Ритуал

Гарвель сел на простыню, скрестив ноги и положив руки на колени. В кулаках он зажал две руны вырезанных из красноватого оттенка кости. Дыхание мага постепенно выровнялось, с лица исчезло осмысленное выражение, а в комнате словно бы подул тёплый ветерок. Из-под века закрывшего левый глаз мага вырывалось темно-багровое свечение.

Хааг, уже привычный к такому состоянию Гарвеля, не обращал на эти метаморфозы внимания, а вот безымянный щенок, учуяв произошедшие в человеке изменения, вскочил и стал примериваться, как бы поудобнее соскочить с койки. Ощутив недоброе, Хааг ухватил его за заднюю лапу, цепенея от своей неожиданной смелости. Тихонько попискивая от натуги, имп мешал щенку спрыгнуть. И тот, немного посопротивлявшись для вида, позволил себя оттащить на середину койки.

Едва крохотный демон утёр честный трудовой пот (не то чтобы он действительно в этом нуждался, он не мог вспотеть чисто физически, но нахватавшись манер хозяина, старательно копировал его привычки). Оказалось, проказливый щенок, только этого и ждал, метнувшись со всей скоростью, на которую способны короткие ещё лапки, он стоптал попытавшегося преградить ему дорогу Хаага: и одним прыжком спрыгнул с кровати.

Ощутив, как по нему протопал всеми четырьмя лапами щенок, Хааг тихонько заскулил от обиды и бессилия. Понимая, что уже не успевает остановить любопытного непоседу. Который, похоже, выбрал довольно болезненный способ самоубийства, – а чем ещё может быть попытка отвлечь хозяина от его занятия? Услышав непонятные звуки, щенок остановился на полпути к сидящему человеку.

Разрываясь от нахлынувших чувств щенок замер в нерешительности. С одной стороны, ему хотелось растормошить застывшего в неподвижности друга, от которого к тому же жутко веяло непонятными запахами. А с другой, забавно двигающееся существо на кровати было ну уж очень заманчивым.

Бившийся в истерике Хааг, заметив, как маленькое чудовище замерло и нерешительно повернулось в его сторону, удвоил усилия. На мордочке щенка отразилась целая буря чувств, ему хотелось быть рядом с новоприобретённым хозяином, а с другой стороны, хотелось гоняться за крохотным забавным существом, что дёргалось на кровати. В крохотной голове щенка пронеслись сладостные картины, как он гоняет по всей комнате странную тварюшку, а поймав, сладострастно жамкает в пасти. Это виде́ние поставило жирную точку в непривычно долгом по меркам щенка мыслительном процессе.

Гарвель же в этот момент двигался через тёмную бездну мрака, то и дело распарываемую огненными сполохами. Будучи демонологом, он черпал свою силу, там же, где и те, с кем имел дело. И сейчас он нёсся сквозь адскую бездну. В своё время он спрашивал у учителя, почему это место выглядит столь мрачно. На что учитель, улыбнувшись, ответил, что таковы люди. Тогда ещё юный Гарвель не понял смысл слов наставника. Но чуть позже усвоив азы искусства и завершив свои первые сделки. Гарвель стал понимать смысл этих слов.

Сейчас он мчался сквозь бездну, к своему Источнику. К тому средоточию, из которого черпал силы. Схватка с демоном ветви Ламез не шутка. От истощения Гарвель не мог дотянуться до истока из реального мира.

Ещё несколько секунд полёта, и вдалеке уже можно было различить пульсирующий сгусток багрового света. Ещё немного и стали заметны серые тени, что роились вокруг Истока. Тени – порабощённые чернокнижником демонические сущности, именно они наполняли Источник, следили за состоянием и обороняли от посторонних. Несколько теней с грозным ворчанием ринулись к Гарвелю, но подлетев чуть ближе, разлетелись в стороны и вернулись к источнику, признав хозяина. Источник был средоточием могущества любого демонолога, от его размеров и силы зависела магическая мощь в вещественном мире.

Влетев прямо в центр Источника, Гарвель ощутил, как усталость и апатия, одолевавшие его последнее время, рассеиваются, взамен в его тело вливается сила и желание действовать. Разорванные эфирные связи постепенно восстанавливаются. И вот он уже ощущает себя полным сил. Гарвель ещё немного понежился в этом бурлящем водовороте. И наконец, с сожалением пустился в обратный путь.

Вернувшись в своё тело, Гарвель открыл глаза и едва удержался от смеха. Хааг и щенок, лёжа в обнимку, спали на койке. В комнате царил полнейший разгром. Однако вещи самого Гарвеля были в сохранности, и, что характерно, лежали на тех же местах. Отметив про себя, что следует похвалить справившегося с заданием импа, Гарвель поднялся и перекинул через плечо лямку своей дорожной сумки, и накинул плащ, надвинув капюшон на глаза, чтобы скрыть, что левый глаз отличается от правого. Казалось бы, мелочь, однако привлекает к себе внимание. А так, одетый в плащ с капюшоном, он вполне мог сойти за странствующего инкогнито аристократа.

И только подготовившись продолжить путь, Гарвель разбудил Хаага.

– Хоззяин. – Пробормотал сонный имп. – Щенку надо дать имя.

– Зачем? – Поднял брови Гарвель.

– Я чувствую родство Хоззяинн. – Пояснил имп. И демонолог, отметив в сознании этот странный факт, кивнул. – Пускай будет Батор. В тот момент это казалось ему забавным – назвать крохотного, слабого щенка именем высшего демона. Услышав это имя, имп испуганно зашипел. А щенок, проснувшись, звонко гавкнул, словно бы в подтверждение слов чернокнижника.

Спустя несколько минут, Гарвель спускался на первый этаж. В зале было пусто, несмотря на то, что полдень уже миновал, лишь один невзрачно одетый человек, не торопясь, обедал за ближайшим к двери столом. Он сошёл бы за обычного гостя подобных заведений, если бы ощутимая аура силы и власти не окружала его фигуру.

– Присаживайтесь, Гарвель Минош. – Произнёс мужчина, указывая на лавку напротив себя. И Гарвель едва не вздрогнул, разглядев медальон, висящий на шее незнакомца. Листок на фоне пламени – эмблема инквизиции. И судя по тому, что листок был украшен тремя изумрудами, перед ним сидел совсем не рядовой служитель церкви. Первой мыслью, посетившей Гарвеля, было перевернуть стол, и пока противник, барахтается, пытаясь из-под него выбраться, бежать подальше отсюда. Словно уловив его мысли, инквизитор усмехнулся.

– Не сто́ит думать о бегстве, господин Минош. Можете мне поверить, эта лачуга окружена моим отрядом. Причём это опытные ветераны, а не сопливые новобранцы. – И в этот раз вокруг не Венетта, с ее вольнодумством и попустительством.

– И что мне самому заковать себя в кандалы, а потом взойти на эшафот? – Раздвинул губы в усмешке демонолог, тщательно приглядываясь к инквизитору. Среднего роста, неопределённого возраста, сухое обветренное лицо, седые волосы небрежно подрезаны, чтоб не мешались, гладковыбритое лицо можно было бы назвать аристократичным, если бы не горящие глаза аскета, в которых бушевал огонь веры.

– Ну что ты. Зачем сразу в кандалы? – Состроил оскорблённую мину собеседник.

– А что возможны варианты? – Осведомился Минош, прикидывая в уме, кого бы призвать себе на помощь.

– Возможны. – Неожиданно серьёзно ответил инквизитор, озадачив Гарвеля.

– Дыба? Плаха? Гильотина? Повешенье? – Яда в голосе Гарвеля хватило бы, чтобы отравить колодцы во всём Коше.

– Просто поговорить. – Усмехнулся инквизитор. – Пока поговорить. – Добавил он многозначительно.

В зале повисла напряжённая тишина. Наконец, решив, что в словах инквизитора есть резон, Гарвель потянулся к кубку с вином, чтобы выиграть немного времени. Затем окинул инквизитора демоническим взором – одним из первых умений, которыми овладевает любой демонолог, если, конечно, жизнь ему дорога.

По сути, это даже не заклятье, просто заключается сделка с одним из демонов ветви Гимель. Суть сделки в том, что демонолог предлагает демону обменяться глазами. Поэтому у магов, идущих по этому пути, почти всегда один глаз отличается от другого. В состоянии покоя глаз демона обычно жёлтого цвета, а когда маг желает взглянуть на мир как демон, то глаз начинает наливаться краснотой, испускать багровое свечение. Выгода проста: с помощью такого зрения можно с лёгкостью определить, лжёт человек или нет, а при некоторой сноровке, подкреплённой знаниями, можно разглядеть и страсти, движущие человеком.

Инквизитор выглядел монолитной скалой. Он не прятал свои мысли и не лгал. Во всём же остальном он производил впечатление несокрушимой гранитной глыбы. Все свои эмоции он держал в стальной рукавице, и желания свои он контролировал ничуть не хуже, чем эмоции. И что характерно, он даже не вздрогнул, заметив налившийся багровым светом глаз Гарвеля, лишь сухой намёк на усмешку, на миг мелькнул на лице инквизитора.

В сумке завозился щенок, недовольный тем, что снаружи что-то происходит без него. Немного потрудившись, он ухитрился просунуть мордочку наружу, благо верхняя часть сумки открывалась без труда, если, конечно, не застёгнута. Увидев незнакомого человека, щенок радостно тявкнул, приветствуя незнакомца. Его счастливая и дружелюбная мордочка, разрядила обстановку.

– И о чём же святая церковь может говорить с богомерзким чернокнижником? – Спросил Гарвель с тенью издёвки в голосе.

– Меня зовут Вальмонт. – Пропустил шпильку демонолога мимо ушей инквизитор.

– Не могу сказать, что рад встрече, поэтому пожелаю здоровья. – Ядовито улыбнулся Минош.

– Будем считать, что формальности соблюдены. – Не обратил внимания на очередную колкость Вальмонт. И глядя на щенка, неожиданно спросил:

– Можно полюбопытствовать, а зачем щенок? – Заметив, что на него обратили внимание, Батор громко тявкнул и завозился в сумке, пытаясь выбраться.

– Не знаю, увязался за мной, не губить же животину? – Честно ответил Гарвель. Пристально глядя на него, инквизитор медленно кивнул, словно бы в такт своим мыслям.

– Знаете, Минош, пожалуй, я сделал правильный выбор. – Задумчиво проговорил Вальмонт. И едва Гарвель раскрыл рот, желая спросить: что это за выбор, как инквизитор пояснил.

– Я хочу вас нанять. – Сказал он, и Гарвель едва удержался, чтобы не открыть от изумления рот.

– Инквизиция хочет нанять демонолога? – Расхохотался он.

– Да. – Спокойно кивнул инквизитор.

– Вы же охотитесь за подобными мне исчадиями тьмы! Я не забыл, как вы разрушили башню моего учителя! Я помню все те годы скитаний, за мной охотились как за зверем. – С неожиданной злостью прорычал Гарвель. И почуяв изменение настроения хозяина, зарычал и щенок.

– Это было необходимо. – Порыв Гарвеля не произвёл на Вальмонта никакого впечатления.

– Необходимо убить старого мирного чародея? – Спросил Гарвель яростно.

– Мирного?! – Внезапно вспылил Инквизитор. – Эдвард был одержим! Он успел принести в жертву восьмерых! И благо, что мы успели остановить его. Ещё неделя и он бы набрал достаточную мощь, чтобы стереть с лица земли всё княжество! – С холодной яростью ответил Вальмонт, стукнув по столу. Лжёт – подумал Гарвель, однако демоническое зрение говорило, что инквизитор свято верит в то, что говорит.

– И ещё тебе просто повезло, что последние две недели ты находился вдали от башни. Иначе ты был бы первой жертвой. – Тяжело сказал Вальмонт успокаиваясь. – Смотри! Видишь, я не лгу. И поверь мне, обмен от одержимости я отличить в состоянии.

– Правда? – Спросил Гарвель, откидывая капюшон. Уставившись на инквизитора сразу обоими глазами, прекрасно зная, как на людей действует вертикальный зрачок его левого глаза. Однако инквизитор остался спокоен, и даже злорадно ухмыльнулся.

– За кого ты меня держишь? Я что, по-твоему, демонолога ни разу не видел?

– Хорошо. Что от меня нужно, и что я получу в замен? – Не сводя с инквизитора глаз, задал следующий вопрос Минош.

– Вот это другой разговор. – Улыбнулся Вальмонт. – В княжестве Лут, произошла череда странных убийств явно демонической природы. Однако мой отряд экзорцистов ничего не нашёл. Народ недоволен и на грани бунта. К тому же был убит настоятель стоя́щего неподалёку монастыря. Что требуется от тебя, ты уже наверно догадался.

– Понимаю, выследить и уничтожить. – Кивнул Гарвель.

– Просто выследи, если боишься, что не справишься с тварью.

– А что я получу в награду? – Спросил Гарвель. Вальмонт снял с пояса плотный кожаный кошель, в котором позвякивали монеты, бросил его на стол.

– Это задаток, здесь сто золотых монет. Если выполнишь задание, получишь ещё столько же. – Пояснил свой жест инквизитор. Задумавшись, словно сомневаясь в ценности последующих слов, добавил. – И сан наставника, если захочешь к нам присоединиться.

– Что? – Опешил Гарвель.

– Да. Нам нужны люди с такими навыками. – Кивнул в подтверждение Вальмонт.

– Зачем же тогда охотиться за нами по всему миру? – Ехидно осведомился Гарвель.

– Да по тому, что вы слишком опасны, – сухо пояснил инквизитор.

– Да ну? – усомнился Гарвель, и кажется задел инквизитора за живое.

– Вспомни трагедию в Кармиде! – Зло рявкнул Вальмонт, на мгновенье потеряв самообладание, – тогда из-за ошибки чернокнижника был уничтожен огромный город, и все сёла в окру́ге!

– Это было давно, – хмыкнул чернокнижник.

– А это далеко не единичный случай! Если хочешь, я могу дать тебе полный список, и поверь мне, там не одно имя и не десять, а гораздо больше. И всегда слышишь всегда! Были огромные людские жертвы. – Голос Вальмонта дрожал от сдерживаемого гнева.

– Поэтому вы решили посадить нас на цепь?

– Да. Но лучше короткая цепочка, чем смерть верно? – В голосе инквизитора прорезался, метал.

– А если я откажусь от наставничества? – Спросил Гарвель.

– То мы тебя отпустим, при условии, что ритуалы вызова будут происходить под нашим присмотром. Взамен этого неудобства никто не будет тебе чинить препятствий.

– Я согласен. – С трудом выдавил из себя Гарвель.

– Тогда завтракай, экипаж у входа. – Поднимаясь, сказал Инквизитор, щенок проводил уходящего инквизитора взглядом до двери и вновь принялся брыкаться. Гарвель позволил соскучившемуся Батору выбраться из сумки. И тот с радостным тявканьем принялся носиться по столу, отщипывая пастью, лакомые кусочки с расписных блюд. А крохотный имп, что проявился из воздуха, едва инквизитор покинул помещение, носился следом, внимательно следя, чтобы подопечный не залез ненароком в тарелку к хозяину. Однако Гарвель и не думал о еде, мысли его бродили в далёком прошлом, слова инквизитора об одержимости старика Эдварда, разбередили душу. Верить, что тот добрый старик, приютивший у себя голодного бродяжку, стал пристанищем для демона, не хотелось. Но разум говорил обратное.

Глава 2

Год 1869 от сошествия Спасителя

Крики людей разрывали тишину осеннего леса. Факелы разгоняли тьму и порождали скачущие со ствола на ствол тени.

– Он не мог далеко уйти! – оправдывался стражник перед человеком в рясе. На плече у него в лунном свете блестела эмблема: зелёный лист на фоне оранжевого пламени. – Инквизиция.

" Идиоты! – ряса взметнулась от резкого жеста. Голосе инквизитора бушевал гнев. – «Вы упустили выкормыша бездны! Ученика Эдварда! И он теперь разгуливает на свободе!»

Ребёнок… – попытался вставить стражник в кирасе.

– Ребёнок?! – истерическая нотка разбавила ярость инквизитора. – Эта тварь – ученик одного из самых могущественных демонологов в стране! Его выкормыш – такая же угроза! Найди его! Без мальца не возвращайся. Экзекуция произойдёт в любом случае.

Что ответил стражник на угрозу, Гарвель уже не слышал. Прижавшись к холодной земле под слоем дёрна и гнилых листьев, он изо всех сил сдерживал дрожь. Не от холода. От шока, всё ещё леденящего душу спустя почти два года.

Рухнуло всё.

Приземистая башня, убежище – теперь лишь груда камней под чёрным небом, изредка озаряемым отсветами тлеющих пожарищ. Старый чародей, приютивший маленького бродяжку, мёртв, его труп швырнули на телегу как мусор. Те самые люди с эмблемой листа и пламени. Инквизиция.

Гулкий треск где-то справа заставил Гарвеля вжаться в землю. Они близко. Два года погони. Любое пристанище рано или поздно исчезало в пламени. Дважды люди, давшие ему кров, заплатили за это жизнями. И вот снова – две недели относительного покоя в деревне у стен Венетты, и снова лай псов инквизиции. Охота никогда не заканчивалась.

Дрожь стихла, сменившись ледяной решимостью. Пальцы Гарвеля начали чертить на сырой, пахнущей гнилью земле сложный иероглиф – подсмотренный в старой гримуаре, подарке Эдварда. Опыт подсказывал: скоро появятся егеря с собаками. Надо действовать. Сейчас.

Острый привкус крови на губах и тянущая боль в затылке. Последний штрих… и знак призыва завершён. В сотне метров от затаившегося беглеца воздух с хлопком разорвался, исторгнув трёх Собакообразных твари. Лишённые разума, вырванные из своего пласта бытия. Они представляли угрозу всем подряд.

– Демоны! – завизжал стражник. Его крик тут же превратился в предсмертный вопль ужаса, когда хиразгул, впитывая страх, ринулись к нему, обретая форму его самых тёмных кошмаров. На миг ледяной ужас сковал всех. Лишь вмешательство инквизитора-мага рассеяло морок.

Глупо было надеяться, что среди них не окажется колдуна. Хиразгулы были обречены. Но они дали Гарвелю шанс. Рывком скинув с себя мусор, он метнулся через кустарник, не в глушь леса – там только смерть, а к стенам Венеты. Только в этом вольном городе, в потоке купеческих караванов, был крошечный шанс сорваться с крючка.

Безголосый вой умирающих тварей болью отозвался в его голове. 'Теперь они примутся за меня', – мелькнула мысль. Он бежал. Бежал от суда, который не оставит ему шанса. Инквизиторы позади пытались собрать разбежавшихся в панике солдат.

Гарвель добежал до опушки. Вдали за полями, тускло светили огни Венетты. Большой город мог дать надежду на спасение или обещание скорой и мучительной смерти. Что именно, выпадет на его долю Гарвель не знал. Он знал лишь одно: остановиться – значит умереть.

Спустя несколько часов ускоренного марша отряд инквизитора добрался до ворот огромного города. Стражников, помогавших ему от самого Филема, пришлось отпустить, поскольку эти два города вечно враждовали и стражники, одетые в цвета Филемской стражи, чувствовали себя неуютно в чужом городе даже под защитой инквизиции. Первым делом преследователи отправились в магистрат

Следовало перекрыть выходы из города. И только высшие чиновники магистрата могли принять такое решение. Впрочем, в их решении можно было не сомневаться – обвинения в ереси бояться все. Однако там инквизиторов ждал сюрприз.

– Вы переходите под моё командование, братья. – Непреклонно заявил невысокого роста инквизитор в чине экзорциста, о чём свидетельствовал его медальон.

– Вынужден отказаться, экзорцист. – Помотал головой старший инквизитор преследующего Гарвеля отряда. Будучи в, куда более высоком чине, он мог игнорировать приказы низших чинов. К тому же он принадлежал к ордену доминиканцев, и идея помощи осквернённому 'экзорцисту' была ему попросту противна.

– Нет, не можете. – Хищно ухмыльнулся экзорцист, ловко переворачивая свою инсигнию. При виде выгравированного на задней стороне символа доминиканец судорожно вздохнул. 'Знак особых полномочий' – Неограниченная власть на время выполнения миссии. Ослушаться человека, наделённого таким знаком – пойти против суда десяти.

– Я подчиняюсь. – Выдохнул инквизитор, возможность поймать беглого чернокнижника стремительно расплывалась, утрачивая очертания.

– Не расстраивайся. – Заметив недовольную мину на лице собеседника экзорцист. – если наше дело удастся, то славы тебе хватит до конца твоих дней.

– Что же это за дело? – Полюбопытствовал инквизитор, чувствуя ростки надежды, шевелящиеся в груди.

– Сегодня мы должны с корнем вырвать огненный цветок Венетты: Изольду Ремарк. – Провозгласил экзорцист, с насмешкой, глядя на вспыхнувшего доминиканца.

Остаток дня и вечер Гарвель прятался в бедняцком районе Венетты. Именно сюда он и стремился, его тощее тело и грязная одежда идеально вписывали его в окружение, по опыту он знал, что стража наведывается в такие места нечасто, а значит, и затеряться проще всего именно тут. Правда, был и неприятный момент – грязь и вонь этих мест, казалось, пропитали его насквозь

Однако именно здесь он нашёл кров и еду. Впрочем, оставаться здесь более не имело смысла, инквизиция в отличие от стражи рано или поздно сюда доберётся, и хорошо бы покинуть город, прибившись к какому-нибудь торговому каравану. Однако ни один уважающий себя купец не появится в этом районе, если, конечно, ему не предложить щедрый гонорар

Но и в этом случае он трижды подумает, поскольку жизнь всё-таки дороже денег. Наверное…

Восстановив силы, Гарвель двинулся в сторону более богатых и ухоженных районов. Он прекрасно понимал, что ему нужна более чистая одежда, с грязным побирушкой разговаривать никто не станет.

Двигаться приходилось очень осторожно – стражники при виде грязного бродяжки всегда реагировали одинаково: 'Беднякам здесь не место!' – Говорили они, вышвыривая всех подозрительных личностей за пределы района. Словно вор, из тени в тень ученик Эдварда пробирался по купеческому кварталу. Мечты о чистой одежде сбылись лишь после полуторачасового поиска бреши в патрулях

Выход из переулка загородили двое хорошо одетых парней. Судя по всему – сыновья какого-то богатого купца.

– Смотри Эрнест: к нам забрёл бродяжка. – Пробасил один из них.

– Давай поиграем с ним в инквизицию. – Жизнерадостно предложил второй. Висящий на поясе клинок казался им гарантом безопасности. Да и что мог противопоставить двум сытым, довольным жизнью парням умирающий от голода бродяга? Забившись в угол и изображая ужас, Гарвель ждал, пока парочка зайдёт поглубже в переулок. Ему вовсе не хотелось, чтобы стражники помешали ему завладеть одеждой

Гарвель никогда не задумывался, почему Эдвард в числе прочего научил его вполне сносно владеть кинжалом, точнее, он преподал ему десятки верных способов отправить человека и большинство крупных животных на тот свет всего за пару ударов.

– Не бойся. Это больно только несколько часов. – Утешил парень, медленно приближаясь к дрожащему от напряжения Гарвелю. На лицо парня легла тень мечтательности. Похоже, в мечтах он уже измывался над беззащитной жертвой, ощущая себя 'повелителем жизни и смерти'. Однако у юного чернокнижника на этот счёт было совершенно другое мнение, подкреплённое уроками самообороны от учителя

Рывок, и сжатый в ладони нож входит под ребро, лицо парня на миг исказила удивлённая гримаса. Ещё одно неуловимо быстрое движение, и ноги несостоявшегося повелителя подкосились, он рухнул наземь, хлюпая перерезанным горлом. Стараясь двигаться как можно быстрее, Гарвель метнулся ко второму противнику. Злость придала сил, взмах ножом и от резкого удара под дых ученик демонолога скорчился у ног купеческого сына.

Глупо было надеяться, что сын богатого отца не обучен бою. Удар сапогом под рёбра откатил чернокнижника к трупу поверженного врага. На глаза навернулись слёзы, грудь разрывалась от попыток вдохнуть хоть немного воздуха. А противник надвигался на скорчившегося ученика Эдварда с неумолимостью сборщика налогов, ещё шаг и перед глазами встал начищенный жиром сапог противника

Преодолев боль, Гарвель воткнул нож в сапог своего мучителя, уже замахнувшегося извлечённым из ножен клинком. Крик боли сорвался с губ юноши, но почти тут же оборвался от удара ножом в подбородок. Пронзив гортань, лезвие впилось в мозг, мгновенно оборвав ещё одну жизнь

Вновь согнувшись от нестерпимой боли, Гарвель старательно пытался восстановить дыхание, попутно радуясь, что Эдвард, обучая его анатомии, особенно заострил внимание на органах, поражение которых вызывает болевой шок, либо приводит к моментальной смерти.

Едва глаза перестали слезиться, как он принялся чертить измазанным в крови ножом сигил. Блёклые полоски, остававшиеся после клинка, постепенно сложились в замысловатую фигуру. На то, чтобы напитать её силой ушло ещё несколько минут. От напряжения во рту появился металлический привкус крови, а затылок вновь пронзила тяжёлая ноющая боль.

– Слушаюсь, хозяин. – Торжественно пропищал явившийся на зов имп. Это был первый и единственный из подчинённых демонов. Кроха находился в самом низу иерархической лестницы, хотя старый учитель частенько называл её эволюционной. Но смысл этого слова всё ещё оставался загадкой для забывшего об учёбе Гарвеля. Воспоминания об Эдварде вновь вызвали глухую досаду и тоску в душе.

– Почисти одежду! – Приказал юноша своему слуге. Однако вместо гордого приказа из горла вырвался невнятный клёкот. Впрочем, суть приказа имп прекрасно понял. И тут же принялся за дело. Подобного рода работа была ему по вкусу. Если, конечно, можно назвать работой трапезу

Спустя несколько минут всё было кончено, и переодевшийся в снятую с убитых одежду Гарвель вышел из переулка, нацепив на лицо маску брезгливого безразличия, с которым, по его мнению, должны ходить настоящие аристократы.

Победа над противниками взбодрила его, на время выведя из той беспробудной тоски, в которой он находился с того момента, как увидел горящую башню учителя и людей с эмблемой листа на фоне пламени. Венетта поражала бесконечной чередой жизни и смерти, порока и добродетели