Три Ножа и Проклятый принц

– Во мне ты можешь быть уверена. Только никому больше не говори.

– Да уж без тебя догадалась.

– Никто больше не знает? Кроме Ярошки?

– Нет, мы делали это с ней вдвоем. Не думаю, что она кому-то рассказала…

– Будем надеяться… Мариш, а давай сидра выпьем? У меня есть в лодке бутылка и покурим трубочку, а то денек выдался, конечно, тот еще…

Подруги устроились на бочонках из-под яблочного вина. Впереди перед ними шелестела Чермянка, за спинами шептались старые яблони. Девушки то и дело бросали взгляды на домик, увитый диким виноградом, прислушиваясь не проснулся ли удивительный постоялец. Юри прикрутила фонарь и набила красную глиняную трубочку веселым табаком. Маришка откупорила бутылку с сидром и сделала несколько внушительных глотков. Увы, это было совсем не дортомирское яблочное вино.

– На вкус как уксус, – сказала Маришка, протягивая бутылку подруге, а та в ответ передала ей трубочку.

– Это я в нашей таверне взяла. Гадость редкая, да! Потому я тебе все время говорю – давай починим пресс. Наладим тут все. Яблок вон сколько! Все же есть под рукой. Я обо всем договорюсь, на лодке отвезу. Очередь выстроиться до самого Врата!

– Ох, Юрик, и не начинай, – Маришка закатила глаза, – Отец никогда не согласится. К тому же, где мы возьмем деньги на оплату сборщикам яблок… Тут и говорить не о чем.

– На платья у тебя деньги есть, так-то…

– На платья есть, да, – подтвердила Маришка и вдруг рассмеялась, кажется, впервые за это длинный день, – Смотри, что могу!

Она повернулась к подруге, затянулась и выпустила дым аккуратными сизыми колечками. Получилось довольно ловко.

– Ну ты даешь, так быстро научилась.

Маришка обладала действительно редким талантом – все схватывала на лету. Стоило ей увидеть новый танец, она запоминала движения и могла легко их повторить. Услышав пару раз песню, уже знала наизусть мелодию. Вот только вчера увидела, как Яшка хвастался умением пускать вверх кольца дыма, и уже научилась делать так же.

– Зато ты умеешь метать ножи лучше всех! – сказала Маришка и закашлялась. Веселый табак – злая штука.

– Что есть, то не отнять, – подтвердила Юри.

Когда-то она пыталась научить Маришку искусству метать нож точно в цель, но та, порезав палец на первом же уроке, отказалась продолжать. У Юри же все руки были в мелких шрамах. Когда ее кто-нибудь спрашивал, откуда они, она всегда отвечала по-разному – братья бросили в розовый куст, подралась с кошачьей стаей или что на спор ловила голыми руками речных ежей.

Хоть сидр был и гадкий, девушки передавали друг другу бутылку, пока он не кончился. Маришка, подперев подбородок кулаком, смотрела на домик, увитый бесполезным виноградом. Юри вытянула вперед ноги и глядела в небо, где ветер гнал клочья облаков на восток.

– Юрик, как думаешь, – прервала молчание Маришка, – Это все действительно с нами случилось сегодня? Что будет, если я сейчас загляну в окошко? Что я там увижу?

– Я думаю, что проголодалась. Давай пойдем уже до дома. Утро…

Юри осеклась и замолчала, заметив, как птицы взметнулись над соснами на противоположном берегу Чермянки.

– Да, давай… – начала Маришка, но Юри закрыла ей рот липкой от сидра ладонью.

– Тихо ты, – прошептала она, – Смотри на том берегу, там огонек что ли мелькнул между деревьев…

Юри накинула подол на тусклый фонарь. Маришка, наделенная от природы зоркими глазами, первая увидела пляшущие между стволов огни. И тут же до яблоневого сада долетел хриплый собачий лай, а вслед за ним и перекрикивающиеся голоса. Разобрать, что кричали, не получалось, но и так было яснее ясного – ищут пропавшего принца. Только вот кто ищет?

– Ой, боги-божечки, – прошептала испуганная Маришка, – Они же сюда не попадут? Они же нас не найдут? А если найдут? А если надо им сказать? А вдруг надо позвать их? Что же нам делать-то?

– Тихо ты! Откуда я знаю…

– Может надо его разбудить? И спросить?

– Знаешь, что… Надо нам сваливать отсюда, это точно понятно. Если нас заметят, то может и найдут способ перебраться через реку. А если нет, может, им и в голову не придет среди ночи лезть в воду.

Маришка кивнула и, подобрав юбку повыше, осторожно пошла по тропинке. Юри, то и дело озираясь, отправилась за ней вслед. Стоило им отойти вглубь сада, под опеку высокой травы и густой листвы, они чуть осмелели и пустились бегом к флигелю. Прокрались мимо спящего в кресле Якуша Дортомира, поднялись по скрипучей лестнице наверх и, напугав бесхвостую кошку, запрыгнули на кровать.

– Я точно сегодня не усну, – медленно выдохнув, сказала Маришка, – Сердце так колотиться!

– Ты уж постарайся, силы нам понадобятся, – ответила Юри, и повернувшись на бок почти сразу уснула.

Утром выяснилось, что принц все-таки не умер. Когда Юри подошла к домику в саду, то увидела Маришку, тащившую ведро воды из колодца. Подол очередного нарядного платья уже промок.

– Давай, помогу, – предложила Юри, перехватывая ведро.

– Ой, ты проснулась наконец-то! Вот ты соня! Представляешь, у нас там в домике живой принц. Так странно видеть его здесь… Мне кажется, я моргну, и он растает в воздухе…

– И что он? Пришел в себя? Согласен позвать подмогу?

– Неа… Только пить попросил пока что.

Принц, облаченный в парчовый халат, цвет которого давно пожух, а вышитые золотыми нитями павлины потеряли половину оперения, полулежал на груде подушек с таким видом, словно всю жизнь прожил в домике сборщиков яблок. Юноша был по-прежнему очень бледен, оцарапанная скула опухла, сухие губы потрескались. Но взгляд стал ясным, и, вместе с тем, холодным и цепким. Юри впервые заметила, какие у него глаза – яркие, как зимнее небо солнечный день. Она, сама того не ожидая, смутилась и поспешила склонится в глубоком поклоне, подражая подруге. Маришка забрала у нее ведро и, зачерпнув воду кружкой, с почтением протянула принцу. Он сделал несколько глотков и произнес медленно, словно набирался сил перед каждым словом:

– Почему твои подушки пахнут гарью, хозяйка Дортомира?

Маришка вздрогнула.

– Потому что в поместье был пожар, ваше высочество…

Принц кивнул и продолжил:

– Где твой отец?

– Во флигеле, что уцелел от огня. Мой отец… слаб разумом и целыми днями спит в своем кресле. Скорее всего и сейчас тоже.

Маришка все сильнее склоняла голову. Казалось, эта прекрасная девушка выцветает, как сапфир на солнце.

– Расскажи мне о своих ездовых лошадях.

Маришка тяжело вздохнула и совсем поникла.

– Лошадей нет…

– Ты же сказала, что твой отец всадник первого призыва? Разве я мог перепутать?

– Все так, да… но лошадей нет… была одна лошадка, но околела два года назад… Есть лошади у арендаторов на холмах! Но они рабочие…

Принц зло и коротко рассмеялся. Юри удивилась, какие у него белые зубы и какие необычайно острые клыки. «Вот же принесла Чермяночка подарок…», – подумала она, – «Не мог что ли об валуны расшибиться?»

– Как ты добираешься до Нежбора? – задал следующий вопрос принц.

– Арендаторы, бывает, что подвозят меня… Но чаще всего на лодке. У Юри есть лодка.

Принц посмотрел на стоящую у стены девушку. Она почувствовала его холодный изучающий взгляд, который, казалось, ощупал ее с ног до головы в поисках слабостей.

– Дочь корабельного мастера, Юрилла Бом, подойди ближе.

Юри поразилась, что, не смотря на все обстоятельства их вчерашнего знакомства, принц запомнил ее имя. Она вышла на свет, встав рядом с подругой, и снова торопливо и неловко поклонилась.

– Ваше высочество, вас вчера искали на том берегу. Может быть, стоит сообщить, что вы здесь?

Маришка зашипела и легонько пнула подругу ногой.

– Знаю, – ответил принц, – Юри Бом, отправляйся на своей лодке в Нежбор и узнай все, что сможешь о вчерашнем происшествии. Возьми кольцо.

Он снял с пальца одно из колец, самое неприметное, и протянул девушке. Но она не взяла.

– Из рук нельзя же! – сказала она, смутившись, – Вы, ваше высочество, положите вот сюда на лавку, ага.

Принц удивленно посмотрел на нее, но сделал, как она велела. Маришка чуть не плакала, готовая провалится сквозь землю от стыда за себя, но еще больше за свою глупую подружку. Юри спрятала кольцо в карман жилетки.

– Разыщи рыцаря Мэлорика, покажи ему кольцо и расскажи, где я. Если не найдешь его или не сможешь с ним связаться, никому другому ни единого слова не говори. Возвращайся как можно быстрее, нигде не задерживайся. Пока тебя не будет, твоя подруга составит мне компанию. Ты поняла?

Юри кивнула.

– Повтори, что я приказал тебе.

– Плыть в Нежбор, разузнать все, что получится. Связаться с рыцарем Мэлориком, показать кольцо и рассказать о вас. Если не найду его, возвращаться сюда, не задерживаться.

– Верно, ступай.

***

Юри гребла в сторону Нежбора и ругалась так грязно, что самой становилось неловко оттого, с какой легкостью гадкие слова срываются с языка. Жаркое солнце пекло в спину. И хоть, орудуя веслами, она не совершала ни единого лишнего движения, пот струился ручьями, а на щеках расцвел пышный румянец.

– Эй, поглядите-ка, кто это там пыхтит, – раздался зычный, как ослиный рев, голос, – Это же Три Ножа!

– Вот же ж, карась тебе в рыло… – простонала Юри.

К ней, ловя попутный ветер косым парусом, стремительно приближалась «Щука» – лодка капитана Багоша Бома. Он сам стоял у правого борта, махал огромными ручищами и улыбался, сверкая золотым клыком. Юри не видела брата уже пару месяцев с того памятного вечера, когда ушла из дому в слезах, осыпая проклятиями всех, кроме Ремчика, самого младшего своего братика. С тех пор Багош не сильно изменился, разве что лохматая порыжевшая от солнца борода стала длиннее. Высокий, крепкий, с широченными могучими плечами, он, как и все прочие речники, повязывал на лоб платок, а волосы собирал в косматый хвост на затылке. Капитан «Щуки» слыл выдающимся гребцом. Никто в Нежборе и окрестностях не мог соперничать с ним на веслах. Он был так силен и так наслаждался своей силой, что часто баловал посетителей таверны, демонстрируя удивительные трюки – голыми руками забивал в стол длинные корабельные гвозди или заворачивал их узлами и преподносил в дар восторженным зрителям. Среди речников он пользовался всеобщей любовью и уважением, не только благодаря своей необыкновенной силе, но веселому нраву и той легкости, с какой всегда был готов ввязаться в какое-нибудь рискованное предприятие, особенно если оно сулило выгоду.

Лодки поравнялись, и Юри подняла весла.

– Приветствую, сударь Багош, – сказала она сквозь зубы, и добавила куда приветливее, обращаясь к команде «Щуки», – Приветствую, судари! Хорошего дня!

– Приветствуем, Три Ножа, уважаемая, – отозвались матросы, – Будь здорова, уважаемая! Попутного ветра, Юри!

– Ты куда это собралась? – спросил Багош.

– В Нежбор, куда ж еще!

– Нельзя туда, поворачивай до бати. А лучше даже у этой своей Маришки схоронись пока что.

– Ты мне не указ, сударь, куда хочу, туда и гребу.

– Ах, ты ж, поганка мелкая! Давно в бочке не сидела? – заорал Багош.

– Поймай сперва! – ответила Юри, хватаясь за весла.

– Ээ, Юри, Юри, – позвал один из матросов, самый старший на лодке, – Не горячись, ты послушай брата! Там такие дела творятся, не надо тебе в Нежбор!

Юри посмотрела на матроса, силясь вспомнить его имя.

– Да что же случилось, уважаемый? – спросила она.

– Принца нашего убили! Вот что!

– Да как же это возможно? – искренне удивилась Юри, еще совсем недавно наблюдавшая вполне живого принца собственными глазами.

– Да вот так, девочка, – ответил матрос, сокрушенно качая головой, – Давы – проклятое племя!

– Давы? Как так давы? Они-то причем?

– Да притом! Напали на дороге Плача вчера. Обстреляли из луков и всех перерезали. А принц наш ушел было от них… жеребец-то у него хоть куда был! Орел, а не конь! Жалко его…

Матрос замолчал, и Юри так и не поняла, кого ему было жалко – жеребца или принца.

– Короче, Юри, поворачивай, – протрубил Багош, – Не до споров мне. В Нежборе опасно, облавы… По всей округе лари землю роют. Ищут давов и всех, кто хоть сколько рожей не вышел.

– А, так вы провоз что ли до бати тащите? – догадалась Юри.

– Не твое дело. Поворачивай, сказано!

– Так погоди-ка! Всех, значит, зарезали? И принца? И рыцаря? – обратилась Юри к пожилому матросу, вспомнив сегодняшнее поручение.

– Дааа.., всех положили! – последовал ответ, – Рыцарь Мэлорик успел с десяток давов на тот свет отправить, а потом и его ушатали, бедолагу.

– А это точно?

– Да, точно-точно! Наш Ян Ян сам видел! – подтвердил матрос, – Он же теперь в сыскной страже подвязался, слыхала, Юри? Большим человеком станет.

– Ты, Рыбак, кончай трепаться, – прервал беседу Багош. Тут Юри вспомнила, что матроса зовут Ишвар Рыбак, и он был одним из первых, кто присоединился к их речному клану.

– Уважаемый сударь Ишвар, – обратилась к матросу Юри, – А что насчет принца-то? Его тоже давы подстрелили?

– Это доподлинно не известно, – ответил Рыбак важно, поглаживая куцую седую бороду, – Всю ночь искали в лесу, а нашли только утром на валунах у Чермянки. Знаешь, где там обрыв, а под ним пороги начинаются. Эти валуны там… их еще называют Злые бабы или как-то так…

– Что нашли-то, дядя? – нетерпеливо воскликнула Юри.

– Белого жеребца нашли, разбился об камни. Ян Ян говорит – больно смотреть! Разбился в лепешку!

– А принц что?

– Так ведь тоже, наверняка, в лепешку. Его, видать, снесло течением вниз, там и ищут сейчас. Ян Ян сказал, они нашли плащ, ниже по течению.

– А это точно известно, что давы?

– Так их десять трупов там на дороге, все изрисованные от шеи до пяток, – ответил еще один из матросов, молодой, незнакомый. Он смотрел на Юри во все глаза и улыбался так широко, что были видны его желтые от веселого табака зубы.

– Значит, рыцарь Мэлорик мертв? – еще раз уточнила Юри.

– Мертвый-премертвый, – кивнул Рыбак, – Ян Ян сам видел. Сказал, что у того вся грудь была утыкана соломенными стрелами. Ян Ян наш с самим командиром Киришем и другими стражниками был на том месте, все видел своими глазами. До ночи искали…но видать на дне Чермянки спит он, принц наш… вот беда…

– А что же теперь будет? – спросила Юри растерянно.

– Ничего хорошего, – ответил ей брат, – Сыскные с этим здоровым кабаном из лари, что на мерине, ищут давов, под каждый камень заглядывают. Господина Гора из Усопших и его людей, что были накануне у принца и слуг – всех заперли в Сыскном. Лично Кириш допрашивает. Говорят, это Гор надоумил принца ехать в Храм с малым отрядом…

– А что Миша?

– Как обычно, заперся на засов у себя в кабинете и упился до беспамятства. А перед тем запретил слать голубей во Врат, сказал, что такие вести должно сообщать лично.

– Ясно-ясно… Сударь Багош, я отправлюсь к Маришке в Дортомир. Вот только мне бы еды какой-нибудь от щедрот ваших, а то там недолго и ноги с голоду протянуть на одних яблоках.

– Юри, ты мне усы-то не крути, – со смехом возмутился Багош, – у тебя что ли удочки нет?

– И все же, если я вашими стараниями до Нежбора не доберусь, то отсыпать мне колбасы, хлеба и глоткодера было бы и любезно, и справедливо.

– И глоткодера? – заорал Багош.

– Конечно, а то скучно в Дортомире сиднем сидеть, когда столько интересных событий вокруг.

– Юри, ты мне поклянись, что носа не высунешь оттуда.

– Клянусь-клянусь! – согласилась Юри, скрещивая пальцы за спиной, – Колбасу кидай! И хлеб! И глоткодер!

Принц выслушал рассказ Юри дважды. Первый раз она кратко сообщила факты: все погибли, включая принца и коня, обвиняют давов, потому что нашли на дороге мертвецов с разрисованной кожей, арестовали Гора и прочих. Он не перебивал, позволив ей закончить, а потом потребовал рассказать снова, на этот раз не упуская ни единой детали. Когда она замолчала, спросил:

– Кто такой Ян?

– Эээ, – Юри на мгновение замешкалась, – Он из нашего клана, речник. Ходил шесть лет на «Щуке». Гарош, мой старший брат, глава нашего клана его ценит, считает толковым и надежным человеком. Не так давно Ян Ян поступил на службу в сыскную стражу. Скорее всего это мои братья устроили.

– Его словам можно верить?

– Это смотря каким, так-то… – ответила Юри, но поразмыслив, добавила, – Вообще на Реке его уважают. И он точно не стал бы врать братьям.

– Твои братья контрабандисты?

– Что? Я такого слова не знаю.

– В обход правил торговли возят товары по Реке?

– Ну…так-то, если подумать, а кто не возит? – ответила Юри и с вызовом поглядела на принца.

Его бледное лицо ничего не выражало – ни гнева, ни сожалений, ни печали. Совершенно не ясно, что у него на уме и на сердце. «Неужели ему совсем не жаль рыцаря или хотя бы коня?», – подумала Юри.

– Что такое соломенные стрелы? – задал следующий вопрос принц.

– А, это в смысле самодельные… Они, конечно, не из соломы! Из ивы или из орешника, кто во что горазд. Наконечники такие широкие у них, как ножик маленький.

Принц коротко кивнул, опустил голову и замер, словно уснул с открытыми глазами. Он сидел на лавке у окна, окруженный со двух сторон башнями из больших и маленьких подушек. Босые ноги стояли на полу, плотно укрытом пылью, щепками, пожухлыми листьями и высохшими невесомыми тельцами насекомых. Халат с облезлыми павлинами распахнулся и видно было, что повязка на груди сбилась на бок и набухла от крови.

– Ваше высочество, а может, вам в Нежбор вернуться? То-то все обрадуются! – предложила Юри, воспользовавшись паузой.

Принц очнулся и посмотрел на нее немного растерянно, как смотрят те, чье зрение с годами потеряло остроту. На мгновение Юри увидела лежащие на его лице тени растерянности и глубокой холодной печали, на смену которым очень быстро вернулось привычное отстраненное выражение.

– Хочешь поскорее избавиться от меня? – спросил принц и добавил, глядя на растерянное лицо девушки, – Мне начинает казаться, что я тебе не нравлюсь, дочь корабельного мастера.

– Что я могу сказать, сердцу не прикажешь, – ответила Юри, разводя руками, и тут же пожалела о своих словах, вспомнив сколько неприятностей принесла ей привычка произносить вслух все, что взбредет в голову.

– А мне ты нравишься, – ответил принц.

Юри стало неуютно под его ледяным застывшим взглядом, и она на миг почувствовала себя ягненком, попавшим в западню.

– Вы разве сами не хотите вернутся? – спросила она, – Тут жить останетесь что ли?

– Твоя подруга была бы рада. Почему она не здесь? Позови ее.

– Она кроликов готовит, вы же сами велели! – возмутилась Юри, вспомнив, всклокоченную подругу, суетившуюся на кухне с самого утра, потому что слухи о прожорливости принца оказались на удивление правдивы.

Маришка, не смотря на принесенные Юри грустные вести, пребывала в прекрасном настроении и щебетала, как канарейка, пока они шли через сад.

– Он позвал меня, а зачем не сказал?

– Нет.

– А что сказал?

– Расспрашивал про братьев и Ян Яна. Вот я не пойму, почему он не хочет вернуться в Нежбор? Лежал бы лучше там на золотых подушках, чем тут на твоих горелых, – ворчала Юри.

Маришка в ответ лишь сладко улыбалась.

– А ты чего довольная такая, как кошка, что сметаны объелась? – спросила Юри, разглядывая подругу. Та опять нарядилась, вплела в косы цветные ленты и приколола на лиф платья белые маргаритки.

– А ты сама не понимаешь разве? Колдовство действует!

Юри трижды поплевала через левое плечо и трижды через правое, отгоняя злых духов подальше. Маришка рассмеялась и сказала:

– Ну скажи же, он такой красивый!

– Красивый-некрасивый… А тебе не кажется, что от него как-то странно пахнет. Как будто бергамотом, и лавандой, и мятой, и какими-то фруктами, и деревом, и каким-то животным, и травой… как в лесу после дождя, может быть… да, нет… не то все это!

– Да, я знаю, о чем ты! Это те самые драгоценные духи лари. У моей матери были такие, только они пахли чайными розами…

– Может быть, – сказала Юри, но не очень-то поверила, что такие духи бывают, потому что ну кто бы захотел по собственной воле так странно пахнуть?

– Юрик, как ты думаешь, он всегда такой серьезный и мрачный?

– С дыркой в плече не очень весело, так-то.

– Думаю, он идет на поправку, – твердо сказала Маришка, – Он очень много ест, знаешь? А так и не скажешь… он такой стройный! Вот только я беспокоюсь, вдруг он сильно серьезный… Не очень-то здорово, когда муж зануда…

– Мариш, ну ты это, хватит уже, а! – не выдержала Юри, – Принц-принц-принц! Прекрасный-распрекрасный! Целыми днями я только и слышу: дурацкий принц-то, дурацкий принц-се! Нам надо понять, как его в Нежбор сплавить, вот что.

– Ой, Юри, кто бы говорил! – возмутилась Маришка, закатывая глаза, – Я годами слушаю твое нытье: надо попасть в Храм, а братья не хотят идти. Гарош – предатель, Багош – хороший, Багош – предатель, только Дим – хороший, жаль, что хромой, а потом Дим тоже плохой, а отец хуже всех, только Ремчик один хороший, но он пойти не может, он еще маленький. Надо идти, без них не пойти, где взять денег, братья-то, братья-се! Пустят – не пустят, денег не дали и в бочку посадили, предатели… И так без конца!

Юри понурилась, признавая, что в словах подруги, есть доля правды, и разговор решила не продолжать.

– Маришка, Юрилла, – сказал принц, – я благодарен вам, ваша помощь будет достойно вознаграждена.

Маришка склонилась в изящном поклоне, глядя на нее, Юри тоже поклонилась. В сердце у нее расцвела надежда на то, что принц вот-вот благополучно отправится в Нежбор и не поскупится на награду. Перед глазами поплыла собственная лодка с синим парусом, на четыре весла…или даже на шесть весел, как у братьев! И, главное, с походом в Храм все само собой разрешится! Как говорится, были бы средства – цели найдутся.

Помолчав с минуту, принц продолжил:

– Если все что рассказала мне сегодня Юрилла, правда, я не могу вернуться в Нежбор.

– Это почему это? – воскликнула Юри, от неожиданности у нее аж дыхание перехватило.

– Хозяйка Дортомира, – обратился принц к залившейся краской довольной Маришке, – дай мне стрелу, что ты вытащила из моего плеча.

Она послушно достала стрелу, спрятанную на полке между треснутыми пыльными бутылками, и протянула принцу.

– Посмотрите, эта стрела похожа на соломенную? – спросил он, жестом подзывая девушек подойти поближе.

– Нет, совсем не похожа, – ответила Юри, оглядев внимательно сохранившуюся часть древка и острый шип наконечника.

– Верно, – сказал принц, – Это тяжелая стрела стандарта, старая. Древко из лиственницы… Судя по всему, сделана очень давно. Этот наконечник способен пробить любую кольчугу, даже каранского плетения. Такая стрела не для охоты на зверя.

– Стрела стандарта? Это как?

– Луки и стрелы в армии Карилара делаются по единому стандарту – все луки и все стрелы одинаковые и подходят друг к другу. Стрелять из такого лука непросто, и требуется постоянная практика. Тот, кто попал в меня совершенно точно опытный и хорошо обученный лучник. Я думаю, он был один. Что до остальных, судя по варварскому обращению с лошадьми, они не наездники, а значит, точно не лари.

– То есть вы уверены, что те, кто напал на вас не давы-разбойники?

– Давы? Нелепая выдумка.

Казалось, в принце что-то изменилось. До сего момента он говорил и с Маришкой, и с Юри так, словно между ним и девушками пролегал океан, а теперь вдруг все трое оказались под одной крышей в ветхом домике посреди яблоневого сада. Стоило Юри осознать произошедшую перемену, она поняла, насколько опасна ситуация, в которой они оказались:

– Вот же ж стремнина!

Маришка опустилась на лавку у двери, позабыв о церемониях.

– Что же нам делать? – спросила она растеряно, глядя то на принца, то на Юри, – Можем ли мы кому-то довериться?

– Есть всего несколько человек, которым я доверяю, – ответил принц, – Один из них, судя по всему, мертв, второй – Мазур Кар-Гирин – ждет моего возвращения в Кариларе. Где сейчас третий, я не знаю. Все остальные, включая жирного недоумка Мишалима, могут быть замешаны в измене.

– Ваше высочество, – снова поднимаясь на ноги, обратилась к принцу Маришка, – Вы считаете, что Миша, то есть наместник Мишалим может быть замешан в подобном? Он ведь хороший и уважаемый человек! И справедливый наместник. Вся Исла любит Мишу за его доброту…

– Да что с него толку, если он опять заперся на засов и пьет, не просыхая, – возмущенно воскликнула Юри, – Вот уж точно – недоумок и позорище!

– Его можно понять, – сказал принц, – Он единственный, кто точно знает, что его ждет.

– А что его ждет? – спросила Юри.

– Королева прикажет ему немедленно покончить с собой голыми руками.

– Да разве такое возможно!? Голыми руками?

– Возможно.