Ритуал

Среди узких улочек, казалось, есть всё: и пророки, и бродячие музыканты, которых стражники почему-то вовсе не спешили выдворить за пределы квартала. Вся эта какофония городского шума вливалась в уши выросшего вдали от больших городов ученика Эдварда. Вызывая самые противоречивые чувства: от раздражения до наслаждения. Музыканты и впрямь были хороши

Или же неискушённое ухо юного Гарвеля не способно было уловить отчаянной фальши, сквозившей в каждой сыгранной ноте? Впрочем, всё это неважно. Впервые за последние два года состояние юноши приблизилось к тому порогу, за которым тихо светило то, что более благополучные люди называют счастьем.

Позабыв обо всём, он просто бродил среди улиц, растворившись в шумной толпе снующих по своим делам людей. Однако вечно эта идиллия продолжаться не могла. Точку в праздной прогулке поставил жуткий грохот, прокатившийся по улочкам города. Горожане в ужасе валились на землю, закрывая сочащиеся кровью уши. Впрочем, Гарвеля, открыв рот смотрящего на содержимое лавки оружейника, эта судьба миновала

Хотя внезапный грохот также прижал его к земле. Вслед за грохотом по воздуху прокатилась жуткая вытягивающая тепло волна. Вздрогнув от обжигающего холода, бесконечно длинное мгновение терзавшего тело, Гарвель вопреки здравому смыслу, двинулся вслед за волной

Природное любопытство взяло верх над рассудком, к тому же два года, проведённые в бегах, не избавили его от юношеской веры в своё бессмертие и неуязвимость, хотя и изрядно пошатнули эти убеждения.

Ноги невольно ускорили шаг, не обращая на панику ни малейшего внимания, юноша упрямо двигался навстречу потоку бегущих прочь людей. Чудом лавируя в людских потоках, он добрался до очередного поворота. Наконец, все, кто стремился побыстрее бежать от потусторонней угрозы, покинули рыночную площадь

Оставив лишь несколько любопытствующих, хотя, вероятнее всего, это были путешественники, впервые прибывшие в Венетту, не подозревающие о том, что или кто может быть причиной таких катаклизмов. Куда более осведомленные горожане все до единого спешили убраться подальше от источника угрозы.

– Что это было? – Спросил у Гарвеля одетый в кожаную броню воин с эмблемой гильдии наёмников на плече.

– Не знаю. – Пожал плечами юноша. – Я первый раз в городе. – Добавил он невольно, и тут же пожалел о своих словах, наткнувшись на подозрительный взгляд наёмника. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Поскольку одежда на Гарвеле была совсем не дорожная. Однако вновь пронёсшийся по улице грохот, дополненный волной вырвавшегося из-за поворота волной пламени, прервал размышления наёмника

Впрочем, наёмника ли? С каких это пор простых вояк стали настораживать разгуливающие по городу парни, говорящие, что они в первый раз в городе? Преодолев колыхнувшийся в душе страх, Гарвель рванул к повороту, рассчитывая увидеть, наконец, источник всей этой паники на улице.

– Бог ты мой. – Вырвалось из его груди. Взгляду открылся великолепный особняк, над которым явно поработали лучшие архитекторы города. Пожалуй, он больше походил на небольшой дворец, чем на дом зажиточного вельможи. Радующий взгляд зеленью сад, украшенный статуями и фонтанами

Осень также коснулась его, расцветив во все цвета радуги, на его фоне дом казался настоящим брильянтом в великолепном обрамлении. Заглядевшись на эту красоту, Гарвель сперва не заметил множество людей, окруживших дом. Только почти наткнувшись на одного из них, он оторвал взгляд от великолепного дома. Подняв взгляд, он едва не закричал, вся его сила воли ушла на то, чтобы подавить это желание.

– Уходи отсюда, малец, иначе можешь пострадать. – Ответил высокий мужчина, на которого натолкнулся залюбовавшийся красотами Гарвель. На руке мужчины была закреплена повязка с эмблемой листа на фоне пламени. Эмблемы, которую ученик демонолога ненавидел больше всего на свете.

–Ты слышишь меня? – Потряс он Гарвеля за плечи.

–Не беспокойтесь паладин я присмотрю за ним. – Вклинился в разговор наёмник, встреченный Гарвелем ещё на рыночной площади, как с удивлением отметил для себя юноша.

–Паладины – хмыкнул воин. В отличие от Гарвеля он слышал целую гору слухов о этих воителях. Их набирают из сиротских приютов святого города едва ли не в младенческом возрасте. Всё своё детство они проводят в тренировках и молитвах. И спустя двадцать лет своего обучения ряды паладинов пополняются новыми членами.

– Кто это? – Вопрос юноши отвлёк наёмника от мрачных мыслей.

–Хороший вопрос. – Одобрительно кивнул воин, и почти тут же продолжил лекторским тоном. -Их выращивают с одной целью, и именно она диктует особенности тренировок. Они охотники, мальчик, охотники на очень опасную дичь. – Зловеще понизил голос наёмник.

–Какую? – Спросил ученик демонолога.

–На магов, мальчик. Они охотятся на магов и волшебных созданий. Уничтожая всех адептов запрещённых искусств и их творений. – Кратко пояснил наёмник. Однако, несмотря на краткость ответа, сделал он это безупречным лекторским тоном, в котором чувствовался немалый опыт.

Будь юный Гарвель опытнее он сразу же приметил бы противоречие между снаряжением наёмника и его манерой говорить. Голос лектора с огромным стажем оттенял потрёпанное воинское снаряжение, которое явно носило следы недавних боёв. Иссечённая кольчуга явно была не единожды починена кузнечных дел мастером. Глубокие зарубки на поручах и поножах только подчёркивали этот факт.

Однако ученика Эдварда занимали совсем другая мысль:– 'Неужели паладинов послали за мной?' – Судорожно стучало в голове.

–Интересно, что они делают в этом городе? – Задумчиво произнёс наёмник, зорко следя за деятельностью инквизиторов и паладинов. Здесь никогда не было тёмных магов. – Потерев рассечённый шрамом надвое лоб, подумал воин.

Гарвель настороженно, заворожённо наблюдал за происходящим. Наёмник же продолжал лихорадочно размышлять, он знал, что городом фактически правит дом Ремарк. И глава дома – одна из сильнейших элементалистов во всём Кворинше. И что характерно, тёмных магов она на дух не переносит. А значит, паладинам по идее делать тут нечего.

–Не знаю, – Пожал плечами ученик Эдварда. Кажется, наёмник что-то сказал, но голос его потонул в рёве взметнувшегося ввысь пламени. Следом прогрохотало несколько громоподобных взрывов, от которых в ушах проросла резкая пульсирующая в такт сердцебиению боль.

–О боже. – Пробормотал наёмник, схватившись за уши. – Они напали на Изольду! – Выкрикнул он, взмахнув руками. Вокруг кистей его возникло слабое золотистое свечение, тонкие струйки крови, вытекавшие из ушей, немедленно просохли и отвалились, превращаясь в прах. Почти моментально вернулся и слух. Едва сдерживая слёзы, Гарвель оторвал окровавленные руки от своих ушей

В уши немедленно ворвались яростные выкрики паладинов и предсмертные вопли заживо сгорающих в пламени людей.

–За что?! – Продолжал бормотать наёмник, однако вмешиваться в кипящую у особняка битву он благоразумно не спешил.

–Вы ведь к ней шли? – Спросил Гарвель, по-новому рассматривая своего собеседника. В том, что этот человек не тот, за кого себя выдаёт он уже не сомневался.

–Неважно. – Резко поднялся с колен мужчина. – Совет должен узнать об этом нападении. -Пробормотал он, потеряв к разговору всяческий интерес. Похоже, куда больше его теперь волновала необходимость доставить сообщение этому самому совету, о котором Гарвель не имел ни малейшего представления. Старый учитель никогда особо не распространялся о других магах их организации

Впрочем, и не отрицал их существования. Поднявшись на ноги, он почти бегом отправился прочь, от жуткой битвы. А Гарвель же, движимый любопытством, вновь принялся смотреть на прекрасный особняк и творящееся вокруг него безумие.

Большинство людей наверняка сказали бы, что здесь разверзся ад, однако не раз видевшему адскую бездну Гарвелю на ум пришло совсем другое сравнение

Большинство простых солдат уже погибли, в неприкосновенности остались лишь сбившиеся в кучу паладины, вокруг которых оставался крохотный островок спокойствия в царящей вокруг буре огня и льда, рассекаемой тугими молниями, оставляющими в земле глубокие борозды

Вопреки всем законам природы они прицельно били по ещё одной группе людей, защищённых полупрозрачным куполом, голубовато-светящимся на фоне бушующего пламени. Молнии же раз за разом били в купол словно щелчки боевого кнута, которым, по слухам, вооружены воины зепарских пустынь. Однако щит держался, хотя и прогибался от каждого удара, словно мыльный пузырь под напором ветра.

Глядя на это безумное светопреставление и гибнущих один за другим инквизиторских служек, Гарвель испытал нешуточную зависть к повелевающему такими силами человеку. Ему тоже хотелось внести свою лепту в разыгравшуюся на его глазах битву, однако особых иллюзий по поводу своих сил у него не было

Шансов выжить в развернувшемся сражении у него было ещё меньше, чем у простых вояк, которых непонятно зачем притащили на эту бойню. Знаний юноши хватило лишь на то, чтобы видеть причудливо исковерканные волей элементалиста токи силы, пронизывающие мир. И причудливую вязь охранного щита, защищающего инквизиторов. На месте же паладинов не было ничего

Магическому взору Гарвеля предстала лишь пустота внутренняя, абсолютная, похоже, они просто поглощали щедро разлитую по миру силу. Это объясняло то, что их сторону не летела ни одна из молний. Похоже, лишённый возможности выйти из дома элементалист попросту не видел их и, скорее всего, не знал о их существовании.

Инквизиторы ждали, когда противник выдохнется. Поскольку сколь бы силен не был разум повелителя стихий, его тело всегда остаётся слабым звеном в этой цепочке. И его способность пропускать сквозь себя энергию вовсе не безгранична. Рано или поздно оно откажется повиноваться своему владельцу, либо попросту будет повреждено. – Именно так отзывался о мощи элементалистов Эдвард

Похоже, что сходного мнения придерживались и инквизиторы. Однако они всё-таки недооценили силу своего противника.

Невероятно мощная молния прорезала пространство, разделяющего горстку инквизиторов и особняк дома Ремарк. Толстая, словно ствол столетнего дуба, она была оплетена сотнями своих меньших товарок. И вот она врезалась словно таран в казавшийся мыльным пузырём на её фоне щит. С громким хлопком, заложившим уши, щит лопнул

Инквизиторов разметало как сухие листья, несколько из них попросту перестали существовать, буквально растворенные буйством энергии, обрушившейся на их тела. Однако кому-то всё-таки удалось выжить. И вокруг них вновь замерцал хрупкий купол щита. И похоже, что в этот удар неизвестный элементалист вложил остатки своих сил, поскольку ярость стихий, бушующих вокруг дома, значительно снизилась

Впрочем, всё ещё оставаясь смертельной для любого незащищённого магией человека. Недвижимо стоявшие всё это время паладины двинулись к дому. Они не скрывались, странного вида доспехи из сияющего на солнце серебра то и дело отбрасывали блики, время от времени появляясь из-под странных накидок, в которые они были закутаны. Нещадно секущий оголённые стволы деревьев ветер, лишь едва колыхал их одеяния

Сгустки пламени, водящие хоровод по самым причудливым траекториям, также не произвели никакого эффекта на идущих к двери паладинов.

Когда до входа в особняк оставалось шагов десять, элементалист, похоже, заметил новую угрозу. Столб яркого оранжевого пламени врезался в грудь одного из паладинов, отшвырнув его на десяток метров назад. Великолепно сработанные доспехи прогнулись и почернели от копоти, однако воин всё ещё был жив, несмотря на то, что таким ударом можно было с лёгкостью проломить крепостные ворота

Казалось, ничто не может остановить козырную карту инквизиторов. До двери оставались считаные шаги, когда Гарвель вспомнил о ещё одной стихии. И, как оказалось, эта мысль пришла в голову не только ему.

Земля под ногами паладинов разверзлась на глубину копья, поглотив их. Короткий вопль почти мгновенно оборвался, когда края трещины с чмокающим звуком схлопнулись, выбросив наверх столб крови и исковерканные куски доспехов.

Однако и инквизиторы вовсе не собирались оставаться без дела, защищавший их купол внезапно стянулся в тонкий лучик и буквально вспорол весь второй этаж особняка, подбросив в воздух тучу пылающих обломков. На короткий миг сердце Гарвеля сжала тоска. Он сопереживал отчаянно бьющемуся с инквизиторами человеку

И когда с жутким треском крыша съехала назад, лишившись опоры, то взгляду юноши открылась картина чудовищных разрушений. От бессилия на глаза навернулись слёзы. В этом аду выжить было невозможно. Однако инквизиторы, похоже, так не считали. Поскольку рассёкший дом луч вновь развернулся в мерцающий щит.

–Трусливые твари! – Выкрикнул Гарвель, которого вновь охватило чувство безысходности. Если уж могущественному элементалисту нечего противопоставить инквизиции, то что может он? Жалкий недоучка, один, без наставника, преследуемый словно дикий зверь. И в этот момент воздух распорола ещё одна молния. С резким треском она впилась в щит, по-прежнему защищавший инквизиторов

Однако не исчезла, как её предшественницы, а обхватив его множеством тонких ветвистых отростков, принялась вгрызаться в щит, стремясь добраться до инквизиторов. И у неё получалось! Гарвель ободряюще закричал. Не отдавая себе отчёта, что его голоса всё равно никто не слышит. А молния словно чудовищная лапа по-прежнему сжимала магический шар щита

С громким треском в землю ударяли разряды, оставляя после себя оплавленные дыры. Однако, похоже, стороны достигли шаткого равновесия. Элементалист не мог проломить защиту инквизиторов, а те вовсе не стремились атаковать, выжидая, пока противник выдохнется. А покрытая кровью паладинов земля внезапно вспучилась, выгнулась горбом

Измазанный грязью и кровью воин, неизвестно как ухитрившийся выжить в устроенной элементалистом ловушке, встряхнулся словно большой пёс, разбрасывая в стороны целые пласты земли, и рванулся к двери, крича нечто яростное. От могучего удара закованного в броню тела дверь влетела внутрь дома. В тот же миг молния, рвущая на части щит инквизиторов, исчезла

Спустя томительный миг вновь раздался треск магической молнии, и из дверей с рёвом вылетел паладин, дымящийся, но живой! Он прокатился по земле несколько метров. Покорёженные доспехи пропахали землю, оставляя глубокие борозды на обугленной земле, совсем недавно радовавшей глаз прохожих цветами, собранными, казалось, со всего мира. А следом из дыры в земле показался ещё один святой воин.

Едва протиснув своё тело наружу, он помог подняться первому. Что-то коротко скомандовал, закованные в латные перчатки руки ловко выудили из измазанного грязью подсумка небольшой бутылёк, ярко сверкнувший на пробившимся сквозь облачный покров солнце. Небрежно откупорив его, он вылил его содержимое в рот своему покалеченному товарищу

На мгновение тело раненого паладина выгнулось дугой, оставив несколько глубоких следов на многострадальной земле. Однако приступ прошёл почти сразу же, а ещё через пару мгновений, паладин уже поднимался с земли, срывая с себя те жалкие ошмётки брони, что на нём оставались

А на поле боя, если, конечно, можно назвать этим словом место, где сошлась в поединке клика инквизиторов и элементалист, всё, казалось, застыло. Противник инквизиторов, то ли выдохся, то ли поджидал удобного момента, чтобы обрушить свою мощь. А возможно, просто копил силы для решающего удара

Паладины также чего-то выжидали, а может, приходили в себя после того, как бо́льшая часть отряда была раздавлена могущественным противником. Наконец, видимо, приняв решение, паладины вновь двинулись ко входу в полуразрушенный особняк. Инквизиторы же продолжали стоять на месте, удерживая щит, и, похоже, все ещё опасавшиеся, что жертва выкинет очередной фортель.

Гарвель, пристально наблюдал за группкой магов и паладинами. Позже, вспоминая этот день, Гарвель не раз разбирал действия инквизиторов на составляющие, в надежде подчерпнуть хоть что-то, что-то способное стать козырем в рукаве на случай стычки с служителями церкви. Однако все эти изыскания в конечном счёте оказались бесплодными, поскольку Гарвель, как и его учитель, опирался совсем на другие силы

И стандартный набор стихий, да и эфирная энергия почти не поддавались его контролю.

Паладины тем временем вновь рванулись к входу. И вновь их встретила молния. А когда она без следа растворилась вместе с окутавшей воинов защитой, на смену ей пришли волны пламени. Однако всё это не шло ни в какое сравнение с тем буйством стихий, что царило вокруг несколько минут назад

Паладины попросту игнорировали их, хотя без своих доспехов они не были столь неуязвимы, и на их коже то и дело вздувались крупные ожоги. Инквизиторы также двинулись, видя бессилие своего врага. Щит колыхнулся на миг, и в защите появилась брешь. Одна мелкая ошибка, но неизвестному элементалисту хватило и этого

Ветвистая молния, увитая языками огня, ударила прямо под ноги уверенно шагавших инквизиторов. Эффект был ужасающим. Пузырь щита на миг раздулся от взрыва, а затем с оглушительным хлопком рухнул. А на том месте, где находились инквизиторы, осталась лежать высокая груда тел. Впрочем, не груда. Слишком уж тела были упорядочены, будто закрывали нечто

Нечто, что таким способом отгородилось от ярости стихий. Спустя мгновение догадка Гарвеля подтвердилась, тела задрожали и разлетелись в разные стороны. А на их месте остался стоять одинокий инквизитор в развевающейся на ветру рясе. Воздев руки вверх, он что-то громко выкрикивал. Однако рёв внезапно поднявшегося ветра уносил его слова, едва они срывались с губ

Что он хотел сделать, так и осталось загадкой, поскольку дом внезапно рухнул, да так, будто часть его просто исчезла. Казалось, он схлопнулся сам в себя. Однако это впечатление было обманчивым, поскольку абсолютно всё превратилось в мелкую щепу, словно смолотое огромными жерновами. Из глотки Гарвеля вырвался тихий горестный стон бессильной ярости

Едва проклюнувшаяся надежда, на победу над прокля́тыми фанатиками увяла.

Глава 3

Год 1877 от сошествия Спасителя

К вечеру Гарвель и Вальмонт в сопровождении отряда экзорцистов, въезжали в ворота столицы княжества Лут. По правде говоря, так быстро они добрались совсем не из-за хороших дорог или лучших коней. Как раз таки дороги больше напоминали тропинки, хотя кони, действительно были отменными. Но всё же, основной причиной были размеры самого княжества, состоящего из одного города, окружённого несколькими сёлами. Поэтому неудивительно, что до столицы в таком княжестве рукой подать. Однако апломба у стражников и знати ничуть не меньше, чем у их аналога в более развитых и обширных государствах. И надо сказать, что в какой-то мере это обоснованно, поскольку находящийся на перекрёстке множества торговых путей, город был бы сказочно богат, если бы нынешний правитель не установил баснословные налоги. О казне сиятельного князя Вилонского ходили легенды. У которых, надо признать, было предостаточно оснований.

Бо́льшую часть поездки Гарвель проспал, набираясь сил. Измученное тело требовало отдых, несмотря на помощь Истока. Но когда экипаж проехал городские ворота, Гарвель проснулся. И сладко потянувшись, задел инквизитора, что всё ещё терзался сомнениями по поводу привлечения демонолога к этому делу.

– Проснулся. – Оторвавшись от размышлений, констатировал Вальмонт.

– И готов работать. – Добавил Гарвель.

– Ну, тогда держи. – Сказал Вальмонт, передав Гарвелю небольшую папку, украшенную эмблемой инквизиции. Быстро пробежав взглядом, по её содержимому, демонолог углубился в чтение.

В папке оказалась сводка всех убийств, произошедших в городе за последние две недели. Описание жертв произвело-таки на Гарвеля впечатление. Какое-то время в карете царила тишина, пока Гарвель просматривал описания и осторожно примерял ко всем известным ему ветвям демонических сущностей. Наконец, вернув папку инквизитору, Гарвель задумчиво произнёс больше для себя самого, чем для инквизитора.

– Отсутствие глаз, вскрытый череп. Похоже на ветвь Гимель, но есть одна нестыковка.

– Какая? – Насторожился Вальмонт.

– Эти демоны не ведут себя подобным образом. Они вообще не любят насилия. – Пояснил Гарвель.

– Объяснись. – Потребовал Вальмонт.

– Демонами этой ветви движет жажда знаний. Они наиболее мирные и цивилизованные из всех ветвей. Именно с ними в основном заключаются сделки. И по негласному правилу, которого придерживаются все здравомыслящие демонологи, их не порабощают.

– Ты хочешь сказать, что, попав в наш мир, они не станут никого убивать? – Недоверчиво спросил Вальмонт.

– Именно. Им это незачем. Да и отметь, что все убитые, простые селяне. А они не представляют интереса для этой ветви. Просто потому, что ничего интересного не знают.

– Ты хочешь сказать, что это дело рук человека? – Оживился Вальмонт.

– Вполне возможно. Только судя по размаху, не одного. – Задумчиво добавил Гарвель.

– Однако это не исключат демонического присутствия? – Спросил Вальмонт.

– Возможно. Но точно сказать не решусь. Надо бы осмотреть тела, да и в местах убийств побывать. – Задумчиво проговорил Гарвель, с трепетом ощутив, что, столкнувшись с этой задачей, жаждет разрешения. И плевать на деньги, это вызов.

На ночлег они устроились в кельях храма Единого, что стоял на центральной площади города. Величественное сооружение произвело впечатление даже на равнодушного к красотам демонолога. Высокие шпили создавали ощущение, что храм тянется к солнцу. Дома состоятельных горожан да и дворян смотрелись на его фоне как жалкие лачуги. А роскошный дворец князя, безыскусным нагромождением форм.

Храмовники, и монахи, радушно встретили гостей. Ужин был хоть и простым, но обильным. Завязался разговор. Однако Гарвель в основном молчал, не то чтобы атмосфера этого места тяготила его. Просто голова его была занята совсем другими мыслями. Он всё ещё перебирал в голове возможные варианты. Те крупицы информации, что были ему известны, он переворачивал, ворошил, притирал друг к другу, словно кусочки сложной головоломки. Наконец, голова от таких усилий раскалилась, словно слиток метала в горне. Мысли стали отрывочными, путающимися, вязнущими друг в друге.

– А вы, молодой человек, верите в бога? – Как сквозь вату донёсся до Гарвеля голос настоятеля. Благообразный старец смотрел на него прямым вопрошающим взором. В котором Гарвель, как не силился увидеть издёвку, но не смог. Его спрашивали искренне и ожидали, похоже, такой же ответ. Однако вместо слов Гарвель рывком откинул капюшон и уставился на старца не мигающем взглядом. Зрачок его левого глаза превратился в вертикальную чёрную щель, а белок налился багровым свечением. Монахи сидевшие, напротив, со вздохом ужаса отклонились, кто-то даже выпал из-за стола, шепча молитвы, оберегающие от зла. Однако настоятель остался спокоен, даже с губ его не сошла доброжелательная улыбка, лишь Вальмонт покосился с неодобрением, но тоже ничего не сказал.

– Верю. – Наконец, сдался Гарвель, под вопрошающим взглядом старца. Проронив это слово, он напрягся, ожидая смешков, и негодующих воплей. Однако настоятель лишь благожелательно улыбнулся, да и монахи, воодушевлённые спокойствием своего лидера, расселись обратно по местам. Но Гарвель злорадно отметил, что взгляда его всё-таки избегают.

– Тогда я буду молиться за ваш успех. – Проговорил старец, спокойно выдерживая жуткий взгляд демонолога.

– Сомневаюсь, что Он поможет. – Ядовито ответил Гарвель.

– Я тоже. – Совершенно серьёзно ответил старец. Услышав эти слова, Гарвель поперхнулся от удивления и громко закашлялся. Кто-то из монахов постучал по спине помогая. Когда опешивший демонолог поднял взгляд, он встретился с по-прежнему благожелательным взглядом настоятеля, в котором не было и тени насмешки. Краем глаза Гарвель отметил столь же удивлённый взгляд инквизитора. Непрост старец, ох как непрост – подумал Минош, рассеяно.

– Почему? – Спросил Гарвель, ожидая долгих и витиеватых рассуждений. Однако старец ответил неожиданно резко, словно Гарвель спросил какую-то глупость.

– Он не для того нас создал, чтобы утирать нам сопли! – Гарвель невольно кивнул. Мысли настоятеля странным образом переплетались с его чувствами. Он и раньше чувствовал, нечто подобное, просто не мог облечь в слова, да и не испытывал потребности в этом.

Дальше все ужинали молча. Старец, имя, которого Гарвель так и не удосужился узнать, похоже, ушёл в свои мысли, ел отрешённо, больше по необходимости, чем от голода.

После ужина Гарвель вызвался подышать свежим воздухом. Спустившись на несколько ступеней вниз, он уселся на одну из них и сжал виски ладонями. В голове царил настоящий кавардак, те устои мира, что он знал с детства, рушились. Неделей раньше, если бы кто ему сказал, что он будет ужинать в компании с инквизитором и вести беседы с настоятелем церкви, то он, по меньшей мере, плюнул бы лжецу в лицо. Однако теперь всё иначе.