Ритуал

Янгель Влад

Ритуал

Название: Ритуал

Автор(-ы): Владилен Янгель

Ссылка: https://author.today/work/458953

Глава 1

Глава 1

Год 1877 от сошествия Спасителя

На небольшой уютной опушке сгущались багровые сумерки. Гаснущее светило вальяжно закатывалось за горизонт, окрашивая всё вокруг в закатные тона. Весёлый ручеёк жизнерадостно катился через полянку, исчезая в кустах. Цветы устилали полянку сплошным ковром, оставляя лишь несколько травяных проплешин.

Это чудесное место частенько называли кусочком рая. И надо сказать, своему названию оно вполне соответствовало. Особенно сейчас, в самом конце весны. Это место издавна пользовалось большой популярностью у влюблённых парочек. Благо стольный город Кош находился совсем неподалёку. Полчаса ходьбы быстрым шагом и вы упрётесь в его крепостную стену. Впрочем, ещё ближе к этой поляне находится небольшая весь. Одна из многих, что снабжает столицу княжества продовольствием в обмен на ремесленные товары.

Впрочем, сейчас любого зашедшего сюда человека, обуял бы мертвящий ужас, как и всех тех, что парой часов, ранее безумно вытаращив глаза и побелев от страха, побежали в сторону раскинувшегося неподалёку городка.

Закутанный в тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном чародей, сосредоточенно работал прямо в центре поляны.

Гарвель действовал быстро и точно, время было отнюдь не бесконечным, а ритуал следовало провести до утра, да ещё и убраться отсюда подальше, поскольку к утру тут будут ищейки новоявленной церкви. А встреча с <Псами господа> в его планы не входила. Даже учитывая, что за минувшие восемь лет Гарвель постиг немало тайн искусства демонологии, он всё равно не питал радужных иллюзий насчёт столкновения с инквизиторами. Сколь бы ни был силен маг, его раздавят.

Содрав с земли дёрн и утоптав площадку, чернокнижник принялся чертить на земле пентаграмму, заключённую в круг. Каждый луч пентаграммы тонкой линией выходил за пределы круга и упирался в ещё один небольшой круг. Едва он закончил упражнения в геометрии, его рука вытащила из сумки стопочку сигилов.

К полночи всё было готово: выложенные в малые круги травы потихоньку тлели, испуская удушливый дым, руны слабо светились. От трёх лучей пентаграммы тянулись длинные дуги, упираясь в ещё один круг у края поляны. Туда Гарвель положил ничем не примечательное колечко, каких можно купить у любого ювелира: целый пучок за серебряную монетку.

Передохнув ещё немного, он выровнял дыхание, руки отряхнули с колен комки земли, налипшие, пока на коленках чертил всё это геометрическое великолепие. Набрал в грудь воздуха, будто желая разбудить криком жителей города, лежащего неподалёку. Однако из горла полились слова мягкого шипящего языка, на котором было написано заклятье призыва, доставшееся ему от старого учителя в наследство.

Спустя несколько минут он закончил, но на поляне почти ничего не изменилось, лишь грани пентаграммы постепенно наливались тусклым красноватым свечением. Внезапно все звуки на опушке леса стихли, вечерние птахи перестали петь, даже деревья, казалось, не поскрипывали, качаясь на ветру. В пугающей тишине прямо в центре пентаграммы налился багровым цветом круг. Убедившись, что всё готово, Гарвель громко выкрикнул.

– Взываю к тебе, могучий Цефакиэль Батор, почти меня своим присутствием. – Повинуясь ритуальным словам призыва, в небо взвился столб пламени, опаливший всю траву в окру́ге, но стоя́щего в круге мага это словно бы не коснулось, лишь на лбу выступили мелкие бисеринки пота.

Демон явился. Он был по-своему красив, красноватого цвета кожистые крылья, растущие из спины, слегка расправлены, придавая внушительности окутанной языками пламени фигуре демона. Лицо демона можно было бы назвать человеческим, если бы его глаза не горели безумным пламенем, в них плавилась смесь из ярости и унижения. Небольшие изогнутые рога, растущие из верхней части лба, отгибались немного назад, как причудливый головной убор. Волосами Батору служили языки ярко-красного пламени.

Окинув своим жутким взглядом поляну, демон прорычал:

– Не смей играть со мной, червь! – В голосе демона слышался жуткий рык смертельно опасного зверя, звук был настолько низким, что от него волосы становились дыбом, а душу сковывал смертный ужас. Однако Гарвель держал свои чувства в узде, прекрасно осознавая, что он жив лишь благодаря особенностям восприятия демонов. Они видят только человеческие эмоции и лишь по их отсветам ориентируются в пространстве.

Гарвель старательно держал разум холодным и отрешённым, понимая, что пропитанная страстью тысяч молодых парочек полянка для демона кажется сгустком слепящего света настолько густым, что в нём ничего не видно. И пока это так, он находится в относительной безопасности. Хотя и ненадолго, поскольку безумная мощь демона уже принялась потихоньку подтачивать те незримые путы, что мешали ему вернуться в свой план бытия.

Маг же тем временем достал из сумки целую гроздь разноцветных склянок и принялся выливать их содержимое в небольшое углубление. В центре рисунка, схематично изображающего демона образовалась небольшая пузырящаяся лужица. Мгновение и жидкость впиталась в узор.

– Я разорву твою плоть, сожгу душу! – прорычал Батор, Гарвель не оброащал на его угрозы внимания.

Незримые связи, между рисунком и призванной сущностью наконец были установлены. Ритуал требовал концентрации, поэтому маг не сразу заметил, что уже минуты две на полянке царит тишина. Да такая, что было слышно, как в воздухе летают мелкие мошки. Отмерив последнюю каплю эликсира, Гарвель утёр пот со лба и перевёл взгляд на демона, а тот несколько секунд назад развил бурную деятельность. Казалось, он что-то искал. Спустя миг, раздался испуганный скулёж, оповестивший о том, что демон это <что-то> нашёл.

Бросив быстрый взгляд ту сторону, Гарвель едва удержался в том состоянии чувственной отрешённости, что было вызвано его волей, и действием одного из эликсиров, выпитого двумя часами ранее.

Взгляд молодого мага отыскал в ночной тьме крохотного щенка, бьющегося в невидимых щупальцах демонической твари. Не то, чтобы сам факт мучений щенка вызвал у мага какой-то отклик в душе, хотя надо признать, вид несчастного животного был жалок. Мучения щенка могли подпитать демона энергией. А его страх вполне способен омрачить атмосферу места, сделав демонолога видимым.

Молниеносно приняв решение, Гарвель ткнул ритуальным кинжалом в сторону демона. Тварь взревела от заструившейся по венам боли, пропитавшей его тело. Надо отметить, что в магическом плане изящный стилет причудливой формы, что сжимал в руке маг, выглядел скорее как огромный обоюдоострый клинок.

Сконцентрировавшись на защите от атаки невидимого противника, демон на секунду перестал удерживать щенка, и тот кубарем влетел в круг. Запнувшись о невзрачное колечко, он остановился и, оказавшись точно в центре, потерял сознание от ужаса.

Кольцо от удара выкатилось за грань магической фигуры. Вот только всего этого Гарвель не видел, поскольку был сосредоточен на совершенно другой задаче – выживании. Поскольку по направлению атаки Цефакиэль вычислил, где скрывается противник, будучи далеко не последним демоном в иерархии, он уже разобрался с целью ритуала и понимал, что ему грозит, если магу удастся задуманное. Поэтому, он вложил в удар почти все силы.

Незримые плети взрывали землю, оставляя после себя оплавленный борозды, но на защиту, выставленную магом, попала лишь одна, но и её хватило с лихвой – защита распалась почти моментально, ощутивший смертный ужас маг стал видимым.

Демон взревел от восторга, страх, идущий от мага, был столь силён и сладок, что демон на секунду остановился, желая подольше растянуть этот миг. И этого времени, Гарвелю хватило, чтобы прошептать последние слова формулы поглощения. И в завершение ритуала маг воткнул в кинжал в пропитанную эликсирами землю, с изображением демона.

Поняв, что ритуал закончен, демон невольно поразился изобретательности смертного мага, приоткрывшего врата своего разума, дабы выиграть время, на завершение ритуала. И теперь за те мгновенья, что понадобились хитроумно выстроенной ловушке на то, чтобы отделить от демона ту его часть, что давала ему могущество, и переместить её в сосуд, что лежал неподалёку.

Краем гаснущего сознания Цефакиэль Батор – Иерарх шестого круга Вечного города, заметил слабенький разум щенка, что невольно стал частью той магической системы, что отбирала у демона саму его сущность. Мгновенно просчитав последствия, демон злорадно расхохотался в полный голос, и внес свои коррективы, его смех ещё долго эхом раздавался в окру́ге. А маг же, отдавший в финальном аккорде все свои силы, потерял сознание, а потому не заметил как развоплощающийся демон, искажает нарушенный щенком ритуал. Видел он так же, и как очнувшийся щенок с визгом кинулся к тому, кого считал божеством – к человеку.

Гарвель медленно приходил в себя, и первым его ощущением было, что нечто влажное и тёплое елозит по лицу. Усталый, несмотря на кратковременный отдых, разум подсказал ему, что это нечто – язык щенка, что лижет ему лицо. Открыв глаза, он убедился в правдивости своей догадки. На груди у него стоял, опершись на все четыре лапы, небольшой и очень худой щенок. Он смотрел преданным взглядом в лицо спасителя. Шёрстка его была антрацитово-чёрной, даже с какой-то примесью синевы. Что то беспокоило Гарвеля, что то в его ауре щенка было глубоко неправильным, но тяжёлая голова напрочь отказывалась анализировать этот факт.

В глазах у крохи была истовая уверенность, что вот сейчас большой и сильный человек, накормит, напоит, и защитит от всего-всего, и настанет счастье.

Всё ещё вяло соображая, Гарвель смахнул щенка с груди, тот с обиженным писком скатился на землю. А демонолог встал, отряхнув полу своего плаща от налипшей пыли и прихрамывая, двинулся к тому, ради чего ночью рисковал не только жизнью, но и душой. Поднял с земли невзрачное колечко.

Пусто!

Нужно проверить, как прошел ритуал. Из уст чародея вырвался усталый вздох, пополам с проклятиями. Умирающий демон так перепахал поляну что в физическом что в магическом плане, что разобрать куда делась сила было попросту невозможно.

Ломать голову над тем, куда делась отнятая у демона сила, у Гарвеля просто не было времени, да и сил. Всё ещё оглушённый неудачей, дела, к которому он готовился целых два года, Гарвель подхватил с земли сумку, бросив в неё кинжал, неверной походкой побрёл к дороге, что вела к городу, не замечая, что рядом с ним бежит, преданно глядя на своего друга странный щенок.

Солнце величаво поднималось из-за горизонта, заливая своими лучами крепостную стену города. Сонный мытарь в сопровождении трёх стражников шёл к своему рабочему месту. Ещё за квартал от городских ворот он услышал громкую ругань купцов, чьи караваны ночная смена стражи не пускает в город, без уплаты налога. И то ли стражи попались честные, то ли купец слишком жадный, но дело стояло на мёртвой точке, и торговца никто не спешил впустить в город.

– Ну что орёте, уплатите налог и езжайте себе спокойно! – Заявил мытарь, дойдя до ворот, где увлечённо лаялись двое, один из которых новенький, что вчера поступил на службу.

Неудивительно, что до сих пор стоят – отметил, про себя мытарь, зная, как рьяно молодняк относится к исполнению устава. Спорщики притихли, увидев грозную фигуру сборщика налогов.

Спустя несколько минут спор был решён, путём передачи двух золотых монет в казну города, и двух серебряных, что столь же непринуждённо перекочевали в висящий на поясе, мытаря кошель. За всеми этими приятными заботами никто и не заметил, как к воротам подошёл неброско одетый путник, с глубоко надвинутым капюшоном серого от дорожной пыли плаща. Попятам за ним бежал, забавно передвигая лапками, небольшой худющий щенок чёрного цвета.

Вид скромно одетого путника не вызывал ни у кого подозрений, но молодой страж, свято веруя в справедливость устава службы, всё-таки подошёл к путнику, дабы отвести к мытарю. Молодой страж или не догадывался, или ещё не верил, что тот медяк подорожного налога, что должен заплатить пеший, никого не интересует, поскольку взять с такого обычно нечего.

Гарвель, всё ещё погруженный в океан чёрной тоски и апатии, покорно проследовал за стражником. За небольшим столиком сидел грузный человек, одетый в форму сборщика налогов вольного города Кош. Маг очнулся от своего болезненного состояния, лишь встретив недоумённый взгляд мытаря. Не особо задумываясь и чувствуя неясную досаду, оттого что его кто-то тревожит, Гарвель не глядя достал из кармашка в сумке золотой. Небрежно бросил его на столик, не обращая внимания на разительную перемену лиц окружающих, в которых прорезалось подобострастие вперемежку со страхом.

А в голове у мытаря судорожно проносилась целая плеяда лиц знатных людей города, и в первую очередь тех, у кого он находятся в непосредственном подчинении. Ну, кто ещё, спрашивается, может небрежно бросить золотой, как подорожный налог, будучи пешим и без товара. Либо сумасшедший, либо очень богатый человек. Причём второе всё-таки более вероятно, просто по той простой причине, что такие деньги сумасшедшему никто никогда не доверит. А знатный человек может и пожаловаться кому следует на невежливое обращение стражи, и что характерно, его жалобу рассмотрят в кратчайшие сроки, в отличие от стенаний обычных граждан. А это грозит неприятностями непосредственно ему.

Обшарив взглядом лицо путника, мытарь ощутил странное беспокойство, что-то в лице стоя́щего перед ним человека было неправильно. Однако понять, что же именно не удавалось.

– Я могу чем-нибудь вам помочь, господин? – Растянув губы в подобие доброжелательной улыбки, осведомился сборщик налогов.

– Да. Где здесь постоялый двор? – Вынырнув на секунду из бездны своих чувств, спросил Гарвель. Удержаться в реальности ему помогло осознание того простого факта, что столь острому переживанию своей неудачи он обязан последствиям того самого эликсира, что на время выключил почти все эмоции во время проведения ритуала призыва. Это было своего рода похмелье, как от злоупотребления вином, только несколько иного рода.

– Пройдёте до конца этой улицы, там направо, на вывеске кружка эля на фоне печёного гуся. – Охотно ответил мытарь, на всякий случай назвавший лучший. Гарвель коротко поблагодарил и рассеянно продолжил путь. Но через пару минут его догнал окрик одного из стражников. Обернувшись, он увидел стражника, бегущего к нему с чёрным щенком в руках.

– Господин! Господин! Вы щенка забыли. – Выкрикнул запыхавшийся стражник, бряцая железом доспеха. Гарвель машинально взял на руки протянутого ему щенка, который тут же лизнул его в лицо.

Постоялый двор действительно оказался чистым и ухоженным, а хозяин, хмуро наблюдавший за гостями из-за стойки, был в чистом переднике. Столы стояли аккуратные, пол не забрызган блевотиной и объедками, а посреди небольшого зала, не горланят пьяные песни упитые вусмерть постояльцы, да и просто заезжие.

Гарвель, уже отошедший от поражения, довольно бодрым шагом подошёл к стойке.

– Мне чистую комнату на два дня. – Сказал он хозяину, бросив на стол три серебряных монеты. – Плачу вперёд!

Едва заслышав звон монет, лицо хозяина подобрело, а круглые монетки почти моментально исчезли в огромных лапищах.

– Добро. Есть здесь будете иль в комнату подать? – Густым басом проговорил хозяин.

– В комнату. – Ответил Гарвель.

– А псу чего? – Неожиданно спросил корчмарь. Гарвель внезапно понял, что всё ещё держит щенка, левой рукой. А тот счастливо сопел во сне, свесив лапки, умостив мордочку на ладони. От его тщедушного тельца, казалось, разливалось тепло, постепенно согревая заледеневшую от поражения душу мага. Машинально погладив щенка, довольно хрюкнувшего во сне, Гарвель с удивлением ощутил ворохнувшуюся на самом дне разума симпатию к этому маленькому созданию.

– На твоё усмотрение. – Буркнул он, и, получив от хозяина указания, в какую комнату заселяться, быстрым шагом отправился в комнату.

Комната несла на себе печать железного порядка, в котором хозяин содержал весь двор, несмотря на довольно буйный нрав своих постояльцев. Ведь любой нормальный человек в путь не двинется, а останется ночевать дома, жена ужином накормит бесплатно. А в подобные заведения стягивается куда более непоседливый люд, обычно с целью себя показать, да по голове получить, а если повезёт, то и дать.

Сбросив сумку на небольшую лавку и сняв пыльный плащ, Гарвель всё, ещё прижимая щенка к груди, прошёл к невысокой койке, и сев на неё принялся с любопытством рассматривать, всё ещё сонно сопящего щенка. А тот, ощутив внимание человека, открыл глаза, попытался лизнуть его в лицо, а когда не вышло, обиженно засопел.

Гарвель уклонился, всё ещё силясь понять, что ему кажется в щенке необычным помимо странного окраса. Однако в голову ничего не шло, к тому же желудок, возмущённый отсутствием ужина и завтрака, недовольно барахтался в теле, напоминая о необходимости есть каждый день, не давая ухватить за шкирку мысль, что настойчиво стучала в голове.

Спустя несколько минут в комнату постучали, почти сразу за стуком в комнату ввалился здоровенный детина с подносом в руках и увесистой дубиной на поясе. По-видимому, эта дубина и была тем самым гарантом порядка, что помогал содержать двор в чистоте.

Эти детали не интересовали чародея. Да и щенка тоже. Ощутив мощный запах гречневой каши, и жаренного с луком мяса, щенок завозился на руках у мага.

Детина, сунув поднос в руки Гарвелю, поспешно вышел, пообещав, что сейчас за обрезками для пса сходит. И пока Гарвель жадно насыщался, щенок прыгал по кровати, оставляя после себя грязные следы, и пытался урвать хоть кусочек с миски.

Наконец, заметив его суету, чернокнижник отломил небольшой кусочек мяса и сунул щенку. Тот недоверчиво посмотрел на человека. И осторожно взял из рук кусочек, похоже, такое случалось с ним нечасто, и жизнь его особо не баловала, об этом громко говорила его худоба, и радостное недоверие, что порой прорывалось в его взгляде. Схомячив кусочек мяса, щенок требовательно уставился на Гарвеля таким преданным и полным любви взглядом, что тот не удержался, смеясь, оторвал ещё, чувствуя, как медленно разжимаются когти глухой тоски, сжавшие сердце в последнее время.

Когда щенок наелся, вернулся детина, забрал поднос, оставив на полу солидных размеров миску, в которую налил молока, и бросил разломанную на части булку. Однако осоловевший от непривычно обильной еды щенок даже носом не повёл в эту сторону. Гарвель же решив немного отдохнуть, спустил щенка с кровати.

Сонливость тут же слетела с крохи и тот с жалобным скулежом, прижался к ноге такого сильного, дающего еду и защиту, но лезть вверх самостоятельно, видимо, не решался. Устало подивившись поведению щенка, Гарвель подхватил его и посадил обратно на койку. Маг заснул, едва его голова коснулась подушки. А щенок, с интересом побродил по кровати. Прижался к спине человека, повертелся, умащиваясь поудобней, и заснул, положа любопытную мордочку на лапы.

Гарвель проснулся, едва первым лучик взошедшей луны коснулся его лица. Полнолуние было прошлой ночью, сейчас луна пошла на убыль. Ночное светило заливало землю мертвенно жёлтым цветом, неярко светясь на небосклоне тусклым жёлтым глазом неведомого существа, город в её лучах казался призрачным виде́ньем. Перевернувшись на другой бок, Гарвель столкнулся взглядом с парой жутко горящих в лунном свете глаз: Сонливость как рукой сняло, маг рукой отпихнул любопытную морду щенка, что с интересом разглядывал своего хозяина. Спустив ноги на пол, ощутил сырость. Причина сырости, дружелюбно виляла хвостом, и преданно смотрела на своего господина.

Гарвель выругался. Тут же непрошеной пришла ехидная мысль, что щенки не только едят, но ещё и гм… пускают лужи. Решение проблемы пришло как озарение. И маг моментально приступил к выполнению намеченного. Закатав рукав на правой руке, он достал левой рукой из сумки кинжал, легонько ткнул им в один из лучей сложной пентаграммы, вытатуированной на его руке. Выступила совсем крохотная капелька крови, почти моментально испарилась, а ранка затянулась.

Над ухом раздался шипяще – писклявый голос импа. – Что прикажешшь Ххозяин?

– Будешь убирать за щенком. – С усмешкой приказал Гарвель, довольный тем, что и для бесполезного импа сумел отыскать работу.

Этот крохотный демон обладал столь заковыристым именем, что на его произношение требовалось почти две с лишним минуты, поэтому Гарвель для удобства, называл его Хаагом – что на наречии одного из народов севера означало – Бесполезный.

Надо признать, что имп своему имени соответствовал. Будучи совсем крохой – размером чуть больше кошки – это причудливое создание в бой не годилось, особыми навыками не обладало. Нет, если дать крохе иголку с ниткой, то он с горем пополам сумеет заштопать порванный плащ; если дать ему небольшой веник, то он вполне справится с уборкой комнаты или дома.

Только своего дома у Гарвеля не было, если не принимать в расчёт башню его учителя. Однако Хааг был первым демоном, с которым Гарвель заключил договор, и поэтому, несмотря на полную бесполезность демонёнка, Гарвель не спешил от него избавиться.

Возможно, он был ему дорог как память о башне учителя, что канула в Лету почти десять лет назад, когда в вольное княжество Герц, пришла святая инквизиция.

– За что, хозяин?! – Взмолился имп, за годы безделья отвыкший от какой-либо деятельности.

– За всё хорошее. – Злорадно прошептал Гарвель. И Хааг, смиряясь с участью, быстро сбежал вниз по телу Гарвеля и осторожно начал приближаться к настороженно наблюдавшему за ним щенку. Увидев, что непонятная тварюшка к нему приближается, щенок громко тявкнул, встопорщил шёрстку, и грозно, как ему казалось, зарычал. Имп со скоростью молнии оказался у Гарвеля на плече.

– Этот злобный зверь порвёт меня на куски! – Испуганно запищал он на ухо.

– А ты кто? – Наигранно удивился Гарвель, прекрасно зная о трусости крохотного импа.

– Я Имп! – Гордо заявил Хааг, встопорщив свои рудиментарные крылышки, отчего его фигурка стала напоминать карикатуру на одного из высших демонов. Настроение испортилось. Гарвель, ухватив Хаага за тонкую шейку, стащил его с плеча, щенок отпрыгнул, когда крохотное тело импа с воплем ужаса покатилось по кровати.

– Если он тебя сожрёт, то туда тебе и дорога! – Холодно бросил Гарвель заверещавшему от ужаса импу. Щенок проворно отскочил от упавшей на кровать фигурки импа. И оскалив крохотные ещё зубки, зло заворчал, делая вид, что вот прямо щаз кинется и будет рвать на мелкие части. От такого зрелища Хааг пришёл в себя, а Гарвель с усмешкой выслушал его мольбы о пощаде.

А <злобный зверь>, убедившись, что никто на него не нападает, потянулся к Хаагу любопытной мордочкой. Имп каменея от ужаса, сжался в комок, втянув свою лупоглазую голову в плечи, и попытался закрыться крыльями. Увидев, что противник повержен и дрожит от страха, щенок совсем успокоился, победно тявкнув, подскочил к импу, и, видимо, ощутив, как тому страшно, лизнул его прямо в нос, желая успокоить. Мелко дрожащий Хааг взвыл от ужаса и безнадёжности.

– Он меня уже ест Х-х-о-оз-зяин-н!!! – Плаксиво пропищал он. Ответом на его стенания был тихий смешок Гарвеля. Прошла минута, вторая, всё ещё не веря в то, что жив, Хааг решился открыть один глаз. Увидев прямо перед собой довольную морду виляющего хвостом щенка, вновь закрыл его, крепко зажмурившись и мелко дрожа от страха. А решивший поиграть щенок потрогал импа лапой с крохотными коготками, вызвав новый вопль ужаса, и весёлый хохот Гарвеля.

Наконец, даже до трясущегося от страха Хаага дошло, что никто его пожирать не собирается, и его жизнь в безопасности. Он робко разогнулся, всё ещё с опаской глядя на весело скачущего вокруг него щенка.

– Я усмирил грозного зверя хозяин. – Набравшись, наглости, гордо пропищал Хааг.

– Да-да. Усмирил. – Всё ещё посмеиваясь, подтвердил Гарвель.

– Вот видишь, хозяин, я небесполезен! – Продолжил самовосхваление имп.

– Молодец, а теперь присмотри за ним и не попадайся на глаза людям, если зайдут в комнату. Мне нужно восстановить силы. – Отдал распоряжение Гарвель. И тут же потеряв к парочке интерес, постелил на пол простыню с койки. Отчего щенок с Хаагом, перекувыркнулись несколько раз и обиженно засопели. Впрочем, щенок тут же простил неосторожного человека, он просто не мог обидеться на него. Поэтому он переключился на свою новую игрушку, приглашая импа к игре, куснул его легонько за заднюю лапку. Отчего и без того не слишком храбрый имп едва не заверещал от ужаса. Сдержался он лишь потому, что знал, что Гарвель, оторванный от медитации, вполне способен разорвать договор, а за время службы ему у Хаага появилось немало врагов в нижних мирах. И пока он был собственностью Гарвеля, вся та шушера, которой он отдавил мозоли, не станет мстить, опасаясь гнева хозяина.