Невидимые нити – 1

Вернувшись с мероприятия, дети побежали в актовый зал – смотреть репортаж о параде в дневных новостях.

Раиса Адамовна сообщила:

– Синявская, ты опоздала.

– Что показывали?

– Твоё лицо… в полный экран!

– И больше… никого?

– Никого, только общую картинку.

– Неожиданно.

– Широко раскрыв рот, восторженно смотрела на правительство во все глазищи! – съязвил Саша Вержицкий.

– Да? – растерялась Татьяна и, представив безобразную картину: ротозейка во весь экран, – покраснела. – Некрасиво?

– Я бы не сказала… – ответила классная.

–– Да, бантики ничего, пышные, – добавил Вержицкий.

– Стыдно-то как! – расстроилась девушка и сползла по стулу вниз, предприняв попытку спрятаться от посторонних глаз за рядами стульев, благо спортивный шерстяной костюм плавно скользил по дереву.

– Вержицкий шутит и извинится, надеюсь! – сделала попытку успокоить воспитанницу Раиса Адамовна. – Оператор не зря выхватил из стройных рядов молодых спортсменов чистое и наивное юное лицо: светловолосая курносая девочка с большими бантами на голове выглядела очень даже симпатично!

Лето 1971 года. Солигорский вокзал

« Я попалась!» – всполошилась Таня. Оглянулась по сторонам и, к своему ужасу, обнаружила, что в зале ожидания для пассажиров находятся кроме неё только два старика и он – хулиган, дебоширивший вечером на привокзальной площади… «Притворюсь спящей… Возможно, это меня спасёт!» – решила испуганная девчушка, положила голову на сумку, закрыла лицо прозрачным капроновым шарфом и стала незаметно наблюдать за передвижениями вошедшего.

Каждой вибрировавшей клеточкой своего тела она чувствовала: наполненное зловещей тишиной помещение приняло его как своего – милиция отсутствует, касса закрыта, два старика – не помеха.

Днём Синявская со своими двоюродными братьями гуляла на выгоне – поле, поросшем травой, где пасётся домашняя скотина или птица. Летние каникулы были в разгаре. Наша героиня приехала в гости к бабушке Винодоре в деревню Краснодворцы. Внучке вначале место показалось скучным: ни тебе леса или озера рядом, лишь бескрайние равнинные просторы. Даже солигорские солеотвалы не видны, несмотря на то, что Краснодворцы всего в семи километрах от города шахтёров.

Общение с родственниками и деревенские развлечения заставили поменять мнение. Таня проводила время в основном у тёти Оли и дяди Володи со своими двоюродными братьями – Ваней, младшим тётиным Олиным сыном, и Сергеем с Толей, сыновьями другой тётки – Ани. Супруги потворствовали детям в их прихотях. Вот и сегодня пацаны привели коня с колхозной конюшни, на которой работал дядя Володя, и учили девушку кататься верхом.

Страшновато Танюшке сидеть на скакуне: ноги без опоры, руки держатся только за поводья. Однако с братской поддержкой девушка худо-бедно удерживалась на спине ретивого, демонстрируя характер.

Постепенно все вошли в азарт. Прибежали поглазеть дети Бородковых – соседей, на шум, опираясь на палочку, выглянул со своего двора старый-престарый дед. Возгласы, крики, гам – здорово!

В разгар этого интереснейшего занятия появилась тётя Оля с телеграммой в руке. Текст сообщения гласил: «Прибыть завтра брест дюсш девять утра отправки республиканские соревнования тчк отец».

– Что поделаешь, надо немедленно ехать! – решительно заявила гостья.

– Племяшка! Скоро вечер! Поздно же! – возразила тётушка.

– Подвести отца, тренера и область не могу! Еду!

Уже через минуту была в доме бабушки, побросала вещи в сумку и исчезла с глаз родственников. Спустя полчаса – солигорский вокзал, зал ожидания и ошеломляющий ответ кассира:

– Билетов нет!

– Как?! На Минск ходят автобусы каждые полчаса! – возмутилась пассажирка.

– Были да сплыли, сейчас – только проходящие. Ожидайте!

Расстроилась, вздохнула. Присела на скамейку и, углубившись в чтение книги, не заметила, что зал опустел: рассортировались, разъехались пассажиры.

…Сквозь щёлки век девушка увидела, как парень вошёл в зал, окинул цепким взглядом помещение и двинулся мягкой скользящей походкой в сторону единственной особы женского пола.

– Ну-ка! Что за ляля тут у нас сидит? Отчего молчим? А? Девочка, покажи-ка глазки! Посмотрим, какие они у нас. Большие, красивые. Так! А какого цвета? Голубого,– прорычал парень над ухом Синявской и близко, совсем близко наклонился к девушке, заставив вжаться в скамейку.– Отними свой платок, открой личико! Посмотрим, что там прячется.

Хулиган силой стянул шарф, которым Таня крепко закрывала лицо.

– Ничего, симпатичная, нос только великоват. Сколько тебе лет?.. Молчишь? Не серди меня!

– Пятнадцать.

– Пятнадцать! Девять классов закончила?

– Восемь.

– Маловата чуть-чуть. Как зовут?

– Таня.

Интуитивно девочка понимала: не надо раздражать парня. Надеялась, что всё закончится беседой.

– Что лялечка делает в такое позднее время одна на вокзале?

– Жду автобус на Минск. На соревнования надо.

– Деточка! Пойдём ко мне домой, здесь опасно находиться: плохое кто-нибудь может сделать,– пропел хулиган и потянул ребёнка за руку.

Танюша не послушалась, сопротивлялась и молча отбивалась, хлопая ладошками по его ручищам. Одновременно девочка вжималась в вокзальную скамейку, мечтая слиться с прохладной деревянной спинкой или стать надписью на ней, пусть даже самой неприятной. Видя, что её действия не принесли положительных результатов, она вскочила на сиденье и в надежде на помощь со стороны двух пожилых людей закричала:

– Дяденьки, помогите!

В ответ тишина. Старики сделали вид, что происходящее их не касается.

– Вы же мужчины!

Опять молчание.

– А-а-а! А-а-а! А-а!

– А! А! – поддержало лишь эхо почти пустого ночного вокзала.

Отчаявшись, Синявская села и крепко вцепилась в металлический подлокотник привинченного к полу кресла. Хулиган тянул свою жертву за поясницу, но не добился успеха. Руки его соскользнули к ногам упирающейся девушки, в результате чего она повисла в воздухе почти параллельно полу. Казалось, тело вот-вот разорвётся на две части, но ничто не могло заставить спортсменку разжать пальцы крепких рук.

Мы ещё посмотрим кто кого!

Сила сопротивления какой-то козявки-малявки удивила парня. Он не знал, что столкнулся с представительницей слабого пола, которая толкает штангу, равную своему весу. Утомившись, взял передышку. Вытер пот со лба и вышел на крыльцо. Танюшка краем глаза следила через мутное стекло обшарпанной вокзальной двери за перемещением его силуэта. Симпатичный, в общем-то, блондин среднего роста лет двадцати четырёх курил сигарету – удобный момент шмыгнуть сейчас мимо и убежать!

Но увы! Удирать в темноту, которая уже раскрыла жадную пасть, готовую проглотить любого,– глупо, а знакомых в городе нет.

Парень вернулся. Сменив тактику, воркует:

– Девочка! Ты не подумай, я не злодей – просто волнуюсь за тебя. Понимаешь, ребёнка легко обидеть. А мне сегодня скучно! Мама уехала на неделю в гости к своему другу. Я вообще-то хороший, маменькин сынок. Очень её люблю, скучаю и ревную. Понимаешь меня?

– Да.

– Целых два дня в одиночестве, вот и дурею на вокзале, словно преступник. Я хороший, добрый. Веришь?

– Я тоже мамочку не видела четыре месяца.

– Вот видишь! Кстати, живу недалеко. Пойдём ко мне! Спать уложу… В тёплую постельку…

– Правда?

– Конечно! Не трону! Вот те крест!

«Тоскует, как и я, по маме» – решила Таня и представила пушистую перину, в которой нежится голова с хвостиками в бантиках нежно-голубого цвета.

Зевнув несколько раз, вздохнула, взяла сумку и пошла за парнем следом, испытывая неловкость перед двумя стариками, свидетелями произошедшего, за шум и крики, мешавшие им спать.

Вышли на крыльцо. Обступившая темень опять нагнала страху в душу Танюшки. Блондин, чутко уловив замешательство, предложил:

– Сумка тяжёлая? Давай помогу нести!

– Нет!

– Отдай её мне!

– Спасибо, не нужно.

– Сказал, дай!

– Пожалуйста,– произнесла девочка после небольшого замешательства.

– Вот и молодец!

И тут, когда Таня неторопливо, как в замедленной съёмке, начала передавать сумку, на полных парах к крыльцу подкатило такси. Заскрипели тормоза. Сквозь шум урчащего двигателя пробился голос:

– Кто на Минск?!

– Я! – хоть и вскрикнула Синявская, но как-то не сразу поняла, что прибыло её избавление.

Вывел из ступора возглас пассажира:

– Есть только одно место!

– Подождите! Не уезжайте! Мне нужно в столицу! – заорала Таня как оглашенная, вырывая сумку из рук хулигана, затем прыгнула на заднее сиденье автомобиля с чёрными шашечками на кузове и умчалась вглубь тёмной ночи, оставив своего преследователя ни с чем.

В дороге Танюша гадала: «Какова стоимость проезда? Десять? Пятнадцать рублей?», но спросить боялась. Наконец вдали огненным заревом в небе засверкал город… С облегчением услышала голос пожилого таксиста, всю дорогу наслаждавшегося тихой музыкой под мирное похрапывание пассажиров: «Готовь три рубля!» Расплатилась и с большой неохотой покинула этот тёплый и комфортный маленький кусочек рая.

Запахом продуктов сгорания угля, мазута и автомобильного топлива встретила Таню Привокзальная площадь Минска. Купив в кассе билет на брестский поезд, девочка вышла на улицу. Вспомнила о школе-интернате и, конечно, о любимой классной, с которой в последнее время сблизилась. Подумалось: здорово было бы сейчас встретить Раису Адамовну и рассказать о своём приключении! Закрыла глаза на минутку и представила встречу во всех подробностях…

Открыв глаза, Таня видит воспитательницу! Поцелуй, объятия и слова Раисы Адамовны:

– Еду в Марьину Горку. Приехала на вокзал и непонятно почему поискала глазами тебя, хотя лето, каникулы, все дети разъехались по домам… И на<ударение> тебе – натыкаюсь на саму Синявскую!

– Я тоже думала о вас несколько мгновений назад!

– Телепатия! Неужели так бывает?

– Вопрос только в том, кто на кого воздействовал.

– Что здесь делаешь ночью?

– Вызвали телеграммой на соревнования.

– Желаю успехов!

Р. А. попрощалась, и Танюша долго смотрела ей вслед. Рассказать классной о ночном приключении в здании солигорского вокзала она не решилась. А потом постаралась забыть его так же быстро, как благоразумная память мгновенно стирает кошмарный сон.

Хорошо, что всё хорошо кончается! Ровно в назначенное время Таня прибыла к ДЮСШ города Бреста, а через несколько минут автобус, заполненный спортсменами, отправился в Гродно на соревнования.

***

– Ребёнка очень легко обмануть! – сказала Татьяна.

– Дорогая! Не расстраивайся! – принялась успокаивать девушку Валентина Степановна.

– Всё в прошлом,– вздохнула рассказчица.

– Моя доверчивость тоже беспокоит мужа: постоянно впутываюсь в разные истории.

Как-то раз раздалась трель дверного звонка. Открываю. Стоят у порога двое незнакомых мужчин. Просят: «Женщина, дайте нам топор!» – «Для чего?» – «Родственник наш из квартиры, что над вами на телефонные звонки не отзывается…» Взяла в кладовке небольшой топор, заботливо завёрнутый Толиком в тряпочку, и отдала.

Необычной просьбе ничуть не удивилась: два раза заливал водой пьяница сосед сверху. Дело было недавно. Снится мне сон, что идёт дождь, льёт почему-то только на верхнюю часть туловища, зонтика нет. Просыпаюсь – с потолка струи воды свисают и льются на лицо мне, Толику и Иришке… Залил сразу после капремонта в нашем доме. Не сосед, а катастрофа!

– Вот этим топориком – да тебя… – сотрясал воздух криком и топором мой муж.

Оказалось, сосед действительно умер, и труп его пролежал на замызганном матрасе несколько суток.

Спартакиада

На республиканской спартакиаде в Гродно Таня выступила отвратительно. Ядро – третье место, диск – второе. Результаты снизились у всех спортсменов, и виной тому – хлорированная вода. Дети отказывались принимать пищу. Тренеры могли заставить их проглотить лишь варёное яйцо и отхлебнуть несколько глотков чая. Жажда и голод мучили, но воду без хлора не достать – в те благословенные брежневские времена даже минералка была дефицитом.

Несмотря ни на что Синявская витала в облаках. А всё мальчик из витебской команды. Красавчик и симпатяшка, напоминавший чем-то одноклассника Сашу Вержицкого, пригласил на свидание. Первое в жизни! Место – балкон в общежитии. Невероятно романтично!

Тем летом Таня чувствовала себя красавицей.

Тётя Оля пошила ей модное платье на кокетке. Широким жестом сорвала с окошка штору из креп-жоржета, распрямила и приказала: «Рисуй!» Племянница, не веря своим глазам и ушам, тут же начертила выкройку на бумажном пожелтевшем листе, вырванном из тетрадки двоюродного брата Вани.

Три часа – изделие готово!

– Тётушка! Ты волшебница! – воскликнула Таня, вертясь перед зеркалом.

– Ерунда! Модель простая.

– Где научилась?

– В Магаданской области.

– На Дальнем Востоке! – не поверила своим ушам девочка.– Как ты из Краснодворцев попала туда?

– Сразу после войны по комсомольской путёвке.

– Ничего себе! – удивилась Таня и другими глазами посмотрела на свою расплывшуюся толстенькую тётку, одетую в нехитрый крестьянский наряд.

– Вначале пришлось потрудиться на земляных работах, а затем я попала в швейную мастерскую. Шили по очень сложным выкройкам рукава с буфами, воротники с оборками, юбки-плиссе. Ткани – капрон, шёлк, замша. Изделия продавались, а вырученные деньги шли на восстановление страны.

– Ужас! Там же холод, грязь, тяжёлая работа. Ты не жалеешь, что поехала?

– Нет! В молодости всё переносится легко, даже жизнь в палатке в тридцатиградусный мороз. И потом, отправилась туда не добровольно, а по призыву. Но это всё лучше, чем угон на работы в Германию, что пережили многие мои ровесники.

– Тётя, ты героиня! Люблю, люблю тебя ещё больше. Вот чем завлекла дядю Володю молоденького!

– Вернулась из Магадана модницей. Видела бы ты мои наряды! Некоторые достались твоей маме.

– Так это те платья, что лежат у нас дома в Селине в сундуке?! Шикарные! Как в кино. Перебирать их – любимое наше с Лидой занятие.

Так вот, в этом новом платье Синявская чувствовала себя совсем взрослой. Первое свидание, второе… Таня сияет! Из глаз брызжет счастье. Вдруг узнаёт – через этот благословенный балкон прошло уже много девочек.

Просветила соседка по комнате, знавшая подробности взаимоотношений Сергуньки с другими спортсменками:

– Он с тобой встречается только из любопытства. Заинтригован. Узнал, что учишься в школе олимпийского резерва. Сам мечтает туда попасть, но не берут. Всем пацанам сказал, что получит твой поцелуй легко и просто!

– Вот почему ловлю на себе странные взгляды! – воскликнула прозревшая Танюшка.

– Ещё бы! Девочки считают тебя баловнем судьбы. Завидуют. Минск, школа олимпийского резерва – это мечта каждого спортсмена. А тут ещё и Серёжа!

– Я ничего не знала! Так искренне интересовался жизнью в интернате… Не нужен он мне. Пусть забирают!

Поплакала Танька. Чуть-чуть. Обидно ведь! Вообразила, что понравилась…

С кавалером прервала всяческие отношения, о чём потом не раз жалела. Но не сейчас! Впереди лето, полное новых впечатлений.

Дома отец поздравил с бронзовой медалью. Прибежали подружки. Аня попробовала на зуб, спросила:

– Правда, что она из драгоценного металла?

– Не знаю,– ответила счастливая обладательница награды.

Младшие дети охотно играли с новой игрушкой. Таньке не жалко – завоюет ещё! Ну и потеряли конечно же. Искали везде, даже в картошке, лежавшей под печкой, куда младший брательник Миша любил заползать. Безрезультатно!

Не сильно расстроилась Танька. Некогда: лето! Купание в канале, лес, грибы-ягоды, клуб и посещение танцев. После восьмого класса школьники автоматически становились дамами и кавалерами – так заведено в деревне. Теперь их никто не имел права выгнать из клуба.

Старший брат Гриша учил сестру танцевать вальс. Андрей перед большим зеркалом, висевшем на дверце нового шкафа (старый перенесли в бывшую кладовку, переделанную отцом под детскую), демонстрировал технику твиста и шейка.

Кое-кого из одноклассниц ребята уже провожали домой. Коле Мочанскому нравилась Аня Бондарук. Соседка Тани выросла и стала загадочной девушкой с длиннющей косой ниже пояса да огромными глазищами-вишнями. Избранница отказывалась встречаться с Колей, так как знала, что за ним бегает Люба Бебчик. Соперница обладала не меньшим обаянием: каштановые волосы, стрижка, смуглая кожа, ровный носик и тоже чёрные как смоль глаза – в генотип обеих явно «подмешались» украинские родственники.

Любовный треугольник, вошедший в историю класса, интересен, возможно, ещё и потому, что Николай Мочанский стал большим человеком – начальником Центрального аэроклуба ДОСААФ. Говорят, что не раз пилотировал вертолёт президента, а впоследствии издал книгу «Взлёт разрешаю!», в которой много чего написано и о деревне.

Прелестницы, отлично знающие себе цену, удачно вышли замуж. Люба получила предложение руки и сердца от выпускника московского училища КГБ. Аня осчастливила высокого красавца инженера, создав крепкую семью. Обе – командирши. А Коля по характеру так и вовсе генерал. Дважды женат. Совместное существование таких личностей невозможно. Замечательно, что судьба распорядилась правильно.

Светловолосая Танюша чувствовала себя на фоне ярких подружек бледной поганкой. Однажды в клубе подбежал к ней пацанёнок лет десяти и вручил свёрнутый клочок бумаги:

– Ждёт ответа через час!

– Эй, подожди! – только и успела сказать растерявшаяся девушка, но подростка как ветром сдуло.

Развернула сложенный вдвое листочек, прочла: «Таня! Я тебья люблю!» Сначала узрела ошибку. Затем обдало кипятком. Оглянулась – не видит ли кто? Молодёжь, такая же неопытная и зелёная, как и она, смирно сидела на стульях, внимательно наблюдая за танцующими старшими. Вздохнула с облегчением и попыталась успокоить гремевшее сердце. Не получилось. «Кому могла понравиться такая малолетка, как я? Что сказать через час?! Скорее всего, чья-то неудачная шутка».

Тут к девушке опять подлетает пацанёнок и, не удосужившись что-либо объяснить, вырывает записку у неё из рук. Через секунду вручает клочок бумаги Тане Шахно, красавице, по которой сохли все парни Селина и окружающих деревень.

От стыда и позора наша героиня не знала куда спрятаться. Замарашка, возомнившая невесть что, стыдилась всего: себя, своей молодости, белёсых ресниц и прекрасного синего платья из американской гуманитарной ткани, доставшегося маме от тёти Оли, а сегодня извлечённого из сундука, укороченного по теперешней моде и подпоясанного красным тоненьким ремешком. Улучив удобный момент, сбежала, так и не поняв: за что такой позор?

Наутро вся деревня судачила:

– Андрей Снарский признался Тане Шахно в любви!

– Красавица и немой!

– Бедненький! Говорят, что девушка погнала его метлой от своей хаты.

– Господь наделил лицом херувима, но не дал слух.

Татьяна обрадовалась, узнав, что её имя никто не упомянул, и вдруг поняла, почему именно так было написано слово «тебя». Андрей учился в пинской школе для глухонемых, и там его научили разговаривать странным монотонным голосом. Парень как произносил звуки, так и написал.

После окончания учебного заведения переехал в Дрогичин и устроился там работать – художником в кинотеатре. Всю жизнь холостяковал. Долго сох по Тане Шахно. Потом пассии сменялись одна за другой. Однажды посмел приставать со словами любви и к нашей героине – в ту пору, когда она расцвела красотой зрелой девушки, но Синявская отказала, мстительно вспомнив, как он когда-то унизил её, хоть и невольно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Белорусская поговорка. Ср. русск. будет и на нашей улице праздник.

2

Белорусская поговорка. Ср. русск. по Сеньке и шапка.

3

Белорусская поговорка. Ср. русск. рвать когти.

4

Белорусская поговорка. Ср. русск. до свадьбы заживёт.