Шаурмен Битва за вкус. часть 1.

Артем сел напротив.

— Это психологическое давление, — сказал он. — Он специально так делает. Ольгу тоже чуть не сломал. Сказал, что её кофе пахнет горелой резиной, и она сама поверила.

— Я не могу себе позволить поверить, — Светлана сжала руки в кулаки. — Если я перестану делать пельмени, я останусь без дела. А пельменная — это не просто бизнес. Это моё. Моё место. Моя жизнь.

— Не перестанешь, — твёрдо сказал Артем. — Мы не дадим. Но нужно что-то делать. Ты говорила, сегодня собрание предпринимателей?

— Да, в семь. Гиви тоже будет. Ему этот тип тоже заходил. Гиви говорит, что у него хинкали после того визита перестали держать форму.

— Вот видишь, — Артем накрыл её руку своей. — Он работает системно. Атакует не каждого по отдельности, а всех разом. Чтобы мы не объединились.

Светлана посмотрела на него.

— Ты прав. На собрании надо это обсудить. Мы не можем молчать.

— Я приду, — сказал Артем. — Если можно.

— Конечно. Ты же предприниматель.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Света, я пришёл не только поэтому. Мне нужен твой совет. И я хотел рассказать тебе то, что не рассказывал никому. Кроме того, что было десять лет назад.

Светлана выпрямилась, и в её глазах снова появилась та жёсткая, собранная решимость, которую Артем видел в ночь у пельменной.

— Рассказывай.

— Помнишь, я говорил, что после той ночи, когда сжёг баню, меня привезли в участок?

— Да.

— Я не рассказывал, что было потом. — Артем отодвинул тарелку с неудавшимися пельменями. — Меня привезли в обычный районный отдел. Допрос должен был вести следователь, но вместо него в кабинет вошёл другой человек. В форме, но погоны были не такие, как у остальных. Он показал удостоверение — я не разглядел, что там написано, только буквы. Сказал: «Пойдём со мной».

— И ты пошёл?

— А у меня был выбор? — Артем усмехнулся. — Меня вывели чёрным ходом, посадили в «Волгу». Привезли в другой отдел. На Литейный. Там была комната без окон, только стол и два стула. Я просидел там часа три. Думал, всё, посадят.

— Но не посадили.

— Нет. Вошёл мужчина. Лет пятидесяти, подтянутый, в штатском. Сел напротив, положил перед собой папку. И сказал: «Рассказывай всё, что было. Сначала». Я рассказал. Про баню, про Борща, про драку. Он слушал, не перебивая. Потом закрыл папку, посмотрел на меня и сказал: «Ты понимаешь, что тебе грозит?» Я говорю: понимаю. А он: «Ты не понимаешь. То, что ты сделал, — это не просто драка. Ты уничтожил место, которое было… узлом. Там сходились нити. Тёмные нити. Борщ был не просто бандитом, он был проводником».

Светлана побледнела.

— Проводником чего?

— Он не сказал. Сказал только, что у города есть своя, невидимая жизнь. Что некоторые места становятся «порогами». И баня на Василеостровской была одним из них. Когда я её сжёг, я этот порог закрыл. Или думал, что закрыл. — Артем помолчал. — Потом он встал, сказал: «Иди. Работай. Но если увидишь что-то странное — звони». И дал визитку. Только номер там был не телефонный, а какой-то другой. Я потерял её через пару лет.

— И ты никогда больше с ним не виделся?

— Нет. До той недели, когда ко мне в больницу пришли Дедов и Сорокина. Они сказали, что их начальник — Виктор Лавров — тот самый, кто меня тогда отпустил. И что он ждёт меня, как только я выйду.

Светлана молчала, переваривая услышанное.

— Значит, они знали про баню, — сказала она наконец. — И про то, что это было не просто разборкой.

— Да. И они знают, что происходит сейчас. Сыроварня, пропавшие люди, эти «кошки в дорогих кроссовках». Дедов сказал, что это уже было десять лет назад. И что зло удалось победить, но, возможно, только на время.

— И ты хочешь к ним пойти.

— Должен, — Артем посмотрел ей в глаза. — Я должен понять, с чем мы имеем дело. И как с этим бороться. Потому что если они правы и зло вернулось, то мы все под ударом. Ты, Ольга, Гиви. Все, кто делает что-то настоящее. Живое.

Светлана встала, подошла к окну. За стеклом кружил редкий снег.

— Я пойду с тобой, — сказала она не оборачиваясь.

— Света…

— Не спорь. — Она повернулась. — Ты не один, Артём. Запомни это. Тот философ из котельной — я знаю, ты к нему ходишь, — он прав. Одинокое дерево первым падает. А лес — выстаивает. Ты нашёл свой лес? Может, ещё не до конца понял это, но он уже есть. И я в нём.

Артем смотрел на неё и чувствовал, как в груди разгорается тот самый огонь, что спас его на снегу.

— Спасибо, — сказал он просто.

— Не благодари. Лучше помоги тесто замесить. Руки опять не слушаются.

Артем подошёл к столу, засучил рукава. Мука облаком взвилась в воздух, оседая на свитер, на лицо, на руки.

— Рассказывай, что надо делать, — сказал он. — Я умею только мясо резать.

— Научишься, — усмехнулась Светлана, подходя ближе. — Это не сложнее твоих соусов.

Они работали молча, сосредоточенно. Тесто поддавалось медленно, но Артем чувствовал, как с каждым движением возвращается что-то важное, что было утрачено. Не только его собственная уверенность, но и что-то большее — связь, которая держала их всех на плаву.

К вечеру на столе выстроились ровные ряды аккуратных пельменей.

— Получилось, — тихо сказала Светлана, глядя на них.

— Получилось, — повторил Артем.

Он вытер руки о полотенце, посмотрел на часы.

— Пора на собрание.

— Идём.

Они вышли на холодную улицу, и снег, казалось, стал чуть светлее, чуть мягче. Впереди их ждали Гиви, Фёдор, Мария Ивановна — те, кто держался, несмотря на всё. Те, кто составлял лес.

Артем глубоко вдохнул морозный воздух и почувствовал, как в груди разгорается огонь. Не тот, что сжигает дотла, а тот, что согревает и ведёт вперёд.