Записки непутёвого яхтсмена-каякера. Том второй: ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК

— Алён, ставь спинакер, — командует Таня.

Значит, моё время на баке истекло. Пошла на корму.

Когда Алёна начала зацеплять угол паруса к брасу, оказалась, что карабин сломался. У меня в памяти всплыл тот цилиндрик, который валялся перед гонкой на палубе. Уж не запчасть ли это от карабина? А я и не сообразила. Правда, не одна я — девочки тоже его видели и не опознали. Ну, всё, как всегда, не слава богу! Алёна, недолго думая, просто привязала брас к спинакеру, и парус взмыл в небо. Всё бы ничего, только вот вопрос, как снимать-то потом будем?

Понадеявшись на «авось», пошли до фарватерного буя так. Шли в чистый фордевинд — это когда ветер дует почти в корму яхты. Хорошо! Я уж и забыла, когда была такая удача. Последние гонки, если спинакер, то идёшь в полветра и парус не перед яхтой натянут, а сбоку. Мало того, что его очень тяжело удерживать в таком положении, так ещё и не видно за гротом, что там с ним происходит.

У нас в одну гонку даже хохма получилась. Макс, собирая по палубе в очередной раз рассыпавшиеся семечки (да, мы и вгонку их умудряемся грызть), решил в шутку изобразить из себя голубя и начал курлыкать: «Курлы-курлы». Мы посмеялись и забыли. А когда поставили спинакер, мне было совершенно не видно его за гротом.

— Алён, можешь мне кричать, когда шкаторину заполаскивать начнёт? — нашла выход из положения я. Она до снятия спинакера всё равно отдыхает на баке, откуда ей всё видно.

— Хорошо. А что кричать-то? — включила вредину Алёна. Понятно, ей там скучно одной, а так можно меня поддразнить.

— Мне без разницы, — не повелась на провокацию я.

Каково же было моё удивление, когда с бака раздалось: «Курлы-курлы».

— Алёна, что «курлы»? Заполаскивает?

— Ну, ты же сказала: «Что хочешь, то и кричи». Ну вот, «курлы»! Ой, сильно курлы!

Максу и Илье шутка тоже зашла. Так мы и шли в ту гонку целый галс под дружное курлыканье, а «Герда» временно стала голубятней.

***

Яхта летит под ярким полотнищем спинакера, управляемая крепкой рукой нашего капитана. От её решений зависит стратегия гонки и выбранный курс. А у меня в руках две тонкие верёвочки — от моей внимательности сейчас зависит, насколько быстро мы придём к цели. Стараюсь не потерять концентрацию, обсуждая с Таней последние не сильно радостные новости.

— Так что, похоже, Илья, если и поедет на Самарский Гребной марафон, то гоняться не сможет. Ни к чему нарываться на осложнения — скоро командировка.

— Да, жалко, — Таня сочувственно вздохнула. — А мы, представляешь, лодку до сих пор не нашли. Единственный Р2 в прокате занят, а «Аделаиду» далеко везти. Мы, поэтому, даже не регистрировались пока.

Я аж от паруса отвлеклась.

— Так вы из-за лодки не едете на марафон?

— Ну, да. Алёна сказала, что в одиночке не пойдёт, а двойку непонятно как к воде привезти. «Аделаида» такая огромная и неразборная.

— Курлы-курлы! — донеслось с бака. Алёна теперь всегда так будет кричать?

— Ты не отвлекайся давай! Вечно разболтаешься, управлять перестаёшь! — в шутку прикрикнула на меня Таня. А я уже и по Алёнкиному воплю поняла, что расслабилась. Быстро потянула верёвку, делая две стороны тоненького паруса одинаково ровными, без волны заполаскивания по краю.

— Всё, всё, исправила! — проговорила, помогая спинакеру собрать как можно больше воздуха на поверхности, а сама прокручивала в голове разные варианты развития событий.

— Тань, Илья в гонку, скорее всего, не пойдёт, — начала с намёков я.

— И что? — удивлённо смотрит на меня Таня.

— А то, что я пойду одна и на «Мальке», — даю я ей полный расклад. — «Белёк» — свободен. Если ты сядешь за руль, то вас и заливать не будет, как в «Скоростной»! Мы с Ильёй на «Жигулёвский Экспресс» туда и обратно шли — задний отсек сухой абсолютно. Вы просто корму притапливали из-за разницы в весе, вот его и заливало. А если Алёна вперёд сядет — вся проблема уйдёт. Гарантирую!

Глаза у Тани загорелись — на марафон съездить хотелось. С некоторых пор для нас это своеобразная традиция окончания гоночного сезона на байдарках. Но покапризничать было просто необходимо.

— У меня ноги от рулёжки сводит, — начала она.

— Ничего, у меня тоже. Вот на «Скоростной» прямо после старта свело. Через пару часов уже и не чувствовала, что там с ними — привыкла.

— А по-другому никак нельзя?

— Есть ещё один вариант, — язвительно проговорила я. (Так-то за мной не заржавеет. Я тоже могу глумиться). — Даже два: или Алёна сбрасывает вес до твоего уровня, или ты набираешь до её! — закончила я со смехом.

Таня на секунду задумалась. Было над чем. Алёна почти на голову выше её и крепче сложена. Если они будут весить одинаково, то Таня станет похожа на шарик и в каяк не поместится. Соответственно, и Алёне до её веса невозможно похудеть — один скелет останется.

— Нетушки! Я столько весить не хочу! — наконец выдала Таня.

— Я тоже! — подала голос Алёна с бака. Подслушивает!

— Значит, тебе и рулить, — подвела итог нашему разговору я. — Там всего двадцать один километр.

— Да она просто рулит на каяке, как чепушила! — крикнула с бака Алёна, раскрывая секрет Таниных «больных» ног.

Мы с Максом рассмеялись, а Таня вжала голову в плечи, не желая признаваться в очевидном.

— Только смотрите, там по каяку трещины, — решила предупредить я девочек. — Помните, он у нас на Сосновом полетал? Ну вот и долетался. Плавать-то, плавает, но имейте в виду… Хотели отдать его производителям для восстановления, но они заняты сильно пока. Как сезон закончится, сдадим, починят.

— Ты что, — возмутилась Таня, — зачем в ремонт? У нас в яхт-клубе все материалы есть. Выберем время и всё сделаем!

— Так-то я не умею стеклопластиковые каяки восстанавливать… — слабо возразила я.

— Что там уметь-то? Я, например, считаю, что глупо отдавать кому-то работу, которую вкусненько самим сделать!

Вспомнив, сколько уже создано её руками, да и нашими с Ильёй, молча кивнула. В конце концов, если не получится у самих, всегда можно после этого в Самару отвезти и всё исправить.

— А Илья точно не пойдёт в гонку? — для верности переспросила Таня. — Ты же его ещё не спрашивала.

— Да, приду, поговорю с ним. Ему такие нагрузки сейчас вообще не нужны, а у вас хоть лодка будет.

На этом и порешили, договорившись созвониться позже.

— Кстати, я, если пойду одна, то регистрируюсь на сорок два километра, — выдала я, пока не передумала.

— Зачем? — вскинулась Таня.

— Сумасшедшая! — констатировала факт Алёна. Макс, удивлённо посмотрел на меня. Сам он к байдаркам тепла не испытывал и ходил только в яхтенные гонки, но наслышан был о многом.

— Ну вот, так решила, — не стала вдаваться в подробности я.

— Ну, а что, правильно! — неожиданно «поддержала» меня Таня, как будто на полном серьёзе. — Смотри, деньги те же, а удовольствия в два раза больше!

Сама, к слову, не собиралась увеличивать своё «удовольствие». О чём я ей предложила задуматься.

***

Шутки шутками, но скоро нужно менять галс при повороте на буе. Там предстояла сложная задача — снять привязанный спинакер, до этого поставив стаксель. Таня, как всегда, сказала, что нам нужно продумать, кто что будет делать после поворота — в гонке каждая секунда на счету и имеет значение. Я честно пыталась представить свои действия при снятии спинакера, но богатое воображение подсовывало только «оптимистичную» картинку, где Марина улетает на отвязанном парусе в закат… Тем более что ветерок усилился. Решила действовать по ситуации.

На Танин вопрос: «Готовы?», вместе со всеми крикнула: «Ну, почти!». На яхте с женским экипажем такие ответы — норма.

— Поворот. Стаксель пошёл!

Парус взмыл в небо, повинуясь движениям Макса.

— Рубите спинакер!

— Подожди, его ещё отвязать нужно, — Алёна повисла за стакселем, пытаясь подтянуть к себе угол спинакера, чтобы развязать брас, который затянулся намертво во время галса. Плохо без карабина. Чем Алёна цеплялась за яхту, пока развязывала упрямый узел, непонятно. Может, присоски отрастила на кроссовках? Мне самой при повороте стало слегка не до Алёниных проблем. Развернувшись, мы пошли в полветра. Спинакер ушёл за стаксель и максимально натянул брасы, вырывая их у меня из рук. Отпустить нельзя — потеряем управление и запутаем, а то и порвём паруса, не говоря про проигранную гонку. Держу верёвки из последних сил, не помогают даже лебёдки, задействованные в последний момент. Я не очень сильная, но цепкая — добычу не выпускаю, хоть меня и начинает кренить вместе с улетающим вбок парусом.

— Твою ж дивизию! «Круиз»!

Что там у Тани произошло? Поворачиваю голову и вижу почти въехавшую нам в корму огромную яхту. До её носа можно было бы уже дотянуться рукой. Я задохнулась на вздохе, так и не издав ни одного звука. Столкновения не избежать. Это «Круиз» — он больше и быстроходней. Память услужливо выдала информацию: а ещё она из металла. Воображение дорисовало всё остальное: сейчас две половинки «Герды» пойдут ко дну. Закончились наши гонки. Спинакер рванул руки сильнее. Мельком глянула на него и ребят. Алёна продолжает воевать с узлом. К ней на помощь спешит Макс. Сейчас мы их потеряем. Просто снесёт обоих с палубы от удара.

Как это получилось, мне никогда не понять. Но на моих глазах «Герда», аккуратно обойдя мотором страшный приближающийся нос враждебного судна, ловко юркнула в сторону и заскользила подальше от опасности. Мы избежали страшной участи. Даже царапки на борту не появилось! И мотор цел!

— Ура, Таня! Мы живы!

— Я сама не понимаю, как это получилось!

Я опять взглянула на ребят. Алёна смотрела то на нас, то на удаляющийся «Круиз» круглыми глазами. Похоже, тоже увидела достаточно для испуга. Макс бросил развязывать узел и осматривался.

— Что случилось-то? Я что-то пропустил?

Счастливый. А я вот очень хорошо рассмотрела всё. Практически с первого ряда в зрительном зале. Только там ноги так не подкашиваются, и сердце не колотится после просмотра.

— Нас сейчас чуть «Круиз» не переехал! — Таню прорвало от пережитого шока. — Прямо в бочину нам шёл! Я думаю, ну всё, приехали. Как умудрилась вырулить, не понимаю! А они, главное, и не видят нас из-за паруса! Они вдвоём ходят. Попробуй управиться с ним вдвоём! И я всё на спинакер смотрю, а потом оборачиваюсь… а они — вот, прямо тут! А-а-а-а! Как же я так умудрилась выскочить?!

— Просто сейчас за тебя мама дома молится! — на полном серьёзе ответила Алёна, уже развязавшая узел на брасе. — Она каждый раз спрашивает, куда Таня идёт. Хорошо молится — всегда помогает. Марин, принимай.

Алёна передала мне угол спинакера. Я перехватила и, крикнув чтобы рубили, скатилась в трюм, затягивая полотнище за собой. Да, немного рутины со складыванием спинакера мне не помешает. Заодно нервы приведу в порядок. Пока перебирала тонкую ткань, слушала обрывки Таниных рассказов о происшествии. А мысли всё возвращались к той картине. Как же она смогла вырулить? Я бы никогда так не сумела. «На каяке Таня рулит, как чепушила…» Да, пусть как хочет там рулит, лишь бы на яхте всегда ТАК могла!

Немного успокоившись и сложив спинакер в специальный мешок — кису, вышла на свежий воздух.

Ага, идём в кренах. Значит, нужно залезать на наветренную сторону яхты, откренивать.

— Алён, подвинься, — села я рядом с подругой и свесила ноги за борт — так лучше удерживаться на наклонной палубе. Правда, получив очередной раз холодной волной в лоб, поняла, что очень зря не взяла вторые кроссовки. Они намокли первые и неприятно потяжелели на ногах. Потом лужа постепенно образовалась на палубе, подтекая под мою пятую точку и просачиваясь в одежду. Алёна хихикнула, когда очередная волна окатила меня с головы до ног, а я возмущённо фыркнула и, в сердцах, сказала, не подумав: «Да что ж такое-то, опять все трусы насквозь…И за шиворот натекло уже». Спохватилась, что что-то не то вырвалось, только когда Макс демонстративно откашлялся.

— Ну прости, Макс! Ты в женском экипаже ходишь! Вот когда тебе приснится, что у тебя стрелка на колготках пошла, тогда уже всё! Потолок. А пока привыкай!

Девочки засмеялись, вспоминая мой любимый анекдот с институтских времён филфака, где тоже учился один парень на всю группу. Макс его не знал. Просветили. Впечатлился. Присоединился ко всеобщему веселью.

— На самом деле у нас отличная команда! — разоткровенничался Макс. — Вы, когда в отпуска разъехались, мне вас так не хватало. Позвал других. Вроде они спортсмены и опытные ребята, но гонки все проиграли, и вообще всё не то было. С вами так хорошо и уютно. Как в семье.

— А то! — сказала Таня. — Команда — это всё!

Таня — понятно, но Макс, державшийся слегка особняком, очень удивил. Я думала, мы уже в печёнках у него сидим с нашими неугомонными характерами и вечными подколками, где ему часто прилетало наравне со всеми. Обычно, нас только Илья и может выдерживать в больших количествах. От Макса же такое откровение удивило. В душе опять завозилась тоска: ни мужа, ни друзей оставить я была не готова. Как вообще можно выбирать между всем этим и переездом с Ильёй в незнакомый город? Не дав мрачным мыслям завладеть собой, оглянулась по сторонам.

— А мы хорошо идём. Смотрите, «Приз» сзади!

— Не обращай внимания, он всё равно нас опередит, — махнула Таня рукой на отставших соперников. — Не знаю, как так происходит, но сейчас или ветер поменяется, или ещё что случится, и он опять нас обойдёт! Потому что Картунов — ведьма!

Да, за весь сезон мы выиграли у «Приза» первое место, только когда у них ванта до старта лопнула, и они ушли в яхт-клуб чинить её. Теперь благодаря проигрышам «Герды» за время нашего отсутствия, придётся даже за второе место пободаться с «Орфеем» и «Александрией». Таня сказала, что по очкам мы их обгоняем, если эти последние две гонки не сольём. Сегодняшнюю, вроде, выигрываем. Но радоваться после финиша будем. До этого момента всё может поменяться несколько раз.

— Тань, а нам же на спинакере финишировать надо будет? — подала голос Алёна.

— Так, где у нас оттяжной буй? Вон он, а финишный створ там, значит… — начала просчитывать стратегию Таня. — Да, финишируем на спинакере.

— А как мы его поставим? Брас же сломан.

— А, да. Тогда не ставим. На «бабочке» дойдём, там недалеко, — легко переиграла наш капитан.

Ну и хорошо. Спинакера мне на сегодня хватило.

Яхта развернулась на оттяжном и плавно пошла на финиш, раскинув грот и стаксель по разным бортам. Это и есть «бабочка». Теперь нужно только надеяться, что соперники тоже поленятся ставить спинакер. Не поленились.

— Я же говорила, он — ведьма, — кивнула Таня на финиширующий перед нами «Приз» во главе со своим капитаном и нашим другом Андреем Картуновым.

— «Орфей» подкрадывается! — закричала я, рассмотрев надвигающуюся опасность. — Ну, его-то нельзя пропустить! Нечего им на наше второе место зариться.

Яхта соперников, до этого сильно отстающая, медленно накатывала на нас, пытаясь отнять наше честно почти заработанное второе место в Кубке сезона.

— Эх, нужно было спинакер ставить. На «бабочке» так не тянет, — не вовремя пожалела Таня.

— Теперь поздно уже, как докатим, так и будет, — подытожил Макс.

Яхты плавно скользили к финишу, натягивая наши нервы, как струны. На «Орфее» уже видны довольные лица команды. Не друзья они пока нам! Только после гонки опять станут.

— Куда это вы намылились? — кричу Сергею, их капитану. — Мы первые на финиш! За нами будете!

— А чего вы спинакер не поставили? — кричат в ответ. — Уже давно прошли бы.

И продолжают красться. Ну, что за люди!

— Сломали мы его, вот и не ставим.

Вот уже финишная черта. Ну, как черта. Просто воображаемая линия на воде между судейским катером и буем в стороне. Непонятно, прошли мы её или нет, пока не раздался свисток судьи, один, второй почти одновременно. С разницей в секунду. И чей был первый — наш или «Орфея»?

— Кто победил-то? — смотрим на соперников, они на нас. Пожимают плечами. Таня не выдержала, развернула яхту к судейскому судну. Чтобы не мешать финишировать остальным участникам, подошли к организаторам с другой стороны.

— Кто был первый? Мы или «Орфей»?

— Первая финишировала яхта «Герда», — прозвучал официальный вердикт.

— Юх-у-у-у! Мы первые! — воздух над Волгой взорвался от наших воплей.

— Но, если ещё раз спинакер не поставите — оштрафуем! — да, судьи тоже умеют подкалывать (в гоночном положении нет такого пункта). Вообще-то, мы и сами себя хорошо наказали. Был шанс даже Картунова обойти, но нет, чуть «Орфею» не продули.

— Да мы же не специально, у нас брас сломан! — начали оправдываться хором, разворачивая «Герду» к яхт-клубу.

— Мне кажется, судьи за нас болеют, — бросив хитрый взгляд на яхту организаторов и помахав им рукой, сказала Таня. — Всегда нам кричат, поддерживают.

Конечно, за нас. За кого же ещё? Мне даже Олег с «Александрии» каждый раз говорит, что он за нас болел. Хотя они в нашей подгруппе и являются прямыми соперниками. Но мы же девочки и ходим на красненькой яхте, и у нас самый лучший в мире капитан, как за нас не болеть?

А вот Афган не болеет ни за кого. Ему всё равно, кто первый. Он стоит на причале, тоскливо глядя на воду, куда постоянно уходят от него неугомонные человечки. Каждый раз ждёт и каждый раз дожидается. Потому что, если тебя кто-то ждёт, ты обязательно вернёшься! Любыми способами и приложив все усилия. «У нас всех есть к кому вернуться и это прекрасно», — подумала я, торопливо прощаясь с командой, собираясь домой, к мужу.

По дороге обратно запретила себе думать о расставаниях. Нечего мозги забивать. В конце концов, будущее ещё не определилось. Вокруг шоссе мелькают деревья, шумит сосновый лес, погружаясь в ранние сумерки конца августа, проникая в машину хвойным ароматом. На душе царит покой и тепло, подаренное этим чудесным днём и друзьями. Всё будет хорошо. Обязательно будет. Потому, что я не совсем одна, вернее совсем не одна. Всегда есть и будут вокруг близкие люди.

Глава 6

Самарский гребной марафон

или в два раза больше удовольствия.

Планирование.

Самарский гребной марафон для нашей компании всегда как праздник. Праздник окончания лета. Когда оно подходит к концу, всегда немного грустно, поэтому лишний повод порадоваться не помешает.

Наше с мужем участие в СГМ не обсуждалось вообще, приехать туда — это дело святое. Обсуждалась только длина дистанции и то после общения с организатором Александром Черномазом. Самим нам и в голову не приходило заявляться на сорок два километра. А тут задумались. Крепенько. Но взвесив все «за» и «против», откинули глупую мысль бодаться с почти профиками. В нашей категории на двадцать один километр народ набрался, там можно хоть кого-то обогнать, а то и в призах быть.

Но, по устоявшейся традиции этого сезона, все опять пошло как-то не так. За три дня до соревнования Илья свалился от какого-то неизвестного вируса и был дисквалифицирован и отстранен (мной) от гонки — мне муж здоровый нужен. Оставшийся без гребцов «Белёк» нашел своё счастье в надёжных руках Тани с Алёной, которые до последнего не могли найти себе плавсредство. А я, слегка психанув на судьбу, заявилась с «Мальком» на сорок два километра. Решила, зачем размениваться по мелочам? Не пройденная до конца Скоростная кругосветка, тоже давила на совесть и заставляла чувствовать, что в этом сезоне я не догребла… Если прикинуть, из возможных ста сорока пяти километров дистанции, было пройдено только восемьдесят. Это очень мало. В Самарском марафоне, конечно, только двадцать один километр плюсом получается, но хоть что-то. Если б пошли с Ильёй, то я даже не думала бы о полной дистанции, а если дело касается только меня, то тут спуска не будет. Греби Марина, греби!

Подготовка.

Мы с Ильёй и Алена с Таней на стартовую поляну приехали уже затемно. Быстро поставили огромную палатку и пошли к организаторам, поздороваться и внести ясность в протокол регистрации. Задача была не из лёгких — многое из заявленного поменялось.

— В категории К1Ж (каяк одиночка женщины) на двадцать один километр, где Алёна зарегистрировала Таню, пойдет Марина, только на сорок два километра, а где зарегистрированы Илья и Марина на К2МЖ (каяк двойка смешенный экипаж) на двадцать один километр, пойдут Таня с Алёной, — диктовали мы дружно.

Тяжела организаторская доля с такими участниками! А уж когда, чуть позже, выяснили, что нашего друга Славу тоже нужно зарегистрировать, и пришли опять к ним в палатку, я очень пожалела, что из-за плохого зрения в темноте не вижу лица Александра Черномаза. Правда, и по голосу можно было понять степень его удивления тем, что мы снова регистрируемся. Отсмеявшись и поболтав со всеми, кого смогли (или не смогли) узнать в темноте, побрели в свой «дворец» сыграть партейку «Море-соль-бумага». На большее нас не хватило.

***

Утром, дожидаясь прибытия Славы, потихоньку готовились к старту.

Начался мандраж. Ну, что это такое? Опять? Лучшая гонка в этом году у нас получилась в Похвистнево — мы даже испугаться не успели, как оказались в соревновании, а когда заранее готовишься, почему-то не удается избежать такого состояния.

Ещё и горлопаны какие-то полночи спать не давали.

— Знаете что, — решила поделиться своими ночными мыслями, пока готовила каяк к старту, — если существует ад, надеюсь, для всех любителей караоке там выделен отдельный котёл, где им целую вечность поют дурными голосами черти.

А что? Только мы должны мучиться? Пусть хоть там поймут, каково это!

— О, да! — поддержала Таня, осматривая спасик. — Они меня тоже достали. Ещё и песни такие откопали ужасные. Кошмар.

— А как вы думаете, на что будет похож наш ад? — решила пофилософствовать Алёна, уже собравшая всё для гонки. Я задумалась. В голове сразу встала картина бесконечных мысов, где ты без сил догребаешь до последнего, а за ним открывается ещё один и ещё. И так до бесконечности, а Переволоки всё не появляются. Точно!

— Переволоки! — воскликнула я, забыв, что собиралась залить воду в питьевую систему. — Ад любого каякера именно там!

— Да-а-а-а! — прокричала Таня, видимо, представив то же самое. — Ад существует! И он уже есть на земле!

— Ага, что не мешает нам каждый год туда ходить, — поддакнула Алёна, смеясь.

— Просто мы больные и это не лечится, — сделала вывод я.

— А мне Валера всегда говорит: «Мама, а почему у тебя все друзья такие странненькие?», — выдала Таня свою любимую подколку, передразнивая голос дочери.

Ведь нет смысла говорить ей, что подобное тянется к подобному, да? Конечно нет. Все и так это понимают. Поэтому и смешно до сих пор. Одно непонятно: как от такой осинки, как Таня, родилась такая благоразумная апельсинка, как её дочь? Хихикнула, вспоминая свою Леру. Она тоже периодически смотрит на нас и всю нашу компанию снисходительно.

Да. Чудеса генетики...

Это всё хорошо. Но скоро гонка.

Стоило подумать об этом, как снова начало потряхивать. Надо успокоиться.

Пытаюсь оценить свои возможности на эту дистанцию и понимаю, что по факту мне главное — прийти не последней, но и для этого нужно очень постараться. На сорок два километра идут только лучшие спортсмены, уверенные в своих силах. Обогнать парней можно даже не мечтать; парные экипажи, тем более, а из зарегистрированных девочек, идут не на спортивных лодках только две — я и Лена Яковлева. По сути, только она и есть моя соперница. Но видела я результаты её предыдущих гонок. Похоже, соперник у меня только один — я сама. «Ну и ладно! Не корову же проигрывать», — решила я и выкинула эти мысли из головы. Но даже мои здравые рассуждения мандраж не уняли.

Илья, по устоявшейся привычке, проводил меня на старт и пожелал удачи. Ничего, сегодня ему не так долго ждать, как в «Скоростной». Да и опасности почти никакой — в этом марафоне даже близко к фарватеру не подойдёшь. Такие условия. Все буи нужно огибать со стороны берега, а расставлены они так хитро, что и чуть-чуть срезать не получится — только честная борьба. Так что, никуда не денусь, рано или поздно приползу.

Вышли на стартовую линию вместе с Таней и Алëной. Слава, как всегда, провозился и отстал. Стоим, держимся против течения, пытаясь не выскочить за стартовый буй. Тут сзади меня окликнули. Леночка Лакосова — та самая, которую мы так нехорошо обогнали с Ильёй на Жигулёвском Экспрессе. Приехала опять к нам из Москвы и идёт в двойке с тем же напарником. На земле мы так и не увиделись — моё взбудораженное состояние мешало пройтись по берегу и поздороваться со всеми. Обнялись прямо на воде, приветствуя друг друга. Так приятно видеть старых знакомых среди стольких лиц. Пожелали друг другу удачи. В этом году, судя по прогнозам, она не помешает. Обещали усиление ветра как раз, когда мы развернёмся к нему навстречу. Ладно, не в ночь же идём. Вода тёплая, жара стоит. Дойдём как-нибудь.