Записки непутёвого яхтсмена-каякера. Том второй: ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК

— Пошлите на корабле покатаемся! — вырвал из задумчивости голос дочери.

— Давайте, — подхватила я, медленно выныривая из своих мыслей. Рядом стоял моторный катер, предлагавший часовую прогулку, проходящим мимо туристам. Мы направились к нему.

Затарахтев двигателем, судно плавно отошло от причала. Димон сразу отправился в каюту. Пейзажи его не сильно впечатляли, главное, что телефон в руках. А я дочь и Илья устроились на палубе, откуда было хорошо видно места, мимо которых проплываем. Сегодня Байкал был спокоен. Солнышко, вопреки прогнозам, хорошо прогрело воздух, но было нежарко из-за ледяного дыхания озера. Зябко поёжилась. Капитан судна, увидев мой жест, предложил тёплое одеяло, чтобы не мёрзнуть. Благодарно последовали с Лерой его совету. Теперь ничего не омрачало приятной прогулки.

— Мама, смотри, там лиса бежит, — воскликнула дочь, показывая на склон горы, который, как будто обнимая посёлок, заставлял его тесниться ближе к побережью. Там, наверху, со свойственной дикому зверю грацией, вела свою охоту маленькая хищница. Да, мои дети обожают всякую живность. «Интересно, в кого бы это?» — усмехнулась я про себя.

— Лисы у нас тоже водятся, нам бы нерпу увидеть! — размечталась я. — А ещё лучше погладить.

Пока я мечтала, разглядывая побережье, мы подплыли к самому неправильному месту на земле. Вот что это: устье или исток Ангары? Или всё озеро и есть её исток? Может, поэтому здесь и рождается столько легенд и преданий? Весь Байкал как сплошная аномальная зона. Нас подвезли к Шаман-камню, стоя́щему прямо посередине зарождающегося русла могучей реки. Катер нарезал несколько кругов около него, но меня он не впечатлил: небольшая скала слегка видная над поверхностью, и только. Скорее стало любопытно, как такое могло произойти? Нигде ни одной скалы из воды не видно, а этот стоит себе. Как один тополь на Плющихе. Загадка… Открыла интернет, прочитала предание об убегающей к Енисею красотке и ревнивом Байкале. А почему бы и нет. Сухие геологические факты не столь хороши. А здесь целая история любви.

Незаметно подошли к порту «Байкал». Тоже хорошее место. Горы здесь подходили практически вплотную к воде, не оставляя места для построек суетливых людей. Всё пространство, видимое глазу, тонуло в зелени. Если бы время позволяло, можно было бы прогуляться, а так — посмотрим хоть с борта катера.

В самом порту, прямо на воде, стояло бесчисленное количество огромных кораблей, с виду заброшенных. Интересное, но немного печальное зрелище, как на древнем кладбище. Капитан, следуя своему маршруту, нырнул в лабиринт между доживающими свой век исполинами, давая возможность рассмотреть их вблизи.

— Вы только гляньте, сколько чаек на них, — обратила я внимание на огромную стаю гигантских птиц. Они были повсюду. Все, как на подбор, крупные, морские. Это не наши мелкие чайки, уступающие в размере, даже диким уткам. Здесь птички были с хорошего баклана, а то и побольше. Кто-то из туристов, на борту нашего судна бросил кусок хлеба в воду. В этот момент стало понятно, что чайки сидели здесь не случайно. Вся стая, как единый живой организм, внезапно поднялась в воздух и направилась вслед за нами.

— Вот это они прикормленные… — засмеялся Илья. — Эх, а мы с собой ничего и не взяли.

Хорошо, что другие попутчики были более прозорливые. Кусочки выпечки постоянным потоком летели за борт, и стая развлекала нас почти до самого возвращения в Листвянку.

На берег мы сходили уже совсем в другом настроении. Забылись неприветливые хозяева гостиницы и противная комната, где предстояло ночевать. Всё это перекрылось очарованием окружающей природы и вниманием хороших людей рядом.

Прямо на берегу решили устроить пикник. Купили на рынке омуля (нельзя быть на Байкале и не попробовать знаменитую рыбку) и расположились на диком пляжике. Оказалось, что чайки приспособились не только с кораблей хлеб ловить. Пока мы ели, они по очереди дежурили рядом, нагло требовали свою долю. Лера назвала одну чайку Лариса (Лариса в переводе с греческого — «чайка»), а вторую, почему-то Константин. Наблюдать за ними оказалось очень весело.

Я смотрела на развлекающихся с чайками детей, на мужа, пытающегося сфотографировать крикливых птиц; окинула взглядом простор Байкала и даль, где за лёгкой дымкой испарения скрывались высокие пики горного хребта Хамар-Дабана. Как же здесь хорошо! Будут ещё пути, родятся другие мечты и планы, но это место останется в памяти навсегда.

***

Я отмахнулась от наваждения, вызванного тихим шёпотом летнего леса и темнотой. Оглянулась. Рядом муж, подсвечивает фонариком неровную песчаную дорогу. Позади остался древний дуб. Впереди, тихо переговариваясь, идут наши друзья.

В этом отпуске каждый выбрал свой путь и нашёл что-то ценное для себя. Сейчас мы опять вместе. Так бывает, дороги иногда расходятся, главное, что мы опять радуемся каждому дню, проведённому вместе.

Жаль, что Таня, Алёна и Слава не пришли сегодня, но историю их сплава по Хопру мы с Ильёй уже слышали. А получилось это так.

История вторая. Хопëр.

Таня, Алёна.

Прилетев из Иркутска в Екатеринбург, попрощались с дочерью и рванули домой на машине раньше намеченного срока.

— Илюх, а сегодня вторник, — сильно издалека начала разговор я.

— И что? — не понял он.

— А то, что завтра среда, а значит, регата, и мы можем на неё успеть! — разжевала недогадливому мужу.

— Ты собираешься прямо с дороги идти на гонку? — возмутился Илья. — Может, хоть дела переделаем и отоспимся? Ещё и кошку забрать надо.

— Так мы сегодня приедем и сразу заберём Багиру, а завтра всё успеем сделать. Гонка же только вечером.

— Ну, не знаю. Звони Тане. Может, она кого-нибудь позвала уже, и без нас справятся.

О, этого я не учла. Думаю, мы им всё-таки нужны. Вон они как на Кубке Высоцкого без нас плохо прошли. Но позвонить надо.

— Танюш, привет! Матросов на гонку возьмёте? — не стала тянуть резину я.

— Привет! Да нет, судя по погоде, мы и вдвоём с Алëной справимся — штиль полный обещают.

Неожиданно. Мы не нужны на яхте...

— Ну и пожалуйста, и не придём тогда, — не стала скрывать бурчанье я. — Сами гоняйтесь.

— В смысле, не придёте? Вы из Иркутска уже вернулись? — Таня, видимо, даже подпрыгнула вместе с телефоном. — Вы же только в воскресенье должны были приехать.

— Сейчас мы на трассе Екатеринбург — Тольятти. Осталось, — я посмотрела в навигатор, — около десяти часов езды, и мы дома.

— А-а-а, круто! — затараторила Таня. — Конечно, приходите! Я-то думала, ты кого другого хочешь прислать. Так бы и сами справились, а вы приходите. Я вам расскажу, как мы в отпуск съездили.

Вот и договорились.

В тот же день забрали от доброй женщины в два раза потолстевшую за время нашего отпуска кошечку. Багира, как всегда, сопротивлялась и уходить не желала. Я в изумлении смотрела на это жирненькое создание: как у бабушки внука забираешь, после целого лета на деревенских харчах!

— Илюх, это что?

— Ну, она же сказала, что Пельмешкой её называет, — смеялся муж, — вот она и приняла эту форму. Самую идеальную форму на Земле — форму шара.

Да, действительно, Пельмешка. Кошечка моя. Самая идеальная кошечка на свете.

На следующий день, быстро переделав кучу дел, поехали на гонку.

Первым в яхт-клубе, как всегда, нас с Ильёй встретил нос Афгана. Он был протиснут между прутьев кованых ворот. Лохматый охранник всех знакомых встречает именно так. Его хвост уже жил своей жизнью, приветствуя дорогих гостей. Скучал малыш. Ещё бы, почти три недели не виделись.

Нас с Ильёй при входе облизали с ног до головы, выклянчили печеньку и сунули слюнявый мячик: кидайте, давайте! Так, развлекая любимца яхтсменов и по совместительству главного сторожа клубных яхт, мы дошли до причала. Подруги уже были на борту, готовясь к выходу на воду.

— Привет, привет! — кинулась Таня нас обнимать. — С приездом! Гоночка сегодня будет практически штилевая, тут хоть бы за стартовый буй выползти. Но зато поболтать сможем. Как съездили? А мы чудесно отдохнули.

Таня была в своём репертуаре — эмоции через край, слова вставить некуда.

— Кофе будете? — из каюты показалась Алёна с чайником в руке.

— Конечно будем, — согласились мы, — даже специально пораньше приехали.

Вдыхала аромат кофе и оглядывалась вокруг, слушая Танины рассказы. Как же у нас хорошо! Как мне этого не хватало. Вокруг яхты нарезают круги уточки с подросшими за лето утятами. Сто́ит протянуть руку над водой, все сразу подплывают ближе, выпрашивая лакомство. Я поэтому на гонку без печенья никогда не хожу: здесь всегда есть кого угостить. С берега Афган ревниво наблюдает, куда бросают «его» печеньки, но в воду не лезет, да и на яхту никогда не заходит — боится. Его участь — ждать нас из плаваний на берегу. И он ждёт. Знает, что вернёмся.

— В первый день мы поставили палатку под каким-то деревом неизвестной породы, — вырвал из задумчивости Танин голос, — а там этот Хопёрчик — течёт в низинке по овражку — узенький-узенький; с прозрачной, чистейшей водичкой.

Таня мечтательно заглянула в свои воспоминания. Похоже, речка оставила на память массу приятных впечатлений.

— А ещё нас пугали завалами. Мы тронулись в путь, но по сравнению с Кондурчой, это не завалы, а фигня какая-то. Мы всего-то пролезли под деревом в паре мест, и всё. И речка… она великолепная! Чистая, прозрачная, без грязи, без мути там всякой. Рыбку каждую видать, которая от лодки разбегается по дну.

Вокруг ни-ко-го-шеньки! За несколько дней вообще не встретили ни одного человека. Мы купались нагишом, потому что смысла нету вообще переодеваться в мокрый купальник.

— Когда Славик пришёл, тоже купались нагишом? — не выдержал и подколол Илья. Я засмеялась, Таня слегка сбилась, но продолжила: «Я ложилась колбаской и скатывалась, так тр-р-руньк и в водичку. В общем, это было прекрасно!»

— Славик нас тоже не очень останавливал, — параллельно ей спокойно проговорила Алёна, убирая грязные стаканы в каюту. Умеет она шутить на полном серьёзе.

— Кстати, а Слава когда к вам присоединился? — спросила я, подготавливая брасы для гонки. Мы всегда держали друг друга в курсе событий во время отпуска, и поэтому я знала, что он был не с самого начала их путешествия. Но подробности, из-за частого отсутствия связи, мне были неизвестны.

— Слава сказал, что он опоздает на два дня, — начала вспоминать Алёна, выкладывая стаксель из трюма на палубу. — Мы ждали его. Остановились в одном месте, кое-как поймали связь, дозвонились ему, а он говорит: «Нет, нет, я ещё завтра работаю». Оказалось, что он ещё на сутки задержится. Потом мы остановились в какой-то деревне, поймали связь. Звоним Славе: «Ну всё, мы подошли!» А он говорит: «Я что-то так вчера после работы устал… В общем, я решил, что только сейчас буду выезжать».

— Встретились мы с ним только через четыре дня у Бекова, — продолжила перечислять «заслуги» Славы Алёна под моё хихиканье. — И то ждали, что он приедет раньше нас туда, поможет перетащить лодки. Но в итоге сами перетащили лодки со всеми вещами. Потом приехал Славка.

Таня завела мотор, и яхта плавно вышла из бухты на просторы водохранилища. Я окинула взглядом знакомые места. Лазурь неба плавно переходит в воду и, кажется, они отражаются друг в друге, разделённые неровной полоской далёких холмов. По глади этого великолепия плавно скользят белокрылые яхты.

Поневоле сравнила эту красоту с Байкалом. А ведь у нас не хуже и не лучше. У нас РОДНЕЕ. И я себя здесь чувствую… «целой», что ли. Как будто уезжая, оставляла крупицы себя: кусочек на яхте, кусочек в каяке, кусочек родным и по кусочку раздала друзьям и этим местам. Как пазлы, только магнитные. Пока все фрагменты не соберёшь, и картинка не видна, и тебя тянет куда-то всё время. Посмотрела на нашу маленькую команду на яхте и окружающую нас благодать, как будто со стороны. Кажется, за этот отпуск я открыла для себя формулу счастья и идеального места на земле. Ради такого сто́ит уезжать, только главное — всегда возвращаться!

В это время Таня высматривала судейское судно на воде, продолжая рассказ: «Пока мы шли по Пензенской области, слышали взрывы. Периодически включали сирены гражданской обороны. Самолётики летали — беспилотники. Постоянно из-за них отключали интернет… Страшно».

Да, даже на сплаве не уйти, не сбежать от окружающей действительности. И там догоняют дурные события. Но Таня быстро переключилась на хорошие воспоминания.

— Когда мы подошли к порогам, ещё до того, как Славка пришёл, там был порог такой, что его невозможно пройти, и мы его обносили. Это было очень эпично.

— Это была разрушенная дамба, — поправила её Алёна.

— Да, это была разрушенная дамба, — подтвердила Таня, — и по ней, конечно, можно было пройти, но, возможно, в последний раз.

— То есть, это бетонная конструкция, — начала пояснять Алёна оценку подруги, — где огромные острые камни и периодически торчащая арматура. Течение сильное и сыкотно очень.

— Давайте грот поставим, — вернула Таня нас в действительность.

Мы с Алёной пошли расчехлять грот. Илья приготовился его поднимать. Парус взлетел по мачте и практически повис, не улавливая ветра. Не было его пока. Всё, как обещали прогнозы.

— Мы перетащились через дамбу, — продолжила рассказ Таня, — позвонили Славе. Он ещё в Пензе где-то заблудился. Потом мы его до вечера ждали. Он приехал, мы пообнимались. Он постоял, попинал песок, посмотрел в бесконечность. И сказал: «Я пошёл ставить машину». И ушёл… И как бы опять пропал. Мы ждём. Время к ночи, солнце садится — Славы нет. Оказывается, он искал там, фиг знает, какой-то белебеевский бальзам…Что он искал там?

— Бековский зефир, — вспомнила Алёна, — он продаётся во всех магазинах. И у нас тоже. Зефир, пастила, такой в белых пачках.

— Ну, ему, видимо, надо было именно там купить, — рассмеялась я, представляя, как «радовались» девочки, когда Слава сообщил им причину очередной задержки.

— Выходим мы из Бекова, — продолжила Таня, — время ночь, куда дальше идти, хрен знает. Никаких стоянок нету вообще: там везде камыши, камыши, никуда не пристать. А время ночь, а Слава не торопится. Он наслаждается природой.

— Грубо говоря, — подхватила Алёна, — мы до приезда Славы прошли километров восемьдесят за четыре дня. Не торопясь. Один день на днёвку потратили. Мы прям по чуть-чуть шли каждый день. А со Славой мы прошли километров пятьдесят за оставшуюся неделю.

— Потому что он наслаждался природой, — проворчала Таня, — А мы его ждали-ждали, ждали-ждали... А ещё он взял Валюшкину лодку «Алонку».

— А, «Болонку», — вспомнила я эту одноместную байдарку, в которую мог поместиться только очень компактный человек. Что-то вроде карманной версии обычной «Шуи». Этой лодочке больше подходило название мелкой, декоративной и слегка бестолковой породы собачек.

— Ага, «Болонку», — согласилась со мной Алёна.

— В которую он не поместился, — продолжила Таня.

— Как кузнечик сидел, — засмеялась Алёна, вспоминая нелепую позу Славика в лодке.

— Все ноги у него не улеглись туда, и через какое-то время мы поменялись лодками, — продолжила Таня. — Я села на эту «Болонку», которая в первый же день начала сдуваться. Один баллон сдулся, и я осталась на втором баллоне висеть посреди реки.

— Причалить негде. Алёнка меня страхует, поддерживая со стороны сдутого баллона. Вещи все мокрые, потому что вода заливает. Кошмар! — Таня взъерошила волосы и всмотрелась в судейскую яхту. — Гляньте, там судьи не «морковку» подняли?

— Да, там полосатый флажок, — подсказала глазастая Алёна.

— Значит, старт отложен, — пояснила я Илье, который не очень силён в стартовой процедуре, а старт откладывают довольно редко.

— Видимо, судьи ждут, откуда дунет, — поняла Таня. — Вот и дистанцию не назначают. Гуляем пока.

Яхта развернулась и пошла в другом направлении (до старта мотор никто не запрещает).

— Таня, ты забыла рассказать про «славозаменитель»! — вспомнила Алёна.

— «Славозаменитель», да! — Таня ловко разминулась с чужой яхтой и помахала её команде рукой. — До этого, накануне, на великолепнейшей стоянке, мы нашли «Буратино». Деревянного.

Я не выдержала и начала смеяться в голос, заранее представляя, что могут эти две язвы сделать с простым поленом. Илья тоже тихо подсмеивался. А Таня продолжила: «Мы ему нарисовали глаза, нос у него уже был. Решили, что это будет наш «славозаменитель», раз Слава к нам не торопится».

— И, в принципе, можно было бы оставить его с тем же успехом, — пошутила я, зная немногословность нашего друга.

— Было бы даже лучше, — рассмеялась Алёна, видимо, совсем замученная ожиданием Славы в пути.

— Тань, дистанцию вывешивают, — высмотрел Илья шевеление на судейской лодке. — Пошли смотреть.

Яхта, обогнув мешающихся по курсу будущих соперников, плавно заскользила поближе к судьям, где появилась табличка с дистанцией и скрылась с флагштока «морковка».

— Сегодня дистанция короче, — прокомментировала я маршрут.

— Конечно, кому хочется ночью с фонарём нас по водохранилищу искать и говорить об отмене, если закиснем где-то, — напомнила Таня про прошлогоднюю гонку, когда мы до ночи стояли в направлении к цели в абсолютный штиль.

***

— Вот, а по дороге на всех стоянках Алёнка рыбачила, — вернулась к рассказу Таня, — я читала вслух книжку. Потом я вязала, Алёнка читала вслух. Потом пришёл Славка, он тоже взял с собой книжку, но он её не прочитал. Он медитировал…

— Он сказал, что взял её для нас, — уточнила Алёна.

— А потом мы поняли, что играть в «дурака» самое прекрасное на сплаве, — продолжила Таня, — и начали играть только с перерывом на сон. И на стоянках, только останавливаемся чаёк попить, быстренько карты достали и рубимся. В дурака: подкидного, переводного.

— Таня, «папа» пошёл! — рассмотрел белый квадрат на синем флаге Илья. — Четыре минуты до старта.

— Отлично. Стаксель пошёл! — Таня вынырнула из приятных воспоминаний, в активную действительность. Парус взмыл вверх и… тоже почти повис, не набрав достаточно ветра.

Худо-бедно уложившись в отведённое время, мы всё-таки пересекли стартовую линию и медленно поползли к намеченному судьями бую.

— Не люблю штиль…— проворчала Таня. — Мотыляешься, как не знаю кто. Лучше бы дунуло, фьють и мы на месте.

— А ещё в первый вечер, когда Славка пришёл, — решила отвлечь её Алёна от этих мыслей, — мы прошли такое болотистое место. Нет, там не болото, но там камыши…

— Там болото, — не согласилась Таня, опять уносясь в воспоминаниях на Хопёр, — но там не пахнет болотом. Там всё идеальное, как на картиночке Васнецова: Алёнушка ждёт братца Иванушку. Вот это вот всё.

В голове сразу нарисовалась эта идиллическая картина. «И Алёнушка у них с собой была!» — про себя улыбнулась я.

— И мы остановились, — продолжила Алёна, — на мизерном, прямо микроскопическом пляжике среди этих камышей. Очень красиво!

— На следующий день встали на городском пляже, где Алёнка ногу порезала о стекло. Потом они пошли со Славой смотреть усадьбу Галицыных, а я осталась с лодочками. Представляете, за то время, что они ходили, я связала спинку свитера. Целиком! Того самого свитера, который был гипотетически Алёнкин, потом оказался мой.

Я похихикала. Да, она уже успела похвастаться очередным новым свитером, который опять не налез на Алёну. Таня так и говорит: «Я вяжу каждый раз для неё, а ношу сама».

— Потому что они очень долго ходили, — продолжила Таня. — Очень! Я им говорю: «Вы чего так долго-то?» А ему надо было везде залезть, сфотографировать всё, всех, всё поспрашивать. Он пристал к какой-то тётке, — возмущённо жаловалась она, — которая работала в этом санатории. Эта усадьба до перестройки была санаторием, а сейчас там повыковыривали кирпичи, окна. Весь паркет зачем-то подняли. В общем, уничтожили. Хотя написано, что охраняется государством… Лучше бы не охранялось. Может, лучше бы сохранилось. Но Слава пришёл оттуда и сказал: «Я ещё зайду, там есть какое-то место силы. Тут недалеко!» И опять ушёл. Капец! Время ночь, солнце садится рано, он неизвестно где! Копуша! Вот такой копуша!

— Ещё Слава на очередной стоянке пошёл мыть посуду, — вспомнила Таня. — Когда он помыл половник, то начал с ним играть в джедая прямо на берегу. Потому что было скучно, заняться нечем. Он размахивал, размахивал этим половником и сделал так: «Пи-и-и-у!»

— Именно со звуком таким: «Пи-и-и-у!», — уточнила Алёна.

— И нижняя часть половника осталась у него в руке, а сам черпак улетел в реку, — завершила рассказ про первую потерю на сплаве Таня.

Пока слушали рассказ о похождениях девочек на Хопре, потянул свежий ветерок, и гонка стала гораздо веселее. Мы уже подходили к поворотному бую, и пришла пора ставить спинакер. Алёна, как всегда, спокойно справилась с этой задачей. Парус с моей помощью гордо распрямил цветное брюшко перед яхтой, полетели к берегу, оставляя большинство своих соперников позади.

— Была ещё одна шикарная стоянка, — продолжила рассказ Таня после смены курса, — где мы наверху стояли. Там, правда, всё было в коровьих лепёшках, но такой вид красивый!

— Зато там Слава ушёл в деревню! — довольно вставила Алёна, слушая рассказ с носа яхты. — Искать заброшки всякие.

— «Зато»? — со смехом переспросила я, выравнивая непослушную шкаторину спинакера с помощью браса. — А вы его очень «любите» теперь!

— Ну, мы же стали во время сплава как одна семья, — ласково начала Алёна, посмотрев на меня.

— Немножко неблагополучная, — закончила она под общий смех.

— Нет, нет, — возразила Таня. — Это Алёнка. Я к нему нормально отношусь! Я, например научила Славку вязать. Я ему сразу сказала: «Пошли с нами, мы тебя на сплаве ПЛОХОМУ научим!»

— Славка очень, очень ПЛОХО вяжет! — поделилась Таня по секрету. — Никаких вариантов, никаких шансов, что когда-нибудь он будет вязать хорошо, нету!

Я покатилась по палубе, только представив Славу с Таниным свитером и спицами в руках. Это же надо так измываться над человеком!

— Вот, а потом Алёнка решила научить его рыбачить, — продолжила Таня со смехом. — Она ему показала, как управляться со снастью, и он начал играть в джедая с её удочкой!

— Там щучки играли, окуни, — объяснила Алёна, — я думаю, ну может поймает, ему понравится. Он закинул раз, закинул два, тут Танюха говорит, что пора собираться. Слава в ответ: «Сейчас, ещё один разочек!» И прям на забросе…

— А он не просто закидывает! А берёт, и «Н-НА-А» её! — перебила Таня, показывая рукой, свободной от румпеля, с какой дурью Слава закидывал удочку. — Вот, ну… Ну, и всё. Она треснула в конце концов.

— Переломилась в двух местах сразу, — объяснила Алёна. — Где ручка и выше. Жалко удочку стало, жуть. Дело даже не в том, что карбоновая и дорогая. Дело в том, что она ЕДИНСТВЕННАЯ была с собой!

— Ага, Слава стоит с этой сломанной удочкой, как истукан, только и смог сказать: «Ой», — продолжила Таня. — А Алёна села прямо здесь на песке и рыдает. А мне и его жалко, и её. Не могу понять, кого первого успокаивать. Кошмар! Бегаю между ними, обнимаю и говорю: «Друзья, друзья, не ссорьтесь, не надо!» Слава стоит расстроенный, не знает, как себя вести. Так жалко его было. И Алёнку жалко! Там прям слёзы такие были!

— Ага, а она говорит мне: «Давай изоленту, я её тебе починю!», — сдала с потрохами подругу Алёна. — Я ведь, главное, с самого начала ей говорила: «Давай две удочки возьмём!», а она говорит: «Я не буду рыбачить, мне не надо». Ну я и взяла одну, зачем лишнее тащить.

***

Яхта рассекает почти зеркальную гладь воды, уже виден очередной поворотный буй. За ним и финишный створ недалеко, а мы ещё и половину истории не услышали.

— Ты про водяную мельницу забыла рассказать, — напомнила Алёна. — И церковь мы видели. Она снаружи, как будто заброшенная: окна кирпичом заложены, дверь огромная, железная. Мы думали туда не попасть, а там щеколда. Откинешь и заходи.

— А, да, и на мельницу мы ходили, — припомнила Таня. — Мельница как мельница. Пришли, там дождь идёт. Мы походили вокруг этой мельницы, пофотографировали. А старая церковь, это да. Самое удивительное, что она действующая. Мы открыли дверь, там посередине стоит какая-то табуретка, на ней иконки. На стенах остатки фресок. Вроде церковь святого Николая, а как называется городок, не помню.

— А ещё мы увидели мужика, который грёб палками, — воскликнула Алёна.

— Да, он сказал: «Я мечтал пройти по Хопру всю свою жизнь!», а он уже древний-древний, — начала рассказывать Таня. — А у него вёсел не было. Только лодочка резиновая, которая крутится вокруг своей оси. И грёб он, реально двумя досками! Вот прям ими, шиньк-шиньк. Две дощечки такие. Мы с ним так пообщались душевно.

Таня показала размер досок, сравнимый с лопастью обычного байдарочного весла. «Да, на таких дощечках далеко не уплывёшь, — подумала я. — Правда, там течение. Но всё равно неудобно».