Остров неоплаченных желаний

– Вчера буря сновидений пришла к тебе. Полагаю, предпосылки к этому были – твой недосып уже давно все заметили. Хочу отметить, что ты поступила безрассудно, скрывая и подавляя пробуждение. Мало того, что этим ты вредишь собственному сознанию, так еще и подводишь всех остальных! Цель неяды – служить во имя нашей миссии, ты не можешь отринуть все из-за детских игр. Пора прекратить думать о себе и подумать о своем долге.

– Я понимаю. – шепот на грани различимого, без желания подчиняться, но с безысходностью проигравшего войну. Кристина не знает, как заставить себя услышать. Вот уже несколько поколений в этом доме законы неяд стоят превыше прав человеческих. Так может ли пятнадцатилетний ребенок изменить подобный уклад?

– Тебе придется многое изучить. Если бы ты раньше начала заниматься, то все было бы легче, но мы имеем, что имеем. – Взгляд родительницы проходится по стоящей перед ней нескладной девчушке в шортах по колено и худи с громкой надписью “ДЕРЗАЙ”. Внешний вид внучки не устраивает женщину, но на первое время перед ней стоит другая задача, более значимая, чем стиль неразумного ребенка. Кристина почти чувствует желание бабушки сделать из нее точную копию сестры, но страх перед неизбежностью не дает ей ни двинуться, ни сказать что-либо. Она слушает длинную лекцию о роли неяд и их великой задачи, прежде чем получает еще один удар по самолюбию.

– Первое время тебя будет обучать Наталья. Она девочка умная, если ты постараешься, возможно… просто попробуй стать хоть немного серьезнее.

Вот оно, доказательство того, что из нее хотят сделать вторую Наталью. Кристина молча закусывает щеку, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Еще немного. Она выдержит и покинет этот позорный ковер. Стоит только девочке выйти из кабинета… План о побеге проваливается прямо на пороге, где ее настигает сама Наталья.

– Ну что, готова к урокам?

Без лишних слов.

Кристина не пытается сдержать презрительный вздох, пока они направляются в соседнее помещение, служащее общей библиотекой. Архивы расположены дальше, за следующей дверью. Но никто в этом доме не воспринимает Крис достаточно разумной, чтобы позволить ей войти туда. Да и самой Кристине это, пожалуй, вовсе не интересно. Равнодушно бросив взгляд на дубовую дверь, девочка располагается за круглым столом у окна, поджимая под себя ногу.

– Полагаю, мы должны начать с основ. – Взяв на себя роль учителя, Наталья проходит вдоль помещения, держа сцепленные перед собой руки на манер благородной особы. Она держится со статью, которой гордится и она, и бабушка. Вот уж идеальная внучка. И она могла бы быть идеальной неядой. Ну почему именно Кристина со всей своей строптивостью получила эту ненавистную роль?!

– Я не настолько глупая, чтобы не знать основ.

– Не в этом дело. И не ерничай. Основы касаются наших занятий. Ты должна запомнить очень много информации. И многое – только рассуждения и теории, для понимания которых требуется чуть больше, чем слепое заучивание должна тебе напомнить – любая полученная информация не выносится за пределы нашего рода. Посторонние не должны узнать ни единого факта, полученного в стенах этого дома. Ты все поняла?

– Более чем.

– Послушай, мне тоже не по душе то, что происходит. Я прекрасно понимаю твои чувства, но…

– Что ты понимаешь? Идеальная Наталья не получила своей желанной роли рабыни этого дома и тревожится о будущем? Хочешь откровения – моя жизнь разрушена! И я не желаю находиться в этом месте!

Наталья молчит. И во время взрыва сестры, и после она просто молчит. Кажется, что спина старшей сестры становится еще прямее, а взгляд почти пустым. Она не отвечает на провокацию, не реагирует на ненависть, не скрываемую в глазах своей родственницы. Никакой реакции, чтобы не показывать свое собственное отношение к происходящему.

– Почитай сегодня сама немного. Как остынешь, я отвечу на все вопросы, и мы продолжим. – Тихий нежный голос наконец раздается в ответ на грубые слова, сестра кладет на стол книгу, после чего Наталья покидает кабинет.

Крис сидит некоторое время обездвижено, ощущая только горечь и презрение к самой себе. К тому яду, что невольно вырывается в ответ на любое действие со стороны близких. Сил на что-либо нет, поэтому она обреченно притягивает учебник ближе.

В первой главе рассказывается о душах живых существ, об особом отпечатке, гораздо более тонкой материи, чем успели обнаружить ученые. Душа несет в себе признаки человечности, эмпатии и даже привязанности. И только душа способна быть бессмертной, несмотря на кратковременность жизни телесной оболочки.

Именно эту материю научились чувствовать предки, впервые ступившие на таинственный остров Нэверленд. Загадав желание бессмертия, они получили душу, привязанную к миру и способность вернуть память прошлого после перерождения. Этих людей называют “наярины” – люди, что осознали ценность материи на уровне, недоступном обычному человеку. Люди же, хранящие их тайны и частицы души с прошлыми воспоминаниями – неяды. Всегда девушки и всегда одной крови.

Таинственная связь, природу которой никто не разгадал и не объяснил в этом фантастическом учебнике ее тюрьмы. Кристина захлопывает книгу. Все эти сказки рассказывали ей с самого детства. В то время она еще верила, что может быть особой, а ее жизнь благодаря этому наполнится чудесами.

Какая наивная идиотка!

Чем старше Крис становилась, тем отчетливее понимала, что ее место не в пыльных архивах, а где-то еще, за пределами этого удушающего дома с его многовековыми традициями и запретами. Наталья не такая, она наверняка была бы рада прожить здесь до самого конца, у ног бабушки. Любимице пророчили роль идеальной неяды, в то время как в Крис видели лишь неудачницу, мечтающую почем зря.

“Ну зачем тебе художественные курсы? Присмотрись лучше к филологии.”

“Снова читаешь глупости вместо записок прошлых поколений?”

“Кристина, разве можно быть такой незаинтересованной? Это никуда не годится!”

Ну и пусть! Крис была бы рада и дальше жить в тени, лишь бы иметь шанс выбраться. Разве она многого желает?

Со вздохом девочка откидывает голову на спинку кресла. Читать учебник, не имеющий никаких иллюстраций или оформления вдвойне трудно. Никаких деталей, ничего, что бросилось бы в глаза. Фантазия заботливо подбрасывает идеи того, что могла бы преобразить Крис, имейся в руках карандаш. Правда, за такое самоуправство бабушка точно отчитает.

– Как успехи, булочка? – В библиотеку заходит мама, с мечтательным взглядом проходя по длинным рядам книжных полок. – Раньше я проводила в этом месте много времени…

– Сочувствую. Эта участь никого не обходит стороной.

– Все не так плохо. Вот увидишь, может тебе и понравится! Ты же хотела учится? Посвятить жизнь поискам ведь тоже своего рода обучение. После выпуска тебе предстоит отправиться на несколько лет к другим представителям совета, ты получишь обширное образование в областях географии, литературы и многих других сферах, необходимых для миссии…

– Как ты не понимаешь! Поставить жизнь ради чужих амбиций не моя мечта! Я хотела поступить в университет, а не проходить домашнее обучение у старых архивных молей!

– Кристина. – Мама хмурится, не желая видеть недовольства дочери, будто не понимая причины. И Крис только остается выдохнуть. Нет никакого смысла говорить что-либо матери. Та давно сдалась во имя долга семьи. – Тебе выпала большая честь сыграть свою роль. А когда ты обретешь наярина…

– Лишь бы не потерянного…

Тут матери нечего сказать. Ошибка их семьи и наказание для потомков – прошлый наярин, он почти достиг Нэверленда, но что-то произошло. Что-то, из-за чего мужчина пошел против всего совета, против устоев их общества, которые казались нерушимыми. Он погиб, даже не успев совершить привязку, что означает, что его душа потеряла память целой жизни. Привязки к этому потерянному наярину страшатся все неяды, ведь им придется искать душу, подобно иголке в стоге сена.

Для Кристины же он – повод для постоянных раздумий. Ведь было что-то, что заставило его совершить отступление? Что-то настолько страшное или противоестественное, из-за чего ее двоюродная бабушка пошла на предательство. И эти вопросы не дают Кристине покоя, подвергая сомнениям все те знания, что она впитывала с рождения.

– Этого мы не можем знать наверняка. Только надеяться. Я просто хотела сказать тебе. Постарайся быть добрее к сестре. Ты растеряна, но подумай о Наталье, она всю жизнь готовилась к роли неяды. Сейчас она как оторванный от мира ребенок, без места и цели. Будь снисходительнее к ней.

– Почему? Она не скрывает, что я по сравнению с ней – убогая.

– Кристина, это не так!

– Да брось! Я полдня сижу с книгой сказок, якобы изучая основы! Пока Наталью с самого детства обучали контролю собственного сознания и методам привязки, я читаю о каких-то отпечатках!

– Хочешь большего? – Как назло, именно в этот момент заходит бабушка, пугая своим неожиданным появлением. Впрочем, если мама не против ее присутствия, то вот Кристина напрягается. – Ты сама не желала присутствовать на занятиях, оправдываясь всеми способами. Так чему удивляешься, что тебя учат основам?

– Ничему. – Проглатывает истину внучка, признавая, что действительно сама виновата в прогулах.

– Так и не придумывай причины для агрессий! Лучше бы Наталья пробудилась… – Последняя фраза вырывается шепотом, едва слышно. И все же до внучки она долетает. Обидная правда, напоминающая, что все в этом доме надеялись, что пробудится не она, а Наталья. Наталья больше подготовлена, больше прикладывает усилий. Она талантливая, умная, покорная. Давно не строит своих планов на будущее, готовая посвятить всю себя их миссии. Иногда Кристина ловит себя на мысли, что у Натальи и вовсе нет собственного голоса – лишь мнение бабушки и навязанные ею правила.

– Лучше бы и правда пробудилась Наталья. Тогда бы вы все от меня отстали. – Также тихо произносит Кристина и выходит прочь из кабинета. Без позволения. С гордо поднятой головой.

Никто не отваживался покидать общества Валентины Владимировны, пока та не даст позволения. Но сейчас Кристина слишком отчаялась, чтобы и дальше строить роль покорной. Нет, она не Наталья. Она не умеет играть на скрипке, не читает все возможные записи прошлых наяринов и неяд. Она не слушается слепо бабушку и родителей, но главное – она смеет мечтать о собственном будущем. И в этом будущем нет никаких связей с мистическим островом.

Спешно накинув кроссовки, подхватив любимую плюшевую куртку, Кристина выскакивает из дома. На повороте встречается с отцом, который идет на обед. Видимо, ее лицо совершенно ужасное, потому как он не спрашивает ничего, только достает телефон, что-то пишет, после чего берет дочь за руку и ведет ее прочь. Чувствуя настроение Крис, он не спрашивает ничего ни во время дороги, ни после, когда усаживает ту в кафетерии, где заказывает дочери большую порцию горячего шоколада и круассан. Он сидит молча и пьет свою порцию кофе с булочкой. Когда обед заканчивается, отец без слов тянет дочь за собой. Они идут в сторону его работы, в университет.

На входе отец что-то говорит охраннику, отчего тот радушно пропускает обоих. Кристина не противится, безвольно следуя туда, куда ее ведут. Голову занимают только грустные мысли о беспросветном будущем и отчаянное желание спрятаться от всего мира.

– Тишины не обещаю, но тут точно теплее и спокойнее, чем дома. – Пытается пошутить добродушный мужчина. Это едва ли удается, но Крис благодарно улыбается. – В общем, у меня еще три лекции. Посидишь?

Кристину кивает, после чего занимает место в углу на последнем ряду, где она никому не помешает.

Лекции идут своим чередом. Десятки счастливых, угрюмых, даже немного страшных людей проходят мимо нее. Один раз к девочке подсел какой-то студент, понадеявшись познакомиться, но его быстро согнал оттуда отец, коршуном охраняющий покой своего чада. Еще пару раз к ней подходят что-то спросить, но та даже не реагирует, бесцельно глядя в окно, где вперемешку с ветром и пламенными красно-желтыми листьями суетятся также разношерстные студенты.

К концу лекций ей становится лучше. Слушать отца, с воодушевлением ведущего рассказ о философии, оказывается довольно интересным. Он вместе с учениками рассуждает на тему морали и какого-то там Канта. Несколько студентов даже сумели поспорить, разойдясь во мнении. Кристина не совсем понимает всего этого, но оттого не теряет интереса. Как по ней, слушать философские трактаты о душе как вечном и непостижимом гораздо приятнее, чем о материи, с которой можно взаимодействовать. Домой они с отцом возвращаются вместе.

– Кристина!

Настроение стремительно возвращается к нулю, когда на пороге их встречает Наталья. Следом и ее личный сатана выходит из своего кабинета.

– Мы поговорим о твоем поведении позже. А сейчас следуй за мной.

Бабушка возвращается в кабинет, Кристина бросает взгляд на отца, после чего следует за бабушкой. Наталья заходит последней.

– Ты хотела, чтобы тебя обучали большему? Вот твой первый урок – сейчас мы узнаем, к какому наярину тянет твою душу.

– Сейчас?..

– Ты куда-то спешишь?

За круглым столом расположены девять предметов, четыре из которых накрыты стеклянными крышками. Веточка розмарина, мелок, две восковые фигурки, кусок пергамента, перевязанный лентой. Несколько палочек корицы, различающиеся лишь цветом помеченных ниток.

– Что это такое?

– Якоря. Ты должна была бы знать, что это. – Очередной упрек в пользу того, какая Крис бестолковая.

Да, Кристина знает о якорях. Особые предметы, хранящий в себе память прошлого владельца. Они являются привязкой и компасом одновременно. Хранящие в себе кусочки души, эти предметы почитаются как священные реликвии.

Вообще, наярин способен лишь девять раз за все перерождения вернуть себе прошлую сущность. Это необходимо, чтобы не прервать поток найденной информации, но также и не сойти с ума от ее излишков. Последняя привязка прерывает цикл. После этого наярин пробуждается, но вернуть прошлые знания никак не способен. Якорь перестает работать, оставаясь в роли одного только компаса. Цикл начинается заново.

– Ты должна сосредоточиться. Взгляни на якоря не как на предметы, а как на хранилища душ. Почувствуй их. Какой тебе откликается? – Кристина напряженно приближается к столу, следуя велению родительницы. Все предметы старые, лежат на маленьких деревянных подставках, будто в собственных гробах. А это место – гробница душ многих поколений. Иронично, что и живые здесь погребены надолго.

– Почему некоторые закрыты крышками?

– Потому что эти наярины обрели своих неяд. Эти компасы здесь только номинально. Не отвлекайся.

Наталья позади спрашивает бабушку, уверена ли та, говорит, что Кристина не готова. Это раздражает. Даже не сам шепот, а то, насколько в нее не верят. Но даже так ее не выпускают из этого капкана. Также как и отслужившие якоря. Попавший сюда – не выберется. И после смерти ее тело и душу разберут по щепкам, во имя чужих чаяний.

Как же хочется сбежать, вот и руки предательски дрожат, не желая казаться крепкими. Вообще, ей позволено беспокоиться, ведь сейчас решается ее судьба. Но во взгляде бабушки, неотрывно следящей за подопечной, нет сочувствия. Возможно, ей кажется, что у Кристины нет прав на эмоции. По крайней мере, девочке так кажется.

Мысли путаются в голове, словно погребенные в ту самую бурю. Тысячи вопросов останавливают ее в шаге от движения. Почему именно буря? Почему девять наяринов, а не три, двенадцать или еще сколько? Что значит эта привязка для самих наяринов? И как избежать этого момента?

– Кристина!

Будто чувствуя, что девочка ушла в себя, бабушка одергивает ту, возвращая в реальность. Вздрогнув, Кристина хватает первый попавшийся предмет. не глядя и не думая. И в то же время девочка слышит звон в голове, похожий на бубенцы. Шок вперемешку с ужасом читаются во взглядах ее наблюдательниц, когда та разворачивается.

– Ну что?!

– Это… потерянный наярин.

Глава 5

“Странные вещи случаются с нами иногда в жизни. А мы даже не замечаем ,что они происходят.”

Питер Пэн и Венди

Джеймс М. Барри, Гао Бэй

Максу не впервые приходится слоняться ночами по городу, не имея места для ночевки. Такое случается не только после ссор с друзьями, но и в тех случаях, когда тяжелые мысли накатывают с такой разрушительной силой, что не остается сил на притворство. Все естество парня противится обществу кого-либо из знакомых, осознавая последствия – жалость и презрение в глазах тех, кто назывался когда-то соратниками.

Нет, лучше все же на улице. Тут, в знакомом мире дорог и влажного воздуха, нет места изменчивости в суждениях. Светофор не изменит правила игры только потому что перед ним человек иного качества. Дома не сдвинутся в сторону, если он пройдет мимо, не оказав должного почтения архитектурным особенностям. И даже погода, верная спутница его мрачного настроения, не предаст его в самый неподходящий миг. Любой другой человек скажет, что все это глупо и прозаично, а в реальности нет ничего более стабильного, чем крыша над головой. И все же даже в этом Макс сомневается сильнее, чем в асфальте, по которому прошел не одну милю.

Сколько времени уже он живет в таком темпе? Год? Больше?

Кажется, что нет ничего проще, чем просто остепениться, прийти к родителям, позволив им взять под опеку своего непутевого сына. Нет ничего страшного в том, чтобы выслушать отповедь, отыграть сцену раскаяния и позволить своему изголодавшему по спокойным денькам телу сбросить напряжение. Макс знает, что в отчем доме его всегда ждет теплая комната, но все его естество противится возвращению. Вместе с бытовыми радостями там ждут отчаяние и укор. Горечь утраты легла на материнские плечи тяжелым покрывалом, а отцу преподнесла обоюдоострый меч, которым тот не постесняется воспользоваться, если увидит на пороге провинившегося сына. Нет, лучше он будет и дальше истязать себя перебежками между квартирниками, лофт-пространствами и знакомыми. Где-то в тени реальной жизни ему и остается существовать. О комфорте он не смеет и мечтать. Ему нет места в жизни после того, что он натворил.

Макс переступает с ноги на ногу. Организм требует свою дозу никотина, но лимит на сегодня уже исчерпан. Если он достанет еще одну сигарету, то рискует сорваться в пропасть постоянных затяжек, а так его сбережений не хватит надолго. И все же, мало что помимо кофе может принести ему кратковременный покой. В последнее время тревожность настолько разрослась, что каждое лишнее движение казалось бы запускает волну вибраций, проходящую по всей его нервной системе. Рука сжимается в кулак, готовясь к удару, но Макс успевает заметить свою реакцию и перехватить кулон.

Дыши, парень, дыши.

Трамвай останавливается, и вместе с еще двумя пассажирами Макс запрыгивает в заднюю дверь. Внутри тепло, со смесью ароматов духов, табака и влаги от разводов на полу. С зонтов у пассажиров стекает дождевая вода, которая впоследствии также станет грязью. Усталые головы опущены, погрузившись в телефоны, а кто-то даже задремал. Максу понятно это состояние отрешенности и тишины. В такое время подобного рода покой естественен как воздух. Макс специально выбрал трамвай с максимально длинным кольцевым маршрутом. Идеально, чтобы поспать следующие два часа до окончания движения.

Заняв место в предпоследнем ряду, Макс вытягивает ноги и, скрестив успевшие замерзнуть руки, откидывает голову. Он едва успевает расслабиться, когда память по неясной причине вытаскивает на поверхность встречу со странной девочкой. С того момента прошло больше недели, ее внешность растворилась в потоках воспоминаний. И все же что-то зацепило его в той школьнице. Она удивлялась его удачному выбору места и просила рассказать о таких же местах. На самом деле, в данном выборе нет ничего странного. Люди привыкли обращать внимание на крайности. Кто впереди, кто позади. Кто побеждает, кто терпит вечные поражения. И только за посредственными серединками они не следят. И если уж по жизни Макс – извечный позор и неудачник, то в выборе деталей он старается не выделяться как можно сильнее, скрываясь за усредненными невидимками. Усаживаясь на местах, которые не приглянутся никому.

Следующая остановка выбрасывает треть пассажиров, обменивая их всего лишь на одного. Для Петроградки – немыслимая роскошь. Хотя основной поток схлынул, остается еще довольно много времени для движения, а потому малая загруженность может иметь лишь одну причину – неприятные погодные условия. Хотя даже ее можно отнести только лишь к отговоркам. В конце концов, Макс вновь отворачивается к окну, не заостряя внимания на происходящем. Краем уха он слышит приближающиеся шаги, но открывать глаза не спешит. Все равно мест достаточно, а значит его не тронут…

Аромат влажных волос ударяют в нос вместе с кондиционером для белья. Макс открывает глаза, собираясь высказать свое мнение нежелательному попутчику, когда видит рядом недавнюю знакомую, о которой вспоминал еще несколько минут назад – стоило только поднять взгляд, как подсознание яркой вспышкой вытаскивает из закромов образ рыжей неуклюжей особы. Девчонка трет руки в желании согреть их хоть немного. Ее тонкая рубашка, выглядывающая из-под куртки, никак не согревает хрупкую особу, так похожую на птенца. Что она забыла на улице в такое время? Малышка определенно не из неблагополучной семьи, а значит, ее нахождение на улице в данное время суток больше аномалия, чем норма жизни. Вон и взгляд бегающий, испуганный. Эта особа точно не появлялась на улице позже десяти. И что взбрело ей в голову?

Девочка только собирается что-то сказать, как Макс демонстративно отворачивает голову. Пусть думает, что он не помнит ее, или же вовсе считает грубым парнем. Все лучше, чем заводить беседу с незнакомкой в полупустом трамвае в поздний час. Заметила она или нет, непонятно, но никаких слов или действий далее не следует. Макс медленно дышит, прислушиваясь к происходящему, и сам не замечает, как действительно проваливается в сон.

Трамвай продолжает путь по городу, покачиваясь в такт движению колес. Последние пассажиры медленно покидают транспорт, оставляя только спящего Макса, да съежившуюся рядом девушку с вибрирующим телефоном в руках.

Медленно время движется в сторону окончания маршрута. Макс дожимает последние крохи сна, прежде чем водитель произнесет приговором просьбу покинуть вагоны. Накрапывающий дождь не сулит ничего хорошего, а ведь Макс уже мысленно прикинул, какой круг он может сделать, не переживая о мостовой преграде. Пожалуй, все же следует найти теплое местечко, прежде чем погода разыграется. Он уже поднимается, когда взгляд цепляется за фигуру, притихшую на соседнем сидении. Тоже успела поспать? Судя по расфокусированному взгляду, так и есть.

– Привет…

– Пропустишь? – Намеренное равнодушие пугает малышку, отчего та отскакивает слишком поспешно и ударяется об угол соседнего сидения. Пискнув от боли, она спешит покинуть салон.

Макс выходит из вагона и ежится. Холода ударили резко, без предупреждения. Еще пару дней назад люди изнывали от жары, а сейчас кутаются в теплые шарфы и не выпускают из рук зонт. Такие перемены привычны для жителей болотистой столицы, и все же кто-то отчаянно не хочет принимать данную норму. Вот и девочка рядом с ним хорохорится, но застегнуть куртку не спешит. Подростковая глупость, именуемая стилем. Даже больно смотреть на этого воробушка. Скитаться по набережным было бы самоубийством, но и прятаться в пивнушках нет никакого желания. Макс мысленно перебирает варианты, куда может податься, пока еще есть шанс добежать без особых последствий. Комфортных двориков поблизости немного, а открытых парадных и того меньше.

– Ты сейчас куда? – Врывается в его реальность голос девочки. Вот уж не ожидал, что та потащится следом! И вообще, что школьница забыла в такое время на безлюдных улицах? Хочется погулять до утра – так шла бы на более оживленные территории! Центр в этом вопросе точно будет безопаснее.

– Тебе заняться нечем, привязалась? – Грубо отшивает малолетку парень. Не хватало еще, что его привлекут за совращение несовершеннолетней или еще чего похуже! А с его предысторией никто и разбираться не станет в действительности происходящего.

Черт!

От осознания проблемности ситуации Макс отшатывается от назойливой спутницы. Судя по вспыхнувшей в глазах обиды, ее это задело, но проявлять сочувствие к малолетке Макс по-прежнему не спешит. Может, она все же отстанет? Надежда проскальзывает вяло, будто сразу намекая на свою бессмысленность.

– Я… – Девочка отступает, испуганно сжав лямку рюкзака. – Я просто…

– Ну чего – просто? Просто сбежала из дома, а теперь не знаешь, что делать? Тепличному цветку вроде тебя не следует бродить одной! Возвращайся к мамочке под крыло!

– Да не могу я! – Неожиданно и для Макса, и для себя самой выкрикивает девочка. В ее глазах застывают слезы, а руки начинают судорожно трястись. – Я… просто не выдержу, если снова увижу их разочарованные взгляды… – Последняя фраза шепотом. Похоже, эта особа только что поняла смысл той истины, что обрушила на саму себя и невольного свидетеля. Слезы перестают сдерживаться и с сопровождаемым всхлипом текут по лицу. Неприятное зрелище, заставляющее вспомнить о прошлом. О той, к чьим слезам он никогда не оставался равнодушным.