Хроника Антирусского века. Т.6. Закат Союза нерушимого

«Как известно, антикоммунизм, изыскивая новые средства борьбы с марксистско-ленинским мировоззрением и социалистическим строем, пытается гальванизировать идеологию «Вех», бердяевщину и другие разгромленные В.И. Лениным реакционные, националистические, религиозно-идеалистические концепции прошлого. Яркий пример тому – шумиха на Западе вокруг сочинений Солженицына, в особенности его последнего романа «Август четырнадцатого», веховского – по философским позициям и кадетского – по позициям политическим. Романа, навязывающего читателю отрицательное отношение к самой идее революции и социализма, чернящего русское освободительное движение и его идейно-нравственные ценности, идеализирующего жизнь, быт, нравы самодержавной России. Конечно, роман Солженицына – это проявление открытой враждебности к идеалам революции, социализма. Советским литераторам, в том числе и тем, чьи неверные взгляды критикуются в этой статье, разумеется, чуждо и противно поведение новоявленного веховца».

«Восхваление заслуг «своих» князей, феодалов, царей отнюдь не служит делу патриотического воспитания. Оно возвращает нас к давно высмеянной М.Е. Салтыковым-Щедриным раболепной привычке путать понятия «отечество» и «ваше превосходительство» и даже предпочитать второе первому. Непомерное любование прошлым неизбежно сглаживает классовые противоречия в истории того или иного народа, затушевывает противоположность и непримиримость прогрессивных и реакционных тенденций, притупляет бдительность в современной идеологической борьбе… …Мы видим нравственный пример не в «житиях святых», не в приукрашенных биографиях царей и ханов, а в революционном подвиге борцов за народное счастье. Мы ценим все, что создали гений, ум и труд народа на протяжении веков, но особую нашу гордость вызывает наша сегодняшняя социалистическая действительность».

Эта статья вызвала отрицательную реакцию даже у тогдашнего идеолога М.А. Суслова, и ярый русофоб был отправлен подальше от России – послом в Канаду. Зато Андропов, видевший главную угрозу режиму в «русистах», Александра Николаевича включил в свою команду будущих «перестройщиков». В борьбе с «русистами» Яковлев добился увольнения председателя АПН Буркова за публикацию в подведомственном тому журнале… фотоснимков русских церквей.

Обратимся к персоналиям знаковых лиц перестроечных СМИ.

Егор Владимирович Яковлев, главред демократических «Московских новостей». Член КПСС. Его отец, Владимир Иванович Яковлев – деятель советских органов государственной безопасности, чрезвычайный комиссар путей сообщения, один из организаторов и непосредственный участник «красного террора». Возглавлял Одесскую ЧК. Входил в руководство Киевской ЧК. По сведениям, сообщенным его внуком, В.И. Яковлев расстрелял своего отца за спекуляцию, а его мать после такого поступка сына повесилась.

Виталий Алексеевич Коротич, главред ультра-либерального «Огонька», главного печатного органа либералов-«перестройщиков». Член КПСС с 1967 г. Цитаты из творчества:

«И, всякого изведав на веку,

когда до капли силы истощались,

шли к Ленину мы,

словно к роднику,

и мудрой чистотою очищались.

…

Он рядом с нами —

другом и вождем.

Он учит нас – и учимся прилежно:

Так с Лениным

мы к Ленину идем.

И в этом – наша сила

и надежда!

…

Жизнь после Ильича

полна значенья

тогда лишь, если жить,

как жил Ильич.

Идти к нему.

Взойти.

Так на рассвете

восходят к солнцу

птица и росток.

Пылать огнем,

который он зажег,

за всех живущих

до конца

в ответе».

«Мы обязаны знать об этом и помнить: в Советском Союзе воплотились мечты всех трудящихся на земле».

«…за шесть десятилетий своей истории мы очень предметно доказали, сколь справедливо может быть устроена жизнь общества, зачатого величайшей из революций – Октябрьской».

«Борьба за социальную и национальную справедливость на свете ведется все успешнее потому, что люди видят и предметно воспринимают советский пример, пример державы, где принципы такой справедливости не просто победили, но и закреплены в Конституции».

В одной из своих самых известных книг, «Лицо ненависти», принесшую ему в 85-м году Государственную премию СССР, Коротич клеймил США и среди прочего писал: «Наглая антисоветчина самых разных уровней кружится, насыщая воздух, как стая таежного гнуса. Так быть не должно, не может; и так оно продолжается практически без перерывов с конца 1917 года».

Александр Михайлович Любимов. Один из основателей программы «Взгляд». Член ВЛКСМ. Отец – Михаил Петрович Любимов, полковник внешней разведки. Дед – Петр Федорович Любимов, сотрудник ОГПУ, в годы войны начальник СМЕРШа Прикарпатского военного округа. Сын-разведчик с гордостью вспоминает отца, в том числе такой его «подвиг», как участие в карательных акциях против тамбовских крестьян.

Николай Карлович Сванидзе, один из первых ведущих созданной в 1990 г. независимой службы телевизионных новостей «Вести». Назван в честь деда – партийного деятеля ВКП(б) Николая Самсоновича Сванидзе, дальнего родственника первой жены Иосифа Сталина – Е. С. Сванидзе. Бабушка Николая Сванидзе по отцовской линии – Циля Исааковна Лускина – с 1916 года была членом партии большевиков, работала в женотделе.

Алексей Алексеевич Венедиктов, главред созданного в 1990 г. либерального радио «Эхо Москвы». Дед со стороны отца – Николай Андрианович Венедиктов, служил в НКВД, член военного трибунала 2-го Украинского фронта.

Павел Николаевич Гусев, главред «Московского комсомольца». Член ЦК ВЛКСМ. Дед по линии отца – Павел Николаевич Гусев – комиссар чапаевской дивизии (после Фурманова).

Для полноты картины назовем еще два знаковых «демократических» имени. Егор Тимурович Гайдар. Член КПСС с 1980 г. и главред журнала ЦК КПСС «Коммунист». Дед, Аркадий Голиков, служивший в ЧОН (частях особого назначения), «прославился» карательными акциями против крестьян. Отто Рудольфович Лацис. Член ЦК КПСС, зам главного редактора журнала «Коммунист». Отец – латышский большевик, участник гражданской войны в Испании.

««Огонек», «Московские новости» и по-чубайсковски, то есть бесплатно, приватизированный ловким коммунякой Гусевым «Московский комсомолец» работали во всю мощь, вливая в сознание ждущих коренных перемен советских людей потоки исторической лжи, увенчивая лаврами героев и мучеников машинистов «красного колеса», каковыми, безусловно, были Бухарин, Тухачевский и другие душители русской идеи, осквернители народной памяти, – писал С.В. Ямщиков. – О Бухарчике даже художественный фильм успели сварганить, да только не озвучили в нем чудовищные слова перевертыша, с пеной у рта осквернявшего имя и бессмертное творчество Сергея Есенина, а заодно призывавшего не опускаться до уровня презираемого им божественного Тютчева.

Несколько раз встречался тогда я в Париже с Владимиром Максимовым и показывал по Центральному телевидению наши беседы. Человек, лучшие годы отдавший борьбе с коммунистическим режимом, с нескрываемой печалью и разочарованием говорил о последователях Троцкого и Бухарина, всех этих бракоразводных юристах (Собчак) и торговцах цветами (Чубайс), как он их презрительно именовал, ведущих вместе с Горбачевым и Ельциным, ненавидящими друг друга, огромную страну к гибели. Вез я однажды по просьбе Владимира Емельяновича в Москву верстку очередного, еще редактируемого им, номера «Континента», где было опубликовано коллективное обращение демократической «культурной» элиты к Горбачеву с просьбой запретить въезд в СССР Солженицыну, Зиновьеву и Максимову. Среди подписантов грязного доноса – Егор Яковлев, за огромные деньги ставивший тогда на ЦТ девяностосерийный фильм о Ленине; будущий торговец мебелью Михаил Шатров, пока еще драматург, кумир прогрессивного театра «Современник», чьи либеральные донельзя актеры упивались текстами героев его пьес Свердлова, Ленина и прочих «корифеев», которых скоро предали остракизму и презрению, оплевав их вместе с драматургом; непонятно за что вознесенный до небес весьма посредственный режиссер Марк Захаров и другие культурные большевики».

Эй, кто там обнадежился по поводу того

Что коммуняки покидают трон

Сближаются с народом и каются

И верят, верят в перелом?

О, не спешите, милые, не будьте так наивны

Вращаются колесики, и не заржавлен пресс

Винтики на месте, и работает машина

С дьявольским названием – КПСС!

Эй, кто там поднимает русский флаг?

Наточен серп на кумаче

И звезды караулят купола

Спокойно управляя рукою палачей

А те одели маски и, покаявшись в грехах

Упорно занимаются перестановкой мест

Страна не сможет встать с колен, покуда на плечах

Зверь восседает у нее – КПСС!

(И. Тальков)

В ходе распри между двумя ветвями одной антирусской партии со стороны большевиков-«ортодоксам» большевикам-«демократам» ответила преподаватель Ленинградского технологического института Нина Александровна Андреева. На страницах «Советской России» в 1988 г. было опубликовано ее письмо «Не могу поступиться принципами». Редакция смягчила исходный текст послания, в котором автор восставала «против одноцветной окраски противоречивых событий, начавшей ныне преобладать в некоторых органах печати», защищала Сталина, осуждала сторонников «крестьянского социализма» и сторонников «леволиберального социализма», которые «формируют тенденцию фальсифицирования истории социализма». Андреева призывала вернуться к оценке событий с партийно-классовых позиций. Письмо ленинградской преподавательницы получило такой резонанс, что Горбачев вынес его на обсуждение Политбюро. Результатом последнего стала статья «Принципы перестройки, революционность мышления и действий», подготовленная А. Н. Яковлевым и опубликованная в «Правде». В этой статье письмо Андреевой именовалось «манифестом антиперестроечных сил».

А что же с русским флагом? Поднимал ли его кто-либо в описываемый период? В 80-е годы ведущий научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юридических наук Галина Ильинична Литвинова написала статью «К вопросу о национальной политике» и ряд других работ по русскому вопросу. В отличие от письма Андреевой эти материалы нигде не были опубликованы, хотя автор выступала даже перед членами ЦК КПСС. Литвинова предупреждала об опасности неравенства в отношении к национальным окраинам и к русским регионам. В своей статье она указывала:

«Представляется целесообразным внести изменения в бюджетную и налоговую политику, а также политику закупочных цен и др., в результате которых в течение десятилетий создавались льготные условия для опережающих темпов социально-экономического развития ранее отсталых наций в рамках соответствующей национальной государственности. Так, в 50-е годы доходы колхозников Узбекской ССР были в 9 раз выше, чем в РСФСР, а стоимость валового сбора продуктов растениеводства за 1 трудодень по закупочным ценам в Нечерноземной зоне оценивалась в 10 раз ниже, чем в Узбекской ССР и в 15 раз ниже, чем в Грузинской ССР».

«РСФСР – единственная из республик, не имеющая своей Академии наук».

«Так, по переписи населения 1970 г. обеспеченность занятого русского населения специалистами с высшим образованием, как в городе, так и в селе, оказалось в полтора-три раза ниже, чем у народов Средней Азии, Казахстана, Закавказья. Практически русские оказались по этому показателю на последнем месте из числа наций, имеющих союзные республики, тем не менее крупнейшие вузы РСФСР по-прежнему отдают до 25% своих мест для внеконкурсного зачисления представителей ранее отсталых, а ныне передовых народов, усугубляя этим новое фактическое неравенство».

«В 1973 г. среди научных работников СССР самую низкую квалификацию имели русские и белорусы. У них был самый низкий процент лиц, имеющих ученую степень. Тем не менее на 100 научных работников было аспирантов: среди русских – 9,7 человека; белорусов – 13,4; туркмен – 26,2; киргизов – 23,8. Эта тенденция сохраняется, усиливая новое фактическое неравенство наций».

«В любой республике, исключая РСФСР, в школах дети учат историю СССР и историю своего родного края, республики. Это воспитывает любовь к родному краю, к своему народу, к своей нации. В русских школах учат только историю СССР».

«Ныне в СССР действуют 34 национальных республиканских конституции (от азербайджанской до якутской), но русской среди них нет, как нет и национальной государственности… Считается, что нет – и не надо. Что о русских центр позаботится. Простите, но мы это уже проходили.

Центр способен лишь (как и прежде) позаботиться о том, чтобы как можно больше выжать из беззащитных, доведенных уже до вымирания русских краев и областей, используя русских и их природные богатства в качестве безвозмездного донора.

Но поря понять, что донор давно уже обескровлен, еле жив…».

«Без решения русского вопроса перестройка обречена на провал».

Предупреждения и предложения Литвиновой услышаны не были. Да и знали о них при запрете на публикацию весьма немногие даже в русском движении.

Само это движение в тот период неизменно ассоциируется с обществом «Память», организованном в Москве еще в 1980 г. Изначально «Память» объединяла в первую очередь активистов из столичного отделения Общества охраны памятников истории и культуры. Однако, во второй половине 80-х организация приобретает общественно-политический формат национал-патриотического толка.

В мае 1987 г. общество провело на Манежной площади митинг в поддержку Перестройки и против ее саботажников. Участники акции были приняты первым секретарем Московского горкома КПСС Борисом Ельциным, который обещал учесть их пожелания. В том же году в поддержку «Памяти» высказался Горбачев: «Вот «Память». Там верховодит сомнительная публика, тонкий слой с монархическим уклоном, не говоря уже обо всем остальном. Но масса-то включилась в движение по соображениям вполне нормальным. Хотят сохранить памятники старины. Это же надо различать. Надо же уметь работать».

По мере роста общества и возникновения его ячеек в других регионах не замедлила явиться традиционная болезнь всякого русского движения: ссоры лидеров и разделение организации на несколько ветвей. К началу 1990-х действовало уже целых восемь структур, именующихся «Памятью» и три – взявших иные названия.

Идеология «Памяти» сочетала в себе разные направления: от православия и монархизма до фашизма и язычества. Общий же дух был в значительной степени маргинальным. Русский национализм «Памяти» не был национализмом Ильина или Шафаревича, но неким гротеском, а в иных случаях даже карикатурой на таковой.

Помимо «Памяти» в 80-е годы заявили о себе ряд групп с христианским, национально-патриотическим уклоном. Одним из них было Российское христианское демократическое движение, созданное в 1990 г. молодым философом и общественным деятелем Виктором Владимировичем Аксючицем. Вместе с поэтом и литературоведом Глебом Александровичем Анищенко он с 1987 г. издавал литературно-философский журнал «Выбор». Журнал, продолжавший традиции лучших изданий Русского Зарубежья, отличался высокой планкой публикуемых материалов, но не имел достаточно широкого хождения сравнительно с либеральными изданиями. В Ленинграде известность получила организация «Русское Знамя», поведшая активную кампанию за возвращение городу родного имени и сыгравшая значимую роль в том, что «колыбель трех революций» вновь стала градом Святого Петра. Эти организации стремились наладить отношения с русской эмиграцией, которая в свою очередь с сочувствием относилась к ищущим утраченную Россию молодым соотечественникам и пыталась донести до Отечества подлинные национальные идеалы.

Ясное понимание происходящих на родине событий демонстрировал председатель РОВС поручик Владимир Владимирович Гранитов, писавший в 1989 г.:

«…не следует поддаваться психозу газетной пропаганды и принимать реально существующее за желаемое. Наше прошлое и память о погибших или скончавшихся старших начальниках и соратниках обязывает нас трезво оценивать происходящее с нашей общероссийской национальной точки зрения и не верить приятным иллюзиям.

Проводимые реформы имеют целью не освобождение России от коммунистического гнета, а спасение советской системы от экономического краха и сохранение доминирующего положения коммунистической партии, для чего нужно дать подъяремному населению какой-то новый стимул (хотя бы и иллюзию свободы), чтобы заставить его работать с энтузиазмом, и создать на Западе благоприятное впечатление о «демократизации» советской власти для получения экономической и технической помощи.

Для этого разрешаются свободные выборы, но кандидаты – только коммунисты, говорящие красивые слова о положительной роли церкви, но высшая иерархия остается под контролем НКВД, и лица, осужденные за их религиозные убеждения, продолжают томиться в концентрационных лагерях и психушках; говорится о демократических свободах и одновременно издаются новые законы, предписывающие 10 лет лагеря за политическую пропаганду; разрешается ругать Сталина и последующих «вождей», но Ленин остается на пьедестале. Для усиления пропагандистского эффекта, возможно, будет допущено христианское погребение останков расстрелянной Царской Семьи. Но все это в целях спасения советской системы и партии. Поэтому нам не следует восхищаться Горбачевым и смотреть на него, как на национального героя, как это, к сожалению, делают некоторые экзальтированные и доверчивые лица…

…Мы знаем, что у Национальной России заграницей среди «сильных мира сего» друзей нет. Поэтому не удивительно, что процесс национального возрождения принимается «в штыки» не только советской властью, но и западной прессой, стремящейся заранее навязать ему компрометирующий ярлык антисемитизма. Если наши возможности в отношении непосредственной помощи национальному движению в Сов. Союзе сильно ограничены, то бороться с ошельмованием этого движения в Западном общественном мнении могут и наши печатные эмигрантские органы, и каждый из нас лично в своем непосредственном иностранном окружении.

Западная пресса ратует за права африканских дикарей самостоятельно решать свои дела (вплоть до убийства миссионеров), а русский народ, имеющий свою высокую культуру мирового масштаба и свои национальные традиции, почему-то обязан следовать иностранной указке. С таким мнением можно и должно бороться каждому из нас».

Владимир Владимирович возглавил РОВС летом 1988 г. Пройдет немного времени, и в обиход войдет определение: «РОВС – это Гранитов. Гранитов – это РОВС». Поручик Гранитов имел настоящий талант к общественной деятельности. Стратег по складу ума, талантливый инженер-проектировщик, он четко видел главное, но не упускал из виду ни малейшей детали, был чужд какой-либо импульсивности и глубоко, всесторонне просчитывал, как собственные шаги, так и обстановку в мире. Благодаря всем названным качествам, Гранитов с редкой проницательностью оценивал происходившие в ту пору события в доживающем последние дни СССР и остерегал слишком легковерных русских эмигрантов от обольщений: «Мы обязаны оценивать обстановку трезво и объективно и не только не верить приятным иллюзиям, но и бороться с распространением таковых в окружающей нас среде. О Горбачеве пока мы можем сказать лишь то, что он, осознав неизбежный кризис советской системы, старается спасти страну от краха и сохранить власть в своих руках и порядок путем прививки некоторой дозы демократизации. Но, кого именно он стремится спасти и, и как далеко согласен идти в своих преобразованиях, этого никто не знает. По его словам, он остается верным основным положениям социализма. Однако, в нашей среде можно встретить его поклонников, ожидающих от него спасения России, о чем он, дескать, по тактическим соображениям не может говорить открыто. Не отрицая принципиально такую возможность, нужно признать, что никаких реальных оснований для таких надежд нет. О любом деятеле следует судить не по его речам, а по результатам его деятельности. Результаты же в данном случае далеко не блестящи. После пяти лет «перестройки», несмотря на декларируемую гласность и демократизацию, люди, осужденные за свои религиозные или политические убеждения, продолжают сидеть по лагерям и «психушкам», а все разговоры о предоставлении населению экономической инициативы на практике ограничиваются жесткими социалистическими рамками, в результате чего экономика страны не только не улучшилась, но скатилась еще ниже. Эти факты не позволяют верить в искренность стремлений Горбачева. Но могут быть и другие опасения

Имеется указание на то, что реформы Горбачева не являются его личной идеей, а были запланированы советским руководством более 10 лет тому назад. Если это сведение правильно, то необходимо быть особенно осторожными. Мы не знаем ни истинного творца, ни истинных целей этого плана. Стремится ли он скомпрометировать идею демократизации в глазах народа горьким убеждением, что при коммунизме, хотя бы и впроголодь, но можно было жить и был какой-то порядок, а демократизация несет лишь хаос и сплошной голод; или окончательно подорвать экономику страны, чтобы затем дать ее на откуп закулисным руководителям мирового капитала и этим пресечь возможность возрождения национального российского государства; или служить какой-то иной цели – об этом мы узнаем только в будущем. Сейчас же можно быть уверенным лишь в том, что каковой бы эта цель ни была, она ни в коем случае не служит национальным интересам России. Поэтому наша прежняя основная установка, что ничего хорошего от советской власти ожидать не следует, должна оставаться в силе. Как некогда сказал Гомер: «Бойся Данайцев и дары приносящих»«.

Оценивая ситуацию таким образом, Владимир Владимирович сразу же прописывал возможные угрозы при дальнейшем ее развитии, с большой точностью предрекая грядущие потрясения, которые ожидали Россию: «Молниеносное ж почти бескровное падение коммунистических режимов в странах Восточной Европы показало с полной очевидностью, что коммунизм как зажигательная политическая идея полностью изжил себя не только в глазах народных масс, но и среди самих коммунистов не нашлось его убежденных защитников. Делая этот вывод, необходимо учесть, что эти страны попали в коммунистическое рабство только в 1945 году и, следовательно, значительная часть населения еще помнила прежнюю жизнь и воспринимала этот режим, как иностранную оккупацию. Трудно рассчитывать, что и в Советском Союзе этот процесс сможет пройти столь же бескровно. Это возможно только при организованном проведении «революции сверху». Горбачев, безусловно, имеет шанс вписать свое имя в историю, но вряд ли освобождение России является его истинной целью. Если же он будет продолжать половинчатые реформы и затем захочет остановиться на каком-то социалистическом рубеже, то без борьбы, а может быть и общего взрыва дело не обойдется. А взрыв это то, что меньше всего можно желать, т.к. он неизбежно приведет к огромному кровопролитию, общему разорению и хаосу и, как следствие, к страшному голоду. А разоренная страна может стать легкой добычей для сильных мира сего. На основании нашего горького опыта, мы знаем, что у России в свободном мире искренних друзей нет и, что «помощь» Запада может привести к полному расчленению России. Об этой опасности мы должны неустанно предупреждать русских людей в Советском Союзе, т.к. многие среди них верят в поддержку демократического Запада».

Отмечая преимущества пусть даже урезанной «гласности», Гранитов считал необходимым приложить все усилия для распространения в СССР религиозной литературы, наследия русских национальных мыслителей, русских периодических изданий, дабы способствовать скорейшему преодолению русским народом национального обморока, обретению им единственно спасительного для России пути.

Эту духовно-просветительскую миссию осуществляла РПЦЗ, глава которой, митрополит Виталий (Устинов) высказывался весьма схожим образом, что и председатель главной зарубежной воинской организации: «Если Россия не выберется из этих душных трущоб, то, по всей вероятности, мы идем – весь мир идет к Концу, и тогда можно сказать с апостолом: «Ей, гряди, Господи Иисусе». Однако вся наша русская духовная литература, наши старцы, наши святые, богодухновенные писатели и просто просвещенные люди Земли Русской более или менее предсказали и ужасы, и возрождение нашей Родины.