На острие скалы. Часть 1

– Если говорить про доходы, то в этом месяце да, господин. Командор Виежи возлагал надежды на открытые уроки для здешних детей, но на них пришло всего пятеро, и, как и ожидалось, после первого же упоминания имени Уль-Куэло они перестали там появляться. И их родители ни единой монеты не оставили… – счетовод склонился над бумагами, перелистал несколько страниц журнала и указал на довольно скромную четырёхзначную цифру. – Конечно, у нас остаётся резерв казны. Но, боюсь, если мы срочно не найдём какой-нибудь источник, кхм… средств, мы больше не сможем содержать здесь замок…

– Командор в курсе? – пробасил Хессен Мьори.

– Нет. Пока нет. Я счёл правильным сообщить об этом сначала вам, – произнёс брат Ральдур, многозначительно округляя глаза.

– Хорошо. Командору ничего говорить и не нужно, незачем беспокоить пожилого человека. Я сам разберусь с этим делом, – произнёс Хессен Мьори, поднимаясь из-за стола.

Он сцепил пальцы в замок и зашагал вперёд-назад по комнате.

– Проклятье. Впервые в жизни у меня всё идёт настолько тяжело! За целых два года мы не смогли сделать и того, на что в долинах ушла пара месяцев! А здесь… – Хессен в сердцах махнул рукой.

– Наверняка, всё дело в этом их «амба». И в том, что Старый Ори отрезан от остального мира. Здесь слишком сильны предрассудки и нелепые традиции, – робко предположил счетовод.

– А, молчи! Ненавижу эти местные суеверия. Их рыбьих богов нет уже пять сотен лет. А те, что были последние – какие же это боги? Какие-то оскотинившиеся киты. Тьфу!

Не получив никакой реакции от счетовода, помощник командора оглянулся на него и уставился в вытянутое от удивленя лицо брата Ральдура.

– Что? – резко спросил Хессен.

– А-а-а… Они разве были? Ведь амбальговане – это сказки, всем известно.

Хессен Мьори тяжело вздохнул и никак не прокомментировал слова счетовода. Вообще-то, рыцари ордена как могли, распространяли именно ту версию, которую упомянул брат Ральдур. Но это совершенно не означало, что они сами верили в эту чушь. Видимо, не все.

– Насколько мне известно, – попытался выкрутиться из неловкой ситуации счетовод, – командор Доран Виежи не оставляет попыток вычислить потомков жреческих родов и главных хранителей культа…

– Да знаю я! – оборвал его Хессен Мьори. – Больше, чем кто-либо ещё. Доран Виежи не оставляет попыток! Это всё, чем занят Старый Лис. Только попыток он и не оставляет. А надо действовать и действовать жёстко. Во-первых, здесь бессмысленно искать этих потомков – тут надо либо оставить всё, как есть, либо просто вырезать половину города, а то и больше. Тут почти все – те самые потомки. Эти люди никогда искренне и по-хорошему не примут ни Уль-Куэло, ни помощь нашего ордена. И насколько должен быть наивным наш командор, что он всерьёз верит, что пустующее место в совете взамен пропавшего Аэрона Марены отдадут ему. Хотели бы – отдали бы сразу после того, как мы сделали всё, чтобы его освободить. А на деле столько лет уже простаивает!

Хессен перевёл дух, не глядя на счетовода, который старался быть незаметным. Его совершенно не радовала перспектива стать носителем тайн господина Мьори. Всем известно, чем это может закончится: раз! – и освободилось место счетовода ордена в Старом Ори…

Тем временем Хессен, действительно, словно бы забыл о наличии брата Ральдура, и продолжал:

– Все мирные способы исчерпаны. Школа наша им не нужна: родители лучше вообще ничему не научат своих чад, чем отдадут на обучение светлячкам. Само собой нет ни единого желающего вступить в орден из числа взрослых людей, тех, кто мог бы принести с собой своё состояние. Так, как это происходит в любом другом месте! Послушников-то набрали полторы калеки и то из сирот. Теперь и их кормить… Нет, ты послушай, они даже деньги у Ордена не берут. Под самые малые проценты!

– Они всегда берут исключительно друг у друга в долг без процентов, господин. Здесь так принято…

– М-да… – хмуро проятнул господин Мьори.

– И от предложения справить качественное обмундирование страже их начальник, Ферн Торталь тоже отказался. Мол, свои кузнецы да кожевенники отработают не хуже. А сделанные для примера комплекты тоже ушли в убытки, – для счетовода это была профессиональная боль.

– А знаешь, почему всё так? Потому что мы им не нужны. А командор наш этого не видит или не хочет видеть. Это неприятная правда, но давно уже стоит оставить попытки договориться и подружиться здесь и с городским советом, и с жителями. Мы им не нужны, – повторил Хессен. – Но они нужны нам. Для процветания нашего ордена. И во имя нашего бога. И поэтому этот город нужно подчинить!

– Но для этого у нас здесь недостаточно людей… – начал было возражать счетовод.

– Да, людей немного, брат Ральдур, но всегда есть варианты. Вспомни Иссенский инцидент. Наши рыцари не пролили ни капли крови – всё было устроено руками недальновидных наёмников. Создали прецедент и на его основе отработали с остальными городами. «Вольными» городами, ха! Быстро и эффективно. На каждый город было задействовано от двух до пятерых людей.

– М-да, – протянул счетовод. – Наёмники здесь не водятся.

– Зато здесь кое-что другое. Мы возьмёмся за самое больное и самое ценное.

– Обвал? – выдохнул счетовод.

– Обвал.

Хессен Мьори остановился у приоткрытого окна, всматриваясь в бесконечные волны, катящиеся из-за горизонта. Сильный южный ветер гнал их и обрушивал свою ярость на скалы и пляжи Старого Ори.

– Ты поступил правильно, что позвал меня, брат Ральдур, чтобы сообщить о бедственном положении казны. Нынешний провал мы закроем из моих, скажем так, личных сбережений. Дотянем до прибытия посланника, – помощник командора внимательно и долго смотрел на съёжившегося под его взглядом счетовода. – А ты никому не скажешь ни о дыре в нашей казне, ни о нашем разговоре. Потому что, обещаю тебе: уже через месяц тебе будет, что считать.

* * *

У «Крабов» – а так звался кабак на нижнем уступе Западного обрыва – всегда пахло выброшенными на берег водорослями и рыбой. Здесь проходила негласная западная граница Старого Ори. Город со всеми его мощёными улицами и благоухающими кустами, фонарями да уборщиками спотыкался о «Крабы» и не смел шагнуть дальше. А за кабаком простиралось Закрабье – чудной район, кажущийся на первый взгляд игрушечным и ненастоящим. Несколько каменистых пляжей, над которыми за скалы цеплялись строения из выветренных добела досок, создавали искажённое и неверное впечатление. На самом же деле в миниатюрных домишках обитали отнюдь не игрушечные человечки, а самые отчаянные люди, которых можно было встретить в Старом Ори.

Закрабье поправу могло считаться неблагополучным местом, недружелюбным и замкнутым, закрытым для жителей остальных районов города и окрестностей.

Если кому надо было обстряпать какие-то грязные делишки, можно было попытать удачи и поискать исполнителей здесь. Если, конечно, ты сам достаточно смел, чтобы войти в Закрабье. И достаточно удачлив, чтобы отсюда выйти.

Для тех, у кого кровь пожиже, существовали сами «Крабы», где и обговаривались наиболее сомнительные сделки. Но негласное правило действовало даже здесь: контрабандой орика не занимаются.

Добывали-то теперь мало, исключительно для нужд городской казны, и всё только днём. Частную добычу свернули, как небезопасную, отчего в кошельках большой части орийцев образовалась дыра.

Но отчаянные люди находились всегда. В обход караула ночами с риском для жизни они ходили на охоту за светящимися кристаллами. Легкомысленным искателям быстрой наживы поход на Обвал ночью казался проще, чем днём – минерал действительно хорошо видно в темноте. Но зато можно было не заметить всего остального: острых граней камней, щелей в обвалившихся скалах, шатающихся и ненадёжных валунов.

Сколько сгинуло там ночных добытчиков – лишь морские боги ведают. Не было в Старом Ори людей, более рьяно верящих, чем эти. Можно сколько угодно быть сильным, ловким и знать каждый закоулок каменного лабиринта, но лишь удача оградит от опасных случайностей. А удача – вещь капризная, и лишь богам известно, как её призвать и уговорить.

Вот и собирался отчаянный молодняк вокруг Яна Марены, старожила, члена городского совета и хранителя святилища амбальгован.

Когда лет пять назад на голову Яну неожиданно свалилась племянница, он и охнуть не успел, как девушка оказалась в самом центре ночной братии, чуть не живущей на Обвале. Единственное, что в корне отличало её от остальных – так это абсолютное неверие в каких бы то ни было богов, будь то амбальговане Старого Ори или Уль-Куэло ордена св. Литке.

Уговорить племянницу перестать заниматься опасным делом он так и не смог и принял единственно верное, как ему тогда показалось, решение помогать упрямой девушке. И как-то так само собой получилось, что вся контрабанда орика пошла через Яна Марену.

Тем более, что на всякий товар всегда есть покупатель. А уж на такой – тем более. И под твёрдым руководством Яна мелкий тайный сбыт орика превратился в широкую светящуюся реку. И поток этот двинулся в обход «Крабов», дальше, туда, где напрочь отмоченные и просолёные жители Закрабья не чурались никакой работы.

Этой ночью, дождавшись темноты, Ибис с дядей нагрузили сумки добытым ориком, закинули их за спину и отправились в сторону Закрабья. Они никогда не ходили по удобному извилистому серпантину освещённой каменной дороги, ведущей вниз по Западному обрыву – здесь практически в любое время можно было кого-то встретить.

Они срезали путь вниз по прямой по выбитым в скале ступеням. Кое-где лестница была сделана хорошо, и даже имелись поручни, в основном, конечно, там, где рядом стояли жилые дома. А в иных местах ступени были больше похожи на полусмытые следы на глиняном склоне: такие же опасные и скользкие. Ни о каком свете здесь, конечно, можно было и не мечтать. Впрочем, что может быть лучше для контрабандиста, чем полная тьма?

Ибис, привычная к перемещению в темноте, легко спешила впереди, в то время как Яну приходилось изрядно напрягаться, чтобы не поскользнуться и не пересчитать задом ступени, и не отстать от племянницы.

Дорогу перед последним спуском к «Крабам» они пересекли быстро и бесшумно, – словно две тени промелькнули, – и нырнули в разросшиеся бесформенные туи, чтобы перевести дух и отдохнуть. Сюда уже доносился шум из кабака и манящий запах жаренной на углях пищи.

– В «Крабы» потом пойдёшь? – поинтересовался Ян, тяжело дыша.

– А зачем? Мне нечего там делать, – пожала плечами девушка. – Я уже не помню, когда спала в последний раз, так что нет, я домой.

Постояв ещё немного, глядя в чёрное небо, Ян выдохнул и взвалил сумки на плечи. Ибис последовала за ним.

«Крабы» они обошли так, чтобы не попасть в пятно света вокруг кабака. Краем скалы проскользнули вдоль стены и, держась за специально оставленную здесь верёвку, буквально свалились на головы ожидающих их лодочников.

Те тихо чертыхнулись, узнали своих. После молчаливых рукопожатий в тишине произошёл обмен. Все цены и барыши были известны заранее. Орик всегда продавался авансом, поэтому большие тяжёлые сумки прямо сразу обменяли на значительно меньшего размера кошели с монетами. Никто не издал ни звука.

Только когда собрались расходиться, один из лодочников шёпотом произнёс:

– Ходят слухи, что работёнке вашей может прийти конец.

– Опять? – отмахнулся Ян.

– Да нет, в этот раз посерьёзнее.

– И откуда же мне ждать беды?

Ян слышал такие предупреждения чуть не каждую пятницу и уже привык пропускать их мимо ушей. Но что-то с словах этого лодочника его насторожило.

– Говорят, у тебя завёлся червяк о двух головах, Ян, – в темноте сверкнула корявая улыбка лодочника. – Одна голова с тобой, а другую к светлячкам тянет.

– Проклятье! – чертыхнулся шепотом Ян. – Этого только мне ещё не хватало.

– Там, – кивнул второй лодочник в сторону «Крабов», – всякое говорят. Сходите, послушайте.

– Спасибо, друг!

– Э, да что там, – махнул рукой контрабандист. – Это и наше дело, в конце концов.

У «Крабов» Ибис с дядей расстались. Он, следуя совету лодочников, намеревался послушать разговоры в кабаке, а Ибис понесла вырученные деньги в тайник, домой.

– Деньги только не профукай, как товар давеча, – буркнул Ян на прощание.

Ибис ответила возмущённым взглядом, который тот скорее всего и не заметил во тьме, и пошла своей дорогой.

Легко ступая по извилистым улочкам, и вдыхая ароматы тёплой летней ночи, она прокручивала в голове прошедший насыщенный день: как всё хорошо начиналось у Рика в «Камбале» и насколько отвратительно продолжилось в караулке и позже в ратуше. Было горько и обидно оттого, что попалась по собственной глупости – решила щегольнуть, доказать неизвестно кому, что ей можно всё: и даже посреди дня таскать по городу мешки с незаконно добытым ориком.

Доказала, как же!

Ибис ужасно злилась на Керана. Ведь молодой человек был ей симпатичен когда-то давно, когда ещё не покинул компанию у Яна и не ушёл в городскую стражу, буквально предав своих друзей.

Но где-то в глубине души Ибис понимала, что это противное чувство внутри – не обида, и не досада. И даже не злость на Керана. А совесть и понимание, что капитан всё-таки прав: когда-нибудь скала снова обвалится, унеся новые жизни, и в этом будет частичка её, Ибис, вины.

Девушка поморщилась, хмыкнула и постаралась затолкать неприятные эти мысли поглубже, чтобы не мешались и не отравляли эту ночь. Куда интереснее вспомнить сегодняшний вечер у Рика. А ведь он здорово скрасил дневную неудачу!

Оглядываясь сейчас назад, Ибис подумала, что на самом деле взглянуть на новую карту пришла только она. Рикард, похоже забыл о своих обязанностях хозяина и глаз не сводил с Рады, такой необычной и таинственной в своей яркой цветастой одежде жительницы нагорья Тайссери. Ещё несколько знакомых юнцов, просто собрались выпить, поболтать и перекинуться в кости в хорошей компании. Они заняли круглый стол в дальней части гостиной и с упоением рубились в только им известные игры, просаживая без остатка честно и не очень заработанные зенды.

Ибис ушла в сумрачную, зашитую тёмным деревом библиотеку, и зажав уши от царившего шума, согнулась над портоланом.

На нежно-бежевой бумаге раскинулся аккуратный и подробный рисунок всего мира, а точнее изведанной его части. Север контитента был прорисован весьма общо, а огромный остров над ним и вовсе не имел северной границы и был размыт зелёным цветом. Ажурная подпись гласила «Земли зелёного тумана».

Это была не первая карта, которую видела Ибис, поэтому девушка быстро сориентировалась и нашла родной Старый Ори – самая южная обжитая точка на карте. От города на север извивалась синяя линия – река Содерай, истоки которой лежали где-то в верховьях гор. По пути на юг Содерай и старый тракт несколько раз пересекались, и в этих местах над водой вздымались изогнутые каменные мосты.

Крупная территория на северо-запад от Иссена была помечена, как «Вольные города», а ниже Ибис разобрала написанную мелким почерком приписку «Земли наёмников».

«Уже – нет,» – вздохнула про себя девушка и быстро пробежалась взглядом по остальной карте: на север от долин Вольных городов и Речных земель – Озёрный край, где она росла с мамой. А восточнее – нагорье Тайссери, родина Рады.

Словно бы в ответ из соседней комнаты раздался смешок лаксанки. Ибис оторвалась от карты и бросила взгляд в направлении звука сквозь распахнутую в гостиную дверь. Та комната словно светилась изнутри – Рикард не жалел кристаллов ни для «Летучей камбалы», ни уж тем более для собственного жилища.

Там, в светлой и воздушной, невероятно уютной гостиной Рада с ногами забралась в плетёное кресло. Её сапожки с задорно загнутыми кверху носами стояли в стороне. Гостья распустила волосы цвета зимнего моря, и хохотала, глядя на Рикарда, который пытался накрутить себе традиционный головной убор нагорья из полосатого платка Рады.

Ибис улыбнулась, задержав взгляд на друзьях, и повернулась обратно к столу. Её взгляд упал на нечто такое, что заставило девушку застыть перед картой, открыв рот, и забыть обо всём на свете.

В море, южнее Старого Ори картограф изобразил исчезнувший в незапамятные времена, ещё во времена войны богов архипелаг – Потерянные острова. В центр самого крупного острова автор поместил пещеру, сопроводив её комментарием: «Пещера светящихся камней». Но это было ещё не всё. Ибис протёрла глаза и всмотрелась ещё раз. Нет, ей не показалось: из кудрявых волн, бьющихся вкруг архипелага, выпрыгнуло существо, отдалённо напоминающее белого кита, но вместо плавников художник нарисовал руки; и очень нелепо смотрелось почти человеческое лицо на морде морского зверя. Только вооружившись увеличительной линзой, Ибис разглядела надпись. Буквы, не толще волоса, складывались в слово «амбальгован».

– Удивительное существо, правда? – проговорил Рик, неожиданно появившись у Ибис за спиной.

Ибис оглянулась. На голове у хозяина «Камбалы» красовалось нечто, больше всего напоминавшее дохлую кошку, обмотанную тряпками.

– Это ты сейчас про себя? – ответила Ибис, с трудом сдерживая смех.

– А тебе не нравится мой новый головной убор? – Рик делано подбоченился.

Ибис не выдержала и расхохоталась:

– Сними это безобразие и верни Раде, если не хочешь, чтобы я смеялась до слёз и накапала на твой новый портолан! Это же женский платок!

Через минуту Рик вернулся уже без узла на голове и склонился над картой вместе с Ибис. За спинами у них остановилась Рада, выглядывая из-за Рикова плеча.

– Смотрю, ты уже нашла. Именно это я и хотел тебе показать. Никогда не видел такого существа.

– Да, нашла… – задумчиво протянула девушка. – Какого возраста эта карта, напомни, пожалуйста?

– Это копия, – немного извиняющимся тоном ответил Рик. – А сколько лет было оригиналу, не знаю. Хотя…

Молодой человек всматривался в береговую линию на запад и на восток от Старого Ори, водил пальцем по промасленной бумаге.

– Хотя!.. – повторил он, метнувшись к шкафу, заполненному цилиндрическими чехлами и книгами, и вынимая одну за другой скрученные карты.

Он разложил свои сокровища на столе рядом со вновь приобретённым. В руке блеснула увеличительная линза: Рик принялся рыть носом разложенные портоланы.

Ибис внимательно следила за тем, как Рик сравнивает одни и те же места на разных картах, измеряет расстояния, когда вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Девушка посмотрела в сторону громогласной компании, выкатившейся из-за игрального стола, и столкнулась с внимательными взглядом тёмно-карих глаз. Ибис разом напряглась, как натянутая струна: этот юноша настойчиво добивался её внимания уже несколько месяцев, и случайно или специально оказывался везде, где появлялась она, и сверлил взглядом.

– Что здесь делает Воррен, Рик? – хрипящим шёпотом спросила девушка.

– А? А-га… – Рикард, похоже, даже не очень понял, о чём его спросили.

Он продолжал ползать пальцем от одной карты к другой и витал в своих мыслях.

Ибис оглянулась на подругу, ища поддержки. Та всё поняла без слов и как бы невзначай переместилась, полностью закрыв собой склонившуюся над столом Ибис.

Для лаксанки не было тайной, что этот молодой человек по имени Воррен фактически преследует Ибис. По началу у неё вызывала удивление та холодность, с которой девушка относилась к своему поклоннику. Выше Ибис на голову, стройный, с правильными чертами лица и большими тёмными глазами, он был действительно красив. А если добавить к этому водившиеся у него деньги, вежливость и непонятно откуда взявшееся воспитание, – а Воррен был одним из прибившихся к Яну ребят без роду и племени, – то этот юноша был если не предметом мечтаний девушек, то вполне приличным вариантом.

Но сегодня завеса тайны приоткрылась – Ибис поведала Раде о человеке, которого не могла забыть. Другого лаксанка не могла знать: при виде Воррена Ибис передёргивало, как от слизняка за шиворотом. Добытчице казалось, есть в нём что-то затаённое – скользкое и неприятное, словно гнилая середина у спелого и ароматного персика.

Ибис заставила себя не обращать внимания на направленный на неё взгляд и вернулась к карте. Как заворожённая, она смотрела на нелепо изображённое существо у Потерянных островов. Художник, несомненно, очень старался, но рисовал скорее всего с не очень качественного оригинала или чьих-то слов.

«Море-море, дай мне знак…», – пробормотала Ибис, вглядываясь в узор бушующих вокруг архипелага волн. Один завиток выбивался из общего стройного рисунка. Девушка, не отводя взгляда от него, потянулась за увеличительной линзой, поднесла стекло к необычной волне… От увиденного сердце забилось быстрее и перехватило дыхание – это был совсем не завиток…

– Ну вот, конечно! – воскликнул в этот момент Рик, прервав размышления Ибис.

– Да? – отозвалась девушка, стараясь унять дрожь в руках.

– Вот здесь, смотри, – хозяин таверны указал пальцем на изображение Старого Ори, – и вот здесь, на старой карте. Видишь разницу?

Ибис наклонилась над пергаментом, но толком не могла сосредоточиться.

– Откровенно говоря, нет.

– Эх ты! Позорище! – засмеялся Рик. – А ещё добытчик орика, называется!

Девушка посмотрела на него с сомнением и снова взялась за линзу. И уже через мгновенье поднялась, найдя то, на что указывал Рик.

– Действительно… Но как такое может быть? Здесь Ори изображён уже после обвала, – то есть карта совсем свежая! А острова, которые сгинули тысячу лет назад, – всё ещё на месте!

– Автор рисовал с разных источников, Ибис. Гляди: береговая линия и континент изображены в нынешних очертаниях, а всё, что за его границами, скопировано с более древнего портолана. И, судя по тому, что здесь изображено, источник этот восходит к легендарным временам…

Рик убрал руку с края карты, и пергамент с шуршанием свернулся в трубочку, показав обратную сторону. Этот портолан, хоть и был копией, хранил в себе массу секретов, и изображённый на обратной стороне рисунок был самым впечатляющим.

Хозяин «Летучей камбалы» посмотрел на неожиданно побледневшую девушку:

– Всё в порядке, Ибис?

Та несколько раз вдохнула и выдохнула, прежде чем ответить:

– Рик, – как можно более спокойно спросила девушка. – Что ты знаешь об этом рисунке?

– Не то чтобы многое. Мне этот знак встречался на изнанках пары старых карт. Что характерно, так или иначе они частично изображали мир до войны богов. Думаю, это что-то вроде подписи картографа, чьи работы используют нынешние в качестве основы. А что? Тебе он знаком?

Но Ибис ничего не успела ответить: она спиной почувствовала присутствие Воррена позади себя и развернула портолан обратно.

Рисунок – копия того миниатюрного завитка и брат-близнец узора на спине Ибис снова скрылся.

От воспоминаний об этом моменте Ибис разобрала дрожь, невзирая на поистине жаркую ночь.

«Есть два варианта: либо картограф сошёл с ума, либо я,» – размышляла Ибис. Она, наконец, добралась до дома, залезла в постель и теперь куталась в одеяло. Третий вариант, самый пугающий и назойливо жужжащий в голове, она предпочла откинуть. «Не может быть так, чтобы это всё оказалось совпадением. Неужели существовала ещё одна такая же пещера со светящимися кристаллами и точно таким же существом там, на Потерянных островах? Разве где-то ещё есть орик? Я-то отлично помню, что вход в мою пещеру находится здесь, в Старом Ори. Столько лет, конечно, прошло, с того дня, когда я в последний раз была там, но, думаю, ноги выведут. Завтра днём обязательно наведаюсь.»

Глядя в тёмный потолок, девушка пыталась вспомнить, как в далёком детстве, ещё до отъезда с матерью в Озёрный край нашла потаённую пещеру, пронизанную светящимися жилами. Как ныряла в солёную бездонную воду посреди этой пещеры и плавала там… С кем? Кто это был? Амбальгован ли? Она никогда не об этом не задумывалась. Это просто был её тайный друг.

Она мысленно потянулась туда, ощутила под пальцами тёплую упругую кожу… И резко села на кровати: «Вспомнила! Он всегда меня звал!»

Голос раздался в голове, тихий и печальный. Полный одиночества, он не настаивал, но лишь вкрадчиво просил.

Ибис проснулась. Судя по полосатым солнечным лучам, пробивающимся сквозь циновку на окне, время близилось к полудню. Девушка встала и умылась холодной водой.

Голос никуда не исчез. Слов не разобрать, но это ощущение ни с чем не спутаешь: только вчера она вспоминала его, своего подводного друга, и вот сейчас он зовёт её.

Будучи маленькой девочкой, она всегда приходила на зов. Это была самая главная тайна, которую она пронесла сквозь всю жизнь, лелея и согревая на сердце с раннего детства. Разница лишь в том, что девчонкой она тайком сбегала на берег от родителей, а нынче прятаться было не от кого. И в этом слились свобода и одиночество.

Сейчас этот зов подарил чувство постоянства и опоры. Ибис стряхнула с себя напряжение, как вынужденную ношу, и, стараясь не спешить, отправилась кошачьими тропами меж колючих, полыхающих жаром кустов вниз, к дикому каменистому склону над морем.