Полная версия
Невидимые нити – 1
Звонкая пощёчина отрезвила всех. В классе наступила тишина. Через минуту обидчиц как ветром сдуло. Таня успокоила рыдающую Валю, затем попыталась успокоить свою совесть, но стыд и чувство вины не покидали.
Ладонь, ударившая Турукину, горела. Открытие, что её, сдержанную, благоразумную, может захлестнуть неконтролируемый гнев, сразило.
Таня ожидала от Раисы Адамовны дотошный расспрос – воспитательница не раз их устраивала, расследуя шалости детишек,– и очень боялась. Но поведение классной удивило: она во всём обвинила Валю, доведя девочку до истерики. После чего последняя заявила, что уходит из школы.
Дружба
Между Синявской и Щербаковой завязалась дружба.
Началось всё с того, что в один из выходных Оля пригласила Татьяну в гости. Красивый дом, торцом выходивший на площадь Победы, роскошная трёхкомнатная квартира с высокими потолками произвели на «деревенщину» неизгладимое впечатление. Молодая хозяйка угощала макаронами, посыпанными луком.
Таня выросла в селе и знала: зелень добавляют в салат, картошку, едят с салом, но в макароны… Неожиданно, но вкусно! Спасибо однокласснице, теперь Синявская, когда пожелает, кладёт сорванные в огороде приправы даже в каши. Хорошо, что муж всеяден.
Зинка Суховарова, верный Олин оруженосец, возможно, отнеслась к новому увлечению подруги негативно, но виду не подала. В свою очередь пригласила Таньку к себе в деревню. Детали поездки стёрлись, помнится только маленькое здание вокзала на Ангарской, переполненный пассажирами автобус, веранда, обитая выкрашенной в синий цвет вагонкой, маленькая сухонькая женщина с милой, застенчивой улыбкой – многодетная мама – и яичница на сале с жареной квашеной капустой. С тех пор жаркое такого рода – любимейшее блюдо Синявской.
Р. А. одобряла дружбу девочек, втайне надеясь, что серьёзная ответственная Таня положительно повлияет на поведение одноклассниц, но спустя полгода заметила охлаждение отношений.
– Что случилось? – спросила она Татьяну после окончания самоподготовки, когда остались в классе наедине.
– Дружить со Щербаковой не буду,– ответила школьница.
– Почему?
– Разные мы.
– Поясни.
– Произошло несколько возмутительных случаев. Рассказывать о них не стану.
– Оля сложная девочка, но не безнадёжная.
Промолчала Синявская, оставила время на размышление. Подумать было о чём.
Зина Суховарова со Щербаковой ревновали Люду Чмурак и Валю Кожич к Р. А. Доводили девочек до истерики словами «ябеды», «доносчицы» и тому подобными. Оля часто напевала вслед Чмурак: «На заборе птичка сидела и такую песенку пела: „Мамочка, купи мне галоши – я станцую танец хороший“», заставляя бедного ребёнка краснеть как бурак и плакать.
Даже если и рассказывали одноклассницы что-нибудь воспиталке, то лишь о «прекрасном» поведении негласного лидера класса и её друзей. К примеру, в последнее время компании полюбился телефонный «террор», доводивший местных пенсионерок до белого каления. Другое Олино занятие – выбрать в толпе девушку и высмеять весь её облик: причёску, одежду, обувь. Таня, выросшая в стеснённых жизненных обстоятельствах, такой подход к развлечениям принять не смогла.
Однажды, гуляя со Щербаковой и Суховаровой по улицам Минска, Синявская расплакалась, жалея прохожую и себя, в то время как Оля в очередной раз упражнялась в «красноречии» перед скромно одетой жертвой. «Нет, нет и ещё раз нет! Играйте, но без меня»,– думала Танюшка, стесняясь нахлынувших чувств разного рода: возмущения беспардонным поведением подруги, жалости к бедно одетой девушке и к себе.
Памятуя, как стояла на тротуаре улицы Киселёва и ревела навзрыд, чувствуя обнажённость собственных нервов, словно Оля только что насмехалась не над посторонней девочкой, а над ней лично, Таня постаралась мягко разорвать отношения с подругой, живущей в доме на площади Победы.
Фиаско на тренировках
Тренер Василий Степанович вызывал у спортсменов восхищение: бегал, прыгал и метал вместе со своими подопечными. Образец для подражания!
И вот с таким учителем спортивные достижения Танюши стали падать. Спортсменка напрягается, старается, занятие за занятием упорно трудится. Но… пшик!
– Почему не получается? – нервничает Татьяна.
Но Василий Степанович, несмотря ни на что, спокоен.
Одногруппница Нина Иванова ревниво отмечает:
– Какая тебе разница!?
– Исключат, волнуюсь. Вернусь на родину с позором.
– Не исключат.
– С чего ты взяла?
–– Потому что ты Любимица!
– Любимица? У кого?
– У В. С.
– У Василия Степановича?
– Да.
– Глупости!
– Заметно, что неровно дышит.
– У него жена – ба-ле-рина!
– У В. С. взгляд меняется, когда подходит к тебе.
– Ерунда!
– Теплеет.
– Ну и выдумщица!
– Я ревную. Мне редко помогает.
– Новенькой требуется больше внимания.
– Да, уж!
– Из уважения.
– Ага!
– Из-за того, что меня выбрали председателем совета дружины школы.
– Спортсменка, комсомолка, отличница, красавица! – иронизирует Нина и толкает ядро.
– Неплохой результат, – отмечает Таня. Ты и сама у вашей классной Ольги Ивановны чуть ли не в подружках ходишь.
– Сравнила.
– Знаешь, я вчера купила сапожки новые.
– Где?
– В ЦУМе. Взрослые. Но зато нарядные, беленькие – освежают. Выбора не было, поэтому подумала-подумала – и приобрела. Стеснялась надевать: семиклассница – и на каблуках! Встретила Василия Степановича в коридоре, он сказал: «Тебе идут! Красиво».
– Я же говорю: неравнодушен! – повторила Нина.
Сентябрь 1970 года. Травма
Разошлась Танюша на тренировке (к середине занятия энергия била через край) – со всего размаху врезалась в металлическую часть импровизированных ворот. Показалось, черепушка раскололась на две части. И вот результат – рана на голове!
Играли в любимую игру – ручной мяч. Спортивные занятия проходили на площадке для разминки в парке Победы на свежем воздухе. Воротами служила скамейка, опора которой отлита из чугуна. Синявская подпрыгнула, замахнувшись мячом, затем резко сманеврировала влево, чтобы обогнуть противника, неожиданно появившегося на пути, и сделала точный бросок.
– Гол! Отличное попадание! «Ура!» – проорали члены команды. Удалось! Мяч порадовал и отправился по назначению, а голова – прямиком в металл.
Радость удачи Синявская испытала одновременно с тяжестью удара. Схватилась за голову, пытаясь унять боль. Василий Степанович осмотрел рану – небольшая. Решил, что ничего особенного – пакуль жаніцца, загаіцца4, но на всякий случай отправил в медпункт. Прерывать игру девочке не хотелось, но пришлось подчиниться.
Одна аллея позади, другая… А потом что-то случилось. Старые тополя и липы зашатались, принимая всевозможные причудливые формы, а небо и земля затеяли игру под названием «От перемены мест слагаемых сумма не меняется». Милый щебет птиц перерос в безобразный галдёж. Чтобы не случилось катастрофы, Татьяне пришлось бочком примоститься на скамейку. Попала на краешек. Сидела смирно, пытаясь унять какофонию в голове.
– Девушка! Вам плохо? Нужна помощь? – услышала голос мужчины средних лет.
– Спасибо, нет,– вяло промямлила раненая, потихоньку приходя в себя.
– У вас кровь!
– Да-а?
Потрогала рану рукой – мокро. Бросила взгляд на ладонь – алая.
– На тренировке ударилась, иду к врачу.
– Возьмите платок! Зажмите!
– Хорошо.
Татьяна опасалась, что встречные могут принять залитую кровью девушку за непонятно кого, но платок неравнодушного прохожего помог прикрыть место травмы, и ей удалось спокойно дойти до школы, незаметно пройти холл, коридор и появиться на пороге медпункта.
Медсестра остригла волосы вокруг раны и тут же принялась её обрабатывать.
– Придёт Елена Николаевна – осмотрит и решит, что с тобой делать,– сказала Софья, осторожно нанося ваткой раствор перекиси водорода.– А вот и она!
– Что у нас здесь? – на ходу задала вопрос врач своей подчинённой, направляясь к умывальнику.
– Удар головой о скамейку.
Доктор вытерла руки о белоснежное полотенце и вознамерилась надеть перчатки, но не успела: отвлекли крики, раздавшиеся из глубины коридора.
– Елена Николаевна! Елена Николаевна! Ой, там, там!
– Что случилось?! – встревоженная доктор развернулась и двинулась на громкие голоса.
– Скорее! В зале тяжёлой атлетики гиря упала девушке на голову!
– Софья Ефимовна! Заканчивайте с Синявской, прихватите чемоданчик – и за мной! – распорядилась доктор и скрылась за дверью.
Через минуту Татьяна осталась одна среди белых стен и, сидя на кушетке, покрытой белоснежной простыней, тупо глядела в одну точку. Постепенно белого цвета шкафчики на фоне светлых стен растворились, а окружающая среда, расплываясь в очертаниях, превратилась в белую дымку. Девочку потянуло в сон. Вывел из задумчивости топот чьих-то ног по лестнице, громкие голоса, команды, отдаваемые мужским голосом. Обвела комнату глазами: бинты, ватные тампоны, баночки, инструменты на подносе брошены как попало. Синявская поднялась и ушла, не потрудившись закрыть дверь осиротевшего медпункта.
На уроке литературы подкатила к горлу тошнота, и снова стало твориться нечто невероятное: звуки, раздававшиеся в классе, то исчезали, то появлялись, учитель русской литературы, словно хамелеон, принимал различные обличья, герои Льва Николаевича Толстого (темой урока была «Война и мир»), неким удивительным способом выбравшись из книжек, бродили между партами. В голове творился хаос.
Хотела отпроситься у Бориса Аркадьевича, директора школы, который в этом году преподавал в их классе литературу, в медпункт, но постеснялась. Неловко как-то! Зажимала рот рукой и терпела до последнего. Тем более что позориться никак нельзя! Сидел за последней партой в правом ряду один мальчик, Саша Вержицкий. Язва ещё та! Любил отпускать всякие шуточки и колкости, особенно почему-то в Танин адрес.
Как только закончились занятия, непонятные ощущения в организме неожиданно прекратились, и ученица решила, что неприятности позади. Однако назавтра во время уроков безобразие повторилось. Учиться и впитывать в себя новые знания травмированной головушке явно не хотелось.
Капля в море
Через некоторое время в школу приехала важная комиссия – проверять работу медицинского персонала. Синявская оказалась в числе «допрашиваемых» и честно ответила на заданные вопросы. По-иному вести себя воспитанница Раисы Адамовны не могла.
Классная, будучи коммунистом, прививала своим ученикам основы добродетели, не разъяснив при этом, что жизнь сложнее и многограннее. Своими ответами Таня невольно добавила каплю в море фактов нарушений, собираемых против Елены Николаевны. Получилось, что медицинская помощь была оказана лишь медсестрой, жалобы больной не зафиксированы в журнале, лечение не назначено.
Комиссия отправила нашу героиню в спортивный диспансер общества «Динамо» на обследование. Вместе с Синявской и медсестрой Людмилой в автобусе ехала девушка с перевязанной головой. Таня сразу догадалась: «Тамара Секерич! Ой! Какая она бледная! И жёлтая! Мне повезло больше!»
В ожидании приёма Секерич всё время держась за голову и, тихонько постанывая, постепенно рассказала, что на злополучной тренировке, когда она подняла шестнадцатикилограммовую гирю над головой, дрогнула рука, из-за чего произошло непоправимое. Счастье, что спортивный снаряд задел голову по касательной.
Татьяна от врачей диспансера узнала, что перенесла на ногах сотрясение мозга. Хорошо ещё, что строгий, но, несмотря на это, обожаемый учениками тренер Василий Степанович Передня освободил от занятий спортом!
По результатам проверки врача Елену Николаевну уволили. Борис Аркадьевич Ланда в своём директорском кресле усидел. Синявская, узнав о решении комиссии, страшно расстроилась. Девочка восхищалась доктором. Отзывчивая, внимательная, умевшая выслушать больного, знавшая всех своих юных пациентов по имени и фамилии. Дети, волею судьбы разделённые с семьёй, приходили к ней с жалобами, как к маме. Елене Николаевне Танюша была обязана зачислением в школу олимпийского резерва.
Врач приходила на тренировки в группу метателей, чтобы понаблюдать за состоянием здоровья новенькой. Измеряя давление, слушая дыхание, считая пульс в течение недели, пришла к выводу, что нагрузка непомерна.
– Синявская, нужно отправлять тебя домой.
– Почему?
– Сердечко слабовато!
Таня расстроилась: мечты рушатся!
Назавтра Елена Николаевна, придя на тренировку, проходившую в манеже возле цирка, понаблюдала некоторое время за темпом спортивных занятий, затем подозвала Таню к себе и заявила:
– Знаешь, я тут подумала, почитала специальную литературу и решила: из уважения к твоим родителям (слышала, что мама – героиня, а отец – заслуженный человек в спорте) нужно оставить тебя на полгода и понаблюдать. Иногда, если правильно распределять нагрузки, электрокардиограмма улучшается.
– Спасибо! Как вести себя на тренировках?
– Обычно. Выполняй требования Василия Степановича, он у вас талантливый.
Всё последующее время Елена Николаевна пристально следила за состоянием здоровья нашей героини, а Танюша старалась её радовать. И вот как отблагодарила ученица своего благодетеля!
Областные соревнования в Бресте
В условиях города, из-за тренировок в закрытых помещениях – манежах, без свежего воздуха результаты у Танюши резко снизились. Показатели силы рук на выжимном кольце значительно упали. Частое желание поспать настигало в самый неподходящий момент. А тут ещё пришёл вызов на областные соревнования, и надо ехать без тренера, самостоятельно. «Опозорюсь! – разволновалась Синявская.– Что скажут отец и Ковалевский, которые тоже прибудут в Брест со своими воспитанниками из Дрогичинского района?»
Зимние состязания проходили в манеже.
Ядро. Первая попытка Синявской – пятое место. Вторая – четвёртое. «Ой плохо! Плохо!»
Остаётся последняя, решающая…
Ноги не слушаются.
Степан Андреевич подзывает:
– Соберись! Вложи всю себя! Будешь толкать на наш крик. Поняла? Пошла!
– Как это?
– Поймёшь…
Таня становится в круг, начинает движение…
– Тол-кай! – хором кричат Ковалевский и отец.
И такой силы был посыл двух опытных тренеров, что Татьяна, дёрнувшись в такт призыва всем корпусом, привела в действие каждую клеточку и каждую косточку своего тела.
Девять шестьдесят – второе место!
Первое, конечно, у Юли – Юлии Новиковой, что и на прошлых соревнованиях обошла Синявскую. Маленькая, худенькая, но до чего жилистая! Тем не менее Василий Степанович не отобрал её в школу олимпийского резерва. Интересно, какими критериями он руководствовался?
«Эх, ёлочки зелёные! Зелёные, колючие! Хороши девчоночки, девчоночки везучие!» – пела и приплясывала Татьяна в душном, пропитанном потом и спортивным адреналином манеже.
Это было действительно везение, ведь на метание диска основная, и единственная, соперница назавтра не явилась: грипп. Наша героиня автоматом получила первое место.
С высшим местом вернулась из Могилёва одноклассница, бегунья на короткие дистанции Надя Кулага, многоборка Аня Воронцова – из Гомеля, Нина Иванова приехала с третьим из Витебска.
– Синявская, поздравляю! – сказал тренер Передня на тренировке.
– Спасибо! – благодарит Татьяна и опускает глаза вниз, поведать подробности случайного успеха не решается.
– Не подвела! Евгений Иванович Ковбан уже в курсе твоих достижений. Сегодня придёт на занятия присмотреться.
Завуч по физическому воспитанию не замедлил прийти, и всё ему понравилось. Заявил, что в девятом классе заберёт Синявскую к себе. Поздравления слышались со всех сторон, а Таня расстроилась.
Спряталась за толстенное дерево в парке Победы (там проходила тренировка) и разревелась: «Мир рушится! Придётся расстаться с обожаемым тренером – самым красивым, умным, талантливым, неповторимым. Василий Степанович так легко меня отдаёт! А ведь сколько сил положили вместе. Предатель… Евгений Иванович хорош! Пришёл на готовенькое, увидел, отобрал силой своих должностных возможностей… Саша Вержицкий уезжает в Бобруйск в недавно открывшуюся спортивную школу. Уходят Валя Малышева, Наташа Коровина, Саша Райз, Женя Жданок, Саша Мацукевич, Валя Кожич, Люда Чмурак…
Эпидемия
В школе началась эпидемия, да не чего-нибудь, а инфекционного менингита. Первый заболевший – гимнаст Володя Гладухов. Ночью у него поднялась температура, но больного забрали в изолятор лишь наутро, а там разобрались не сразу – прошло несколько драгоценных суток.
Следом свалилась многоборка Люда Смольская, затем брат Володи – Миша. Тройку отправили в инфекционку. Оттуда страшная весть: менингит.
Карантин!
Министерство здравоохранения в панике: очаг эпидемии в центре города! Люди в белых халатах и респираторах поливают какой-то жидкостью, где вздумается. Здорово! Обстановка как в каком-то кино про борьбу с оспой или чумой. Везде врачи. Впрыскивают в рот что-то кисленькое, вкусно пахнущее лимоном или апельсином. Температуру измеряют каждый день, берут мазки из носоглотки, чтобы выявить носителей инфекции. Со своими процедурами врываются в классы без предупреждения. Боги в белых халатах!
Двенадцать заболевших. Двадцать три носителя находятся на Кропоткина, в том числе и воспитатель Тамара Ивановна Пырх. Одноклассники их навещают. Носители весело машут в окошки, счастливы: ни учиться, ни тренироваться не надо. Заболевшим сложнее: испытывают тяжелейшие головные боли.
Усилия санитарных эпидемиологов увенчались успехом: очаг инфекционного менингита успешно локализован. По окончании карантина всех учащихся отправили по домам.
***Александра Поликарповна, стоя у печи, побелела, увидев нарисовавшуюся на горизонте дочку-минчанку, вскрикнула, пошатнулась, ухват уронила – хорошо, что в нём чугунка не было с каким-нибудь кипящим варевом,– запричитала:
– А-а, батюшки! А-а, родненькие! Исключили!
– Да нет же, нет, – кинулась Татьяна к маме.
– Нормативы ГТО не сдала!
– Сдала, сдала.
– А что, что тогда? Нашкодзіла?
– Не волнуйся, всё не так!
– Выгнали?
– Эпидемия менингита. Всех отправили на каникулы. Гуляем! – засмеялась Татьяна.
– Ничего себе! Это очень опасная болезнь! Ты здорова? – заволновалась Александра Поликарповна, хаотично ощупывая ребёнка.
– Да! Да! Только каждый день надо измерять температуру, а затем листок с результатами заверить в больнице… Мама, оказывается, в нашем доме маленькие окна! Смешно! И комната тёмная и крохотная.
– А у вас какие?
– Большие! Комнаты просторные, потолки высокие, коридоры широкие.
– Вот и замечательно, – улыбнулась Александра Поликарповна.
***По окончании каникул Танюша отправилась в Осовецкую больницу. Терапевт Андрей Семёнович удивился рассказу школьницы, но, тем не менее, произвёл полный медицинский осмотр, вздохнул и подписал бумажку с графиком температуры.
Синявская приехала в Осовцы утренним рейсовым автобусом Селин—Дрогичин, обратно возвращалась на своих двоих.
Конец апреля. Весна! Сосновый лес оживился, зазеленел. Белее снега светились подснежники, иногда с ними конкурировали красотой синеокие пролески. Пахнущий свежестью и цветочными ароматами воздух взбодрил Татьяну. И, хотя снег растаял, и лишь кое-где среди деревьев виднелись неприглядные серые кучи грязи. смешавшейся с рыхлым снегом или не растаявшими льдинами, девочке захотелось, чтобы весна решительнее набирала обороты; чтобы берёзы распушились маленькими нежно-берюзовыми листочками, чтобы на обочинах дороги буйствовало разнотравье, чтобы ковёр из одуванчиков слепил глаза яркой желтизной.
Хорошо среди родных просторов!
Но дома мама вернула дочь с небес на землю.
– Почему пешком? – набросилась она.
– По-то-му, – пропела Танюша и, покружившись в танце, села на диван, чтобы отдохнуть.
– Не дождалась автобуса…
– Двадцать минут – и я тут.
– Дело не в этом…
– Мамочка, ну что ты разволновалась? На тренировках у Василия Степановича бегаем по пять-шесть километров почти ежедневно.
– Ходить одной через лес опасно.
– С каких это пор? – рассмеялась Танюшка. – С детства меня одну отправляла за грибами и ягодами.
– Тамара, расскажи ей, – обратилась Александра Поликарповна к только что вошедшей Танюшкиной подружке. – Она мне не поверит.
– На тётку Надю с дядей Васей напали волки,– сообщила соседка.
– Не может быть?
– На возу ехали.
– Когда?
– Два часа назад. Удалось оторваться, сильно погоняя коня.
С лица Татьяны сошла улыбка:
– Как раз передо мной… Я думала, что волки нападают на людей только зимой, когда всё зверьё в лесу голодает. Да и не водились в наших лесах хищники… и никто их не боялся.
– Говорят, биологи специально в послевоенные годы занимались увеличением популяции волков в лесах Дрогичинского района, для того чтобы «санитары леса» активнее поедали падаль. Вот теперь пожинаем плоды. Охотники задумывают начать отстрел,– пояснила Танина мама.
***
По приезде в Минск Синявская отнесла справку в медпункт и там узнала, что она единственная глупышка, выполнившая распоряжение эпидемиологических врачей.
Сей факт Танюшку ничуть не расстроил, ведь девушка стала свидетелем и участником события, о котором (об эпидемии в центре Минска) даже написали в газетах.
Парад
Танюша вошла в группу детей, которые будут участвовать в параде на Центральной (ныне Октябрьская) площади. По какому критерию отбирали спортсменов – неизвестно, но, как бы то ни было, девочка гордилась собой.
Тренировки проходили с шестнадцати до семнадцати ноль-ноль на площадке перед спальным корпусом. Множество голов торчало в окнах, глазея, как муштруют их одноклассники. Оказалось, спортивный шаг отличается от армейского. Синявская училась на раз-два поднимать руки на уровень груди, одновременно задирая ноги на сорок пять градусов, на три-четыре – стоп, пять-шесть – поворот направо, семь-восемь – налево.
Это не так-то просто сделать, особенно под одобрительные или насмешливые выкрики наблюдателей.
– Кулага, красотка, молодец! Мы за тебя! У-ра!
– Метателей на мыло! Живее бицепсами ворочайте!
– Серёжка! Барай! Ты что, собрался ноги в небо запускать?! Это тебе не яма для прыжков!
За день до праздника раздали форму, в которой участники должны выступать: красные трусы и белые майки. Таня разволновалась: она стеснялась собственного тела. Всегда радовалась, что метателям (в отличие от гимнастов, бегунов и игровиков, например) на соревнованиях можно выступать в брюках.
Ранним утром девятнадцатого мая автобус отвёз группу спортсменов школы-интерната олимпийского резерва к цирку. Утренняя влага взбодрила будущих участников парада. Ночью город умылся струями воды поливочных машин. Кое-где ещё стояли лужи, которые быстро высыхали под лучами солнца, выползавшего из-за деревьев парка Горького. В воздухе стоял едва уловимый аромат высаженных специально к празднику тюльпанов да берёзовых веток, украшенных разноцветными бумажными ленточками,– их держали в руках пришедшие посмотреть представление жители столицы, принарядившейся к празднику разноцветным убранством: плакатами, лозунгами и флажками на электрических столбах.
Чтобы дети не замёрзли, команду раздеться отдали за пятнадцать минут до начала мероприятия. Синявская злилась и пыхтела, не решаясь снять футболку и брюки на глазах у толпы зрителей, с интересом наблюдавшей за происходящим.
– Что тормозишь? – спросила многоборка Аня Воронцова.
– Не могу.
– С чего это?
– Видишь, как тот мужик смотрит на меня?
– Да, глаз не сводит. И что?
– Я толстая!
– Ты прекрасна.
–У меня след от фурункула остался…
– Где?
– На ноге.
– Не вижу.
– Сзади.
– Это твои комплексы.
– Тебе легко говорить, а у меня на всю жизнь метка.
– Поверь, мужика волнует иное.
Татьяна всё равно стянула брюки лишь в последний момент, стремительно пробежала мимо любопытных болельщиков (жаль спрятаться за товарищей не могла, стояла первая в ряду слева), кричавших спортсменам:
– Ребятки! Не подведите!
– Удачи!
– Какие фигурки, какие ножки!
– Мужчина, ведите себя прилично.
– А? Что? Я и говорю, симпатюлечки!
Высокая честь открывать парад, посвящённый пятидесятилетию Всесоюзной пионерской организации, выпала ученикам Республиканской школы-интерната олимпийского резерва. Невероятно красивое зрелище было представлено на суд зрителей!.. По Ленинскому проспекту шагала юность, сила и удаль страны, распространяя вокруг радость, счастье и любовь. Участники двигались в двух метрах друг от друга, образуя ровные квадраты, идеально согласованно вытягивая вперёд ноги под углом сорок пять градусов. Таня, лихо взмахивая руками, гордо шагала в первом ряду в нескольких метрах от правительственной ложи. Краем глаза увидела лица руководителей страны, зрителей, толпившихся за трибунами, и телевизионные камеры, снимавшие парад. Успела подумать: «А вдруг войду в историю?! Родители не поверят!»