Послесловие

Лингву – общий язык Сети, который люди до сих пор использовали для торговли и навигации. Символы были архаичные, старше современной лингвы, но узнаваемые. Рен читала медленно, мысленно подставляя современные аналоги.

ОБЪЕКТ РАСПОЗНАН. КЛАСС: МАЛОЕ СУДНО. ЭКИПАЖ: ДВЕНАДЦАТЬ БИОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ. ВИД: ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ.

– Она нас видит, – сказал Касс.

Символы сменились.

ВИД ОПРЕДЕЛЁН. КАТАЛОЖНЫЙ НОМЕР 1173. ДОПУСК: СТАНДАРТНЫЙ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. ОЖИДАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

– Каталожный номер 1173, – повторила Боша. – Люди – вид номер 1173 в каталоге Сети. Я читала об этом в архивах Хранителей. Тысяча сто семьдесят три – из предположительно двух тысяч каталогизированных видов.

– Ожидание завершено, – сказала Рен. – Она ждала. Вопрос – чего.

Панель сменила текст.

ПРОЙДИТЕ К ЦЕНТРАЛЬНОМУ УЗЛУ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ. МАРШРУТ ОБОЗНАЧЕН.

На полу зажглась линия – тонкая полоса голубого света, уходящая вглубь перемычки в направлении центрального кольца. Приглашение. Или ловушка. Или и то и другое.

– Идём, – сказала Рен.

Глава 5. Центральный узел

Линия вела их двадцать минут. Через перемычку, через среднее кольцо (похожее на внешнее, но меньше и плотнее застроенное – здесь были помещения, похожие на лаборатории: стойки, ёмкости, рабочие поверхности, всё пустое и чистое), через вторую перемычку – и в центральное кольцо.

Центральное кольцо было другим. Здесь пространство сжималось, становилось концентрированным. Потолки ниже, стены ближе, свет – ярче, направленнее. Здесь стояло оборудование: массивные блоки, встроенные в пол и стены, покрытые индикаторными панелями, на которых перемигивались огоньки. Работающее оборудование. Гудение – низкое, ровное, ощутимое скорее костями, чем ушами.

Линия привела их в зал, который отличался от всего виденного ранее. Круглый, тридцать метров в диаметре. В центре – столб, от пола до потолка, диаметром около двух метров. Столб светился изнутри – пульсирующим, медленным ритмом, как дыхание спящего существа. Вокруг столба – кольцо панелей, развёрнутых к входу, как трибуна к оратору.

На панелях горела лингва.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УЗЛОВУЮ СТАНЦИЮ 7714. СТАНЦИЯ НАХОДИТСЯ В РЕЖИМЕ ОЖИДАНИЯ 612 ЛЕТ. ФУНКЦИЯ СТАНЦИИ: ХРАНЕНИЕ И ПЕРЕДАЧА ИНФОРМАЦИОННОГО ПАКЕТА.

– Двенадцать лет после Обрыва, – быстро посчитала Боша. – Она включила режим ожидания через двенадцать лет после Обрыва. Значит, в момент Обрыва здесь кто-то был. Кто-то, кто настроил её ждать.

Рен подошла к панелям ближе. Текст обновился.

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАКЕТ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ ЛЮБОГО РАЗУМНОГО ВИДА ИЗ КАТАЛОГА СЕТИ. ОБЪЁМ ПАКЕТА: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ. ФОРМАТ: АДАПТИВНЫЙ. ПАКЕТ БУДЕТ ПЕРЕДАН В ФОРМАТЕ, ДОСТУПНОМ ДЛЯ ВИДА-ПОЛУЧАТЕЛЯ. ПОДТВЕРДИТЕ ГОТОВНОСТЬ К ПРИЁМУ.

– Что за пакет? – спросила Рен вслух.

Панель ответила.

СОДЕРЖАНИЕ ПАКЕТА: ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ СЕТИ НА МОМЕНТ ОТКАЗА. ПРИЧИНЫ ОТКАЗА. ПРОТОКОЛЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. ИНСТРУКЦИИ.

Четыре человека стояли в центре мёртвой станции, которая была живой, и смотрели на эти слова. Рен слышала дыхание Касса – ровное, контролируемое, дыхание человека, который старается не потерять самообладание. Слышала, как Боша тихо ругается на каком-то диалекте, которого Рен не знала. Слышала молчание Анри – тяжёлое, плотное молчание инженера, который вдруг понял, что стоит перед чем-то настоящим.

Причины отказа. Протоколы восстановления. Инструкции.

Шестьсот лет человечество – и все остальные – гадали, что произошло. Строили теории, религии, империи на основании обрывков и домыслов. А ответ ждал здесь. В пустой системе, в восьмидесяти двух световых годах от ближайшего обитаемого мира. За нестабильным коридором, который звал, тянул к себе, пока кто-нибудь не приехал.

– Марен, – сказала Рен в коммуникатор. – Ты слышишь?

– Слышу. Каждое слово. Рен…

– Знаю.

– Что делаем?

Рен посмотрела на пульсирующий столб, на панели с их ровным голубоватым светом, на слова «ПОДТВЕРДИТЕ ГОТОВНОСТЬ К ПРИЁМУ».

Информация. Самый ценный ресурс во вселенной, где знание утрачено, а расстояния чудовищны. Информационный пакет от Сети – от самой Сети, с объяснением причин и инструкциями по восстановлению. За такое Спайка отдала бы половину своих коридоров. За такое войны бы начались и закончились. За такое Хранители продали бы душу, если бы верили в душу.

– Боша, – сказала Рен. – Можем ли мы принять этот пакет? Технически?

Боша подошла к панелям, развернула портативный комплект, подключилась.

– Станция предлагает передачу в стандартном цифровом формате. Совместимом с нашими системами. Объём… – Она замолчала. – Объём – около четырёхсот терабайт.

– Наша ёмкость?

– «Зарница» может принять двести. Если сбросить всё, кроме навигационных данных и протоколов – двести пятьдесят. Половину пакета.

– Станция может разбить пакет? Отправить по частям?

Рен повернулась к панели. Текст уже обновился – станция читала их разговор, перехватывала радиосвязь.

ПАКЕТ МОЖЕТ БЫТЬ РАЗДЕЛЁН. РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ПОРЯДОК ПЕРЕДАЧИ: 1) ПРИЧИНЫ ОТКАЗА. 2) ПРОТОКОЛЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. 3) ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ. 4) ИНСТРУКЦИИ. ОБЪЁМ БЛОКА 1: 90 ТЕРАБАЙТ. БЛОКА 2: 140 ТЕРАБАЙТ. БЛОКА 3: 120 ТЕРАБАЙТ. БЛОКА 4: 50 ТЕРАБАЙТ.

– Блок первый и четвёртый, – мгновенно сказала Рен. – Причины отказа и инструкции. Сто сорок терабайт. Влезет.

– Рен, – сказал Анри. Первое слово, которое он произнёс за последние двадцать минут. – Тебе не кажется, что это слишком просто?

– Кажется.

– Станция ждёт шестьсот лет, чтобы отдать ответ на главный вопрос цивилизации. Любой цивилизации. Просто так. Пришёл, получил, ушёл.

– Да. Это подозрительно. Боша – можешь проверить пакет перед загрузкой? Хотя бы на уровне структуры?

– Могу посмотреть заголовки. Формат данных. Если там вирус или что-то инвазивное – увижу. Наверное.

– «Наверное» – честный ответ. Анри, твоё мнение?

Инженер смотрел на столб.

– Мы стоим внутри технологии, которую не понимаем. Станция, которая работает шестьсот лет без обслуживания. Которая увела наш коридор, чтобы привести нас сюда. Которая знает лингву и умеет адаптировать формат данных под наши системы. Я не понимаю её возможностей, а значит, я не могу оценить её намерения. Если она хочет нас обмануть – у меня нет инструментов, чтобы это обнаружить.

– И?

– И поэтому вопрос – в доверии. Либо мы верим, что Сеть оставила это для нас, с добрыми намерениями. Либо мы верим, что это ловушка. Данных для рационального выбора у нас нет.

Рен кивнула. Посмотрела на Касса.

– Касс?

Молодой пилот сглотнул.

– Я думаю… мы навигаторы. Наша работа – идти в неизвестное и приносить данные. Мы здесь, данные перед нами. Мне страшно. Но отказаться – значит вернуться с пустыми руками из самого важного рейса в истории.

Рен улыбнулась. Мальчик взрослел на глазах.

– Марен, твой голос?

– Бери данные. Уходим. Чем скорее, тем лучше.

– Согласна. Боша – начинай приём. Блоки один и четыре. Все предосторожности, какие можешь придумать.

Глава 6. Возвращение

Передача заняла четыре часа. Четыре часа, в течение которых данные текли с центрального столба через адаптер Боши в хранилища «Зарницы». Боша контролировала каждый килобайт – насколько это было возможно, учитывая, что формат данных, хоть и совместимый, содержал структуры, которых она раньше не видела. Как книга, написанная знакомыми буквами на незнакомом языке: символы читаемы, смысл – пока закрыт.

Пока шла передача, Рен вернулась к панелям.

– Кто оставил этот пакет? – спросила она вслух, глядя на голубой текст.

ОПЕРАТОР СТАНЦИИ 7714. КАТАЛОЖНЫЙ НОМЕР ВИДА: 0003. ИМЕНА НЕ ПЕРЕВОДИМЫ НА ЛИНГВУ. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ: «СБОРЩИКИ».

Вид номер три из двух тысяч. Один из первых. Один из создателей Сети.

– Где они сейчас?

СТАТУС НЕИЗВЕСТЕН. ПОСЛЕДНИЙ КОНТАКТ: 612 ЛЕТ НАЗАД. СТАНЦИЯ БЫЛА НАСТРОЕНА НА АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ ПЕРЕД ПОТЕРЕЙ КОНТАКТА.

– Они знали, что Обрыв произойдёт?

ДАННЫЕ ПО ЭТОМУ ВОПРОСУ СОДЕРЖАТСЯ В БЛОКЕ 1.

Рен усмехнулась. Даже у машин Сети было чувство структуры повествования: ответ – в файле. Читайте, когда скачается.

– Станция, – сказала Рен, пробуя обращаться напрямую. – Почему именно этот способ передачи? Почему ждать шестьсот лет, пока кто-то наткнётся? Почему не передать данные через ретрансляционную сеть?

РЕТРАНСЛЯЦИОННАЯ СЕТЬ БЫЛА СКОМПРОМЕТИРОВАНА ДО ОБРЫВА. ПЕРЕДАЧА ЧЕРЕЗ СЕТЬ БЫЛА ПРИЗНАНА НЕБЕЗОПАСНОЙ. ПРЯМАЯ ПЕРЕДАЧА ФИЗИЧЕСКОМУ НОСИТЕЛЮ – ЕДИНСТВЕННЫЙ НАДЁЖНЫЙ МЕТОД.

«Скомпрометирована». Ретрансляционная сеть – та самая система связи, обломками которой человечество пользуется до сих пор. «Луч-17» и сотни подобных станций, передающих сигналы между мирами. Скомпрометирована до Обрыва.

Рен вспомнила ИИ ретрансляционных станций – те самые искусственные разумы, которые работали столетиями в одиночестве. Один из них, по слухам, три года назад отключил трансляцию сознательно. Она тогда пропустила эту новость мимо ушей. Сейчас – вспомнила.

– Боша, – сказала Рен в коммуникатор. – Как передача?

– Семьдесят процентов. Два часа до завершения. Пока всё чисто – насколько я могу судить.

– Марен?

– Выходное окно стабильно. Я прогнал моделирование – восемьдесят процентов вероятности, что через него можно вернуться в коридор четыре-девять. Куда именно нас выведет – неясно. Может на сторону Узла-4, может на сторону Узла-9, может – опять куда-нибудь вбок.

– Двадцать процентов – что не вернёмся?

– Что окно схлопнется при прохождении. Или выбросит в другую неизвестную точку.

Рен прикинула. Восемьдесят процентов – хорошие шансы. В навигационном деле бывало хуже.

Передача завершилась через час сорок. Боша отключила адаптер, проверила целостность данных – файлы читались, структура сохранена, содержание пока оставалось непроницаемым – и кивнула Рен.

– Станция, – сказала Рен. – Мы приняли блоки один и четыре. За блоками два и три нужно будет вернуться. Или прислать другой корабль. Коридор будет работать?

БОКОВОЙ КОРИДОР БУДЕТ ПОДДЕРЖИВАТЬСЯ В АКТИВНОМ СОСТОЯНИИ ДО ПОЛНОЙ ПЕРЕДАЧИ ПАКЕТА. ПОСЛЕ ПОЛНОЙ ПЕРЕДАЧИ – ЛИКВИДАЦИЯ СТАНЦИИ.

– Ликвидация?

СТАНЦИЯ 7714 ЯВЛЯЕТСЯ ОДНОРАЗОВЫМ УСТРОЙСТВОМ ХРАНЕНИЯ И ПЕРЕДАЧИ. ПОСЛЕ ВЫПОЛНЕНИЯ ФУНКЦИИ – УТИЛИЗАЦИЯ. ПРОТОКОЛ БЕЗОПАСНОСТИ.

Одноразовое устройство. Шесть километров в диаметре, энергия на шестьсот лет, атмосфера, свет, терпеливое ожидание – ради одной передачи. Рен попыталась представить себе цивилизацию, для которой это – расходный материал. Попыталась и отступила. Масштаб не помещался в голове.

– Уходим, – сказала она.

Обратный путь через станцию занял пятнадцать минут – линия на полу вела к доку кратчайшим маршрутом, будто торопила. Или будто была вежлива: гости получили что хотели, вот дверь.

На борту «Зарницы» Рен почувствовала, как напряжение последних часов ложится на плечи разом – тяжёлое, вязкое. Она позволила себе тридцать секунд: закрыла глаза, прислонилась к переборке, выдохнула. Потом открыла глаза и стала капитаном.

– Марен, отстыковка. Курс к выходному окну. Боша – резервное копирование данных на все носители, какие есть. Если мы потеряем основное хранилище, я хочу, чтобы копии были в каждом ящике, в каждом скафандре, на каждом личном планшете. Это важнее нас.

– Важнее нас? – переспросила Вела.

– Да. Если что-то пойдёт плохо – данные должны выжить. Даже если мы – нет. Кто-нибудь когда-нибудь найдёт обломки и прочитает.

Никто не спорил.

«Зарница» отошла от станции. На обзорном экране станция 7714 мерцала – спокойная, терпеливая, готовая ждать следующего корабля, который заберёт оставшиеся две трети пакета. Одноразовое устройство с бесконечным терпением.

Путь к выходному окну – шесть часов. Рен провела их в рабочем кресле, просматривая метаданные полученного пакета. Заголовки файлов – на архаичной лингве. Блок первый: «ОТЧЁТ О СИСТЕМНОМ ОТКАЗЕ СЕТИ СЕДЬМОГО УРОВНЯ. ПОЛНАЯ ХРОНОЛОГИЯ. ФАКТОРЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ.» Блок четвёртый: «ИНСТРУКЦИИ ДЛЯ ВИДОВ-УЧАСТНИКОВ ПО АВТОНОМНОМУ ВОССТАНОВЛЕНИЮ КРИТИЧЕСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ.»

Инструкции по восстановлению. Рен подумала о координаторе с мешками под глазами, о его тревоге за грузопоток, о системах Барос и Тинна, которые сядут на голодный паёк без коридора четыре-девять. Возможно – только возможно – в этих файлах лежит ответ. Как чинить коридоры. Как строить новые. Как вернуть Сеть – или построить что-то вместо неё.

Или – как повторить Обрыв. Или – как сделать что-то ещё хуже. Анри был прав: вопрос в доверии.

Выходное окно выглядело как слабое марево – область пространства, где звёзды чуть дрожали, будто видимые сквозь горячий воздух. Боша навела сенсоры и долго молчала.

– Стабильно. Параметры входа совпадают с прогнозом. Я… Рен, я думаю, это сработает.

– Думаешь или уверена?

– Думаю. Восемьдесят процентов – это оценка Марена. Я склонна согласиться.

Рен посмотрела на экипаж. Двенадцать лиц, двенадцать пар глаз, двадцать четыре руки, в которых сейчас находилась, возможно, самая важная информация за шестьсот лет. Каждый понимал. Каждый ждал.

– Марен, – сказала Рен. – Входим.

«Зарница» двинулась к марева. Звёзды на экране дрогнули, потянулись, смазались. Серое – знакомое серое коридора – заполнило экраны. Двенадцать секунд. Двадцать. Тридцать. Сорок – дольше обычного, и Рен чувствовала, как каждая секунда тянет за собой ледяную нитку тревоги. Пятьдесят. Шестьдесят.

Вспышка. Звёзды. Приборы ожили.

– Координаты! – рявкнула Рен.

Марен считывал данные. Руки дрожали – впервые на её памяти.

– Узел-4. Мы на стороне Узла-4. В двух часах хода от станции. – Он повернулся к ней. – Мы дома.

Рен откинулась в кресле. По кают-компании прокатился выдох – общий, единый, как вздох одного большого существа. Кто-то засмеялся. Кто-то заплакал. Анри тихо и методично ругался, перебирая все диалекты, которые знал.

– Марен, курс на станцию Узел-4. Стандартная скорость. – Рен помолчала. – И свяжись с координатором. Скажи, что у нас есть данные по коридору. И… ещё кое-что.

– Что именно сказать?

Рен посмотрела на мигающий индикатор хранилища – сто сорок терабайт, полных и целых, ждущих расшифровки.

– Скажи, что ему стоит хорошо выспаться. Потому что после нашего отчёта ему будет не до сна очень долго.

Эпилог

Координатор сидел в том же кабинете, в том же мятом мундире. Но выражение лица было другим – и мешки под глазами стали глубже. Перед ним лежал планшет с метаданными пакета.

– Причины Обрыва, – сказал он. – Инструкции по восстановлению инфраструктуры.

– Да.

– И за оставшимися блоками нужно вернуться.

– Да. Боковой коридор стабилен. Станция ждёт.

Координатор молчал. Потёр переносицу – знакомый жест.

– Кому вы уже рассказали?

– Экипажу. Вам. Мэлори – он помогал с подготовкой, он заслужил знать.

– Больше никому?

– Больше никому.

Координатор встал, подошёл к окну. За толстым стеклом – док, корабли, суета станции Узел-4. Тысячи людей, живущих на станции, которую построили существа, исчезнувшие шестьсот лет назад. Пользующихся коридорами, которых не понимают. Теряющих эти коридоры, один за другим, медленно, неизбежно.

– Капитан Галвас, – сказал координатор. – Вы понимаете, что произойдёт, когда эта информация станет известна?

– Да.

– Спайка попытается засекретить. Другие силы попытаются украсть. Хранители потребуют открытого доступа. Кто-нибудь начнёт войну. Кто-нибудь другой попробует восстановить Сеть. Кто-нибудь третий попробует этому помешать. А кто-нибудь четвёртый решит, что если Обрыв случился по какой-то причине, то, может быть, эта причина была правильной.

– Да, – повторила Рен. – Всё это произойдёт. Но сейчас данные здесь, и их нужно расшифровать. Политика – потом.

Координатор обернулся.

– Вы наивны.

– Я навигатор. Моя работа – привозить данные. Я их привезла. Что с ними делать – это ваша работа.

Координатор посмотрел на неё долго, пристально. Потом кивнул.

– Тройная ставка. За каждого члена экипажа. Плюс постоянный контракт на все последующие рейсы к станции 7714. И, капитан – вы только что стали самым ценным экипажем в Спайке. Со всеми вытекающими. Для вашей безопасности я рекомендую не покидать станцию Узел-4 до второго рейса. И ни с кем больше об этом не говорить.

Рен встала.

– Тройная ставка – принято. Рекомендацию – услышала.

Она вышла из кабинета. В коридоре станции гудели механизмы Сети – те же механизмы, что гудели шестьсот лет, и тысячу лет до этого. Теперь, может быть, в этом гудении был ответ. Или хотя бы правильные вопросы.

Рен пошла к доку, где ждала «Зарница». Экипаж, данные, обратный рейс. Работа.

А политика – потом. Всегда потом.

КОНСТРУКТОР

Глава 1. Барка

Система Барка пахла деньгами и отчаянием. Так говорили старатели, и Юна Крец, капитан «Иглы», за восемь лет работы на Ржавом Пределе убедилась, что это правда.

Барка была перевалочной базой – станция, слепленная из трёх состыкованных корпусов грузовозов эпохи Сети и двух десятков пристроек, наросших за последние двести лет. Четыре тысячи постоянных жителей, ещё тысяча-полторы транзитных: старатели, скупщики, механики, врачи, шлюхи, проповедники, бандиты. Все профессии, которые нужны на границе обитаемого мира.

Юна сидела в «Донышке» – питейном заведении на третьем ярусе станции, в отсеке, который когда-то был грузовым трюмом. Потолок уходил вверх на десять метров, стены носили следы сварки и заплат, свет давали химические панели – дешёвые, желтоватые, мерцающие. За стойкой стоял Граф, владелец, – огромный человек с руками грузчика и голосом школьного учителя.

Напротив Юны сидел заказчик. Представился как Норин. Худой, аккуратный, одежда дорогая по меркам Барки – чистая ткань, ровные швы, ботинки на синтетической подошве. Явно со Спайки или одного из коренных миров. На Ржавом Пределе такие появлялись по двум причинам: либо искали что-то конкретное, либо прятались. Норин, судя по глазам, искал.

– Остов-14, – сказал он. – Орбита газового гиганта в системе Каррак. Четыре дня субсветового хода от ближайшего коридора.

– Я знаю, где Остов-14, – сказала Юна. – Мы работали в Карраке дважды. Остов-14 – верфь, двести километров в поперечнике, мёртвая. Обобранная. Там за последние сто лет побывали, наверное, пятьдесят команд. Всё ценное вынесли давно.

Норин улыбнулся. Улыбка была тонкая, точная, как надрез скальпеля.

– Всё ценное с верхних ярусов. Из доступных секций. Остов-14 – двести километров, капитан Крец. Обследовано, по самым щедрым оценкам, пятнадцать процентов объёма. Глубже сорока километров от обшивки туда заходили трижды. Возвращались дважды.

Юна отпила из стакана. Вода с минеральной добавкой – на Барке пили мало алкоголя, потому что алкоголь притуплял реакцию, а на Ржавом Пределе медленная реакция убивала.

– И вы хотите, чтобы мы пошли глубже сорока.

– У меня есть карта. Частичная, но подробная. Маршрут от обшивки до точки на глубине сорока двух километров. Проходы, шлюзы, развилки – всё размечено. Карту составила команда Вессо – вы знаете это имя?

Юна знала. Аран Вессо – старатель-легенда. Работал на Пределе двадцать лет, нашёл больше действующих артефактов, чем кто-либо до или после. Погиб пять лет назад в системе Даркс – детали никто толком не знал.

– Вессо был внутри Остова-14?

– Дважды. Во второй раз добрался до глубины сорок два километра. Нашёл там работающий Конструктор.

Юна поставила стакан.

Конструктор. Автоматическая производственная система Сети. Машина, способная изготавливать вещи, которые человеческая цивилизация создать с нуля бессильна. За шестьсот лет после Обрыва нашли одиннадцать Конструкторов. Четыре – повреждённых, годных только на запчасти. Три – рабочих, но без набора команд: красивые бесполезные коробки. Четыре – полностью функциональных. Каждый из них изменил экономику региона. Каждый стоил больше, чем средняя колония зарабатывала за десятилетие.

– Вессо нашёл Конструктор и оставил его там?

– Вессо нашёл Конструктор, но извлечь его не смог. Конструктор расположен в секции, которую защищают оборонные автоматы. Вессо потерял двух людей и отступил. Составил карту, зафиксировал координаты Конструктора и автоматов. Продал карту мне.

– Перед тем как погиб?

– За полгода до того. Он планировал вернуться с большей командой. Обстоятельства помешали.

Обстоятельства – вежливое слово для смерти.

– Откуда мне знать, что карта настоящая?

Норин достал планшет и положил на стол. Юна взяла его, пролистала. Карта была детальной – не схема, а послойная развёртка с пометками, комментариями, фотографиями. Почерк Вессо – Юна видела его записи раньше, на Барке всё циркулирует. Если подделка, то мастерская.

– Что вы хотите от нас конкретно?

– Провести мою команду внутрь. Обеспечить транспорт, навигацию и техническую поддержку. У меня есть специалист по оборонным системам Сети, который считает, что сможет нейтрализовать автоматы. Мне нужен корабль, пилот и старатели, которые знают Каррак.

– Сколько людей в вашей команде?

– Трое, считая меня. С вашей стороной – итого шестеро.

– Доля?

– Тридцать процентов стоимости Конструктора – вашей команде. Если Конструктор окажется нерабочим – фиксированная оплата за рейс. Сто двадцать энергокредитов.

Юна пересчитала в голове. Тридцать процентов рабочего Конструктора – это… она даже мысленно запнулась на цифре. Это пенсия. Для всех троих. На всю жизнь. Даже десять процентов хватило бы на новый корабль.

– Пятьдесят, – сказала она.

– Тридцать пять.

– Сорок. И это окончательное предложение.

Норин смотрел на неё ровным, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

– Сорок. Когда можете вылететь?

– Через двое суток. Мне нужно проверить корабль и поговорить с командой.

Юна вышла из «Донышка» и пошла по коридору третьего яруса. Коридор был узкий, кривой, с трубами под потолком и решётчатым полом, сквозь который виднелся второй ярус. Люди на Барке жили тесно, громко и настороженно. Каждый второй встречный нёс на поясе инструмент, который мог сработать и как оружие.

«Игла» стояла в доке семь – сорокапятиметровый корабль, построенный на верфи Спайки двадцать лет назад и с тех пор трижды перепроданный. Юна купила её шесть лет назад на деньги, вырученные от продажи информационного массива, найденного в системе Тоол. Корабль был надёжный, быстрый для своего класса и некрасивый – угловатый корпус, асимметричные надстройки, сварные швы на виду. Старатели ценили функциональность.

Гедо и Марк были на борту. Гедо – механик, маленький жилистый человек лет сорока, родом из кочевого флота «Полынья». Ушёл оттуда семь лет назад – говорил, что устал от тесноты, хотя Юна подозревала более сложную историю. Он редко рассказывал о флоте, но иногда проговаривался: упоминал имена, события, маршруты. «Полынья» была частью его, от которой он отрезал себя хирургическим усилием воли.

Марк – стрелок и специалист по безопасности, двадцать шесть лет, широкоплечий, спокойный. Бывший охранник грузовых конвоев, пришедший в старательство два года назад. Молодой, но аккуратный: никогда не лез первым, всегда проверял дважды. Юна ценила это больше, чем храбрость.

Она собрала их в тесной рубке «Иглы» и пересказала разговор с Норином.

Гедо молчал, пока она говорила. Потом сказал:

– Конструктор. Работающий.

– Так утверждает карта Вессо.

– Вессо погиб.

– В другой системе, на другой работе. К Остову-14 его смерть отношения может и не иметь.

– А может иметь, – сказал Гедо. – Человек нашёл Конструктор, потерял двух людей и ушёл. Через полгода погиб при невыясненных обстоятельствах. Я не верю в совпадения.

– Я тоже, – сказала Юна. – Но я верю в сорок процентов стоимости Конструктора.