Санни Гринвальд и Дитя тумана

Когда они вышли на площадку, кардианин сообщил, что планирует лететь вдоль кряжа на запад к Новому Санктару.

– Почему не полететь в любое убежище? – запротестовала чаровница, принимая из рук Ролаха мешок со снедью. – Тут их больше, чем на севере.

– Рядом только Ландгем.

– И-и-и?

– Там живет всего пять человек. Даже если местные к ним перебрались, они не станут драться с бандой Солтеса. Поверь мне, Лиз, в этой части острова нас могут защитить только на Джирахе.

Полет в сторону имперского города напоминал самоубийство. В глубине Мистоса не было густонаселенных убежищ, только горные стоянки, где коротали ночь торговцы. Столица, конечно, была лучшим из укрытий, но путь до нее мог занять дни. Санни боялась спорить и молчать тоже боялась, понимая, что ошибка Ролаха будет стоить жизни всем.

Она так и молчала, пока они относили мешки с едой в цеховое помещение. Там, за разобранной ретортой, была небольшая комнатка с железной дверью. В нее они сложили все, что могло пригодиться обитателям Кулака. Затем Эдмунд увел Лизабет на нижние уровни, чтобы найти схрон с целебными настойками, а она с Айваром вернулась к дирижаблю.

– Обычно запас снадобий оставляют под воздушным доком, – объяснил юноша, запрыгнув в гондолу. – По закону эти тоже должны были так поступить.

– А нам-то что? Мы и так взяли достаточно.

Парень подошел к большому ящику в котором кардианин хранил теплую одежду и мешочки с лазуритом. Поглядев на Ролаха, он с тоской кивнул. Санни забралась следом и подхватила ящик с другого края, прежде забрав из него волоконные накидки.

– Мы же не знаем, сколько будем летать.

– Я думала, нам помогут на Джирахе.

– Угу. Все так думали.

Последние слова Айвар произнес с горчинкой. Она помогла ему избавиться от остального хлама, разбросав его вокруг дирижабля. Продолжалось это дольше, чем они ожидали. Свой рюкзак с безделушками Санни специально закинула за плечи, чтобы у спутников не возникло соблазна выбросить и его.

– Я сломаю реторту, – наконец объявил Ролах, снимая с боковой стенки установки решетчатую дверцу. – Достаточно выбить фильтр для перекачки и фиам потяжелеет.

– Газ превратится в яд, – догадался Айвар.

– Так нельзя! – запротестовала Санни. – Мы же не пираты!

– Правильно, ракушка. Поэтому я избавлюсь только от фильтра. Пираты разнесли бы реторту к чертям и перебили трубы над паровыми двигателями.

Когда вернулись Лизабет и Эдмунд, дирижабль уже был готов к взлету. Им удалось найти схрон, но в нем была лишь пара склянок с сывороткой от опалы. Кардианин отсоединил шланг и вынул фильтр, отбежав от реторты, прежде чем та выплюнула белый дымок.

В одно мгновение воздушный док остался позади. Они вновь парили над горами, разворачиваясь кормой к убежищу. Все это время Санни смотрела на дирижабли, которые теперь было видно невооруженным глазом.

– Держитесь! Включаю винты на полный оборот!

Айвар на всякий случай оттащил ее от поручней, заставив сесть в центре палубы. Лизабет и Эдмунд сделали то же самое. Рыжая при этом зачем-то надела смешные окуляры.

Последовал рывок, и он был настолько сильным, что вполне мог перебросить их через борт. В этот раз винты сработали разом. Дирижабль полетел с небывалой скоростью и меньше чем за минуту обогнул прямой участок скалы с парапетами, оставив Кулак позади.

Теперь перед ними был лишь подернутый жиденькими облаками простор, за которым вспыхивали звезды. Три дирижабля сменили курс, ожидаемо последовав за ними. Санни вскочила и перегнулась через борт. Внизу проплывали скалистые холмы, островками торчащие из тумана, а еще ниже темнело гигантское болото, занимавшее весь центр острова.

Темнокожий спайщик прокричал из рубки, что они какое-то время будут идти вдоль Кейлинских кряжей, а после выйдут на Равнину Иннис.

– Это наш единственный шанс. Там три блохи. Идут на полной скорости, – сообщил Ролах, поглядывая на один из винтов рядом с рубкой. – Они побоятся выходить на открытую топь. У них осталось газа на сто миль, не больше. Главное, оторваться.

– А мы потом где сядем?! – прокричал Эдмунд.

– Я сделаю крюк и вернусь в горы. Там есть заброшенные убежища с ретортами. Потом придется лететь к Висячим садам. Сейчас лучше помолитесь о хорошей скорости!

Беглецы переглянулись. Никто из них не знал правильных воззваний к духам, а помолиться стоило, хотя бы ради того, чтобы винты смогли работать достаточно долго на предельной мощности.

Глава 3. Кандалах

14 дней до Эрупции

Впервые поднимаясь в жилую зону, Танис ощущал тревогу. Кроме большого человека в сливовой мантии, он до сих пор не видел никого из обитателей убежища. После вчерашней встречи с Клавдием, он так и пролежал в кровати. Бородатый мастер навестил его еще раз, принес какой-то мерзкий бульон в чаше и бритву с травяной кашицей, которую он сперва перепутал с едой.

По широкому коридору Танис шел побритый, в кожаной куртке с волоконным нарамником. Ее сегодня утром подарил Клавдий, объяснив, что стеганый капюшон за спиной и матерчатая маска, которую он всегда мог поднять до глаз, в горах спасали голову или лицо от обморожения.

– Разумеется, если ты дотянешь до зимы, – сухо добавил лидер. – Сейчас конец весны. Морозы придут к середине осени.

– Я сильный. Протяну десятки зим!

– Вижу. Тебе на вид не больше тридцати. – Бородатый провел пальцем по округлому подбородку в том месте, где у Таниса была гладкая кожа. – Как побрился, так сразу помолодел.

Танис улыбнулся, еще раз осмотрев полумесяц, забранный в лунный диск, висевший на шее.

– Амулет носи, – молвил Клавдий. – Это твоя единственная связь с прошлым. Лина говорит, что личные вещи укрепляют память. Надеюсь, она права.

– Лина – это ваша целительница?

– Мы называем таких женщин «чашницами». Они варят травяные сборы, готовят лекарства и говорят добрые слова. Лина помогает нам ужиться внутри убежища.

– Я думал, это делает мастер.

– Каждый занимается своим делом. Мы все живем по галийскому праву. В нем есть система рангов. Каждого члена общины ценят по заслугам. Все проблемы решаем сообща, за исключением осадных положений. Тут вся ответственность на мне, но в остальных случаях действует слово мастера, которое можно оспорить.

– Не понимаю. Как это работает?

– За мастером последнее слово, но если, скажем, Лина его оспорит, мне придется провести голосование, потому что Лина авторитетный член общины. Если его оспорит человек с низким рангом, вроде тебя, мы примем это во внимание, но если большинство решит, что ты прав, мне придется уступить.

– У тебя есть власть, пока остальных все устраивает, – смекнул Танис, решив не вникать в запутанные законы пещерных людей.

Они повернули за угол и зашли в каменный холл. Дневной свет проникал внутрь сквозь массивные, арочные проходы у дальней стены. В центре холла за гранитным столом сидел десяток человек. Мужчины, несколько женщин, группа подростков и один ребенок, – все одновременно повернули головы.

– Встречайте нового члена общины. Танис! – прогремел Клавдий, разведя руки в стороны, отчего его сливовая мантия стала похожа на парус.

Танис скупо поприветствовал собравшихся и, получив место за столом, уселся на железный стул с высокой спинкой, укрытый волоконным покрывалом. Еще раз осмотрев зал, он только сейчас осознал, что нигде не видит деревянной мебели. Все вокруг было из серого камня и железа. От этого на душе стало еще тяжелее. Он помнил слова Клавдия о том, что природа острова погибла из-за какого-то тумана. Глядя на окружающих, на их чумазые лица, одежду со множеством заплат и каменную столешницу с глиняной посудой, он только теперь стал понимать, в какую дыру попал.

Клавдий проследовал вдоль стола, заняв железное кресло во главе.

– Ну и сколько же нам еще ждать? – спросил он без недовольства.

– Тара сказала, котел закипел, – подал голос подросток с другого конца стола.

– Тогда, пока нет кухарки, я представлю тебе членов общины. – Клавдий указал направо, где, возле пустуюшего кресла, сидела угрюмая особа. – Это Игги. Наша чаровница и главная защитница.

Стройная женщина его возраста лениво подняла руку, без интереса глянув в сторону. При всей своей худобе и неряшливости, она все равно показалась ему привлекательной. Тонкие черты лица чаровницы портили только плотно сжатые губы. Кроме изысканной коричневой робы на костлявом теле, в глаза бросались и ее волосы. Они были короткими и всклокоченными, как у работящего мужчины.

Уловив его взгляд, Игги ответила тем же, с вызовом приподняв острые брови.

– Тронтер, – нарушил молчание мастер. – Самый умный человек на Кандалахе. Он работает с книгами в библиотеке и планирует наш быт.

Сутулый мужчина с бледной кожей сидел по левую руку от мастера. Подняв голову, он почесал залысину и коротко кивнул. Танис не стал его разглядывать, заметив только, что библиотекарь постоянно подтягивает черную мантию с утепленным воротником из грязного меха, которой тому явно не хватало в борьбе с прохладой.

В этот момент из левого коридора появились две женщины, несущие на железном вертеле котел с варевом. Одна из них была в положении; вторая выглядела почти старухой.

– Теперь познакомься с Линой. Это наша дорогая чашница, – поспешно сообщил Клавдий, указав на сидевшую рядом с Игги особу в зеленой мантии. – Если почувствуешь себя плохо или захочешь поговорить по душам, обращайся к ней.

Эта дама была старше соседки лет на десять, если не больше, вот только выделялась чем-то особенным. Танис не сразу понял, что это глаза. Лина казалась живой, в отличие от насупившейся подруги, с по-детски горящими глазами. Руки чашницы тоже выглядели свежо; белые и чистые, точно мрамор. На тонкие пальцы были нанизаны проволочные кольца и каменные перстни. Поймав его взгляд, женщина убрала за спину каштановые пряди и тепло ему улыбнулась.

– Тара – кухарка, – как бы невзначай добавил Клавдий, небрежно махнув в сторону старухи, поднимавшей крышку на котелке. – С остальными познакомишься потом. У тебя будет время на каждого.

– Сколько всего здесь человек? – собравшись с мыслями, произнес он.

– А тебе-то что, бродяга? – проскрежетал угрюмый мужчина со шрамом через все лицо.

– Тутмес, мы посадили его за стол. Теперь он один из нас, – спокойно молвил Клавдий, дожидаясь, пока кухарки поднесут ему половник с кашей.

– Я хочу знать, откуда он свалился. Клавдий, ты зря его выпустил! Он может быть лазутчиком из южных банд или ублюдком из Нового Санктара.

– Тут есть ублюдок, но это не я.

Может он и зря открыл рот. Танис заметил, что всякий раз, когда его обесценивают, ему хочется отстоять свое имя, словно оно что-то значило в здешних краях.

– Танис!

Громкий голос принадлежал Лине, а не Клавдию, которому, судя по задумчивому взгляду, было плевать даже на возможную потасовку. Женщина с каштановыми волосами зачем-то подняла руку, посмотрев на мастера. Тот кивнул и Лина заговорила мягким голосом:

– Тутмесу пришлось нелегко в жизни. Он не доверяет, потому что видит в тебе чужака, а чужак в наши дни опасен. Будь снисходителен и поставь себя на его место.

Прозвучало вполне разумно.

Он и сам никому тут не доверял. Лина ждала, непрерывно глядя прямо на него. Танис принес извинения человеку со шрамом, заметив, что после этого уголки ее рта приподнялись.

– Вот и молодец. Кандалах не место для обид и споров.

От чашницы Танис узнал, что убежище было выстроено на малой сланцевой гряде, примыкающей к Лиаданским горам. Стоящий в центре острова, на краю Равнины Иннис, кряж с трех сторон был окружен болотами. Когда-то давно люди поднялись на гряду из местного полиса, расположенного в 110 милях от подножия, и стали строить здесь скальный город, один из самых больших на Мистосе. В былые времена Кандалах населяли пятнадцать тысяч жителей. Сейчас же в убежище доживали свой век двадцать четыре человека, включая его.

– Первые обитатели пришли из Аргалона 275 лет назад. Все они умерли от опалы. В то время болезнь еще не умели лечить, – деловито приподняв дрожащий палец, пояснил Тронтер. – Кандалах обустроили только спустя тридцать лет после начала эпидемии. С тех пор эта повозка и катится в пропасть.

Лина поблагодарила библиотекаря за информацию, а затем и Тару за вкусную кашицу из чечевицы и кореньев. К тому времени они все уже имели в тарелках это бурое месиво, больше похожее на чьи-то плохо переваренные отходы.

– Значит, это правда? Внешнего мира больше нет? – произнес он, пережевывая кашу. – Вообще ничего не осталось?

– Здорово же тебя треснуло, – захихикал мальчишка с кривыми зубами.

– Я же говорил, Танис, почти все мы живем здесь с рождения, – пояснил Клавдий, жестом велев подростку замолчать. – Остров Мистос опустел полностью. О других островах нам ничего не известно, но...

Белобородый громила бросил взгляд на Тронтера, недвусмысленно передав слово ему.

– Мы знаем, что в годы распространения фиама люди отовсюду потянулись на Мистос, потому что здесь находилось сердце островной империи, – произнес с набитым ртом библиотекарь. – Многие получили помощь и кров, но когда беженцев стало больше, чем жителей, начался голод. Это дает мне право предположить, что на других островах было еще хуже. Значит, там сейчас никого нет. Увы.

– А мир большой? Есть континенты?

– Мы точно знаем, что он круглый и заполнен водой, – ответил один из сотрапезников. – Континентов нет. Мистос был им когда-то, пока не стали таять ледники. Есть еще Кардианские острова на другом конце света. Они очень большие, но туман добрался и туда. Об этом рассказывали темнокожие беженцы.

– Никто из нас не знает, каким был мир, – с грустью молвила помощница Тары. – Там в тумане только руины городов и ржавчина. Ничего кроме мха и травы больше не растет среди фиама.

– Так что, приятель, оставайся-ка ты с нами. Здесь безопаснее всего, – довершил мужчина рядом с ней.

Разговор о старом мире и проблемах нового погрузил Таниса в раздумья. Только знакомые щелчки заставили поднять голову. Заметив рядом знакомую фигуру, он невольно отпрянуть, задев столешницу ребрами.

Навстречу ковылял серебристый человекоподобный каркас. Вместо лица у него была овальная пластина с двумя дырками, исторгавшими голубое свечение. Окружающие рассмеялись, но Танису было не до смеха.

Механизм прошел мимо, протянув Игги корзину с хлебом. Чаровница сообщила, что все уладит и достала из нее несколько круглых лепешек, после чего разделила каждую на четыре части. Потирая ушибленный бок, Танис получил крохотную порцию кукурузного хлеба.

– Простите. Я велела ему идти за нами, – проворчала Тара, с раздражением разглядывая железного слугу. – Наверное, ноги не слушаются.

– Откуда у вас... это? – выдохнул Танис, держась за ребра. – Эти... автоматоны. Они как живые люди. Они опасны?

– Да! – внезапно рявкнула Игги, отломив кусок питы. – Они могут тебя убить, если будешь шастать внизу, когда я задаю мантры.

Спорить с властной женщиной Танис не решился, тем более что она была не в духе. Окинув взором лица собравшихся, он понял, что его вчерашний побег в подземелья давно всем известен. В то же время количество людей за столом впервые его смутило.

– Вы едите группами? Лина сказала, что нас больше двадцати.

– Все так. Пятнадцать наверху. Девять внизу, – ответил Клавдий.

– Они оттуда не поднимаются? Что они там делают?

– Приносят пользу. Следят за паровыми двигателями, чинят трубы и меняют фильтры.

– Они пленники?

Лина деликатно кашлянула, приподняв руку, и выжидающе посмотрела на Клавдия. Мастер кивнул.

– Тебе объяснили систему рангов?

– В двух словах. Поперек коридора...

– Танис, я понимаю, что ты здесь не по своей воле, но предупреждаю, никаких слов о рабском труде на Кандалахе мы не потерпим. Здесь нет пленников, только полезные и бесполезные люди.

Человек со шрамом как будто намеренно в этот миг сломал свой кусок лепешки и глянул на него с неприязнью. Танис склонил голову, снова принеся извинения. Помолчав для приличия, он спросил:

– А та громадная оса в подземельях? Тут есть другие насекомые?

– Да. Это был секач. Инсектоид такой, – молвил Тронтер, отодвигая пустую тарелку. – Первые появились через 22 года после опалы и с тех пор растут. Есть предположение, что так на них повлиял фиам.

– Я уверен, что все вспомню, но сейчас говорите так, чтобы я был вам полезен. Что еще за фиам? Это болезнь?

– Опала – наш самый главный враг, – мягко пояснила чашница. – Когда мы говорим о болезни, то говорим о ней и о тумане. В нем содержится опасный газ – фиам. Он вызывает грибковые наросты в легких. Если вовремя не выпить сыворотку, грибок прорастет и дыхание остановится.

Танис поморщился, взявшись за горло.

– Ах, да, и еще у людей нет иммунитета. Болезнь возвращается в любом возрасте с той же силой, даже если человек поправился. Таким образом природа проводит отрицательную селекцию.

– Почему отрицательную?

– Спроси у Греты. Она придумала эту теорию, – произнес Клавдий, поднявшись из-за стола.

Тронтер и Тутмес как по команде сделали то же самое, доедая кукурузные лепешки находу.

– К слову о Грете. Почему главный фитолог убежища не за столом? Снова ловит мух?

– Птиц. Она не хочет есть с нами после твоего упрека.

Клавдий закатил глаза.

– Отнеси ей хотя бы хлеб. Заодно покажешь Танису его новый дом. – Белобородый мастер выпрямился, став еще крупнее, и положил руку ему на плечо. – Приходи в себя быстрее и включайся в работу, Танис. Сейчас ты бесполезен и не нужен мне. В твоих интересах все исправить.

Потом он ушел, оставив рядом Тронтера. Сутулый библиотекарь подождал, пока Лина уберет лепешку в матерчатую сумку на плече, и последовал за ним, словно надзиратель за узником.

Втроем они миновали холл и пересекли место, где от пола к своду тянулись три массивные арки. Одна из них была укреплена железными трубами, вбитыми в каменный пол. За ними тянулся вырубленный в скале балкон, такой узкий, что на нем едва могли встать в ряд три человека.

Дул сильный ветер. По небу ползли грязные облака, обволакивая солнечный диск тусклой пеленой. Чашница шла свободно, в теплой мантии, свисавшей до колен и, кажется, не замечала неудобств. Ее каштановые волосы развивались на ветру, но стоило им завернуть за угол, как наступила тишина.

Узкий балкон превратился в обширную площадку с перилами. Оттуда Лина стала взбираться по железной лестнице вдоль склона. Танис попытался увидеть конечную цель, но наверху не было ничего, кроме серого камня и балки грузового блока.

– Можно было подняться изнутри, да путь долог, – пояснил библиотекарь, жестом предложив ему подойти к лестнице. – За пределами жилой зоны настоящий лабиринт.

– Тронтер, кажется, – произнес Танис, получив утвердительный кивок. – Ты тут самый головастый? Так скажи, когда люди пришли сюда двести лет назад из-за...

– 275 лет назад.

– Не важно. Они бежали от этой... опалы. А как она появилась?

– Опала пришла с туманом, после того как стали вырубать имперский заповедник.

Танис захлопал глазами,

– Долгая история, мой друг. Лучше приберечь ее для ночного времени. У нас много работы.

Подниматься по шаткой лестнице над пропастью было слегка тревожно. Танис несколько раз поворачивался, чтобы посмотреть на полотно тумана, клубившееся далеко внизу. Болот, о которых говорила Лина, он так и не увидел, зато почувствовал знакомый запах кислятины, принесенный порывами ветра.

Преодолев лестницу, он понял, что чашница хватает его за руку и тянет в высокую траву. Танис опомниться не успел, как очутился в лесу. Так ему сперва показалось, потому что повсюду росли кривые деревца с пышными кронами.

Лина дождалась Тронтера и повела обоих вглубь скального садика, который оказался не таким большим, но достаточно густым, чтобы потеряться в его центре. Продравшись сквозь кусты к склону, Танис увидел лохматую девушку в дублете нараспашку. Крепкая особа сидела возле самых молодых деревьев и сосредоточенно рубила землю тяпкой. Вопреки ожиданиям, главный фитолог убежища оказалась почти подростком.

– Здравствуй, Грета. Клавдий велел принести тебе еду, – нарочито позитивно молвила Лина, достав из сумки кусок кукурузной питы. – Он сожалеет о том, что сказал тогда и зовет тебя сегодня на обед.

Девушка схватила хлеб грязной рукой и целиком запихнула его в рот.

– Грета наш единственный фитолог. Очень важная работа в любом убежище, – пояснила Лина, с умилением наблюдая, как та яростно уничтожает питу.

– Если важная, то почему меня постоянно затыкают? – огрызнулась девушка, выпятив округлый подбородок.

У нее было полное личико, которое портили темные круги под глазами, а еще взгляд. Если у Лины он был мягким, почти ребяческим, то у юной Греты своей остротой мог порезать. Таниса удивило равнодушие с которым садовница на них посмотрела. Грета была первым человеком на Кандалахе, которого не интересовал он – странный незнакомец с погибшего дирижабля. Впрочем, вскоре он убедился, что одиночку вообще никто не интересует.

Лина поговорила с труженицей какое-то время и наконец повернулась к ним, лишь пожав плечами.

– Выпей мой сбор, – попросила она, протянув ему бутылочку из зеленого стекла. – Мы сегодня будем много ходить.

Осушив мензурку, Танис почувствовал пряный аромат, похожий на мяту, и обрадовался, что вспомнил название растения.

– Значит, ты готовишь лекарства?

– Да. Это работа чашницы.

– Как Игги? Она не слишком-то дружелюбна.

– Она чаровница.

– А чем отличается чаровница от чашницы? Кроме характера.

На полном личике Греты впервые промелькнула улыбочка. Танису так показалось, потому что как раз в этот момент над головой раздалось хлопанье крыльев. Грета мигом преобразилась, выхватив из-за пояса пращу. Танис только теперь заметил, что на ней плотные кожаные штаны, наверное, чтобы быстро двигаться и не бояться грязи.

Вскочив на ноги, Грета раскрутила оружие и нанесла удар. Метко пущенный камень настиг пернатого гостя, уронив его в траву. Охотница сбегала за соседний куст и вернулась, держа в руке птичку с серым оперением.

– Свиристель. Прилетают к нам с другой стороны гор, – пояснила она, впервые удостоив его пристальным взглядом.

– Вы их едите?

– Разумеется.

Тронтер деловито кашлянул, объяснив, что в любом убежище есть роща, куда прилетают птицы из Висячих садов по ту сторону болот. За счет таких рощиц создается замкнутая экосистема, соединенная с единственным лесом на острове, благодаря которой у жителей убежищ есть мясо на столах.

– Выращивать можжевельник на голых камнях та еще задачка, – почти не размыкая губ, произнесла трудолюбивая девушка. – Я делаю все, что могу. Без деревьев почва не защищена от глин и щелочей.

– И много ягод вам нужно? На зиму хватает?

– Зря смеешься, умник. Лишь малая часть идет на отвары. Мы используем ягоды, чтобы приманивать птиц.

– Единственное мясо, которое не сгнило в тумане. Предполагаю, что птицы переживут даже людской род, – печально дополнил библиотекарь. – Грета действительно оказывает услугу всему Мистосу, поддерживая сад в цветущем виде.

– Я уже два года здесь, – буркнула девушка, вернувшись к раскопкам. – Спасла полсотни деревьев и даже вырастила новые, а вы меня затыкаете. Это вы так хотите сказать, что я вам не нужна?

– Грета, тебе 19 лет, – мягко произнесла Лина. – Дорогая, прости, если мы иногда мешаем, но так работает галийское право. Как только ты подрастешь, твой ранг будет равен моему.

Та лишь фыркнула. Из мешочка она вытащила россыпи каких-то минералов и ссыпала в ямки вокруг деревца. Танис с восторгом осмотрел владения Греты. Сад был невероятно густым, с травой и пышными кустами. Уйдя в самый его центр можно было почувствовать себя на природе.

– Да, тут всем нравится. Люди приходят отдохнуть, как раньше уходили за город, – послышался в стороне сварливый голосок. – Теперь и ходить далеко не надо. Мы прогневали природу и она покарала нас. Вполне заслуженно.