Бастион волшебника

Бастион волшебника

Саймон Бэйн

© Саймон Бэйн, 2026

ISBN 978-5-0069-5130-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается Роджеру Желязны

Пролог

– Сколько ты уже у меня служишь?

Я поднял глаза и посмотрел на нее. Очертания ее фигуры сливались с темной мантией, ниспадающей с ее округлых плеч до самого пола. Мне не нужно было видеть, что именно она делает. Это получалось само собой. Так было всегда, если мы должны были куда-то уехать. А переезжали мы часто и не всегда благополучно. Когда живешь веками, понимаешь, что иногда лучше не знать ответов, поскольку твои вопросы уходят корнями в бесконечность, и ответов на них попросту нет.

– Давно, – ответил я.

– Тогда ты знаешь, что мы не можем позволить себе отдых.

– Если честно, я надеялся на отпуск. Хотя бы небольшой.

– Надеюсь, ты шутишь. Какой отпуск? Время приближается.

– Да, приближается. Поэтому я и хочу отдохнуть.

Она шумно вздохнула. Ее голубые глаза излучали смесь удивления и насмешку одновременно.

– Нет, я думаю, ты просто шутишь. И набрался наглости сказать мне об этом прямо сейчас.

– Лучшего времени не представиться, – улыбнулся я.

– Однажды я тебя накажу, – она погрозила мне пальцем.

– Нет, не накажите.

– Это еще почему? – она надула губки, уставившись на меня, словно обиженная маленькая девочка, которой только что сказали – подарков не будет.

– Без меня вам не обойтись.

Я услышал, как громко стукнула ее ладонь о крышку стола. Кажется, она была в гневе. Это было забавно. Стоять и смотреть, как она злится. Точно безумная фурия античного мира, прекрасная в своей ярости и абсолютно не знающая, что с этим делать.

– Да чтоб тебя, – вырвалось у нее. – Ты это нарочно так сказал?

– Нет, – я покачал головой. – Ведь это правда.

Она обошла стол и остановилась возле окна. Дневной свет четко обрисовывал контуры ее фигуры, плавные линии бедер, переходивших в складки мантии, которую она носила почти всегда, если не была на людях. Я не спрашивал, почему. Мне никогда не было суждено понять этого. Да и зачем? Она каждый раз поворачивалась ко мне боком, если стояла у окна. Словно знала, что мне нравится смотреть на нее.

– Дурак ты, – неожиданно тихим голосом сказала она.

– Да, ваша светлость. Я это знаю.

Она помолчала. Потом повернулась и снова посмотрела на меня.

– Но ты прав, – произнесла она, глядя мне в глаза. – И, черт бы тебя побрал, прав всегда.

Я пожал плечами.

– Когда вы говорите, что мы уезжаем, значит, мы опять ищем что-то, что нужно для Игры. Если вы говорите, что я прав, дела обстоят еще хуже.

– С чего ты взял?

– Мы не готовы к Игре. Как обычно.

– А разве бывают те, кто готов?

– Спросите у наших противников.

Она не ответила.

Впрочем, так было всегда, коль речь заходила о силах, способных противостоять нам; силах, чье могущество было неизвестным до той самой ночи, когда состоится Игра. Великая Игра, в которой победитель получит все, а проигравший обречет себя на столь ужасную участь, о которой лучше не думать. Никогда и никому.

Но не думать мы не можем. Ведь мы участники Игры. Ее светлость, Шарлотта Мерсье, урожденная маркиза де Биар, потомственная ведьма в седьмом поколении, и я. Хранитель Игрока. Тот, кого она однажды спасла и никогда не накажет, потому что никого больше не будет рядом, в ту самую ночь. Ведь если мы проиграем, этот мир умрет.

1 октября

В аэропорту Орли было ветрено. Осенние тучи, низко склонившиеся к крышам, предвещали дождь. Говорят, что в Париже очень хорошо весной, но парижскую весну я помнил смутно, да и не бывает у меня времени все запоминать. Когда летаешь по миру с таким багажом, как у нас, появляются совсем иные заботы.

Чтобы добраться до Френа, нужно пересечь шоссе Дю Солей, и мы взяли напрокат автомобиль. Пока я перетаскивал коробки и чемоданы, Шарлотта быстренько оформила все необходимые документы. Она вышла из офиса, с улыбкой отвечая на явные заигрывания менеджера. Бедолага, явно не знающий с кем он имеет дело, полагал, что сможет уговорить ее выпить с ним кофе с намеком на продолжение. Меня он видел, но словно бы не замечал. И это неудивительно. Мужик, одетый в косуху, гораздо старше сорока, таскающий чемоданы. Кто я для него? Охранник, водитель, возможно, любовник молодой привлекательной женщины, хорошо одетой и имеющей приличный доход, что подтверждается ее банковской картой. Иными словами, выходец из низов общества. О нас он не знает абсолютно ничего. Что делает его способность к выводам, близкой к нулю.

Они остановились возле выезда с парковки, все еще о чем-то беседуя. Однако по лицу менеджера я понял, что его попытки обольстить Шарлотту успеха не имели. Когда она захочет, она может вылить на любого мужчину ушат ледяной воды, да так, что он останется стоять на месте, проклиная все на свете, и думать, какое же он ничтожество. Через пару минут менеджер удалился. И Шарлотта вернулась к автомобилю.

– Не срослось? – усмехнулся я, запихивая в багажник последний чемодан.

Она устремила на меня гневный взгляд.

– Кто бы говорил.

– Имею право на свое мнение.

– Конечно, имеешь, – она протянула руку. – Давай ключи.

– Может, лучше я поведу?

– Ни черта подобного. Это «Ауди» А8, я за рулем.

Я пожал плечами, достал ключи и отдал ей. Шарлотта открыла дверцу и подмигнула мне.

– Пристегнись. Прокатимся с ветерком.

Контора по аренде загородной недвижимости располагалась во Френе, на Боливар-Пастер. Там тоже был менеджер, но уже женщина. Лет тридцати, в твидовом костюме с внешностью модели пластической хирургии. Все что она могла подтянуть на лице, она подтянула. Из-за этого кончик ее носа напоминал мне заостренный клюв орла.

– Итак, есть парочка неплохих вариантов возле Вильжю, – сказала она. – Рядом Буа-де-Гейярд, лесной массив, чистый воздух. Есть магазины и несколько кафе.

Шарлотта покачала головой.

– Нет, нас интересует только район Боннеля.

Наша собеседница несколько мгновений молчала, затем кивнула.

– Возможно, вам подойдут несколько домов южнее Ле Пети Кло, – произнесла она, бросив взгляд на меня, видимо, прикидывая в уме, кем же я могу являться столь эффектной даме при деньгах.

– Можно взглянуть, где это на карте? – попросила Шарлотта.

Менеджер без возражений развернула к ней стоявший на столе ноутбук.

Мы смотрели на экран, понимая, что, скорее всего, там это и произойдет. Обычно, на то, чтобы определить место Игры, нужно гадание, и не одно, и насколько я помнил расклады Таро, которые делала Шарлотта до нашего отъезда, место почти что подходило. Вокруг было достаточно много старых особняков, на содержание коих у владельцев не хватало средств, вот они и сдавались по сезону. Плюс, старая ферма, большой лесной массив, много холмов. К холмам мы привыкли. Часто на холмах все и происходило.

– Соседи? – глаза Шарлотты тяжелым и пристальным взором уставились на менеджера.

Она немного смутилась. Не все способны выдержать хитроватый взгляд Шарлотты, особенно, когда она в процессе раздумий.

– Там всего пятнадцать домов, – произнесла менеджер, чуть пряча глаза. – Восемь уже сданы в аренду.

Шарлотта повернула голову, и мы переглянулись. Вот оно, значит как. Восемь соседей. Мы девятые. По идее, все сходится. Девять Игроков. Каждый со своим Хранителем. Очевидно, что не только мы искали место, где все и будет.

– Подойдет, – быстро сказала Шарлотта и достала целую пачку банковских карт.

Глаза менеджера блеснули. На людей всегда действуют две вещи: деньги или кредитные карточки. Сколько живу, каждый раз убеждаюсь, что ничего не изменилось.

– Какой срок аренды?

– Месяц.

Ле Пети Кло это почти что настоящая французская провинция. Холмы, лес, крыши домов, мелькающие сквозь деревья и осенняя листва, устилающая дорогу. Шарлотта остановила машину возле ворот, сколоченных из жердей, и вышла, оглядевшись вокруг. Я не спешил. В мои обязанности Хранителя входит то, что обычные люди называют охраной, но здесь, собственно, был полный порядок. Насколько я мог видеть, местность вокруг была практически открытая, однако, забор и часть дома, увитого плющом, представляли собой не совсем хорошее место для обороны. Правила не запрещают устранять Игроков до начала Игры, хотя такое встречалось редко, но события двухвековой давности, опровергали любые теории. И, если кто-то попытается напасть на нас, чтобы убрать Шарлотту до той самой ночи, мне придется заняться этой проблемой.

Она повернулась ко мне и спросила:

– Ну? Что скажешь?

Я тоже вышел из машины.

Домовладения располагались несколько хаотично. Часть была огорожена обычным плетнем, часть скрывалась за бокажем1, и были видны лишь черепичные крыши строений. Наш дом был чуть выше двух соседних, на первый взгляд, это казалось удобным, лучше обзор. Но я-то рассуждал, как военный, а вот Шарлотта, видимо, была не совсем довольна.

– В глаза бросается, – сказала она. – Сразу как с дороги съезжаешь.

– Зато видно все.

– Но мы заметны.

– И что?

– Мне это не нравится.

– Мы же здесь на месяц. Не больше.

Она шумно вздохнула, сверля меня своими голубыми глазами. Терпеть не могу, когда она так на меня смотрит. Словно акула, неподвижный взгляд, пустой и стеклянный.

– За этот месяц много что может произойти.

– Если вы о других Игроках, ваша светлость, то да, тут вы правы. Если вы обо мне, то сильно ошибаетесь.

– Да, черт, ты же знаешь, о чем я.

– Знаю, – кивнул я. – Но вы все равно ошибаетесь.

Она фыркнула, будто пытаясь сказать, ну ты и фрукт, и пошла в дом.

Тяжелая дубовая дверь, обитая железом, вероятно, сохранилась еще с прошлого века, когда была модно иметь такие вот двери. Три этажа и чердак. Классическая схема особняка конца XIX-го века. Большие окна, вытянутые и со ставнями, деревянные лестницы, одна вела наверх, другая вниз, в подвал. Мебель, преимущественно, старинная, покрытая лаком, не выветрившимся до сих пор. Шарлотта обожала такие дома. Правда, ее немного расстроило, что кухня уже была оборудована газовой плитой, вытяжкой и холодильником. Там же находилась и микроволновая печь. Но меня как раз все устраивало. Не хотелось снова, как раньше, таскать дрова и топить печь. Хотя, с другой стороны, в гостиной обнаружился камин. Так что вопрос с дровами, чтоб им пусто было, все равно упадет на мои плечи.

– Пора распаковываться, – сказала Шарлотта, подходя к окну. – Ты только взгляни на этот сад!

Я встал рядом. Да, сад имелся и большой. Покрытый порыжелой листвой и окутанный зябкой моросью осенней влаги, висевшей в воздухе. Густые кусты омелы наводили на определенные размышления, но я заметил, что изгородь закрывает большую часть заднего двора, и это мне не понравилось. Любой, кто мог спокойно обойти дом с другой стороны, был способен так же спокойно влезть во двор. Придется и этим заняться.

Шарлотта повернулась, многозначительно посмотрела на меня и спросила:

– Ты в курсе, что уже половина второго?

– В курсе, – сказал я и глянул на плиту, где было полно пыли. – Но я не чародей, чтобы приготовить обед так быстро.

– Путешествие будит во мне аппетит, – возразила она.

– Знаю. Но мне еще таскать чемоданы.

Она нахмурилась, но как-то слишком уж театрально. Так было заведено, что готовлю по большей части я. Конечно, кто-нибудь сразу вспомнит старую шутку о том, будто все ведьмы абсолютно не умеют варить суп, если только из костей. Шарлотта, правда, плохо умела даже это. Поэтому за провизию и все остальное отвечал я. Но она все еще смотрела на меня, и пришлось ответить:

– Хорошо, ваша светлость. Позвольте старому ландскнехту принести в дом ваши пожитки, и он займется вашим обедом.

Она улыбнулась.

– Умный мальчик. Я пока проверю, что там наверху.

Шарлотта направилась к лестнице, а я остался стоять возле окна кухни, наблюдая, как она поднимается по деревянным ступеням, покачивая бедрами в такт своему движению. Ну, что ж, октябрь начался. И пора было приниматься за работу…

2 октября

С утра было все так же ветрено. Я перенес в дом все чемоданы и коробки, приготовил омлет с ветчиной, сварил кофе и заодно проверил, насколько надежны замки на двери. Шарлотта спала всю ночь, как убитая. С ней такое бывает. Не знаю, как там собирают силы те, кто занят магией, но готов поспорить, что именно так.

Часы в гостиной встали, пришлось их заводить. Тяжелые гирьки маятника чуть проржавели, неохотно уступая моим усилиям, но в этой маленькой схватке я вышел победителем. И гулкий перезвон ровно в девять возвестил, что пора отправляться наверх. Очистив поднос, я поставил на него тарелку с завтраком, чашку еще дымящегося кофе, сахарницу и маленький чайник с топлеными сливками. Шарлотта крайне редко просыпалась раньше девяти, за три века, что я был ее Хранителем, я сам помнил всего-то два таких инцидента. И то это была необходимость быстро уносить ноги, иначе бы хоть из пушек пали, но Шарлотта де Биар не стала бы и ногтем шевелить, пока не вернется из объятий Морфея. Стараясь не скрипеть половицами на деревянной лестнице, я понес завтрак на второй этаж. Она выбрала угловую комнату, хотя, на мой взгляд, такое решение было рискованным. Единственное окно, выходившее в сад, было над массивным витком плюща, распластавшегося на стене, и у меня были подозрения, что случись какая оказия, любой смог бы забраться наверх, дотянувшись до окна. Но кто я такой, чтобы ей указывать? За три века она ни разу не прислушалась к тому, что я говорил, кроме лишь одного случая, но тогда у нее не было выбора.

Стучать в дверь, когда держишь в руках поднос, уставленный едой, тот еще трюк. Особенно, когда пытаешься ничего не уронить. После третьего удара, словно под напором ветра, дверь распахнулась. Проклятье, ненавижу, когда она так делает. Обычно до ночи, когда состоится Игра, все участники берегут силы, поскольку всю полноту власти над реальностью они получат лишь в ту самую ночь. Но, это, же Шарлотта. Она по-другому не может. И если хочет показать, что еще способна сотворить, хотя бы малую толику заклинания, она это непременно сделает.

Я вошел. Шарлотта лежала под большим пушистым одеялом, которое постоянно возила собой. Еще прошлым вечером я умаялся, распаковывая багаж, и третью сотню лет поражался, сколько всего необходимо женщине, тем более в дороге. И это не считая всего колдовского имущества, что она тоже возила собой. Да еще мое снаряжение.

Я снова подумал об отпуске.

Шарлотта выгнула спину, потягиваясь, словно тигрица, и села в кровати. Ночная шелковая сорочка, вздымавшая два холма груди, отливала серебром в свете торшера в углу комнаты. Густые волосы были растрепаны, но голубые глаза уже сверкали ясным пробуждением ото сна. Она зевнула, глянула на поднос и улыбнулась.

– Как дела снаружи?

Я поставил поднос перед ней и пожал плечами.

– Будет дождь.

– Уверен? – она скептически подняла бровь, принимаясь за еду.

– На дворе октябрь. А мы во Франции. Конечно, уверен.

– Ладно. Как наши соседи? Видел кого-нибудь ночью?

– Нет.

Изящным движением она срезала кусок омлета и отправила себе в рот. Есть всего две вещи, на которые я могу смотреть целую вечность. Как она двигается, и как ест.

– Нужно все разведать, – вилка описала полукруг и уставилась в направлении окна. – Мы не можем полагаться просто на случай. Нам следует знать все, что можно, о других Игроках.

– Разве когда-нибудь было иначе?

– В этот раз все будет по другому, – сказала Шарлотта, добавляя себе в кофе сливки. – Я это чувствую.

– Десять лет назад, ваша светлость, вы тоже что-то чувствовали в Гватемале, – напомнил я. – В итоге, мы не нашли тот редкий артефакт, зато приобрели кучу врагов среди местных наркоманов и были вынуждены спешно сматывать удочки.

Она посмотрела на меня.

– Ты говоришь мне об этом каждый год. Ведь все же благополучно закончилось.

Да, благополучно, подумалось мне. Только, смотря для кого. Правда, в этот благополучный исход не входило восемнадцать трупов дилеров, продававших кокаин, которых пришлось убрать с дороги, чтобы покинуть гостеприимный лес Гватемалы. Но об этом я ничего не сказал. Шарлотта и так знает, что я сделал, чтобы вытащить ее оттуда.

– Время еще не пришло. Ближе к концу месяца все станет ясно, – сказала она, допивая кофе. – Когда соберутся все девять Игроков. И мы ощутим, что Сила растет.

– А что может быть неясного? – спросил я. – Мы три сотни лет играем за хороших ребят. Против нас будут все плохие.

– Ты же знаешь, что все не так просто.

– И что?

Она улыбнулась, всем своим видом демонстрируя, что обладает большими познаниями, чем я.

– Никто никогда не знает наверняка, кто будет Открывающим портал, а кто Закрывающим.

– Вы славитесь своим умением гадать, ваша светлость, – пришлось возразить мне. – Неужели, это так сложно?

– Сложнее, чем ты думаешь.

Я усмехнулся. Да, конечно, обычно, когда дело касалось применения Силы, признаюсь, тут я полный неумеха. Все возможные способы магии мне не шибко знакомы, ведь я всегда был только солдатом. Еще с юных лет, когда и пушок на губах у меня не рос, я предпочитал иметь честного врага и честный меч, который в этого врага можно всадить. И никогда не понимал всех ритуалов и церемоний, проводимых Игроками. Но я был Хранителем уже триста лет. И еще не забыл, как мы шарили на кладбищах, в поисках необходимых вещей для магических обрядов. А теперь у нас есть интернет. И даже, пропади она пропадом, Википедия. Столько всего прошло попусту когда-то. И сколько труда пропало зря. И мы все так же ищем тех, кто встанет с нами и против нас в ту ночь, когда состоится Игра. Похоже, правы были философы, когда говорили, что время – змея, что кусает себя за хвост.

– Ну, раз карты не идут, будем вынюхивать по старинке, – сказал я.

Она кивнула.

– У тебя, кстати, это неплохо получается.

– Три столетия практики, ваша светлость, – улыбнулся я. – Даже дурак бы научился.

Глаза Шарлотты сузились, словно зрачки рептилии. Она с неким невысказанным подозрением посмотрела на меня, видимо, пытаясь понять, пошутил я или нет. И не имеет ли мой сарказм какое-то отношение к ее персоне.

– А что там с нашим багажом? – вдруг спросила она.

– А что с ним может быть не так? – я постарался сделать искренне удивленное лицо.

– Мои принадлежности для ритуалов не пропали?

– С чего бы им пропадать?

Она нахмурилась, потом внезапно улыбнулась. В этом вся Шарлотта. Сперва может окатить тебя ледяной водой, потом подсадить на огонь. Иногда я спрашиваю себя, что я делаю рядом с ней вот уже три века? И каждый раз понимаю, что черта лысого когда-нибудь найду ответ на этот вопрос.

Оставив Шарлотту заниматься вопросами своего внешнего вида, я спустился вниз.

Проверив дверь, ведущую в сад, я вернулся на кухню. За окном немного потемнело, надвинулись тучи. Первые капли дождя забарабанили по стеклу. Я вытащил свой чемодан и открыл. Наступала пора заняться своими обязанностями Хранителя. Обеспечить периметр, поставить ловушки, проверить, не приходил ли кто ночью. Обычная рутина. За триста лет привыкаешь. Первые дни октября можно не слишком суетиться, хотя бдительность никогда не бывает излишней. Игроки еще слишком слабы, чтобы начать активно действовать. Они начнут только ближе к концу месяца, а всю их мощь, настоящую силу, можно будет увидеть лишь в самую ночь Игры, а пока мы работаем без спешки.

В чемодане лежали только мои вещи. Даже, не вещи, это я неверно выразился. Инструменты. Поскольку я ничего не смыслю в магии, я пользуюсь тем, что мне более всего знакомо. Оружие. Атрибут истинного солдата.

Я вытащил из чемодана кольт М1911, старенький потрепанный временем, но надежный и безотказный. Пулю 45-го калибра, выпущенную из него, сложно остановить магическим заклинанием. Во всяком случае, пока. Пристегнув к бедру кобуру, я сунул в нее пистолет. Затем последовала штурмовая винтовка М4А1. В отдельной секции чемодана лежали шесть запасных магазинов к ней и еще пять магазинов к кольту. Под винтовкой лежал бронежилет. А на самом дне, завернутая в промасленный лоскут ткани, находилась подлинная гордость настоящего воина. Я не стал трогать это оружие, хотя точно знал, что именно оно и будет моим подспорьем в ночь Игры. Потому что только такое оружие и могло получить часть силы, что имеет при себе мой Игрок.

Отложив в сторону бронежилет и винтовку, я вышел в сад.

Противный мелкий дождик, похожий на зыбкую рябь, был весьма неприятным спутником, пока я обходил дом со стороны двора. Изгородь была не новой, но на вид вполне себе крепкой. Я осмотрел ее и решил, что уже к вечеру поставлю две ловушки именно здесь. Отсюда открывался проход во двор, и требовалось закрыть этот путь.

Другой проблемой являлся плющ, росший почти до самого окна Шарлотты. Справа стену почти полностью закрывали густые кусты омелы. Слева терновник, разросшийся до такой степени, что в скором времени, он грозил перекинуться во двор. Соскребать плющ с каменной кладки было делом весьма неблагодарным, тем более что это могло бы вызвать и ненужное внимание соседей. Поэтому я решил, что просто сделаю в этом месте еще две ловушки. Так было намного проще, чем пытаться убедить Шарлотту сменить свою спальню.

Я прошел до самого конца изгороди, когда уловил какое-то движение сбоку. Гостей мы не ждали, и триста лет привычки реагировать на любые угрозы, сделали свое дело. Я резко рванул кольт из кобуры и развернулся, нацелив пистолет в том направлении. Передо мной, метрах в десяти, стоял высокий мужчина в джинсовой жилетке, с длинными темными волосами и бородой. Он чуть отшатнулся и примирительно поднял руки.

– Эй, эй, полегче, Алекс, – сказал он. – Я просто прогуливался мимо.

Я скользнул взглядом по его рукам, заполненным татуировками, да и лицо его показалось мне очень знакомым. Правда, память, как всегда, давала сбой и не хотела сходу включаться в работу.

– Ты… Волк, вроде, да? – неуверенным голосом спросил я, опуская пистолет.

Мужчина кивнул.

– Он самый. Я Хранитель Эстеллы. Помнишь?

– Если честно, то смутно, – признался я. – Вы с ней тоже приехали сюда?

– Приехали. Знаешь, я все чаще подумываю о том, чтобы выйти из Игры.

Я покачал головой.

– Из нее невозможно выйти. Многие пытались. Но в живых уже никого нет.

Он вздохнул, с непередаваемой грустью посмотрел на меня и вытащил пачку сигарет.

– Покурим? Есть, что обсудить.

– Почему бы нет? – пожал я плечами. – Правилами не возбраняется.

Он усмехнулся.

– И то верно.

Я убрал оружие обратно в кобуру и подошел ближе. Опасаться было нечего. Сегодня еще только 2-е октября, вся свистопляска начнется позже. Он протянул мне сигарету, закурил сам и снова вздохнул, точно нес груз тяжких забот с самого детства. Может, так оно и было, я не знал. Среди Хранителей нет традиции, влезать кому-то в душу и пытаться стать лучшим другом. Ведь сейчас мы стоим и мирно беседуем, а уже через три недели можем убить друг друга. Такое бывало. Я видел.

– Вы уже нашли, где это случиться? – спросил он, чуть щурясь от сигаретного дыма.

– Нет, а вы?

– Тоже. Моя бесится. Говорит, что мы опоздали.

– Опоздали к чему?

– Не знаю. Она говорит, много силы уже забрали другие.

– Ничего еще толком не началось. С чего бы кому то забирать силу?

Он покачал головой.

– Еще не все прибыли.

– Думаешь, тут кто-то прячется, чтобы ударить в самый последний момент?

– А такое бывало? – он пристально глянул на меня.

– При мне нет.

– Честно?

– Честно. Спроси у Седрика, он Хранитель Бриджит, старше меня на двести лет. Может, он видел больше.

– Бриджит, кстати, уже здесь.

– Где?

Волк чуть повернулся и указал пальцем на небольшой коттедж у самой границы бокажа, слева от нас.

– И Хельга тоже, – добавил он, но теперь указал на дом справа, за полеском.

Я молчал. Бриджит, Эстелла, Хельга и моя Шарлотта. Четверо. Значит, ожидаем еще пятерых. Так бывало и раньше, что кто-то мог припоздниться и оказаться на месте едва ли не перед самой ночью Игры. Я слышал, что так делали те, кто опасался, что его устранят еще до той самой ночи. Или же не были уверены на все сто в своих Хранителях, ведь именно мы защищаем Игроков, пока они, словно беспомощные дети, не выбрались из песочницы, до самого дня Игры.

– И что думаешь? – спросил я.

Он затянулся и выдохнул облачко табачного дыма.

– Не знаю. Просто не думал, что моя дурочка решит поучаствовать.

Я усмехнулся.