Записки непутёвого яхтсмена-каякера. Том второй: ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК

Передохнув, мы все направились по мостику на другую сторону бурлящего потока. Ну как «все»? Дима Сорока, как всегда, поступил в своём духе. Не снимая сандалий и носков, прошёл вброд, временами опасно теряя равновесие на огромных валунах, а иногда проваливаясь почти по колено в студёную воду. Бр-р-р. Ярослав, конечно же, опять повторил всё за отцом. Постаралась взять себя в руки и не переживать по этому поводу. Это же Дима — он всегда такой. А вишенка от яблоньки недалеко падает.

Дальше шли по тропе через лес. В нём чередовались вековые кедры в три обхвата с тоненькими стрелками берёз, клёнов и других деревьев. В траве подмигивали живыми красками знакомые и не очень цветы. За всем этим великолепием с одной стороны дороги отчётливо просматривался величественный склон горы, а с другой — бежала река, то бросаясь под самые ноги, то отступая подальше в кусты, но неотступно следуя нашему маршруту.

Из леса периодически доносился свист. Я поначалу думала, что это птицы, но потом Илья сказал: «Смотрите, сидит он, свистит на нас — недоволен, что ходим по его лесу!»

Посмотрела в направлении взгляда Ильи и увидела пушистое создание, раздражённо сверкающего глазками в нашу сторону.

— Бурундучок! — взвизгнула Лера. —Какой хорошенький!

— Где, где? — пытался разглядеть его Димон.

Все остановились и любовались юрким зверьком, пока тот, свиснув напоследок, не скрылся в деревьях.

Пошли дальше. Вернее, почти побежали, мне так вообще казалось, что мы низко летим. Темп нашей процессии задавал Илья, вечно убегавший вперёд. За ним я с дочерью и сыном, спотыкавшимся почти на каждом шагу и уже порядком вымотанным. Замыкало нашу цепочку семейство Сорок, беспрестанно щебетавших на ходу (и откуда только силы брали?).

— А потом, берёшь всё это и заливаешь кислотой, — доносилось сзади. — Знаешь, что получается?

— Это начинает раздуваться и взрываться! — предполагал не по годам развитый девятилетний ребёнок, взмахами рук, показывая взрыв.

А я всё думала, кто из них взрослее? Папа или сын? Пришла к выводу, что права народная мудрость: первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные!

Ну и пусть их, главное не отстают сильно.

Внезапно Илья остановился и сказал: «Я не понял, а где гора? Вот только же здесь была!»

Я подняла взгляд с камней на дороге, по которым приходилось в основном прыгать, а не шагать. Нет склона! Да и вообще ничего нет. Только белый свет пробивается сквозь кустарник и кроны деревьев.

— Илюх, мы наконец-то дошли до мраморного карьера, — не сразу, но сообразила я. — Помнишь, ещё в Слюдянке смотрели на него!

Белый мрамор срезанного склона горы и создавал ощущение, что кроме солнечного света, за деревьями ничего нет. Один отколовшийся валун лежал почти у нас на пути. Не удержавшись, подошла к огромной глыбе, когда-то сбежавшей от добытчиков и докатившейся до дороги. Погладила шершавый бок. Вблизи ещё красивее! Ломаные грани слоистой породы преломляли свет и искрились всеми цветами радуги. Передо мной лежал кусочек сердца Земли, прошедший огонь и время, ставший в итоге почти кристалликами льда.

Такое вот обыкновенное чудо!

Задумавшись, не заметила, как наша компания тихоходов сильно отстала от неутомимого мужа.

Зато заметил Илья. Понял, что мы, не успевая за его темпом, почти бежим, задыхаясь, не успевая даже осмотреться.

— Может, помедленнее пойдём? Вы как, выдерживаете? — спросил он слегка загнанных нас. — Так-то вариантов немного: идти быстрее сейчас, пока можем, и успеть на пик Черского или сбавить темп, отстать от графика и не попасть на него совсем.

Пока я взвешивала «за» и «против» этих решений, замолчали, задумавшись, и другие участники нашего забега. Тишина в ответ, была воспринята Ильёй, как согласие продолжить в том же духе.

— Ну, давайте тогда, ещё чуть-чуть и сделаем привал. — приняв во внимание наши измученные вид и потные лица, подытожил он, снова набирая скорость.

А мы, поняв, что момент для другого решения упущен, вздохнули и понеслись следом.

Димон потихоньку начал отставать — не привыкший к нашему ритму жизни организм ребёнка отказывался от таких нагрузок (даром, что вымахал на голову выше меня). Забрала у него тяжёлый рюкзак, отдав свой — он полегче.

— Крепись, Димуль, скоро привал, а там и до кафе уже совсем немного останется! — Напоминание о привале с едой придало ребёнку сил.

Наконец, вышли к следующему, долгожданному мосту.

С облегчением упав на доски, оставшиеся от снесённого старого настила, вытянула гудящие ноги. Да, с кроссовками я тоже не угадала — подошва слишком тонкая — каждый камешек чувствовался, как будто босиком идёшь. Рядом выдохнула дочь, сбрасывая тяжёлый рюкзак на землю. Димон достал очередную печеньку из рюкзака — растущий организм как-никак!

Илья выглядел так, будто не он сейчас нёсся по дороге с запредельной скоростью. Даже присаживаться не стал!

Про семейство Сорок я вообще молчу — их любознательность и неугомонность не знала усталости — во время привала, они облазили весь мост, под ним, посидели на каждом большом валуне в реке и задёргали меня, всё это фотографировать.

Всё, нужно вставать и двигаться дальше.

Трекер отсчитывает километры пути. По времени вроде пока укладываемся. Чтобы не упасть, приходится постоянно смотреть под ноги. А под ногами раскиданы сокровища. Это лежит слюда, вот белый мрамор, а там золотистые кубики на камнях — пирит. Всë красиво и блестит. Всё хочется взять на память.

Ну, и кто теперь у нас сорока?

Эх, весили бы они поменьше, все бы забрала. Но нет, приходится устраивать жёсткий отбор на самого красивого из самых маленьких. Один габаритный булыжник особенно понравился. Сразу вспомнила Танину привычку таскать всем с разных гор такие подарки: чем массивнее, тем лучше (у меня уже дома два таких лежат). Взвесила на ладони — тяжёлый, но красивый же! Идти-то ещё далеко, а бросать жалко. Решила «сыграть в белку». Очередной мосток вёл нас в это время вдоль горы. А вот и приметное местечко на ней.

— Надеюсь, его никто не заберёт до нашего возвращения! — проговорила я, получше пристраивая на склоне своё сокровище.

— Да кому он нужен, — проворчал Илья, чей огромный рюкзак ещё заметнее потяжелел от моих находок, — кроме тебя!

— Ты, главное, как та белка, не забудь, где оставила! — засмеялась Лера. Её карманы тоже оттягивали камешки для друзей.

Сын Димы тоже не отставал от нас, но был ограничен в количестве добытого.

— Ярослав, разрешаю взять тебе только пять штук! — как никогда строго отрезал его папа. Поэтому коллекция мальчишки постоянно пересматривалась — новые, более красивые камешки заменяли уже не такие желанные, старые, но все они были исключительно огромные. Мы с Лерой втихаря хихикали и ждали, когда же ему надоест их тащить. Не надоедало. Ребёнок упорно тащил свои сокровища дальше.

Наконец, между деревьев замелькали какие-то постройки.

Ура! Мы прошли ровно половину пути! Из последних сил рванули к домикам, в надежде на долгожданный отдых.

Ну, да... «Кафе» — это слишком громко сказано. Просто стоят какие-то сараюшки и хаотично разбросаны по поляне разномастные столики с лавочками. В пользу того, что мы прибыли именно в кафе, говорил засаленный листочек, на котором от руки было написано: «Чай, оладьи». Хмыкнув на небогатый ассортимент, мы пошли доставать свои запасы, благо их было достаточно.

Боже, сидеть на лавочке, вытянув ноги — это верх блаженства. Мне и есть-то уже не нужно, только попить и отдыхать.

Но всё хорошее когда-то заканчивается.

Значит, снова в путь.

Эх, что ж мне дома-то не сиделось?

***

Собрала остатки нашей трапезы и распихала по рюкзакам, в который раз порадовавшись, что не приходится тащить с собой запас воды — река не покидала нас ни на минуту и всегда весело журчала где-то рядом. Наполнить небольшие бутылки можно было в любой момент.

Двинулись дальше. В график мы по-прежнему укладывались, а без рюкзаков до пика Черского мы всяко быстро долетим — там всего три километра пути, даже еле-еле ползти два, ну, три часа туда и обратно. Успеваем! Погнали!

— Лучше б в гостинице остался, — начал бубнить Димон, который держался после привала только на морально-волевых. — Больше никогда с вами не пойду! Никуда!

Даже Лера потеряла энтузиазм и механически переставляла ноги, периодически охая, когда неудачно наступала на очередной камень.

— Да, ладно вам, — пыталась подбодрить их я, — а представляете, если б мы с Валей и Олегом пошли? У них поход почти разрядный. В отличие от нашего!

— А что такое разрядный поход? — решил восполнить пробелы в образовании Ярослав.

— Это когда у тебя полный рюкзак вещей, — начал объяснять Дима сыну. — Ты идёшь, идёшь. Каждый день на большие расстояния.

— И нужно уложиться в определённое время, — специально сгустила я краски и замолчала в растерянности. Уж больно мне это описание что-то напомнило. Точно, мы с Димой сейчас описали наш «лайтовый» поход. Не дав детям шанса осмыслить сказанное, осмыслить и зациклиться на ненужной информации, окончательно пав духом, быстренько перевела тему.

По дороге начали попадаться кустарники с вытянутыми чёрно-синими ягодами.

— О, жимолость, — воскликнул Илья, сорвал несколько и сунул в рот. — Попробуйте, очень вкусно! С детства обожаю её. Жаль, у нас не растёт.

Мы с Лерой попробовали заманчиво доступные гроздья и сморщились. Уж больно неприятное послевкусие оставляли эти ягоды на языке — замучились запивать потом. Осторожный Димон, только взглянув на наши сморщенные лица, даже пробовать не стал. Зато Диму с Ярославом мы потеряли в этих кустах надолго.

Внезапно лес расступился, и перед нашими глазами раскинулось величественное плато. Как же прекрасна была равнина, открывшаяся нам, она как драгоценность лежала между темнеющих вдалеке гор и оставшимся позади лесом, освещённая живительным летним солнцем и переливаясь сочными красками разнотравья. Не ожидавшие увидеть такой простор, после завесы плотной листвы вокруг нашей тропы, мы на мгновение замерли в восхищении. В воздухе плыл неповторимый аромат из смеси тёплой земли, воды и незнакомых, пряных трав.

— Ух ты! Смотри, какие цветочки, мам! — воскликнула Лера, на мгновение забыв про усталость.

Действительно, в изумрудной зелени трав, то там, то здесь, сверкали мелкие звёздочки незнакомых цветов. Засмотревшись на них, я не заметила, как влетела в лужу по щиколотку.

А впереди, оказывается, не только трава — небольшое болотце, образовавшееся от недавних дождей. Пройти, не замочив ног, не удалось никому. Впрочем, Диме и Ярославу это было не страшно. Они половину рек уже прошли вброд.

Перейдя через небольшое болотце, потопали дальше. Идти было не в пример легче, так как не нужно было бесконечно спускаться и подниматься наверх, как предыдущую часть пути. Но впереди маячили новые испытания. Перед нами вставала стеной следующая гора.

***

После равнины на плато, оставалось пройти всего километра три до цели. Дорога резко пошла почти вертикально вверх. Сразу стало понятно, что эти километры дадутся нам тяжелее всего: подниматься приходилось, цепляясь за корни деревьев. Воздух начал стремительно остывать. С учётом насквозь мокрой одежды, останавливаться стало просто холодно. У меня от контраста внутреннего жара и внешнего холода стали запотевать очки. В какой-то момент пришлось их снять. Видимость улучшилась.

Димон откуда-то взял силы, и они вместе с Ильёй ускакали сайгаками вперёд.

А мы с Лерой выдохлись. Совсем.

Каждые двести метров тормозили, чтобы отдохнуть на отполированных временем и пятыми точками туристов брёвнах.

Дима, присевший с нами на первое же бревно, тоже устал, но старался не показывать виду.

— Посижу с вами немного, — прокомментировал он.

Один Ярослав продолжал вести себя как обычно. Лез во все интересные, с его точки зрения, места, задавал бесчисленные вопросы, как будто и не было утомительных километров позади.

У нас же хватало сил только отмахиваться от него. Пользуясь небольшой передышкой, любовались видами.

А любоваться было чем. Вокруг нас раскинулся не тот лес, который встретил у подножия горы. Здесь основную массу деревьев составляли величественные кедры, многие из которых были покрыты лишайниками. Вроде понимаешь, что это растение-паразит, которое высасывает из дерева жизненные силы, и оно начинает болеть. Но вид высоченных стволов, со слегка искорёженными ветвями и свисающими с них зловещими кружевными гирляндами, делал лес необычным и завораживающим. Гипнотическим! Как удав для кролика. Ощущение усиливали лёгкие сумерки, возникшие от плотно сомкнутых вверху крон исполинов. Вдохнула запах хвойной свежести и влажности мхов. Его можно пить до бесконечности.

— Ну, пора, — наконец вышла из транса я, — а то вообще никогда не встанем. И подмерзать начинаю.

— А я ещё посижу. Хочу так! — решил Дима.

— Хорошо, догоняйте, — согласилась я.

— Вам это будет легко! — констатировала факт Лера, еле вставая с бревна.

Поднялись и поползли дальше, в буквальном смысле на четырёх костях.

— Эх, рождённый ползать, упасть не может! — пыталась поддержать боевой дух дочери я.

Чуть поднявшись по тропе вверх, обернулась назад. Взглянула на Диму, сидящего на стволе в этой чаще, со стороны и увидела, как гармонично он здесь смотрится. Длинная, тонкая борода заплетена в косичку, создавая контраст отсутствию волос на голове. Брови как будто сурово нахмурены, но под ними светятся очень добрые глаза. Наверное, я в детстве так себе лесовика и представляла: сидит на блестящем от времени огромном стволе упавшего дерева и осматривает свои владения — этот сказочный лес вокруг. Даже копошащийся Ярослав не нарушал картину — просто очень молодой лесовичок бороду не успел отрастить.

Оставив семейство Сорок наслаждаться природой, пошла догонять Леру.

— А-а-а-а-а-а, — огласился очередной раз лес моим воплем. Даже представить не могла, что после такого бурного лета, будет что-то, что я не смогу преодолеть. Получите, распишитесь!

— А-А-А-А-А-А, — да, звуки так себе, но мне становится легче.

— А-а-а-а-а!

— Мам, смотри, опять бурундук! — воскликнула Лера, царапавшаяся по корням рядом.

И действительно, из кустов к нам приближался любопытный зверëк с огромной, недоеденной, кедровой шишкой во рту. Похоже, крики умирающего бизона привлекли его внимание, и он вознамерился проверить, что происходит, но шишку бросать было жалко. Так мы стояли и пялились друг на друга: люди, пользуясь передышкой, и грызун, не понимающий, кто же мог издавать здесь такие жуткие вопли. Не выпуская свой трофей изо рта, полосатый зверёк подошёл почти на расстояние вытянутой руки и уходить не торопился. Мы тоже не спешили наверх. Во-первых, не могли пока; во-вторых, где такого бесстрашного встретишь ещё, чтобы рассмотреть каждую шерстинку на спинке, каждую щербинку на остатке кедровой шишке в зубах зверька?

Но пора прощаться с пушистиком. Где-то наверху нас ждут Илья с Димоном и недостижимая турбаза.

Надо двигать дальше.

В голове начал крутиться старый мем, по мультику «Холодное сердце». Момент, когда Анна ищет свою сестру и с трудом карабкается по горам, пробираясь сквозь снежный буран. В мем поместили озвучку, может и глупую, но в данный момент перекликающуюся с моим состоянием: «Аня записалась на ноготочки, Аня сходит на ноготочки».

Дальше я не помнила, а эта фраза крутилась в голове, пока не переродилась в свою: «Марина заплатила за турбазу, ох. Марина дойдёт до турбазы, а-а-а». Иногда получалось и так: «Марина заплатила за турбазу у-у-у. Марина доползёт до турбазы! Ф-у-у-ух!»

Наградой за эту мантру был смех Леры, ползущей вверх рядом со мной.

— Мам, прекрати! Я и так еле взбираюсь. Тут ты ещё смешишь!

А на самой вершине стояли Илья и Димон, безобразно свежие и бесстыдно счастливые, решившие заснять последние метры нашего подъёма.

— Ну, как, рады, что наконец добрались? — спросил Илья.

— Марина доползла до турбазы! — вырвалось у меня через отдышку.

Через некоторое время мы всей семьёй, с догнавшими нас Димой и Ярославом, ввалились в забронированный заранее домик. От своего первоначального плана мы умудрились отстать всего на час. До заката оставалось около двух часов, то есть теоретически до пика и обратно можно было бы дойти. Вопрос: хотели ли мы этого теперь?

Дети в едином порыве сообщили, что родители могут идти куда и на сколько угодно, а они сегодня из дома больше не выйдут. Если уж быть откровенным, то последние километры подточили моё желание бросить вещи и бежать куда-то дальше. Но когда мы узнали от администратора турбазы, что до пика Черского и обратно идти не три, а пять часов (наши расчёты оказались ошибочными, так как не опирались на конкретную местность) вопрос окончательно был снят с повестки.

Мы даже на следующий день не успевали туда подняться, иначе могли опоздать на электричку в Иркутск. Провести здесь на день больше, как внезапно решил Дима Сорока, нам не давал урезанный график отпуска.

После нашего марш-броска, я даже не сильно жалела об этом. Просто не могла. Каждая мышца в теле отдавалась болью, ноги гудели, а ступни было желание отстегнуть и выкинуть. Назавтра и так предстоял спуск не из лёгких.

Легли спать, жарко натопив печь. Была надежда, что так вещи высохнут, да и сами не замёрзнем.

***

Ночью мне приснился кошмар. В нём я плавала под водой, а когда попыталась всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Дима Сорока (я его не видела, но как это бывает только во сне, точно знала, что это он), мягко толкнул меня обратно на глубину. Я поняла, что дыхания всплыть мне уже не хватает, начала судорожно барахтаться, поднимаясь наверх, но горло уже свело судорогой, я задыхалась!

Проснулась от страха, продолжая хватать ртом воздух, которого, оказывается, не было и наяву. Причина банальна — мы все городские жители и с печками обращаться умеем ровно настолько, чтобы не угореть ночью. Сколько нужно полешек подкинуть для комфортной температуры, нам невдомёк.

В результате, мы сами создали себе персональный ад, где медленно зажаривались прямо в кроватях. Я ещё и спала под потолком, куда по законам физики стремится тёплый воздух. Вот вам и результат — милый кошмар с утоплением!

Моя возня разбудила Леру. Мы вместе вышли на улицу, чтоб хоть как-то продышаться и заодно проветрить домик.

Только ступили за порог и сразу попали в сказку. Вокруг нас в белом молоке облака, отдыхавшего на этой вершине, таинственно шептались деревья. Над нами раскинулся чёрный небосвод, который, если присмотреться, был так плотно усыпан звёздами, что становился почти белым, сверкающим. А в одуряюще ароматной траве так же часто, как и на небе звёзды, сверкали капельки росы.

Мы застыли, заворожённые этой картиной. Ни один, даже самый лучший художник, этого не передаст. Ни одна фотография не покажет мир таким, каким видят твои глаза. Только находясь здесь и сейчас в этом зачарованном мире, ты видишь чудо, ощущаешь его кожей, вдыхаешь его полной грудью. И пусть впечатление померкнет с годами, но то, что в это время рождается в твоей душе, останется с тобой.

Налюбовавшись живым воплощением чуда, мы вернулись в домик. Взбудораженное воображение не желало униматься даже в тесной избушке. Перед внутренним взором продолжались проплывать виде́ния: блеск капелек росы на иголочках кедровых веток; бескрайнее звёздное небо; невесомые хлопья тумана вокруг. Так и уснула в объятиях этого очарования, даже сквозь сон ощущая запах влажного горного воздуха.

С утра сказка продолжилась. Облако, отдыхавшее ночью на нашей горе, постепенно отступало, оставляя маленькие искорки влаги на каждой стрелочке изумрудной травы, на метёлочках веток кедров, скатываясь в небольшие лужицы на широких листочках неизвестных растений. Молочная завеса постепенно отступала, открывая восхищённому взору всё больше и больше этой красоты. Наконец, вся вершина освободилась от загадочного плена, и перед глазами открылась небольшая долина, между горными хребтами. На противоположном склоне блестела тонкая ниточка реки, беря начало где-то очень высоко, она спускалась и убегала куда-то дальше, скрываясь в растущих вокруг деревьях.

Не в силах оторваться от этой красоты, мы долго медлили со сборами в обратный путь, но пора было прощаться с Димой и Ярославом.

***

Организм показал, что он всё-таки выносливый. Ноги, вопреки ожиданиям, уверенно топтали тропу. Оказывается, спускаться ненамного легче, чем подниматься. Мы попросили, чтобы Илья не задавал такой темп, как по дороге наверх. Были услышаны, и спуск прошёл без лишних геройств.

Попутно я забрала свой булыжник (для Тани), а уже в Слюдянке, приметила небольшую мягкую игрушку. На меня, выпучив трогательно глазки, смотрел очаровательный белёк — детёныш Байкальской нерпы. На его голове была миниатюрная вязанная шапочка. Я вцепилась в пушистика, понимая, что не могу не купить. Правда, неясно, кому такой сувенир подарить можно. Дети уже выросли, им такое без надобности. Для каяка покупать (он же не зря «Белёк»)? Так у нас уже есть похожий талисман — сама сделала, с нами в гонки частенько ходит. Все эти мысли проговаривала вслух, так и не решаясь вернуть продавцу милого зверька.

— Да Тане его отдай! — не выдержал Илья. — Она как раз всем шапочки вяжет!

— О, точно! Вместе с булыжником и подарю. Пусть сама думает, что с ними делать.

***

Когда мы в первый раз ехали на электричке до Иркутска, мне бросилось в глаза большое количество молодёжи, да и людей среднего возраста, не умеющих вести себя в общественных местах. Люди разувались и ложились на лавки поперёк, закинув за головы рюкзаки и не реагируя на входящих, желающих присесть. Некоторые спали.

Когда же мы вошли в поезд после похода на Хамар-Дабан, я их уже не только понимала, а сделала точно так же. Мне было решительно всё равно, кто ещё там чего хочет — сил не было ни стоять, ни сидеть, от напряжения болели все мышцы, а ступни до сих пор продолжали чувствовать камни, по которым ходили.

Пройдя в последний вагон электрички, куда мало кто доходит, я забросила опостылевший рюкзак в угол скамейки и сняла обувь. Развалилась на лавке, с удовольствием вытянув гудящие копытца. Немного смущали уже совсем небелые носки, но я договорилась со своей совестью. Моя семья последовала дурному примеру и попадала на лавки рядом. Устроившись поудобнее на жёсткой скамейке, пообещала себе, на будущее не делать поспешных выводов о поведении незнакомых людей.