Шаурмен Битва за вкус. часть 1.

Он прошёлся по палате. Раз. Другой. Нормально.

В дверь заглянула Ольга. В руках — термос и свёрток.

— Ты уже встаёшь? — удивилась она. — Тебе же нельзя.

— Можно, — Артем вернулся на кровать. — Я себя хорошо чувствую.

— Лекарства, наверное, хорошие, — Ольга поставила термос на тумбочку. — Я принесла чай. Травяной, из моей кофейни. И пышки ещё. И хинкали, Гиви передал.

Артем с аппетитом поел, запил горячим чаем. Чувство силы, которое пришло во сне, не уходило. Наоборот, с каждым глотком оно только крепло.

— Ольга, — сказал он, когда доел, — ты не знаешь, когда врач обход делает?

— Сейчас должны прийти.

Врач пришёл через полчаса. Молодой, в очках, с бейджиком «Зайцев А.В.», он с недоумением смотрел в историю болезни, потом на Артема, потом снова в историю.

— Два ребра, — сказал он, словно проверяя сам себя. — Четыре пальца правой кисти, перелом со смещением. Колотая рана левого плеча. Колотая рана правого бедра. Переохлаждение второй степени. — Он поднял глаза. — Вы уверены, что чувствуете себя хорошо?

— Уверен, — Артем протянул правую руку. — Проверьте.

Врач осторожно взял кисть, пошевелил пальцы. Потом попросил Артема сжать кулак. Артем сжал.

— Невозможно, — сказал Зайцев. Он аккуратно снял лонгету. Пальцы были целы. Ни отёка, ни синяков. — Этого не может быть.

— У меня с детства всё заживает, как на собаке, — улыбнулся Артем.

Врач посмотрел на него с подозрением, потом велел раздеться до пояса. Осмотрел рёбра, плечо. Колотые раны на плече и бедре, которые вчера ещё кровоточили, были затянуты чистой розовой кожей, будто им было не два дня, а две недели.

— Я такого никогда не видел, — признался Зайцев, надевая очки обратно. — Такой скорости регенерации… Это нужно обследовать, взять анализы…

— Доктор, — перебил Артем, — я хочу выписаться.

— Ни в коем случае! — Зайцев всплеснул руками. — У вас тяжёлые травмы. Нужно наблюдение, курс антибиотиков…

— Я чувствую себя абсолютно здоровым. Вы сами видите.

Врач замялся. Потом сказал, что выпишет только после консилиума, и ушёл, бормоча что-то про «аномальный случай» и «нетипичную регенерацию».

Артем остался сидеть на кровати. Ольга смотрела на него с удивлением.

— Ты и правда быстро поправляешься, — сказала она.

— Да, — Артем взял с тумбочки пустой фантик от «Светлячка», посмотрел на него. — Наверное, просто везёт.

Ольга ушла, когда пришло время обхода. Артем лёг на кровать, но спать не хотелось. Мысли роились в голове. Борщ. Киберпротезы. Исчезнувшая сыроварня. Девочка с конфетой. Странное исцеление.

И слова Дедова: «Это только начало».

Он посмотрел в окно. За стеклом кружил снег, крупный, мягкий, укрывая город белым саваном. Васильевский остров спал под этим снегом, не зная, какая тьма подбирается к его окраинам.

Артем сжал кулак. Пальцы не болели.

«Я ещё не закончил», — повторил он про себя.

И в груди снова зажёгся маленький, упрямый огонёк.

Глава 15 Неделя в Белых стенах

Неделя в больнице тянулась медленно, как патока в мороз. Артем считал трещины на потолке, слушал, как за окном воет ветер, и с каждым днём чувствовал, как нетерпение разъедает его изнутри. Тело давно пришло в норму — рёбра не болели, пальцы слушались, раны затянулись так, будто их и не было. Но врач Зайцев упёрся, как ледокол в торос.

— Вы что, хотите, чтобы я выписал вас с открытыми переломами? — возмущался он, глядя на свежие снимки, которые противоречили его словам. — У вас в истории болезни чёрным по белому: перелом двух рёбер, множественные переломы фаланг, колотые раны. Я не могу просто взять и забыть об этом.

— Но они зажили, — терпеливо объяснял Артем в пятый раз. — Посмотрите сами.

— Я вижу. Но я также вижу, что этому нет научного объяснения. Значит, мы будем наблюдать. Выписка — в понедельник.

— Почему в понедельник?

— Потому что завтра суббота, а в воскресенье главврач не принимает. В понедельник, после утреннего обхода, если состояние не ухудшится, я подпишу выписку.

Артем скрипнул зубами, но спорить не стал. Спорить с системой, которая пряталась за белым халатом и подписанными бумагами, было бесполезно.

Оставалось ждать. Четыре дня. Долгих, пустых, бесконечных.

Он уже начал привыкать к больничному распорядку: подъём в семь, завтрак в восемь, обход, процедуры, обед, тихий час, ужин, отбой. Медсёстры косились на него с подозрением — слишком быстро шёл на поправку пациент, слишком много ходил по коридору, когда положено лежать. Но запретить ему передвигаться они не могли: ноги держали, давление было в норме, температура не поднималась.

В субботу, ближе к обеду, дверь палаты открылась, и на пороге появился Витя. Парень был в пуховике, с рюкзаком за спиной и ноутбуком в руках. Щёки раскраснелись с мороза, очки запотели.

— Артём! — он поставил ноутбук на тумбочку, стянул шапку. — Ну как ты?

— Живой, — Артем приподнялся на кровати, протянул руку. — Ты чего с ноутбуком?

— Дела, — Витя пожал протянутую руку, присел на стул. — Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Даже отлично. Только вот держат тут, как в тюрьме. Врач боится, что я разбегусь.

— Так ты и правда разбежишься, — усмехнулся Витя. — Я тебя знаю.

Он открыл ноутбук, покопался в рюкзаке, достал флешку.

— Я по делу пришёл, если честно. По ларечным делам.

— Что там? — Артем напрягся.

— Да всё в порядке, не волнуйся, — Витя застучал по клавишам. — Отзывов негативных много набежало, пока ты закрыт. Люди пишут: «где любимая шаурма?», «когда откроете?», «мы соскучились». Пришлось даже пост в соцсетях сделать, что временные трудности, но вы обязательно вернётесь.

— Спасибо, — Артем почувствовал тепло в груди. — Не ожидал, что ты этим занимаешься.

— Ну, не я один. Ольга помогала, Гиви. Мы решили, что пока тебя нет, ларек не должен пропадать. Там же не только бизнес, там… ну, люди привыкли.

— А как с продажами? — спросил Артем. — Новых гостей много?

— Новых — не очень, — признался Витя. — Без тебя народ настороженно относится. Но постоянные клиенты — те, кто знает, что и как, — остались. И, знаешь, работать даже проще стало. Очереди меньше, можно спокойно всё сделать, без гонки.

Он помолчал, потом добавил:

— Ларек твой уже неделю закрыт, кстати. Мы продукты убрали, чтобы не испортились, помыли всё, прибрались. Так что когда вернёшься — всё готово.

— Витя, — Артем посмотрел на парня серьёзно, — ты это всё… зачем?

— Ну, — Витя смутился, поправил очки, — ты же меня… ну, тогда, от тех гопников спас. Я не забыл. И потом, ты классную шаурму делаешь. Жалко, если пропадёт такое дело.

Он помолчал, потом спросил, не глядя в глаза:

— Артём, а что с тобой случилось? Это… не те самые? Ну, которые меня тогда… подкараулили?

— Нет, — Артем покачал головой. — Машина сбила. Самосвал. Водитель скрылся. Ты тут ни при чём, не переживай.

Витя выдохнул, но по лицу было видно, что он не до конца поверил.

— Ладно, — сказал он, возвращаясь к ноутбуку. — Я ещё кое-что сделал. Пока тебя не было, я поставил на ларек камеры. Две — снаружи, одну — внутри. И сигнализацию новую, с датчиком движения и GSM-модулем. Если что — сразу уведомление на телефон придёт.

— Где же ты ключи взял? — удивился Артем.

— Ольга дала, — Витя пожал плечами. — Нам надо было продукты убрать, чтобы не испортились, и порядок навести. Мы же не знали, сколько ты в больнице пробудешь. Я тебе потом все коды и пароли передам.

— Спасибо, — Артем почувствовал, как к горлу подступает ком. — Не стоило.

— Стоило, — Витя улыбнулся. — Я только рад помочь. Ты для района много сделал. Пора и нам что-то делать.

В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появились Ольга с большим пакетом и Светлана — с термосом и свёртком. Обе раскраснелись, с мороза, от них пахло снегом и мятой.

— О, а у нас тут компания! — Ольга поставила пакет на столик. — Витя, привет!

— Здравствуйте, — парень привстал.

— Сиди-сиди, — Светлана махнула рукой. — Мы с гостинцами. Гиви передал хинкали и хачапури, сказал, что Артём без них пропадёт. А я — чай с облепихой и свои пельмени замороженные, велел отдать медсёстрам, чтобы сварили.

— Ты пельмени принесла? — Артем усмехнулся. — В больницу?

— А что такого? — Светлана сделала вид, что обиделась. — Мои пельмени лечебные. Там такое тесто, такая начинка… Говорят, от всех болезней помогают.

— Слухи не врут, — подтвердил Артем.

Ольга уже раскладывала содержимое пакета: хинкали в контейнере, хачапури, завёрнутое в фольгу, пирожки с капустой, домашнее печенье.

— Ольга, — Артем посмотрел на этот пиршественный стол, — ты чего, весь дом собрала?

— А что? Люди хотят, чтобы ты поправлялся, — она улыбнулась. — Я вчера в кофейне весь день работала, народ спрашивал, как ты. Передавали приветы, пожелания. Некоторые даже деньги оставляли, сказали — на лечение. Я, конечно, не взяла.

— Правильно, — кивнул Артем.

Витя закрыл ноутбук, пододвинулся, чтобы всем было удобно. Четверо разместились в маленькой палате: Артем на кровати, Витя на стуле, Ольга и Светлана — на подоконнике и втором стуле. Разговор пошёл легко, будто они были старыми друзьями, собравшимися на кухне.

Говорили о всяком: о погоде, о ценах на продукты, о том, как в городе снова начали пропадать люди, но в новостях об этом молчат. Ольга жаловалась, что в последнее время в кофейню заходят странные типы — молчаливые, одетые в чёрное, заказывают только американо без сахара и сидят по часу, ни с кем не разговаривая.

— Может, просто люди такие, — пожал плечами Витя.

— Может, — согласилась Ольга, но голос её звучал неуверенно.

Через час Витя посмотрел на часы, вздохнул.

— Мне пора. Учёба, дела. Артём, поправляйся. Я зайду ещё.

Он встал, надел шапку, забрал ноутбук. У двери обернулся:

— Да, чуть не забыл. В центре есть одна пиццерия, «Da Chiara». Там владелица — Кьяра, итальянка. Она очень вкусно готовит, не хуже твоей шаурмы. Вам обязательно нужно познакомиться. Я как-нибудь привезу вам пиццу, попробуете.

— Обязательно, — сказал Артем.

— Давай, Витя, — кивнула Светлана. — И спасибо за камеры.

— Не за что.

Витя вышел, и в палате стало чуть тише. Ольга пересела на освободившийся стул, Светлана осталась на подоконнике. За окном уже смеркалось, снег пошёл крупнее, залепляя стекло.

— Оль, — сказала Светлана после паузы, — ты говорила, что к тебе кто-то заходил на днях?

— А, да, — Ольга поморщилась, будто вспомнила о неприятном. — Неделю назад. Женщина. Молодая, прилично одетая, с папкой. Представилась Мариной, сказала, что из компании «Блиссфуд». Оставила визитку, предложила сотрудничество.

— «Блиссфуд»? — переспросил Артем.

— Они самые, — Светлана перебила Ольгу. — Предлагали стать частью сети, да? Готовить потоковые заказы, которые они будут поставлять? Закрыть зал и сосредоточиться на количестве?

Ольга удивлённо посмотрела на неё.

— Да. Именно так. Ты откуда знаешь?

— Ко мне приходили несколько месяцев назад, — Светлана сложила руки на груди. — Такая же схема. Говорили про оптимизацию, про централизованные поставки, про то, что я смогу больше зарабатывать, меньше работая. На бумаге выглядело заманчиво.

— Но ты отказалась? — спросил Артем.

— Отказалась. И вот почему. — Светлана подалась вперёд. — Я знаю двух человек, которые согласились. Один — владелец пекарни на Среднем, второй — маленькая кофейня у метро. Через полгода оба закрылись. Их дела выкупил «Блиссфуд» за копейки, а сами они остались ни с чем.

— Как это произошло? — Ольга выглядела встревоженной.

— А очень просто. Сначала всё идёт хорошо. Заказов много, поставки налажены, ты только успевай готовить. Но постепенно ты перестаёшь общаться с клиентами. Всё идёт через приложение, через курьеров. Ты не видишь лиц, не слышишь, что о тебе говорят. Ты начинаешь работать на цифры. А цифры требуют: быстрее, дешевле, больше. Качество падает. Клиенты уходят. Заказов становится меньше. И тут «Блиссфуд» приходит с предложением: «Твоё дело больше не рентабельно, давай мы выкупим его, а ты пойдёшь к нам работать». И если ты отказываешься, они открывают рядом свою точку с демпинговыми ценами и добивают тебя окончательно.

— И это законно? — спросил Артем.

— В рамках закона. Всё красиво, всё по договорам. Только люди остаются без дела, а на их месте открываются безликие закусочные с одинаковым меню, где всё из полуфабрикатов и никому нет дела до вкуса.

Ольга покачала головой.

— Мне она говорила про «сохранение аутентичности». Сказала, что я смогу и дальше развивать свой стиль, просто с их поддержкой.

— Они всем так говорят, — Светлана усмехнулась. — Это ловушка. Постепенно они заберут себе контроль, а ты останешься просто исполнителем. Или тебя заменят.

— Мы на такое не согласны, — твёрдо сказал Артем.

— Мы не согласны, — кивнула Ольга.

— Я тоже, — добавила Светлана.

В этот момент дверь палаты резко распахнулась, и на пороге появилась маленькая фигурка. Девочка, та самая, что дала Артему конфету, стояла в дверях в лёгком сарафанчике, поверх которого был накинут больничный халат. Щёки раскраснелись, глаза горели.

— Ольга! — крикнула она. — Вы здесь!

— Лена? — Ольга удивилась. — А ты что тут делаешь?

Девочка подбежала к Ольге, схватила её за руку.

— Ну как? Научилась играть? — спросила она, нетерпеливо дёргая.

Ольга замялась.

— Ещё нет, Леночка. Некогда было.

— Пойдём! — Лена потянула её к двери. — Сейчас научу! У меня есть время, пока медсёстры не хватились.

— Лена, подожди, — Артем улыбнулся. — Ты что, Ольгу на урок музыки тащишь?

— На пианино! — гордо заявила девочка. — Я учусь играть, и Ольга обещала, что тоже научится. А она всё не идёт!

— Прямо сейчас? — Ольга беспомощно посмотрела на Артема и Светлану.

— Прямо сейчас! — Лена уже почти вытащила её в коридор. — Пойдём, пойдём, у нас музыкальная комната свободна!

— Идите, — махнул рукой Артем. — Навестите потом Лену, скажите, что я обязательно приду к ней.

— Мы быстро! — крикнула Ольга, исчезая за дверью.

Дверь закрылась, и в палате остались только Артем и Светлана. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра за окном.

— Хорошая девочка, — сказала Светлана, глядя на дверь. — Лена. Дочь дяди Миши?

— Да, — кивнул Артем. — Она здесь с ангиной лежит. Уже почти поправилась, но держат.

Он помолчал, потом повернулся к Светлане:

— Света, ты говорила, что наводила справки. Что удалось выяснить?

Светлана вздохнула, отодвинула тарелку с печеньем.

— Искала по своим каналам. Про сыроварню — полная тишина. Никто из соседей не помнит, что там что-то было. Старожилы говорят, что помещение пустовало сколько себя помнят. Документы — тоже. В архивах нет никакой сыроварни по этому адресу. Ни регистрации, ни лицензий, ни договоров аренды.

— Как такое возможно?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но это ещё не всё. Помещение, где была сыроварня, сейчас принадлежит «Новому фонду». Это компания, которая скупает недвижимость по всему городу и сдаёт её в аренду. Основана четыре года назад, за это время они приобрели больше тридцати объектов. Офис у них находится на Литейном, в доме 45.

— Литейный, 45, — повторил Артем. — Это же…

— Да, — Светлана посмотрела ему прямо в глаза. — Там раньше был офис Любимова. До того, как он исчез.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И кто глава фонда?

— Некто Андрей Ветров. Раньше работал на Любимова, был его помощником или что-то вроде того. После исчезновения шефа, когда всё рухнуло, он вдруг объявился с деньгами и начал скупать недвижимость. Говорят, очень быстро сделал состояние.

— Надо к ним наведаться, — сказал Артем, не скрывая напряжения.

— Куда? В офис? — Светлана покачала головой. — У нас нет ни доказательств, ни обвинений, ни даже догадок, что произошло. Одни вопросы. Нас даже не пустят. Я владелица пельменной, ты — владелец ларька с шаурмой. Кто мы для таких людей?

— Но мы же не можем просто сидеть и ждать.

— Не можем. Но нам нужно больше информации. И тогда уже идти.

Артем сжал кулак, помолчал.

— А что с Борисом? С Борщом?

Светлана отвела взгляд. Артем понял, что сейчас услышит что-то, что ему не понравится.

— Он сидит в тюрьме, — сказала она тихо. — До сих пор.

— Что?!

— Я проверила. По всем каналам. Борис Ковалёв отбывает наказание в ИК-5. Срок до конца следующего года. Никаких УДО, никаких переводов, никаких побегов. Он там.

— Но я видел его! — Артем почувствовал, как голос повышается, и заставил себя говорить тише. — Он стоял передо мной, говорил со мной. Я помню каждое слово. «Поварское отродье», «я вернулся», «загорай». Это был он. Я абсолютно уверен.

— В порту не было никаких следов, — сказала Светлана. — Ни отпечатков, ни свидетелей. Только твоя кровь на снегу. И показания дяди Миши, что он видел чёрный «Мерседес», но номер не запомнил.

— Значит, у меня галлюцинации? — Артем чувствовал, как внутри поднимается злость. — Мне показалось, как меня избивали и топили в ледяной воде?

— Я не говорю, что тебе показалось. Я говорю, что Борщ под постоянным наблюдением. Он не мог быть в двух местах одновременно. — Светлана сделала паузу. — Ты видел не его.

Артем замолчал. В голове крутились обрывки воспоминаний: лицо, шрам, голос. Всё было слишком реальным, слишком живым.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказал он наконец. — С настоящим Борщом. В тюрьме.

— Это не самая лучшая идея, — осторожно сказала Светлана. — Возможно, он тебя забыл. Прошло десять лет, у него своя жизнь, свои дела. А ты придёшь и напомнишь ему о том, как избил его и спалил его баню. С того момента он стал менее аккуратным, начал делать ошибки, и в конце концов его посадили за вымогательство. Ты думаешь, он тебя поблагодарит?

— Я должен с ним поговорить, — повторил Артем упрямо. — Я просто не понимаю, как он мог меня избить, будучи в тюрьме. Если это не он, то кто? Двойник? Клон? Или мне всё приснилось?

Светлана вздохнула, провела рукой по лицу.

— Ко мне заходили двое, — сказал Артем, понизив голос. — В тот день, когда я очнулся. Из ОПиГА.

Светлана напряглась. Вся расслабленность ушла из её движений.

— Кто? — спросила она. — Что они сказали?

— Капитан Дедов и старший лейтенант Сорокина, — Артем внимательно смотрел на неё. — Они спросили, что произошло. Я рассказал. Когда я упомянул про исчезнувшую сыроварню и про то, что воспоминания о ней стёрты, они изменились в лице. Сказали, что ответы на эти вопросы может дать только их начальник, Виктор Лавров. Что это всё уже повторялось десять лет назад и тогда зло удалось победить. Пригласили меня к себе, как только выйду.

Светлана молчала. Лицо её стало бледным.

— Ты знал их раньше? — спросила она наконец. — Почему они пришли к тебе?

Артем помолчал, собираясь с мыслями. Десять лет прошло, а воспоминания о той ночи были всё так же остры.

— Десять лет назад, — начал он медленно, — меня привезли в участок после той бани. Я сжёг её, избил банду Борща. Меня должны были посадить, это был открытый вопрос. Но на допросе в комнату вошёл милиционер. Форма была обычная, но погоны… не такие, как у остальных. Он показал удостоверение, я не разглядел, что там было написано. Сказал: «Пойдём со мной». Меня вывели на улицу, посадили в чёрную «Волгу», привезли в другой отдел. Там я просидел несколько часов, потом меня отпустили. Без объяснений, без протоколов. Дело закрыли, Борща посадили по другой статье через год. А меня больше не трогали.

— И ты думаешь, это был Лавров? — спросила Светлана.

— Не знаю. Может, он, может, кто-то из его людей. Но они знали, что произошло. И они знали, что это не просто разборки бандитов.

— И теперь они снова пришли.

— Да.

Они помолчали. За окном стемнело окончательно, только фонари отбрасывали жёлтые пятна на мокрый снег.

— Артем, — Светлана подняла голову, и в глазах её была тревога, — когда выйдешь, сперва нам нужно поговорить. А потом уже идти в полицию. На опознание.

— Опознание? — Артем нахмурился.

— Они нашли подозреваемого. Водителя, который тебя сбил. Просят прийти, посмотреть, может, узнаешь.

— Но я же ничего не видел, — Артем вспомнил, что сам придумал эту историю. — Было темно, меня сбили сзади. Вряд ли я смогу им помочь.

— Всё равно сходи, — Светлана встала, одёрнула свитер. — Вдруг что-то вспомнишь.

В этот момент дверь распахнулась, и в палату влетели Ольга и Лена. Девочка сияла, Ольга выглядела слегка смущённой.

— Получилось! — крикнула Лена. — Она сыграла гамму! Не очень быстро, но чисто!

— Ольга, ты молодец, — улыбнулся Артем.

— Это Лена научила, — сказала Ольга, присаживаясь на стул. — У неё талант.

— Пойдёмте к Лене! — девочка схватила Артема за руку. — Она там скучает одна, а мы все вместе придём, ей будет весело!

— Лена, я не могу, — Артем показал на капельницу, которая стояла рядом с кроватью. — Меня пока привязали.

— А-а-а, — протянула девочка разочарованно. — Тогда вы, — она повернулась к Ольге, — и вы, — к Светлане, — пойдёмте! А дядя Артём потом придёт, когда его отвяжут.

— Я? — Светлана удивилась.

— Конечно! Лена будет рада! Пойдёмте!

Светлана переглянулась с Артемом, потом пожала плечами.

— Ладно, пойдём. Артем, мы завтра зайдём.

— Иди, — кивнул он. — Привет Лене передавай.

Ольга и Светлана подхватили гостинцы, Лена уже тянула их к двери. На пороге Ольга обернулась:

— Ты как, ничего?

— Всё хорошо, — улыбнулся Артем. — Идите.

Дверь закрылась, и он снова остался один.

Капельница мерно отсчитывала капли. За окном ветер гнал снег, укрывая город белым саваном. Артем лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове всё, что узнал.

Борщ в тюрьме. Человек в порту — не он. Но кто? Клон? Двойник? Или что-то похуже?

Сыроварня исчезла, как не бывало. Воспоминания стёрты. «Новый фонд», бывший помощник Любимова, офис на Литейном.

Лавров. ОПиГА. «Это уже было десять лет назад».

В груди снова зажёгся тот самый огонёк — тот, что не давал ему умереть на снегу.

«Я ещё не закончил», — подумал Артем.

Он закрыл глаза и начал ждать понедельника.

Глава 16 Возвращение

Понедельник наступил серым, промозглым утром. Снег, шедший всю ночь, превратил двор Елизаветинской больницы в белое поле, по которому медленно тянулись фигурки пациентов в казённых халатах. Артем стоял у окна приёмного покоя, держа в руке тонкую папку с выписным эпикризом. Врач Зайцев, молодой и до сих пор ошарашенный, в пятый раз перелистывал историю болезни.

— Я, честно говоря, не понимаю, — повторил он, поднимая на Артема близорукие глаза. — По снимкам, по протоколам… У вас были переломы. Открытые переломы фаланг. Колотые раны. Переохлаждение второй степени. А сейчас… — он развёл руками. — Срослось. Затянулось. Как за две недели, а не за десять дней.

— Хорошее питание, — серьёзно сказал Артем. — И покой.

Врач хотел возразить, но взглянул на пациента — тот стоял прямо, двигал всеми пальцами, никаких следов от ран на плече и бедре не осталось, даже синяки сошли. Зайцев вздохнул, поставил подпись и печать.

— Выписываю. Но если что — сразу приходите. И наблюдайтесь у терапевта.

— Обязательно, — Артем взял папку, сунул в пакет с вещами. — Спасибо, доктор.

В раздевалке он натянул джинсы, свитер, куртку, которая висела в шкафчике всё это время. Пахло от неё больницей, и Артем решил, что первым делом надо заехать домой — смыть с себя этот запах и атмосферу заточения.

Он вышел из дверей, и февральский ветер ударил в лицо, бодрый, колючий, пахнущий снегом и Невой. Артем глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются холодом, а следом — странной, давно забытой лёгкостью. Больница осталась позади.

У самого крыльца, приткнувшись к сугробу, стояло жёлтое «Шевроле» с треснутым бампером. Дядя Миша высунулся из окна, улыбаясь во весь рот.

— Артём! Садись, подвезу!

— Дядя Миша! — Артем распахнул дверь, забросил пакет на заднее сиденье, устроился рядом с водителем. — Ты чего, специально приехал?

— А то! — таксист лихо развернулся, выруливая со скользкой больничной дорожки. — Знал, что сегодня выписывают. Думаю, дай встречу человека, а то замёрзнет на остановке.

— Спасибо, — Артем откинулся на сиденье, чувствуя, как тепло печки разливается по телу.

Дядя Миша помолчал, потом заговорил, не глядя на собеседника: