Дракон! И-гад-же-ты!

– И зачем же? – прищурившись, уточнил Дэккер.

– А сам как думаешь? Я решила, что ты мстить пришел. А мало ли как ты захочешь поквитаться. И я клянусь своим магозверем, что не умею мысли читать! – выпалила, и порывисто поднесла свою свободную руку к губам, и прокусила ту до крови.

Алые капли, выступившие на коже, вспыхнули. Псих ошарашенно глянул на них, а я тихо выдохнула: кажется, удалось сыграть в отчаяние и запальчивость. А все для того, чтобы клятва выглядела максимально естественно. Вынуди псих сказать, что я не менталистка – и обман тут же бы раскрылся. Потому как пси-магом я была. Но вот читать мысли – это моему дару было недоступно. Лишь чувства, которые не лгут в отличие от слов. И только.

Дэккер несколько секунд гипнотизировал укус взглядом, а потом, словно сам особо не веря в то, что делает, стянул с пальца кольцо и скорее для себя, нежели меня, произнес:

– Я не мог ошибиться…

Но едва перстень соскользнул с моего пальца, как я тут же призвала огонь: на моей руке вспыхнуло пламя, и его жидкие капли упали на асфальт, обратившись горностаем. Он тут же оббежал вокруг психа, привстал на задние лапки, любопытно подергивая усами. Его рыжая шкурка напоминала горящий факел.

А пси-дар дал знать о себе едва различимой волной разочарования и удивления. Вот только я и не думала на нее реагировать. Хватит. Наоткликалась уже в машине.

До этого мне не доводилось сталкиваться с теми, кто мог ощутить мое вмешательство в свои эмоции. А этот ненормальный – чувствительная натура. Правда, с убойным характером и не только им: судя по тому, что платиновый до сих пор жив, а вот тварь в яме, что-то мне подсказывало, уже нет.

Так что мысленно закрылась щитами. Чтобы псих точно ничего не ощутил.

– Все когда-то ошибаются. Главное, после этого прощать и отпускать, – с намеком протянула я и мысленно для себя добавила: «А еще не забывать сжигать улики». Хотя в моем случае правильно было бы вести себя тихо, предсказуемо и если отсвечивать – то только огненным даром. В его тени хорошо скрываться ментальному…

Между тем псих задумчиво покрутил в руках кольцо, и я решила, что надо добивать этого ненормального. Не кирпичом (жаль), а всего лишь предложением:

– Мы с кузиной повредили тебе окно, ты мне – психику, мы квиты. Может, разойдемся?

– У-и-у… – поскуливая, вторил мне горностай.

Псих перевел взгляд с кольца на зверя, потом посмотрел на меня и… кивнул. А я едва не выдохнула облегченно и тем себя не выдала. Снова.

Удалось-таки провести этого ненормального. Он поверил! А значит – не будет и преследовать меня больше. Я сделала все правильно…

Только бежать не стоило из библиотеки. Но в свое оправдание могу сказать: испугалась, растерялась и запаниковала… А когда девушка паникует, она ничего объяснить не может. Ни нападения саблезубых фолиантов на блондинов, ни забегов по этажам… Просто психанула. Потом подумала. После еще раз, уже спокойно и показательно психанула и… Нашла выход!

Еще бы ответ на вопрос «Как вообще этот Дэккер меня выследил?» отыскать. Но это потом. Сейчас, главное, уйти…

Так что я медленно повернулась к двери. И даже успела сделать шаг, за ручку двери взялась и… Никогда не знаешь, что может тебе ехидно усмехнуться в ответ. В моем случае – это был замок на двери. Он показал мне язык. В прямом смысле: магомеханизм оказался с автоматической защелкой. Мол, выбежать из книгохранилища может любой, а вот вернуться к источникам знаний – только через парадный вход.

В надежде пару раз дернула дверь. Та громыхнула – и только. У-у-у-у! Гадство! Придется обходить здание.

Отступать было некуда – позади псих. Так что я повернулась на пятках и бочком, прижимаясь к стене, попыталась удр… гордо и независимо уйти в кратчайшие сроки. Еще и Рохо, попискивая, решил виться у ног… И нет бы у чужих! Моих!

Так я прошла меньше десятка шагов, когда услышала:

– Эй, Зефирка?!

От неожиданности я чуть не споткнулась. Что еще? И следом в груди поднялось возмущенное: как он меня назвал?!! Да такое, что дар отозвался, всколыхнулся, ударил о ментальные щиты изнутри и… Ответить я ничего не успела.

Меня настигли, схватили и прижали к стене. Я ахнула от неожиданности, пытаясь удержать взбунтовавшийся пси-дар, когда мужские губы твердо, яростно и безжалостно накрыли мои.

Попыталась ударить Дэккера в грудь, отодвинуть, но куда там – проще скалу стронуть с места, чем этого платинового.

Поцелуй был злым, напористым, с привкусом обжигающе-крепкого кофе. Такого, один глоток которого стреляет своим горько-насыщенным вкусом разом и в голову, и в желудок, заставляет даже зомби проснуться и слегка озвереть.

Последнее со мной и случилось. Потому как приличные девушки не кусаются, не царапаются, не дерутся… Мои ногти вонзились в мужскую шею, зубы прикусили наглую, твердую, чуть обветренную нижнюю губу Дэккера, колено согнулось, метя в уязвимое место противника.

Только псих меня опередил. Вжал в каменную кладку еще сильнее со словами:

– Люблю горячих малышек… А ты еще и огненная. Давай здесь…

Что «здесь» он не договорил, но я додумала и… запаниковала! Снова. Щиты слетели, и прежде чем я успела обуздать эмоции, а с ними и пси-дар, Дэккер резко отстранился и, стирая с губы кровь, холодно произнес:

– Все же не показалось. Тебе почти удалось обмануть меня, блокирующий магию артефакт и даже обойти клятву. Но больше я не куплюсь. Или клянешься мне здесь и сейчас, повторяя слово в слово за мной слова зарока, или уже будешь говорить их же, но всей службе безопасности разом. Телепаты им нужны…

Ну почему, когда я только-только решила, что дешево отделалась от психа, этот гад дал понять: мне это будет дорого стоить!

– Я не умею читать мысли, – выпалила, понимая, что просчиталась. Этот чокнутый оказался мастером провокаций. Сначала в хранилище, теперь здесь. Он на раз-два вывел меня в состояние, при котором я плохо контролировала ментальный дар, и… воспользовался этим!

Да он даже гадскую защелку замка учел! Чтобы отпустить, но не далеко. Дать поверить: все обошлось – а потом использовать фактор неожиданности.

Гад опережал меня на шаг. И пока я не пойму, как у него это выходит, – буду проигрывать.

– А что я только что ощутил?

– Эмоции! Демоновы эмоции, – призналась, понимая, что в этот раз обмануть не удастся. А договориться – шансы еще были. – Я эмпат!

– Жаль, – дернул прокушенной губой псих. – Но даже так ты сгодишься.

– Для чего?

– Сначала клятва…

– Да пошел ты! Вдруг я должна буду убить императора? Служить тебе потом всю жизнь? А если я совершу преступление и пострадает моя семья, я сама и…

Не договорила. Меня перебили.

– Это не противоречит закону… Почти. Всего одна маленькая услуга – и я исчезну из твоей жизни навсегда…

Я сглотнула и посмотрела на психа. Выбор был невелик. Одна услуга ему, или множество – службе безопасности…

– Тогда и ты тоже поклянись: что я выполняю лишь одну твою почти законную просьбу и ты больше не пытаешься меня шантажировать! Никогда!

По помрачневшему лицу блондина стало понятно: он предпочитал не связывать себя такими условностями, но… в противном случае резона выбирать его, а не законников у меня не было.

Дэккер-псих, он же платиновый, он же гад, он же кара одной менталистке за все ее грехи (правда, мне и пси-дара хватает, зачем еще добавлять-то?) смотрел на меня сверху вниз, не торопясь соглашаться.

– Хорошо, – наконец процедил он.

«Зараза» не сказал, но в воздухе это слово ощущалось почти физически. Я дернула уголком губ. Так-то лучше. Хотя бы не Зефирка.

А после поклялся, что попросит (а также прикажет, напишет, сообщит – это уже я добавляла к основному зароку, а псих, стиснув зубы, соглашался и повторял) меня лишь об одной услуге. И по ее выполнении никому никоим образом не сообщит о моем секрете.

А потом настала и моя очередь. И лишь после я узнала, что, собственно, от меня было нужно: заставить того, на кого мне укажет Дэккер, проникнуться к психу доверием и расположением.

– Для этого необязателен эмпат. Достаточно подыграть просто какое-то время, – поморщилась я.

– Времени у меня как раз и нет. Полное доверие мне нужно уже завтра. С учетом того, что этого человека я увижу впервые и на нем амулетов больше, чем на бродячем псе грязи.

– И как я, по-твоему, пробьюсь через них?

– Ну через мои-то ты как-то пробилась? – заметил как бы невзначай псих. Я стиснула зубы так, что показалось: еще немного – и начнут крошиться.

Дэккер же меж тем смотрел на мои розовые распушенные волосы, на горевшие от злости щеки, на поднимавшуюся от резких вдохов грудь под свитером, на пересохшие после поцелуя губы… На них особенно пристально. Настолько, что я ощущала это почти физически.

– Встретимся завтра в восемь в баре «Ватный голем». Надень что-нибудь пособлазнительнее, – выдохнул Дэккер отчего-то хрипло.

– Понравиться же должен ты, а не я, – мне не удалось удержаться от сарказма.

– Но пройти внутрь – мы оба. Так что сделай, как я сказал.

С этими словами псих развернулся и пошел прочь. Прямая широкая спина, уверенный шаг… Ничего в облике психа не говорило о том, что случилось совсем недавно на заднем дворе хранилища. Ну почти ничего – кровавые царапины на мужской шее не в счет.

Я проводила своего то ли напарника, то ли нанимателя… шантажиста!.. взглядом и, когда платиновый скрылся за углом, с чувством ударилась затылком о каменную кладку. А потом еще раз и еще…

Словно пыталась выбить из головы дурь. Правда, навряд ли это поможет. Моя пятая точка отлично знала, где найти еще и этого добра, и приключений…

ГЛАВА 5

Рохо прыгал вокруг, возбужденно попискивая. Сейчас его шерсть была почти не отличима от обычного горностая: ни одной искры пламени не пробегало по шкурке. Только насыщенно-рыжий цвет меха давал понять: это не совсем обычный зверь.

– Ну, что скажешь обо мне, психе и сегодняшнем дне? – задала я зверьку риторический вопрос.

Рохо фыркнул, намекая, что дно полное, но расслабляться не стоит: снизу могут еще постучать.

– Ну, спасибо за поддержку.

– Пф-пф… – отозвался на своем, горностаевом, рыжий, мол, всегда пожалуйста, и, чихнув, состроил умильную мордочку.

Все же Рохо был хорошо воспитанным зверем. В смысле, умел скрыть, что очень высокого мнения о себе и не очень высокого – о своей хозяйке.

– Пойдем уже обратно, рабочий день еще не закончен, – вздохнула я. – Не хочу добавлять выговор от заведующей. У меня и так уже есть проблемы из-за психа…

Горностай недоуменно склонил голову, всем своим видом как бы говоря: «Зачем есть проблемы, если можно котлетку? Или лучше две». Но надолго Рохо замирать в одной позе не умел и спустя секунду уже дернул хвостом, изогнулся дугой, потянувшись разом всем собой, встопорщил хвост и упругим мячиком поскакал вперед меня к центральному входу.

Впрочем, входя в библиотеку, пришлось фама вобрать. Все же огонь и книги плохо совместимы. Из-за этого меня даже не очень-то и брать сюда хотели, но… Звание почти дипломированного специалиста по рунологии, древним наречиям и трем современным языкам все же перевесило одного мелкого пламенного горностая. Директор библиотеки, скрепя сердце, стиснув зубы и сжав в руке мою адептскую зачетку с отметками «превосходно» и «достойно» за экзамены и зачеты, дал добро на прием нового специалиста. Моего предшественника сожрали. Вернее, покусали. И даже не коллеги, а книги. Так что отделу книгохранения срочно была нужна свежая кровь. Иносказательно, конечно. Но не факт…

Так что взяли меня. Выдали пропускной амулет, кучу обязанностей, толику прав, а по итогам первого месяца – и зарплату, и даже без нагоняя. И теперь, чтобы не лишиться любимого места работы, нужно было успеть сделать все то, что я пропустила из-за одного психа.

Когда вернулась в лабиринт стеллажей, то первым делом отловила фолианты, которыми запустила в Дэккера. Книженции успели удрать, но недалеко, так что вернула их на полки, заодно прикрыв распахнутое окно.

Окон в книгохранилище было не так и много, да и открывали их редко. Кому понадобилось? Хотя были догадки… Одному наглому любителю прыгать со второго этажа, думаю, не составило бы большого труда и залезать на него. Тем более рядом водосточная труба…

Хорошо, понятно, как Дэккер сюда попал. Но как вообще меня нашел? В его каре мы же ничего не оставили? Малая свой переговорник, пусть и разбитый, взяла. Мой магофон – вот он, в кармане штанов лежит… Ни пропусков, ни зачетных книжек, ни свидетельств личности у меня с кузиной с собой не было… А запустить заклинание поиска по крови – так тем более.

С недоверием уставилась на собственные руки, словно ища на них порезы. Но нет. Хотя… что если Мия оцарапалась о разбитое стекло?

Тогда через кузину Дэккер мог выйти на семью и меня. Гадство, значит, он знает не только обо мне, но и о Макклейнах в целом.

В груди вдруг появился твердый холодный ком, который начал расти, шириться, тяжелеть и медленно опускаться куда-то в желудок. Да, я привыкла за свою жизнь переживать, что мой ментальный дар обнаружат, будут использовать… Но никогда еще передо мной не маячила угроза для приемной семьи. Тех, кто стал мне дорог. И оказалось, что за тетю с дядей, кузин я переживаю едва ли не больше, чем за собственные пси-способности.

С силой сжала книгу – тот самый «Зубчатый кодекс» – которую держала в руках, и та слабо пискнула. Только тогда я заметила, как побелели костяшки пальцев, и медленно разжала руки. А после продолжила расставлять остальные возвращенные издания и собирать новые, указанные в стопке формуляров.

Все оставшееся время я носилась как сумасшедшая белка в колесе, складывая на тележку все то, что жаждали прочесть неизвестные посетители зала. Металась между стеллажами, от читального зала к книгохранилищу и обратно, как будто могла убежать от проблем, которые подкинул мне белобрысый гад.

На удивление, в таком темпе я успела наверстать упущенное, и не пришлось оставаться в книгохранилище после окончания смены. Хотя я бы не отказалась. Отчего-то не хотелось идти домой. Словно, если я не переступлю порог семейного гнезда Макклейнов, то и бед им не принесу…

Собираясь с силами, прислонилась к одной из книжных полок. Не знаю точно, сколько я так простояла, наверное, пару минут, не больше, когда ощутила, как меня едят. Точнее, жуют, слегонца так, но причмокивая волосами.

Дернула головой, и тут же из глаз едва искры не посыпались: какой-то ушлый фолиант, поставленный не обрезом к стенке, а корешком внутрь, решил, что меж его страниц отлично будут смотреться розовые пряди.

– Ах ты, обжора! – прошипела я, вытряхивая часть своей копны из плотоядной книжицы.

Та обиженно пыхнула и, выпустив добычу, с глухим звуком упала на пол. «Чарозвери и способы их приручения» – вилась надпись на фоне ясного неба и зеленого луга. Я лишь хмыкнула: и откуда такая плотоядность у издания со столь миролюбивым названием? Вот уж верно: не суди о книге по обложке, и о ее уровне опасности тоже!

Я подняла покусившийся на меня (и покусавший тоже) фолиант, собираясь поставить его обратно, уже как положено, корешком наружу, когда из дальнего конца зала раздался голос охранника:

– Госпожа Макклейн, вы остаетесь еще поработать, или я могу активировать охранные чары на ночь?

– Уже ухожу, – отозвалась я Томану, совершавшему ежевечерний обход после закрытия библиотеки.

А потом посмотрела на книгу, что держала в руках, вспомнила о Мии и ее тигрице, с которой кузина никак не могла найти общий язык, и решилась… Конечно, этого делать было нельзя, но один вечер всего! Никто не заметит. А я быстро законспектирую все и отправлю кузине обычным письмом, раз ее переговорник разбит. Вдруг это поможет малой с ее фамом? Я была слабым магом, слабой физически, слабой защитой… Но хотела помочь тем, кто мне дорог, всем, чем могла. Хотя бы такой малостью.

Поэтому волосолюбивый фолиант отправился ко мне в сумку. И, вскинув ремень той на плечо, я заспешила на улицу.

По вечернему городу неспешно гуляла поздняя осень. Она уже давно заглянула на улицы, в парки, дворы, обронила свою медовую шаль на деревья… А теперь вот кутала столицу в пелену дождей, частивших через обнажённые кроны.

Ее дыхание – глубокое, влажное, казалось, проникало под свитер. Газовые шары с магическим запалом словно разливали на мостовую жидкий янтарь. Он отражался в до блеска отмытых каплями дождя булыжниках.

Этот свет не гнал сумерки прочь, а лишь размазывал их по мокрому асфальту, по стенам домов. Еще немного – и настанет время ночных тварей изнанки. Но пока они сидели по своим темным углам.

Я поежилась, подняла воротник куртки повыше и достала из сумки простенький артефакт на цепочке. Надев амулет на себя, активировала его, и тут же над головой раскрылся купол, защитивший от несильного, но упорного до назойливости дождя, который, несмотря на свою неспешность, мог отмочить, как последний псих, все что угодно: от ног до репутации.

Вспомнив о ненормальных, вернее, одном конкретном, зло выдохнула и ускорила шаг, а потом пошла еще быстрее, и еще… По итогу до остановки я и вовсе добежала. Причем как раз в тот момент, когда подъехал магобус и начал распахивать свои двери.

В них-то я и влетела, лишь в последний момент убрав купол над головой.

Другие пассажиры, видя такую таранную решимость, от греха подальше даже расступились. Меня привычно окатило волной чужих эмоций, от которой я закрылась щитом. И лишь после этого ощутила, как устала.

За окном замелькали сначала «утесы»-небоскребы, но вскоре они начали редеть, уступая место постройкам старого города. Здесь зданиям было по нескольку веков – особняки минувшей эпохи, доходные и гильдейские дома. Некоторые из них ныне были многоквартирными, в других, попроще, могла жить всего одна семья. В одном из таких и обитали дядя, тетя, кузины и я с ними.

Стенам, в которых выросло не одно поколение огненных магов младшей ветви рода Макклейнов, было три сотни лет. Темный, посеревший от времени кирпич, островерхая черепичная крыша, маленький ухоженный палисадник, где даже поздней осенью алели упрямые позднецветы, и пристроенный лет семьдесят назад к дому гараж – вот таким было место, где меня приняли в новую семью.

Переступила знакомый порог и сразу же ощутила запах яблочного пирога, жаркого и теплого семейного вечера.

– А вот и Джи! – донесся с кухни голос тетушки. – Ты как раз вовремя, я накрываю ужин.

Последний прошел… сытно. Оказалось, что я так перенервничала, что за столом не я контролировала аппетит, а он меня, так что съела все до крошки и за чаем уже сонно моргала. Но посуду помыла. Тия и Рия убирали со стола, а после – вытирали тарелки.

Не хватало только малой.

– Тетя, Мия не купила себе сегодня новый магофон перед отъездом? – как бы невзначай спросила я Розалию.

– Нас просила, – усмехнулась та. – У самой денег не хватало.

– И? – я приподняла бровь и, опустив щиты, поймала чужие эмоции. Если бы они пахли, то свежим имбирным печеньем, если бы звучали – то смехом дяди Томариса, если бы их можно было потрогать, то пальцы почувствовали бы под собой теплую шаль.

Тетя всегда была искренней, отзывчивой, и рядом с ней я согревалась душой. Только сейчас к привычному шлейфу ее чувств примешивалась грусть. Она переживала за свою старшенькую.

Потому я подхватила эту темную нить, аккуратно потянула на себя, вынимая из общего полотна эмоций, вбирая в себя. На пару мгновений стало еще печальнее оттого, что кузины нет рядом. Но я знала, что это не только мои чувства, но и чужие, и я справлюсь с ними. Не раз справлялась. А вот ощущение безопасности, которое привычным медовым, но сегодня чуть тусклым ореолом витало вокруг тетушки, стоило бы подпитать. И послать от себя волну удовлетворенности. Добавить немного нежности, благодарности…

Моя сила прикоснулась к эмоциям тетушки, усиливая одни, приглушая другие. Розалия вздохнула – уже не озабоченно, а полной грудью. Ее расправленные плечи, будто державшие невидимый груз, слегка опустились. Она усмехнулась и ответила:

– И я сказала, что хочет новый – пусть зарабатывает.

«Значит, о разбитом мелкая ничего не сказала родителям», – догадалась я и, пожелав домочадцам спокойной ночи, поднялась к себе, чтобы после ванной немного почитать и поукрощать позаимствованный в хранилище волосолюбивый фолиант.

Правда перед этим вспомнила, что завтра коллоквиум… Так что до своей находки добралась ближе к полуночи.

Книженция, когда я достала ее из сумки, выразила мне свое фи за вынужденное заточение, и попыталась цапнуть за палец, и тут же получила по корешку. А от легкого удара магии и вовсе присмирела. Я же достала блокнот, стилус, проверив, не закончились ли в последнем чернила, и принялась за чтение.

Общую классификацию чарозверей я пролистала по диагонали. Всем известно о том, что магия может трансформироваться не только в привычных волков-медведей-белок-соколов, но у представителей высших родов, чей дар не просто велик, а огромен, и в грифонов, фениксов, василисков. У сильнейших чародеев – и вовсе в драконов.

Только этих могущественных чародеев можно по пальцам пересчитать. А в большинстве своем у одаренных звери были попроще.

Но меня интересовало другое. Как приручить свою же собственную магию, воплощенную в животном теле?

Авторы монографии сначала предлагали классические способы, которые Мия и так использовала: проводить больше времени со своим фамом, играть с ним, разговаривать, уважать пространство зверя и его желания…

Увы, тигрица кузины была своенравной, как и сама мелкая. А еще упрямой, вспыльчивой, проказливой… Как и любой котенок. Только тяжелый. А сто кило игривости – это уже смертельная угроза для психики. А если не игривости, а злости – угроза для всего, всех и везде…

– Та-а-к, а это что у нас, – широко зевая и пытаясь не закрыть слипавшиеся глаза, сама себе под нос протянула я, перелистывая страницу.

Рохо, дремавший до этого на подоконнике, приподнял голову, вспыхнул, точно факел, осветив все вокруг и посрамив тем настольную лампу.

– Спи, – цыкнула я на него.

Но горностай, точно зло, которое если и дремлет, то только вполглаза и не понимает, зачем вообще нужно так долго мять подушку, тут же встрепенулся, потянулся на зависть всем арочным мостам разом и поспешил ткнуться своей любопытной мордочкой в страницы. Пришлось отогнать этого проныру, чтобы не отвлекал.

Рохо на это фыркнул. Мол, нужно мне совать свой нос в ваши дела, когда можно в холодильник, бутылки с молоком и кастрюлю с рыбником!

Так что зверь напоказ, обиженной каплей ртути просочился через неплотно прикрытую дверь и был таков. А я продолжила чтение. Хотя это было скорее бдение, переходящее в сражение со сном.

Литеры перед глазами плыли, но я продолжала упорно продираться сквозь параграфы и наконец дошла до ритуала единения. Когда хозяин давал зверю испить своей крови…

Описание было длинным, но я начала его конспектировать. Старательно зарисовала пентаграмму и, когда с ней закончила, страница перед глазами поплыла. Видимо, организм решил за меня: на сегодня хватит. Раз я предыдущую ночь не спала, то эту высплюсь принудительно, хочет того дурная хозяйка или нет.

Но я все же, сделав усилие над собой, проморгалась и перепроверила написанное: если я сейчас ошиблась, то Мия израсходует весь свой резерв зазря. А может еще и откат получить. Так что… Лишь убедившись, что все законспектировала правильно, встала из-за стола. Сладко потянулась, хотела было закрыть книгу, как промелькнуло изображение: тело человека объединяется с грифоньим.

Картинка была яркой, красочной, так что невольно остановилась на ней и прочитала подпись: «В эпоху Темных веков, во время Корвийского похода против тварей изнанки, сильнейшие маги практиковали полное слияние своего тела и зверя. Это часто приводило к тому, что разум животного побеждал человеческий. И наступал исход…».

«Как обтекаемо, однако, назвали полное озверение чародея», – промелькнула меж дремоты мысль. О том, что происходило дальше, гласили легенды: такие маги уходили в леса, а там на них начинали охоту рыцари, селяне и просто те, кто жаждал разжиться редкими ингредиентами для декоктов… Рог единорога, драконья чешуя… Все это осталось в легендах. Современная магия опиралась на формулы, расчеты, вектора…

Меж тем взгляд скользнул ниже по строчкам: «Уже пять веков как данная практика слияния запрещена», – гласил текст.

«Зато понятно, почему вымерли сказочные твари… Маги кончились», – на этом я еще раз широко зевнула, завела побудный артефакт и ударила-таки крепким сном по тревожности.

А утро началось с вопросов: «Ну что, не встаешь? За окном уж заря… Неважно, что лишь полшестого! Чего удивляешься? Это ты зря! Не зри на меня обалдевши. Забыла, хозяйка, у нас же игра! Твой Рохо с двух ночи опять не евший!!!» – все это и много чего другого читалось во взгляде горностая, который топтался по мне, энергично подпрыгивал и тыкался мордой в лицо, всем собой намекая, что пора бы покормить несчастную животинку…