чтобы удержать его от падения.

– А он постоянно за мной повторяет! – Никита прыгнул с середины лестницы и изящно приземлился прямо возле квартиры Серёжи. Он делил один подъезд с братьями. Макс встал на том же месте, откуда пару секунд назад спрыгнул Никита.

Серёжа с Димкой спустились обыкновенным способом, и все, кроме Макса, оказались внизу.

– Пойдём, Макс! – дружески окликнул того Димка.

– Нет, подожди, Димон! Пусть малой прыгает, если так хочет за мной повторять. Он и без майки из дома любил выходить, прямо как я. Пока папаша это не заметил – такого ремня дал ему, что тот весь вечер плакал!

– Неправда! – пискнул Макс, и по его красному лицу и сжатым кулакам Серёжа догадался, что Никита выпалил самую настоящую, самую чистую правду.

Никита улыбался:

– Прыгай, чего стоишь!

Стены подъезда сжимались, покрашенные в бордовый цвет – точь-в-точь, как налитые кровью глаза Макса.

Он приготовился прыгать. Стал размахивать руками, как учили в школе.

– Ладно, ладно, успокойся, – Никита в два шага подбежал к брату, – разобьёшь себе голову ещё, меня ж родители убьют. Пойдёмте!

Они стучатся в дверь Яна.

Открывает старушонка, поглядев перед этим в глазок. Она осматривает пришедших.

– Ян! – как из пушки ядро, слово вылетело из лёгких бабушки Яна.

Как удар хлыста, она продолжает:

– К тебе пришли!

Пожилая женщина осталась недовольна видом компании. Раздетый Никита, всё ещё злой Макс и Димка с Серёжей, тупо пялившиеся в никуда.

– Вы мне глядите! Чтобы ни один волос с головы Яна не упал! А то я ж вас знаю! – не голос, а человеческий лай.

– Бабушка, пожалуйста, спокойнее.

Выходит Ян. Красивый и здоровый брюнет, он широко улыбался. Ростом с Серёжу, но мышц на его теле виднелось побольше. Он протягивает свою широкую ладонь и крепко пожимает всем руки, а Никиту слегка похлопывает по плечу.

Ян обулся в белые спортивные кроссовки. На предплечье он надел кожаный браслет, а на шее у него висел армейский жетон.

– Рад вас всех видеть! Пока мои одноклассники экзамены сдают, я к вам на поезде мчал! У меня давно всё автоматом сдано, а эти пусть мучаются.

– На поезде? Один? – Никита восхищённо уставился на Яна.

– Один, конечно, а как же! Мне отец сказал: тебе четырнадцать исполнилось – теперь сам давай, крутись, как можешь. Я из города книг себе привёз, буду изучать. С репетитором остановились на Великой Французской революции. Он говорит, что на олимпиаде про неё больше всего вопросов. А мне она ужасно надоела – скучно, скучно! Другое дело – история Крестовых походов: это полное мясо! Вы знали, что только первый поход был удачным? А остальные так, на костях и славе предыдущих?

– Знал, конечно, – Никита попытался придать себе умный вид. – Я тоже читал. И Александр Македонский там вообще круто всех в бой вёл – я фильм смотрел.

– Ну-ну, Никита, – Ян улыбнулся, и Серёже показалось, что эту улыбку Ян тренировал: до того она была ироничной.

Они стучатся в дверь гаража Тёмы.

Никто им не открывает.

– Чем он там занят? – Ян постучался ещё раз.

Искать Тёму дома никто не предложил, и решили сразу идти в гараж его отца. Тёма выдвинул металлический засов и показался свету.

– Глядите, что я доделываю! – Тёма не стал ни с кем здороваться, а сразу перешёл к делу.

В гараже на Серёжу накинулась темнота, отчего заболели глаза. Дышать удавалось с трудом – слишком душно и жарко, поэтому Серёжа сразу же вспотел.

Тёма подозвал ребят к верстаку:

– Вот, папа с работы притащил целый моток медной проволоки. У меня уже почти всё готово.

На верстаке стояла машинка, сплетённая из метров медной проволоки. Бампер, капот, выхлопные трубы, боковые зеркала – Тёма сделал даже сиденья и маленький руль.

– Круто, да?

– Вау! – Макс впечатлился больше всех и стал рассматривать машинку вблизи. – А можно её подержать?

– Держи, конечно! – Тёма с радостью делился своим изделием.

– Что, малыш, в машинки ещё не наигрался? – Никита вполне удачно спародировал голос своего брата, и Ян посмеялся.

– Просто посмотреть захотел, – буркнул Макс и отложил машинку в сторону. Тёма ничего не заметил, потому что уже высыпал пакет с петардами на верстак и принялся потрошить их, отделяя порох от гипса. Его руки огрубели от работы, но умело выполняли тонкие действия.

– Чем сейчас заниматься будешь? – искренне поинтересовался Серёжа.

– Надо сделать одну огромную петарду и взорвать её где-нибудь. Мне одноклассник поменял две пачки петард на болванку магниевую, – Тёма уселся за стол верстака.

Димка осматривал гараж и не смог найти там настоящей машины. Только та, что поменьше: её в стороне от друзей разглядывал Никита с восторгом, точь-в-точь как до этого Макс. Ян утирал пот со лба, громко зевал.

– И долго будешь этим заниматься, Тём? – не унимался Серёжа.

– Где-то пару часов. Потом хочу проверить, как они…

– Ты серьёзно, Тёма? Пацаны все собрались, гулять пойдём?

– Гулять? – неразумно спросил Тёма.

– Да, это когда ножками по земле топаешь и воздухом дышишь, – довольно пояснил Димка.

– Гулять… ладно… – перемазанное мазутом лицо Тёмы выражало разочарование.

– Выходит, что все в сборе? – Ян осмотрел всю шайку.

– А как же! Даже больше, чем надо! – Никита глянул на Макса и тут же добавил: – да шучу я, шучу.

– Значит, начинается лето, – торжественно растягивая гласные, сказал Ян.

– Лето! – Никита протянул ладонь тыльной стороной в середину круга друзей.

– Лето! – Серёжа улыбался и положил свою руку на Никитину.

– Лето! – радостно крикнул Тёма, позабыв о своих изобретениях, и укрыл своей ладонью Серёжину.

– Лето! – пискнул Макс и еле дотянулся своей ладошкой до Тёмы.

– И пусть оно пройдёт так, чтобы мы запомнили его на всю жизнь! – Ян закончил башенку из рук, которые взмыли в воздух под радостные крики ребят.

Это начинается внезапно, как аритмия.

Вдруг веселье захватывает Серёжу глубокой волной. Ян приносит из дома футбольный мяч.

– Арьен Роббен не забил таким пенальти месяц назад, и у нас есть шанс исправить эту досадную ошибку голландца.

Бегут на футбольное поле – то, что поменьше, за школой. На воротах не оказалось сетки, а газон в штрафных площадях истоптали до голой земли.

– Кто станет на дырку? – Ян набивал мяч на коленях.

Все опустили головы и разглядывали обувь: у Никиты с Максом резиновые шлёпки, у всех остальных – спортивные кроссовки.

Пришлось решать вопрос по-мужски. Но поскольку все знали немного разные правила игры в «камень-ножницы-бумага», победителя так и не выявили. Кто-то говорил «цу-е-фа», Тёма играл с колодцем, Никита упоминал каких-то трёх бомжей: каждый раз выходила «каша».

Ян принёс мяч, поэтому никем, кроме нападающего, его не назначали. Толстых среди друзей не нашлось, зато вспомнили о маленьком Максе. Так и выбрали первого вратаря.

– Давайте ещё я на дырку стану, – наконец предложил Тёма, – только специально по мне не целитесь.

Ян взял к себе в команду Никиту и пошёл на половину поля, где Тёма стоял в воротах. Серёжа играл с Димкой и Максом.

Они прокидывали мяч друг другу между ног, обводили, спотыкались, делали «радугу», били со всей силы и промахивались, получив мяч в метре от ворот. Макс пропускал всё, что в него летело. Когда Никита наносил удар, Макс сжимался, становился ещё меньше. Никита же не жалел своих ног и бил от души.

Серёжа неплохо сыгрался с Димкой: они чувствовали забегания друг друга, старались играть в короткий пас, отбивали «стеночку».

Ян ни на секунду не умолкал во время игры:

– В ближний угол бей!

– Навешивай!

– Грузи!

– Сделай передачу!

Причём сам он едва справлялся с тем, чтобы не потерять мяч из-под ног, когда тот у него оказывался.

– Девять-девять! Играем до последнего гола! – это сказал Тёма, когда пропустил очередной мяч.

Серёжа пробил «щёчкой» в девятку после голевой передачи Димки.

– Мы же на жопу? – невзначай спросил Никита, когда команды присели отдохнуть перед последним таймом.

– Да нет, – Димка жадными глотками пил холодную воду, набранную в колонке. – Это же первая игра лета, так, товарищеский матч.

– Эх, жаль, – разочарованно выдохнул Никита.

Бегать становилось невыносимо тяжело, началась одышка, и Серёжа не мог найти в себе сил на последний рывок. Тогда Димка катнул мяч Максу, а потом на последнем издыхании рванул к чужим воротам:

– Малой, бей со всей дури!

Дури у Макса припряталось немного, но он своей босой ногой со злостью влепил по мячу.

Пускай какой-то там Арьен Роббен не смог забить таким мячом месяц назад, а рыжий паренёк на футбольном поле в Константиновичах ударил так, что мяч перелетел с одного края поля на другой. Заспавшийся Тёма пропустил победный гол за шиворот.

– Ура! – Димка подбежал к Максу и поднял его на руках, – мы победили!!!

Макс не мог поверить в триумф, а Никита с Яном начали ругаться – как это они могли проиграть.

Через минуту все отвлеклись на новую игру, она требовала меньше сил.

Играли в одно касание.

Играли на лучшего вратаря.

Играли в квадрат.

Играли в «школу».

У Серёжи горели лёгкие. По общему бессознательному чутью, к обеду решили сходить по домам, чтобы поесть, отчитаться перед родными и снова собраться играть.

– Что делали? – строго посмотрела бабушка Серёжи в глаза.

– Гуляли, – Серёжа ответил ей с набитым ртом, потому что старался пережевать драники как можно быстрее. Чудные, хрустящие драники со сметаной.

– И что теперь будете делать?

– Гулять.

– Ой, эти хлопцы…

После обеда друзья вновь собрались, чтобы гулять до самого вечера. Мячик взяли с собой и решили пасоваться и ходить одновременно.

Ушли со своего района и отправились в другую часть городка: новую, недавно построенную. Здесь возводили опрятные и стройные дома.

– Пятиэтажки, – скривился Никита.

– Пятиэтажки, и что? Что в них плохого? – Серёжа пригляделся к домам, пытаясь понять, чем они досадили Никите.

– Знаешь, здесь богатенькие теперь живут, крутые. Я на секцию по рукопашке хожу, так там с пятиэтажек пацаны тоже есть. Понтов много, а на болевой я их запросто беру.

Макс после этих слов угрюмо сжал губы: на болевой, видимо, Никите попадались не только негодяи с пятиэтажек.

– А это что за компания? – Ян издалека рассмотрел ребят, показавшихся у магазина.

– Ничего себе у тебя зрение, Ян! – ответил Тёма. – Это же компашка Сани. С ними ещё Олег, Паша, и девочки тоже: Аня и Настя. Серёга, помнишь Аню?

– Аню?

– Это имя такое женское. Она с нами давным-давно в детстве гуляла. Старше на два года, – подсказал Димка.

– Помню, кажется.

Это видится нечётко, как сны при температуре.

Серёжа достал из закромов памяти образ белокурой симпатичной девчонки с большими, голубыми, как озёра, глазами. Она учила его играть в дочки-матери, о чём Серёжа решил не говорить при пацанах.

– Они в нашу сторону идут, – заметил Никита.

– Пусть идут, нам-то что, – Димка подбросил себе носочком мяч и начал чеканить его коленкой, при этом не уступая в скорости ребятам.

Компания Серёжи поравнялась с компанией Ани.

Их разделяла дорога в две полосы.

Серёжа решил не рассматривать незнакомцев, не стал вглядываться и в Аню. Его не заинтересовали ни девочки, ни новые друзья. Он бесконечно радовался своим, старым и проверенным.

Димка всё продолжал набивать мяч.

– Как Неймар! – восторженно пропищал Макс.

– А теперь ударю, как Роналду! – Димка подбросил мяч в воздух и лупанул носком прямо по его центру.

Далеко и стремительно летел мяч мимо дома. Набрал пиковую скорость, а потом стал падать.

Не сговариваясь, ребята побежали вслед за мячом. Тот приземлился не куда-нибудь, а ровно в клумбу у подъезда, точно в цветущие георгины, прямиком в цветы.

В шаге от этих цветов, у клумбы, опираясь на трость, в ужасе тряслась древняя бабка, одна из старейших жительниц Константиновичей.

«Убьёт», – пронеслось в голове у Серёжи.

– Убьёт, – вырвалось с языка Димки.

Бабка оказалась ростом с Макса. Она уставилась на ребят. А затем беззубо улыбнулась.

– А! Так это Серёжа приехал. И Ян тут, и Микитка с Максимкой пришли, и Тёмка явился. Все хлопцы наши собрались. Хана гораду.

Димка умудрился пройти ровно перед бабкой, забрать мяч и умчаться оттуда со всех ног. Звать за собой друзей ему не пришлось – те убежали быстрее июньского ветра.

Дорога

Это даётся тяжелее, чем ходить на руках.

Серёжа проснулся в полпятого. У бабушки нашёлся заводной будильник, и в положенное время он автоматной очередью оглушил Серёжу.

Ноги болят – играли в футбол.

Руки – болят лазали по деревьям.

Он оделся в спортивный костюм и пошёл пить чай. Бабушка давно не спала. Она снимала чайник с плиты. Сощурив глаза, она проворчала:

– На, вот, завтрак.

Серёжа совершал подвиг, съедая ложку за ложкой тыквенной каши. Голова клонилась в бок, а живот сопротивлялся еде, потому что Серёже хотелось спать, а не есть.

– И глядите, не купайтесь, вы ещё малые.

– Бабушка, мы просто рыбу половим, я уже сто раз говорил.

– А знаю я эту вашу рыбу! Во, бутерброды возьми.

Когда ребята решили, что нужно отправиться в поход на озеро, Серёжа начал подготовку за пару дней. Отец Серёжи – заядлый рыбак, а поскольку бабушка ничего и никогда не выкидывала, то она принесла Серёже из подвала самую старую удочку, какую смогла отыскать. Тяжёлая, с древней катушкой и разволокнившейся плетёнкой. Серёжа решил не испытывать судьбу и попросил Тёму оснастить удилище. Он с удовольствием принял эту работу и вернул Серёже значительно улучшенную удочку: с новым острым крючком, монофильной леской и довольно лёгким поплавком «перо».

Константиновичи славились своими озёрами: голубыми и чистыми. Ребята не сразу выбрали подходящее. Ян настаивал, что им нужно изучать потаённые берега Городского, а Тёма мечтал посмотреть на дамбу озера под названием Эхо. Друзья спорили весь вечер и с трудом сошлись в общем мнении. Они выбрали озеро Братское, что лежало в восьми километрах от городка.

– Не очень большое, зато кругом лес, береговая охрана там вряд ли появится, – расхваливал водоём Никита.

Договорились ехать на велосипедах. Отец подарил Серёже на его первый юбилей неплохой горник: двадцать одна передача, алюминиевая рама, руль с прямым наклоном. Оставалось накачать колёса, смазать цепь и отрегулировать сиденье – Серёжа обрадовался, что его пришлось поднять повыше.

– Вон, вышли друзья твои, – брюзжала бабушка.

Серёжа помахал Никите с Максом из окна. Те стояли во дворе и кивнули в ответ. Никита гордо держался за обыкновенный «Стелс». Один велосипед на двоих братьев, причём с облупленной краской и без передач. Макс лишь с завистью поглядывал, не смея прикоснуться к раме. Никита резко нажал на клаксон, и гудящий звук снял с Серёжи последнюю сонную пелену.

– Он сдурел? Люди ещё спят! – ругалась бабушка.

Серёжа выкатил из подъезда свой велосипед и поздоровался с братьями. Только-только рассветало. Первые лучи не приносили тепла, поэтому ребята провели небольшую зарядку, чтобы согреться.

На высоченном Никите смешно смотрелись поношенные серые «треники» и мастерка – вся одежда ему приходилась не по размеру. Запястья и лодыжки торчали голые, а швы на кофте опасно трещали при каждом движении. Никита вырос из этого наряда ещё года три назад. Но его родители не могли позволить себе каждое лето покупать новую форму – Серёжа хорошо это знал из рассказов бабушки.

Макс наоборот: засучил рукава и подвернул штанины, и всё равно одежда на нём свисала. Ему приходилось донашивать за Никитой совсем уж тряпьё. Макс стыдливо прикрывал протёртые локти, скрестив руки на груди.

– Взяли удочку? – уточнил у них Серёжа.

– Ага, вот.

Вся в царапинах, с кольцом, перемотанным изолентой, чёрная удочка больше походила на копьё.

– Нам аккуратно с ней надо, – Никита бережно взял удочку в руки. – Если сломаем, то батя нас убьёт. Он сказал, что на Братском рыба так себе, и ночью ехать надо.

– Может, для него "так себе" – это гигант для нас? – улыбнулся Серёжа.

– Не знаю, может. Батя привозит постоянно карасей с полкило – штук по двадцать за раз. Тошнит от них уже, озером воняют. А когда ты только приехал, он с озера принёс лещуру – три с половиной кило! Он тогда с лодки рыбачил. Оно и понятно: там крупные водятся.

Холод и сырость забирались под одежду, кончики пальцев покалывали невидимые иголки.

– Красиво, – Макс заворожённо глядел на улицу.

С этим не поспорил даже Никита.

Городок потихоньку просыпался. Темнота рассеивалась тёплым светом, насекомые шумели, а птицы неустанно и радостно пели. Ни людей, ни машин – только чёрный кот перебежал дорогу, догоняя мышку. Хорошо, что этого не видела бабушка – в приметы она верила не меньше, чем в Бога.

К ребятам подъехал Тёма, и выглядел он так, будто просыпаться в такую рань для него – пустяк: свежий и с улыбкой на лице.

– А что это у тебя за трансформер? – Серёжа рассматривал транспорт приятеля.

– Это мы с папой ещё весной сделали, – небрежно ответил Тёма.

Как будто приделать небольшой мотор к новому горнику – это раз плюнуть. Как будто заменить его шины на толстенные, вполовину от машинных – это пустяк.

Серёжа пребывал в восторге, Никита с Максом не нашли слов и стояли с открытыми ртами.

– Без пяти пять, – Тёма глянул на электронные часы. – Где Димка с Яном?

Димка приехал точно ко времени – секунда в секунду.

– Не могу ждать уже! Вот, червей вчера накопал, – он показал друзьям пластиковую коробку из-под печенья. – Смотри, Серёга, какие жирные – рыба точно клюнет.

Черви ползали в чёрной земле.

«Жестоко? Они боль чувствуют? Вроде бы ганглий у них какой-то есть, типа нашего мозга», – подумал Серёжа.

– А у нас опарыши есть, – Макс достал из портфеля две баночки мелких белых тварей