Вероятность – ноль

Эммы так и не было, Кира улеглась в кровать и сразу же уснула, а я смотрела в окно перед собой и молча молилась непонятно кому, упрашивая одарить меня хоть капелькой сообразительности.

Открыв окно я сделала небольшую зарядку. Боль в теле уже прошла. Оставалась только невыносимая тяжесть где-то в груди. Кира и Эмма стали мне близкими подругами, заполняющими всё пространство вокруг меня, но перестав общаться с Райном я ощущала сквозняк внутри. Будто кто-то ушел и не закрыл дверь.

Уже полночь. А я никак не могу уснуть. Нужно снова попытаться. Еще раз перебрав всё, что мы уже делали, я поняла, что мы не попробовали одного: читать буквы перед точкой, а не после. Меня накрыло волнение, предвкушение грандиозного открытия. Руки дрожали вместе с бумагой. Если и это не сработает – я сойду с ума.

“Секрет Николаса Парда первый шка…”

Вот оно! Я взвизгнула, сразу же закрыв себе рот рукой. Немедленно нужно в библиотеку, желательно, с самого утра. Переполненная ощущением выполненного долга, я спрятала письмо и легла спать.

Глава 16

Я встала затемно, пока Кира еще спала. Надела на себя всю форму, взяла учебники и понеслась по коридорам в сторону библиотеки, оставив подруге записку. Холод проникал под одежду неприятными мурашками. Наконец, стоя у дверей помещения я оставила себе минуту отдышаться. Не стоило вызывать подозрений. Аккуратно открыла массивную дверь. В нос ударил запах пыли, пергамента и чернил. Пожилая женщина была за своей стойкой. Подходя, я уже придумывала тысячу причин, по которым мне срочно нужна была какая-то книга. Но, к счастью, сотрудница спала, уронив лицо прямо в открытую книгу. Тихонько пробравшись мимо нее я принялась осматривать все первые шкафы этой огромной библиотеки.

Спустя полчаса подушечки пальцев начали чесаться из-за количества корешков книг, которые я успела потрогать. Все еще не имелось ни малейшего представления о том, кто такой этот Николас Пард. Почему мама решила, что я найду его здесь. Никаких табличек с этим именем, никаких дополнительных секций. Ничего. Дойдя до самого конца библиотеки я опустилась на колени перед последним шкафом. Прошло уже около часа, а поиски не дали никаких результатов. Тени разочарования и беспомощности окутывали сознание.

– Наконец-то, – раздался мужской голос прямо над моей головой. Я вскочила и чуть не ударилась головой о книжную полку. Райн стоял позади.

– Ты что тут забыл? – отряхнула коленки.

– Тебя жду. Уже третий час, – парень смотрел мне прямо в глаза, скрестив руки на груди. Выглядел он мягко говоря не очень: щетина сильно отросла, темные круги под глазами и такой же взъерошенный, как в тот день, когда я очнулась в его комнате.

– Ты… знал, что я приду, – осознание подкрадывалось. – Значит, ты знаешь зачем?

– Я знал, что нужна моя помощь, – пожал плечами. Ладно, в этот раз я действительно уже почти сдалась. – Здесь ты ничего не найдешь, пошли.

Я отряхнула колени, подхватила сумку и подошла за Райном. Мы поднимались по массивной деревянной лестнице на второй этаж, где не было ни единой книги, лишь старые журналы со статистикой и что-то еще. Пройдя по всему этажу мы подошли к какой-то узкой деревянной двери. Райн достал ключ, прокрутил пару раз замок и проход открылся. Помещение было темным, пыльным и старым. Пахло как-то иначе. Будто сыростью. Я зашла внутрь, Райн за мной не торопился. Комната оказалась совершенно небольшой, но очень плотно утыканной шкафами из которых практически вываливались книги. Множество книг. Оглянувшись, я заметила, что все еще одна в помещении. Что ж, ладно. Закатала рукава и принялась осматривать всю имеющуюся макулатуру. Спустя минут пять я нашла заветное “Николас П.”. Это был его рабочий дневник, который он почему-то самостоятельно обозвал “Секреты сумасшедшего”. Откинула пыльную обложку. Из книги выпал какой-то крупный сверток бумаги. Желтоватая бумага, местами порванная. Аккуратно развернула. Глаза полезли на лоб. Это же карта подземных помещений Академии! Тонкими линиями от руки были указаны проходы в подполья из нескольких кабинетов. Одно помещение обведено чернилами слишком сильно. Подпись “Лаборатория”. Наверняка, пригодится. На первой странице дневника были указаны данные о ранних экспериментах над “Тестируемыми”, здесь это слово употреблялось полностью. Дрожь пробежалась по шее и позвоночнику. Но я продолжила читать:

“Тестируемый № 2.

Поведение – нестабильно.

Агрессия – умеренно.

Температура тела – удовлетворительно.

Болезни – внешне не выражено.

Возраст – 12.

Обнаружен на торговой площади. Одиночка. Родителей нет.

Причина поимки: активное направление Неизвестного правила в сторону скопления людей, вследствие чего нарушена общесоциальное спокойствие поселения, а также проявились ряд правил рядом стоящих граждан, в результате чего погибло три человека. Активно поддались воздействию правила: эмоций, гравитации, лжи.

Санкция: казнь.

Остаток времени до казни: 6 месяцев.

Планируемые испытания:

- проверка каждого отдельного правила рядом с Тестируемым

- обозначение примерных границ правила Тестируемого

- параллельно тест на выносливость физическую и моральную

- тесты на выявление революционных наклонностей

- поиск подобных экземпляров для дальнейшего исследования, после казни Тестируемого

- применение правила имени на Тестируемом после вышеперечисленного.

Заметки: конечно, мы могли бы сразу использовать правило имени. Но разве это не весело, догадаться самому? Я так жду, когда смогу наконец остаться с ним наедине и испробовать все свои методы исследования, которые подготовил”

Я ошарашенно смотрела в записи, листая страницы дневника и осознавая, что каждая страница – это целый день боли и страдания того человека, кем бы он ни был, а таких страниц тут… Глаза защипало, грудь сдавило с такой силой. Я была готова рассыпаться прямо в той комнате. Захлопнула дневник, от которого теперь пахло не пылью, а смертью. Пришлось потратить целую минуту, чтобы прийти в себя. Руки тряслись, дыхание сбилось. Какой ужас. Заболела голова. Я должна забрать это с собой. В конце, на обложке приклеен конверт, в котором явно что-то было. А прямо перед ним лежали те самые вырванные страницы из журнала, который мне давал Райн.

Вдохнув раз десять и выдохнув столько же, я старательно запихала дневник поглубже в сумку. Пора убираться отсюда. Но я еще вернусь. На выходе ждал Райн. Увидев меня он сделал шаг вперед, смотря с легким испугом. Видимо, мое лицо выдавало все эмоции от прочитанного. Слезы едва получалось сдерживать. Мы вышли, шум в ушах нарастал. За спиной аккуратно закрылась дверь, Райн догнал меня у лестницы. Его рука аккуратно взяла меня под локоть и мы спустились, а затем вышли из библиотеки.

– Что ты увидела? – только сейчас я заметила, что мы пришли в какие-то коридоры. Вокруг никого не было. В моей голове крутились мысли об этом маленьком человеке, который подвергся наверняка жестоким пыткам Николаса. Надеюсь, Пард мертв. Иначе мою ненависть нельзя будет затушить никакими словами.

– Рабочий дневник Николаса Парда, – Райн все еще непонимающе смотрел на меня сверху вниз. – Там описание пыток над Т№2. Еще… карта Академии, – я облокотилась на стену, Камень холодил спину даже сквозь форму. Я прижалась сильнее – хотелось, чтобы ощущения проникли внутрь и заморозил то, что я только что увидела. В голове всё ещё не укладывалось. Двенадцать лет… ему было всего двенадцать.

– Я не увидел, кто сказал тебе о нем? – я не знала, могу ли говорить Райну о матери. Не подвергаю ли я ее опасности? Кажется из-за моих долгих раздумий он понял, что ответ лучше не выпрашивать. – Пойдем, – Райн снова взял меня под локоть. Я осмотрелась и вспомнила, что его комната где-то рядом. Нет. Я не пойду туда.

– Не упрямься, тебе нужно прийти в себя, – он умоляюще посмотрел мне в глаза, даже слегка наклонившись. Я кивнула.

Мы дошли до комнаты. Райн сразу же запер дверь, открыл окно нараспашку и в помещение ввалился освежающий холодный воздух. Парень подошел, снял с меня рюкзак. Я сразу не поняла, что он делает, а затем стало интересно. Медленно стянул с меня плащ. Взял какой-то флакон с жидкостью и подвел к окну, где стояли маленькие горшочки с цветами.

– Запрокинь голову, – я послушалась. Райн, озабоченный моим состоянием, спокойно раскручивал крышку. Рассветные лучи касались его лица и шеи. Щетина такая густая. Вены оплетали шею. Волосы на голове так отросли, что можно было за уши убирать. Наконец, он открыл этот злосчастный флакон и я учуяла аромат чего-то тяжелого, но такого манящего и знакомого. Пара капель упала на указательный и средний палец Райна, которые затем он поднес к моей шее. Второй рукой он придержал мне голову и втирающими движениями нанес масло на кожу, – Запах масел приведет в чувства, – Я закрыла глаза, даже не спрашивая, почему именно шея, пытаясь разделить ноты аромата друг от друга. В голову мне пришли: пихта, полевые цветы, соль, табак и что-то еще. Это то, чем всегда от него пахло, вперемешку с пылью и костром. Едва уловимый аромат его одежды, который я списывала не понятно на что.

– Райн, – мой голос охрип. Я открыла глаза и опустила голову. Он все также держал меня за затылок, но не крепко, а будто едва касаясь. В его глазах плескались неизвестные мне эмоции и я на момент потерялась, забыв, что хотела сказать.

– Тебе лучше? – кивнула. А он опустил руку.

– Ты ведь знаешь, что Макс уже не в лечебнице? – Райн присел на подоконник около меня, не сделав ни шага в сторону.

– Не о чем волноваться, я добился запрета на приближение и к нему приставили человека, который за этим проследит. Пока его личное дело на рассмотрении, будет так, – развел руками. – Это все, что я смог сделать. Лучше бы убил. Не пришлось бы переживать.

– А о том, что тебя могут наказать переживать бы тоже не пришлось? – я скрестила руки. Райн как-то странно на меня посмотрел. Ухмыльнулся.

– Ты бы переживала? – мои глаза распахнулись от шока, а где-то внутри снова разлили горячее. Дыхание сбилось мгновенно.

– Не говори глупостей, – я закатила глаза, будто его слова и улыбка только что не вонзились прямо в мое сердце.

– Может, мы оба перестанем говорить глупости? – я ощутила тепло его руки, поднимающейся с бедра до талии. Райн медленно встал и подошел вплотную, обняв меня за талию обеими руками. Голова закружилась, сердце бросилось в пляс.

– О чем ты? – голос дрожал. Меня всю колотило. Райн медленно, но уверенно наклонился ужасно близко к моему лицу. Он снова играет со мной? – Райн, – уже шепотом сказала я, взглядом умоляя его не делать или уже не тянуть.

И он выбрал второе. Его губы коснулись моих. Мы застыли на секунду: я все также стояла со скрещенными руками, пока он прижимал меня к себе. Затем он глубже поцеловал меня. Я почувствовала мягкость его губ. Медленно отстранился, уперевшись лбом в мой. Часто и громко дышал. Его руки кажется слегка пробирала дрожь. А я стояла неподвижно, боясь спугнуть. Сердце колотилось где угодно, но только не в груди.

– Нам нельзя ссориться, – он улыбнулся, а меня будто скинуло с высоты. Я расцепила свои руки, не зная, куда их деть. Хотелось спрятаться, чтобы эмоции внутри не расплескались. Райн подобрал мои кисти и уложил к себе на талию, а сам обхватил за плечи и прижал к груди, вдохнув запах моих волос. Мне не верилось, что происходящее – реальность.

Простояв так неизвестно сколько, мы наконец отлепились друг от друга.

– Опоздаешь на учебу, – Райн чуть отстранился, не выпуская из объятий. Я была не в состоянии сказать хоть слово. – Ладно, я понял, – взял меня за руку, подхватил вещи и вывел из комнаты. В коридорах никого не было. Я осмотрелась по сторонам. Райн, заперев комнату, сделал тоже самое. А затем притянул меня к себе и чмокнул в уголок губ, заправив прядь распущенных волос за ухо.

– Райн, тут же… , – я отшатнулась.

– Никого нет? – он улыбался, так искренне.

– Что вообще мы делаем? – смущение залило румянцем моё лицо.

– Сейчас я веду тебя на занятия, – мы двинулись куда-то вперед.

– Держа за руку? – я подняла наши руки, как бы напоминая, что он все еще не отпустил меня.

– Да, а что не так? – мы шли на одном уровне, Райн вдруг отпустил меня, а затем обвел талию одной рукой и подтащил к себе, – Этого хотела?

– Что? Нет, – я выпуталась из его рук, а он ехидно смеялся. – Слушай, это всё как-то…

– Да, – Райн тут перебил, – я знаю. Мне тоже странно. С твоим приходом в Академию вообще ВСЁ странно. Но это не отменяет того, что мы люди, – резко остановился и встал передо мной. Взял пальцами за подбородок.

– А Элизабет? – закатил глаза.

– С ней я разобрался.

– Каким образом?

– Это не важно. Важно то, что она больше не будет устраивать сцен. У нее есть время прийти в себя и уйти в книги, пока вокруг затишье. А ты учись, – провел пальцем по линии подбородка. Я старалась не терять рассудок, ощущая его руки на себе.

– А…, – я собиралась спросить про его руководство, про преподавателей, про правильность происходящего, про опасность ситуации, но его пальцы проскользив по моей шее забрели куда-то к затылку. Мурашки как магнит сквозь кожу следовали всюду за его рукой, которая уже опускалась к спине, а затем к талии, снова подводя меня ближе к Райну. Я уперлась руками в его грудь, чтобы остановить это сумасшествие. Меня уже не хватало. Эмоции выплескивались через края.

– Райн. Учеба, – он улыбнулся и отстранился, оставляя достаточно пространства между нами.

– Ладно, найдешь дорогу или мне все-таки проводить тебя? – ухмыляется.

– Найду, – я сухо ответила и под его тихий смех быстро пошла к кабинетам, осознавая, что пропустила завтрак, оставив Киру одну. Она, наверное, переживает.

– Дария! Мать твою! Я думала снова что-то случилось, – Кира подбежала ко мне, схватив за руку, как только я завернула из очередного коридора. Я осмотрелась. Первогодки стояли у кабинета, достаточно далеко от нас.

– Я разгадала, – глаза подруги заблестели. – Мама намекала на книгу, которую Райн помог мне найти.

– Райн? Вы же вроде поссорились, – конечно Кира знала и о разговоре с ним и о поведении Элизабет. Ни того, ни другую она больше не одобряла.

– Да, но, – я пожала плечами, – похоже помирились.

– А я и смотрю ты какая-то, будто в тумане, – подруга улыбнулась. – Хрен с Райном, потом обсудим, что за книга?

– Кира, лучше бы я ее не находила… там описание пыток над такими, как я, – девушка побледнела. Я кивнула, подтверждая, что ей не послышалось, – И это ужасно. Там был не просто лаборант, работник или кто он… там было чудовище, – меня снова обдало холодом.

– Ты полностью прочитала?

– Нет, но прочту, – как бы мне не хотелось сжечь это, надеясь, что прошлое того ребенка упокоится и как бы не хотелось не испытывать боли от каждого слова, я должна. Во что бы то ни стало.

Эмма опоздала на занятие, но села рядом с нами. Глаза светились от счастья, а следы от поцелуев только прибавились.

– Ну что, подружки, что нового? – Эмма замурчала в своем обычном стиле.

– Ничего, – кроме письма и Элизабет, ничего вокруг не происходило. Что я могла рассказать ей?

– А что с твоим правилом? С ним же стало ясно хоть что-то? – Кира прищурилась, не понимая к чему Эмма задает эти вопросы с пустого места.

– У нее вероятность, ты же знаешь, – после объявления перерыва мы все еще сидели на занятии среди кучи первогодок. Эти вопросы могли вызвать подозрения и вообще, с чего вдруг Эмма спрашивает о том, чего не знает?

– Да, точно, но я ни разу не видела, чтобы Дария ей пользовалась, – подруга пожала плечами. Мы замолчали. Началось занятие.

– Так ты расскажешь, кто этот везунчик? – спустя пару минут я решила попытаться наладить контакт и сменить тему. Эмма стрельнула в меня взглядом.

– Не время, но вы скоро узнаете, – хитро заулыбалась, смотря на доску и переписывая новые слова в тетрадь.

– Он не обижает тебя? – Кира в своем репертуаре беспокоилась за Эмму как за сестру.

– Такие как он умеют только любить, – девушка мечтательно захлопала ресницами и хихикнула.

– Это какие “такие”? – Кира не отступала.

– Такие, которых не любили, глупая, – Эмма впервые обозвала подругу, да еще и так, будто поставила себя выше неё. Рыжая посмотрела озверевшим взглядом на подругу. Меня передернуло от осознания. Кира озвучила наши сомнения:

– Не смей говорить, что ты общаешься с Максом! Не смей! – зашипела рыжая.

– Не ваше дело с кем я общаюсь, – Эмма уже говорила сквозь зубы.

– Как раз наше, – Кира ткнула пальцем подруге в лоб, – когда ты уже уяснишь, что мы переживаем за тебя. Дура, – встала со скамейки и вышла из аудитории. Преподаватель, занятый написанием слов на доске даже не заметила. Эмма брезгливо фыркнула и отодвинулась от меня на край стола. А я сидела в ужасе, представляя, что Макс может сделать с ней.

– Эмма, пожалуйста, – я придвинулась к подруге, – ты же знаешь, что он со мной сделал, – девушка будто не хотела и слышать моих слов.

– Дария, не лезь не в свое дело. Я не сказала, что общаюсь именно с ним. Отстаньте уже от меня, – слезы полились из ее глаз и она так же, как и Кира схватила сумку, выбежав из помещения. Мысли в голове перемешались.

– Что вы там шушукаетесь вечно? – Кэл, сидевшая сегодня перед нами, обернулась, – О, а куда подруги твои делись?

– Мы поссорились, – снова я юлила между строк.

– Самое время. Экзамены же на носу, – девушка вздохнула и, закатив глаза, отвернулась к себе в тетрадь.

Надо выяснить у Райна с кем видится Макс и когда. Срочно.

Глава 17

После занятий я сразу побежала к Райну. Киры и Эммы нигде не было. Парень сидел за столом, когда я залетела в комнату, снова что-то читал. Улыбка стерлась с лица, как только он увидел мои глаза. Я закрыла за собой дверь.

– Райн, – он откинул книгу и подошел ко мне, – похоже Эмма встречается с Максом. Нам с Кирой кажется, что они любовники.

– Какого хрена? – я все еще пыталась отдышаться.

– Сегодня на занятиях она начала расспрашивать про мое правило. Мы ничего ей не сказали, Райн, она ничего не знала от нас. – Рюкзак с руки упал на пол. – Кое-как я сдержала панику, чтобы не дать ей повод подозревать.

– Ты молодец. – Его руки прижали меня к себе. – Теперь успокойся. Я попрошу за ним проследить.

– Да, нам нужно знать наверняка, видятся ли они.

Его запах магическим образом успокаивал. Тот самый, которым пахло утром, когда его пальцы касались моей шеи, а губы…

Я замерла. Воспоминания нахлынули и обдали жаром.

– Дария?

Я резко высвободилась из его рук и отошла к окну, чувствуя, как горят щеки. Райн остался стоять на месте.

– Я… просто вспомнила утро, – слова сами вырвались. Тут же пожалела: зачем я это сказала?

– Я тоже, – спокойно ответил он. В его голосе не было ни смущения, ни попытки развить тему. Подошел ко мне и встал рядом, глядя в окно.

Я ждала. Чего — не знала. Слов, вопросов, может быть, даже его обычной резкости. Но Райн молчал, и это молчание было… легким. Будто он не нуждался в том, чтобы что-то выяснять.

Неловкость душила меня.

– Нам нужно обсудить это, – выдавила я, поворачиваясь к нему.

– Нужно. – Он смотрел на меня сверху вниз, спокойный, без тени той напряженности, которую чувствовала я. – Но не сейчас.

– Почему?

– Потому что ты прибежала с новостью об Эмме. Потому что у тебя в сумке дневник, от которого тебя трясло. И потому что, – он чуть наклонил голову, рассматривая мое лицо, – ты сейчас покраснела так, будто я застал тебя за чем-то постыдным.

– Я не… – начала я, но он не дал договорить.

– Дария. – В его голосе появилась та самая сталь, которая всегда отрезвляла. – Я знал, что делаю утром. И не жалею. А ты… разберешься с этим позже. Когда перестанешь думать обо всем сразу.

Он сказал это так просто, будто вопрос был закрыт. Будто не нужно было стоять тут, подбирать слова, боясь ошибиться. Я смотрела на него, пытаясь понять, как ему удается быть таким… уверенным.

– А если не разберусь? – спросила тихо.

Райн посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Разберешься, – сказал он, как о чем-то само собой разумеющемся. И, не дожидаясь ответа, кивнул на сумку, валяющуюся на полу: – Почитаем дневник?

Я растерянно моргнула. Он уже развернулся, доставая чтиво, и вся тяжесть момента развеялась сама собой, не выдержав его спокойствия.

– А хорошо ты Элизабет осадила, – Райн неожиданно захихикал, заправляя кровать пледом, который я раньше не видела.

– Она что, рассказала тебе? – руки уже по привычке скрестились на груди.

– Скорее накричала, – его все еще веселила эта ситуация.

– Зачем?

– Думала, что я пойду ругаться с тобой, – пожал плечами, закончив с пледом. Я представила, как Элизабет бесится из-за ревности и сама невольно хихикнула. – А я в очередной раз убедился, что ты не так проста, как кажешься, Дария, – теперь он стоял напротив и смотрел в глаза, его рука едва потянулась к моему лицу, я замерла. Так и не осмелившись коснуться, Райн сменил тему.

– Ну что? Начнем?

– Да, пора, – мы уселись на кровать.

– Дай-ка мне карту, – Райн потянулся рукой к свертку бумаги, который я послушно передала, а сама решила начать с конверта на корке дневника. Внутри лежало письмо.

“Дария. Ты умница. Я не сомневалась, что ты найдешь этот журнал. Мне стоило огромных трудов достать его. Листы пропитаны кровью жертв, павших от рук Николаса, но он работал не один и журнал этот не единственный. Прочти его столько раз, сколько понадобится, но прячь как можно тщательнее. Здесь есть ответы, которые могу помочь. Остальные ищи у Берга, Вихтера и Войцеха. Сейчас только они являются союзниками к которым у тебя есть доступ и у которых есть власть. С любовью, мама”

Это почерк мамы, я уверена. Увлекшись разгадкой тайнописи и поиском журнала я вовсе забыла о том, что это она сказала мне где и что искать. Что она знала обо всем, обо мне. А папа? Он знает? Что вообще происходит? В голове начал разворачиваться масштаб ситуации. Если раньше я думала, что всё происходящее малозначительно, секретность и страх не оправданы, что ситуация не настолько катастрофична, то теперь… Руки затряслись. Дыхание снова сбилось. Райн тут же выхватил письмо, отбросил его куда-то в сторону и взял мои руки.

– Спокойно, не поддавайся панике, – его голос звучал размеренно, гипнотизирующе, – я здесь и мы всё решим.

Я вдыхала и выдыхала, стараясь выровнять и пульс заодно. В итоге меня отпустило.

– Я прочитаю? – Райн указал пальцем на бумагу, я кивнула. Пробежался глазами по тексту. Я внимательно смотрела на него и ждала реакции. Ждала от него шока, ужаса, хотя бы просто удивления. Но ничего. Отложил письмо.

– Ты знал, что мои родители тоже ввязаны в это? – осознание того, что я совершенно ничего не знаю о Райне, своих родителях и их связи заставляло меня теперь только злиться.

– Да, отчасти.

– Что вообще ты знаешь? Почему я последняя в цепочке передачи информации? – я вскочила с кровати. Райн улыбнулся. – Что смешного?

– Ничего, – всё ещё улыбался.

– Прекрати, ты начинаешь меня раздражать! – я взбила корни волос.

– Извини, но будет еще много чего, что ты узнаешь не первая, – пожал плечами. – Забавно смотреть на тебя злую.

– Ничего забавного не вижу. Все всё знают, одна я непонятно что и непонятно кто, – голова начинала болеть, я помассировала переносицу.

– Мы это обязательно обсудим, но потом, – похлопал рукой по кровати, – а сейчас давай прочтем уже эти записи.

Я хотела спорить, но выдохнула и села на кровать. Он прав, сейчас не до этого.

– Нашел что-то новое на карте? – спустя десять минут я решилась возобновить диалог. Хорошо, что мне дали успокоиться, иначе эти эмоциональные качели меня доведут.

– Только пару помещений, о которых раньше не знал.

– Ясно, – я перелистнула страницу, которую уже прочла утром, вчитавшись заново в каждое слово. – Судя по всему, это его рабочий журнал. Либо один из них.

Райн кивнул и придвинулся поближе, чтобы тоже видеть написанное.

“Неделя первая.

Тестируемый оказывает активное сопротивление любым тестам. Агрессивен. Активно борется с правилами, применяемыми на нем. Природа его собственного правила неизвестна. Не критичная физическая боль вводит в бессознательное состояние разочаровывающе быстро. Правило ощущений отторгает мастерски. Не понимаю, где он этому научился и каков механизм отторжения внешних правил. Требует дополнительного изучения”