Пепельный путь. Раб с Земли

Кузнец забрал миску.

— Дверь оставлю приоткрытой. Я в людской.

— Спасибо.

Зураб задержался на пороге.

— Отдыхай.

* * *

Лекс проснулся от скрипа ворот.

В цеху уже не работали, поэтому голоса со двора были слышны отчётливо. Кто-то спрашивал хозяина, сторож отвечал сонным, сердитым голосом. Звякнули удила. Через несколько минут дверь конторы закрылась, и всё стихло.

Обычно из-под двери пробивалась тонкая полоска света: на ночь в коридоре оставляли одну лампу. Сейчас света не было.

Лекс решил, что лампа погасла, и потянул край одеяла к плечу.

— Лекс.

Голос прозвучал возле стола.

Он открыл глаза. ВэлШан стоял между дверью и лежанкой.

Мантия почти сливалась с темнотой. Внизу она была полупрозрачной: сквозь ткань Лекс различал край табурета. На полу от фигуры не было тени.

Лекс дёрнулся к стене и вскрикнул от боли в плече.

— Не вставай, — сказал магистр.

Холод сдавил грудь. Лекс попытался позвать Зураба, но смог только выдохнуть его имя. Пальцы впились в одеяло; разжать их он не смог.

В дверях появился Кор-Дум с лампой.

— Я сказал — он спит!

— Уже нет. Поставь свет ближе.

Дворф остался на пороге.

ВэлШан едва шевельнул пальцами. Холод, сжимавший грудь, сразу ослаб, и Лекс жадно втянул воздух.

— Вот так. Спокойнее. Мне нужно задать несколько вопросов.

— Вы… здесь?

Лекс смотрел на табурет, проступавший сквозь мантию.

— Достаточно близко, чтобы слышать тебя.

Магистр оглядел стол. Доски на нём уже не было, только миска, фляга и сложенная футболка.

— В записке сказано, что во время разборки старого накопителя у тебя случился припадок. До прикосновения или после?

— Он едва очнулся, — сказал Кор-Дум.

— Я не прошу его вставать.

ВэлШан не повысил голоса. Губы у Лекса снова начали неметь.

— После, — выговорил он.

— Что ты трогал?

— Внутреннюю сторону.

— Видел что-нибудь необычное?

Слова о матрице снова зазвучали в памяти, и Лекс прикусил язык: сейчас главное — не выдать себя.

— Там были перемычки. Под плёнкой.

— Я спрашиваю о том, чего не видел сын мастера.

Лекс посмотрел на дворфа. Тот подошёл, поставил лампу у изголовья и остался рядом.

— Грым всё, что видел, записал, — сказал он.

ВэлШан медленно повернулся к нему.

— Я спрашиваю не о записи твоего сына, мастер. Не заставляй меня повторять.

Он снова посмотрел на Лекса.

— Цвет? Свет? Ощущение глубины? У тебя могло измениться зрение.

Лекс молчал. Каждое слово магистра казалось слишком близким к тому, что произошло.

— На полях было один раз, теперь повторилось. Оба раза — старое устройство. Оба раза приборы не находят в тебе даже слабого отклика. Ты понимаешь, почему мне недостаточно записи лекаря?

— Я не знаю, почему это происходит.

— Я тоже.

ВэлШан ответил так просто, что Лекс поднял голову.

В золотых глазах эльфа появилось почти нетерпеливое любопытство.

— Поэтому я и хочу разобраться. У меня есть устройства, которые не отвечают ни одному из наших мастеров. Некоторые столетиями лежат в хранилищах. Мы меняли накопители, восстанавливали оправы. Привозили из руин механизмы без единого скола. Ничего. А ты положил ладонь на разбитый пульт — и он заработал.

— Там ещё тягу…

— Я прочитал про тягу. Она не объясняет всё.

Магистр подошёл к краю лежанки. Сквозь его рукав мерцало пламя лампы.

— Если ты что-то видел, не пытайся повторить это один. Мне нужен живой человек, который сможет рассказать, что с ним происходит.

— А если я не хочу?

ВэлШан замер.

Кор-Дум положил ладонь на край лежанки. Лекс почувствовал, как рядом продавился тюфяк.

— Не хочешь повторять опыт — сейчас и не надо, — ответил магистр. — Я оставил мастеру другой предмет. Целый. Ничего ломать не придётся.

— А потом?

— Потом мы посмотрим на результат.

Лекс не отвёл глаз.

— Я могу совсем отказаться?

Пауза затянулась. В коридоре за спиной Кор-Дума скрипнула доска; кто-то остановился, не входя.

— Отказ ничего не меняет, — произнёс ВэлШан. — Я всё равно выясню, что с тобой происходит. С твоей помощью — быстрее.

Дворф шагнул между ним и лежанкой.

— Довольно. На сегодня довольно.

Магистр выпрямился. Теперь Лекс видел только его лицо над плечом Кор-Дума.

— Пять дней, мастер. Пусть восстановится и попробует в знакомой обстановке. Потом жду его у себя — вместе с записями и расколотым накопителем.

— Мы ещё не договорились, что он поедет к тебе жить.

— Об этом тебя известят отдельно.

Голос изменился: из него исчезло даже то подобие терпения, с которым магистр разговаривал с Лексом.

— До моего решения человек останется здесь. И не путай бумагу о покупке с правом мешать мне, мастер. Сыну своему передай: его объяснения я хочу услышать лично. И второго помощника, который прибежал после падения, тоже приведёшь.

Кор-Дум не ответил. Пламя лампы вытянулось в сторону двери, и фигура магистра побледнела. Ещё мгновение сквозь неё были видны и стол, и лежанка; потом воздух над полом дрогнул, и ВэлШан исчез.

Лекс продолжал смотреть туда, где только что стоял ВэлШан.

— Ушёл? — спросил он наконец.

Дворф обернулся.

— Ушёл.

Лекс попробовал отпустить одеяло. На этот раз пальцы разогнулись. Он медленно согнул их снова, проверяя, и вдруг его затрясло.

Кор-Дум присел рядом. Не трогал, только ждал, пока Лекс сможет заговорить.

— Я думал, опять снится.

— Нет.

В двери стоял Грым. Лекс увидел его и спрятал руки под одеяло.

— Слышал?

— Не всё. Я у лестницы стоял. Он мимо меня не проходил. И дверь не открывалась.

Кор-Дум повернулся к сыну:

— Принеси ещё одеяло. И Зураба позови.

Грым ушёл. Лекс смотрел на пустой промежуток между столом и стеной. Кор-Дум не уходил; из коридора уже доносились шаги кузнеца.

* * *

До рассвета Лекс так и не уснул.

Утром Кор-Дум пришёл сам. Дождался, пока лекарь закончит осмотр, и принёс стул из конторы. На стол поставил плоский футляр.

Зураб помог Лексу сесть, подложив свёрнутое одеяло под правую руку. Грым закрыл дверь. Айрин осталась у лежанки.

— Пусть будут, — сказал Лекс, прежде чем дворф успел заговорить. — Они вчера помогали. Им тоже надо знать.

Кор-Дум поставил стул так, чтобы не загораживать проход, и открыл футляр.

Внутри лежал диск из тёмного металла. По краю шли мелкие знаки; между ними едва светились короткие багровые чёрточки. Лекс узнал одну развилку — или решил, что узнал. Он отвёл взгляд, пока не начала болеть голова.

Дворф закрыл крышку.

— Ночью служитель привёз. Сначала это, потом из коридора явился магистр. Проекцию такую я раньше видел — в караванной конторе через неё с заказчиками говорили. Только там над столом стояла, а этот по дому ходит, будто хозяин.

— Он и сейчас может? — спросила Айрин.

Кор-Дум посмотрел на дверь.

— Не знаю. Поэтому надолго здесь не задержимся.

Он вынул из футляра записку, прочёл и протянул Айрин. Та пробежала глазами строчки.

— Положить ладонь на середину. Ничего не поворачивать. Если засветится центральный круг, сразу убрать руку и сообщить ему.

— А если не появится? — спросил Лекс.

— Всё равно доставить диск через пять дней.

Кор-Дум убрал записку в футляр и закрыл крышку.

— Грым, отнеси в контору. В верхний шкаф. Ключ сюда принеси.

Дворф подождал, пока сын вернётся, забрал ключ и убрал за пояс. Грым снова встал у косяка.

Лекс коснулся языком прикушенного места во рту.

— Значит, что бы я ни сделал, он всё равно заберёт меня.

— Если останешься здесь, — ответил Кор-Дум.

Грым выпрямился у косяка.

— Отец?

Кор-Дум наклонился к Лексу.

— Сегодня пробовать ничего не будем. Ты это понял, Лекс?

— Понял.

— Хорошо. А теперь слушайте. Надо готовить выход из города.

Некоторое время было слышно только, как работники перекатывают что-то тяжёлое по цеху. Зураб стоял за стулом Кор-Дума, положив руки на спинку. Айрин потёрла ладони о юбку.

— Когда? — спросила она.

— Постараюсь вывести с угольной подводой. Она за город ходит каждые несколько дней. Сегодня узнаю, когда пойдёт следующая. До ответа магистру ждать не станем.

Лекс повернулся к нему всем телом, берегя плечо.

— А если выйти сегодня?

— Ты до ворот не дойдёшь. На подводе увезти можно, дальше что? Куда повезут, кто встретит, где ночевать будете? За стеной такие же дороги с дозорами.

Кор-Дум провёл ладонью по бороде.

— Поэтому и нужен человек, который знает дорогу. Угольщик из предгорий. Я с ним много лет работаю. Узнаю, когда следующая подвода и где он ночует за стеной.

Зураб переступил с ноги на ногу за спинкой стула.

— Я пойду с Лексом.

— Ты сначала дослушай.

— Я ночью слышал достаточно. Со мной можешь не договариваться.

Айрин села на край лежанки.

— Я тоже.

Лекс повернул к ней голову. Она пожала плечами.

— Не хочу опять ждать, кого приведут вместо тебя.

Кор-Дум повернулся к сыну.

— Ты их проводишь. И дальше пойдёшь с ними.

— А ты?

— Останусь. Когда начнут спрашивать, кто-то должен быть здесь.

Грым резко выпрямился.

— То есть нас выведешь, а сам будешь объяснять, куда мы делись?

— Кто-то должен выиграть вам время.

— Тогда уходи вместе с нами!

За дверью стихли шаги. Айрин подошла к ней и прислушалась. Кор-Дум опустил голос.

— Тише.

Лекс попробовал подняться, но плечо сразу напомнило о себе.

— Мы ещё даже не знаем, когда подвода. Сначала узнаем. Потом решим, кто и как выходит.

После паузы Кор-Дум принял порядок действий.

Грыму поручили найти карту угольных дорог, Айрин — прошлую дорожную ведомость с остановками возниц. Зураб должен был осмотреть повозку. Сам Кор-Дум пошёл говорить с угольщиком.

Айрин задержалась у двери.

— А если ВэлШан найдёт нас и за стеной?

Кор-Дум посмотрел на запертый футляр.

— Не знаю. Но служитель сперва привёз диск, и только потом появилась эта проекция. Диск остаётся здесь. Больше сказать нечего: сам пока ни черта не знаю.

После этого вопросов больше не было.

Остальные вышли. Кор-Дум задержался у лежанки.

— Почему ты это делаешь? — спросил Лекс.

Кор-Дум нахмурился.

— Что?

— Магистру мешаешь. Он ведь может и тебя забрать.

Дворф не сразу ответил.

— Вчера он приказал тебе лежать. Ты потом пальцами пошевелить не мог. Я стоял рядом и ждал, пока отпустит.

— Ты заступился.

— И он отошёл, когда сам захотел.

Кор-Дум поднял на него глаза.

— Я на бумагу о покупке рассчитывал. Думал, хоть сперва со мной договариваться придётся. Видел вчера, как он со мной договаривался?

Лекс смотрел на его пояс, где рядом с ключами висел кошелёк. На рынке дворф заплатил за него и Айрин пятьдесят монет. Бумаги о покупке пока оставались у Кор-Дума, но магистр уже назначил день.

— Не хочу, чтобы тебя туда утащили, — сказал Кор-Дум. — И сына следом. Этого тебе достаточно?

— Этого достаточно.

— Спасибо, — сказал Лекс.

Кор-Дум дёрнул плечом.

— Пока не за что.

Он несколько секунд молчал, затем сунул пальцы за ворот и вытянул кожаный шнурок. На нём висел небольшой железный молот. Потемневшие края блестели там, где их часто трогали.

— Возьми.

Лекс не потянулся.

— Что это?

— Материн. Бригитта носила, потом мне отдала. Говорила, от дурного глаза бережёт. Руна слабая, за щит её не считай.

Он положил молот Лексу на ладонь. Металл был тёплым.

— Грыму отдай.

— Этот я тебе хочу дать. Возьми.

Лекс осторожно провёл большим пальцем по стёртой насечке. Шнурок лёг рядом с запястьем, на котором всё ещё был браслет.

— Грыма береги, если вместе уйдёте, — сказал Кор-Дум. — Он умеет многое. Только когда злится, дальше собственного носа не видит.

Лекс вспомнил их разговор над расколотым камнем.

— Вчера он меня остановить пытался.

— Знаю.

— Не обещай мне ничего лишнего. Присматривай за ним. И слушай иногда.

— Буду.

Кор-Дум шагнул к двери, затем вернулся.

— Есть ещё бумаги отцовские. Наши мастера пытались сделать защиту от чужой магии. До конца не вышло. Я принесу. Посмотришь, когда лекарь разрешит. Вдруг поймёшь, на чём они остановились.

— Какую защиту?

— Гасить чужие чары рядом с собой. На испытании и собственные камни гасли. Только ненадолго хватало. Я тогда мал был, подробностей не знаю.

Лекс хотел задать ещё вопрос, но Кор-Дум уже покачал головой.

— По памяти врать не стану. Там записано.

Он вышел, плотно прикрыв дверь.

Свёрток Грым принёс после полудня. В промасленную ткань были завёрнуты несколько листов, потемневших на сгибах. На верхнем листе виднелась круглая оправа с пустым гнездом; рядом шли столбцы чисел и зачёркнутые строки. Лекс развернул его ровно настолько, чтобы не сломать пересохший край.

— Читать будешь? — спросил Грым.

— Ты прочтёшь. Я половины знаков не знаю.

Дворф сел рядом.

— Отец сказал, сегодня только убрать.

— Тогда уберём.

Лекс свернул листы. В тесной каморке пахло маслом, старой бумагой и отваром из кружки. Голова ныла, свет после полудня опять стал слишком ярким.

Грым взял свёрток, заметил молот на шнурке возле лежанки и остановился.

— Это откуда у тебя?

— Отец дал.

Дворф потянулся было к амулету, но убрал руку.

— Попросил за мной присматривать?

— Попросил.

Грым выдохнул сквозь нос.

— Ты лучше сначала за собой присмотри.

— Вчера ты уже за мной присмотрел.

Он ожидал сердитого ответа. Грым только поднял свёрток с бумагами и прижал к боку.

— Карту нашли. Айрин на складе ждёт. Дойдёшь?

Лекс сел, немного подождал, пока перестанет кружиться голова, и спустил ноги на пол.

— Дойду. Только медленно.

Грым подал ему рубаху. Вдвоём они справились с рукавом; амулет Лекс убрал в карман, а цепочку спрятал под ворот.

На складе Айрин уже освободила край стола. Зураб поставил возле него стул, придвинул к спинке свёрнутую попону. Кор-Дум говорил во дворе с возницей; отсюда доносились отдельные слова, но разобрать, о чём они говорят, не удавалось.

Грым положил отцовские бумаги в пустой ящик под столом и развернул карту.

— Вот через эти ворота возят уголь, — сказал он. — Дальше дорога расходится.

Айрин подвинула лампу и раскрыла ведомость. Лекс сел рядом с ней.

— Покажи сначала, где они останавливаются на первую ночь.

Глава 6. Первые враги

Месяц Лаэриэль, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Айрин провела пальцем по нужной строке в ведомости.

— Первая остановка после западных ворот. Угольщики доходят до старой каменоломни и ночуют у навеса. Потом дорога расходится: одна ветка к шахтам, другая в предгорья.

Грым положил ладонь на карту.

— Вот развилка. Если уйти здесь, городской дозор уже не увидит. Дальше вдоль ручья есть старая тележная дорога.

— Ты по ней ходил? — спросил Зураб.

— До второго моста.

— А дальше?

— Дальше не ходил.

Зураб покрутил в пальцах короткий железный прут, который принёс с собой из цеха.

— Значит, дальше не знаешь.

— Карта знает.

— Карта по этой дороге не ходила.

Грым нахмурился.

— Сам-то ходил?

— Нет.

— Тогда чего ворчишь?

— Потому и ворчу.

— Хватит, — сказал Лекс.

Оба замолчали. Лекс потёр висок: после вчерашнего боль возвращалась быстрее, стоило долго смотреть на мелкие линии. Лекарь утром велел не вставать без нужды, но сидеть в каморке, пока остальные готовили побег, оказалось хуже любой боли. Айрин тем временем перевернула лист.

— Здесь ещё отметка. На выезде проверяют накладную и число повозок. Груз подробно смотрят только на обратном пути.

— Почему? — спросил Лекс.

— В город везут уголь. За него берут сбор. Пустая подвода сбор не платит.

Грым постучал пальцем по полям ведомости.

— Если возница знакомый, стража может вообще не полезть внутрь.

— Может, — отозвался Зураб. — А может и полезть.

Лекс перевёл взгляд на дверь. Из двора доносились голоса Кор-Дума и незнакомого мужчины. Разобрать слова не получалось. Дворф разговаривал с угольщиком уже почти час. Айрин закрыла ведомость, оставив палец между листами.

— А если он откажется?

Никто не ответил, а через мгновение за окном хлопнула дверь. Ещё через несколько секунд Кор-Дум вошёл на склад, снял рукавицы и бросил их на пустой край стола.

— Следующей ночью.

Грым выпрямился.

— Согласился?

— Согласился не заметить, что у него под пустыми мешками кто-то дышит. До старой каменоломни довезёт. Дальше разворачивается к северной шахте.

Кор-Дум наклонился над картой.

— Вот здесь вас высадит. До рассвета можно уйти от тракта.

— Нас, — тихо повторил Грым.

Отец поднял на него глаза.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я спрашиваю: ты всё ещё остаёшься?

— Пока да.

— После того, что было ночью?

— Именно после того, что было ночью. Когда магистр начнёт спрашивать, кто-то должен быть здесь.

Грым резко отодвинулся от стола.

— Отличный план. Мы уходим, а ты сидишь и ждёшь, пока он снова придёт через стену.

— Тише.

— Нет, отец, я…

— Грым, — сказал Кор-Дум тихо, почти не своим голосом.

В одном слове не было крика, но сын замолчал. Лекс посмотрел на Кор-Дума.

— Почему следующей ночью? Ты говорил, подвода ходит раз в несколько дней.

— Эта должна была идти послезавтра. Угольщик договорился выйти раньше. За деньги.

— Сколько?

— Не твоё дело.

— Значит, много.

— Значит, достаточно.

Кор-Дум указал на дорогу, отмеченную на карте.

— И ещё. Возле лавки угольщика меня сегодня дважды видел один и тот же человек. Первый раз стоял у бочек, второй — у ворот. Ничего не купил.

На складе стало тише.

— Магистериум? — спросила Айрин.

— Не знаю.

— ВэлШан дал пять дней, — сказал Лекс.

— ВэлШан дал. Я не знаю, кто ещё знает о пяти днях.

Лекс вспомнил тёмный диск в футляре и фигуру магистра возле своей лежанки. Пять дней ещё не прошли. Но если кто-то следил за мастерской, ждать срока было глупо. Кор-Дум посмотрел на него.

— Поэтому сегодня из двора не выходишь. Вообще.

— Я и не собирался.

— Врёшь хуже Айрин.

Айрин подняла брови.

— Я хотя бы убедительнее.

Зураб хмыкнул. Даже Грым на секунду перестал хмуриться. Кор-Дум указал на ящик под столом.

— Бумаги отца там?

— Там, — ответил Грым.

— Доставай. Раз уж собрались бежать, посмотрим, можно ли унести с собой хоть что-то полезнее старых долговых расписок.

* * *

Потемневшие листы заняли почти половину стола. Айрин ушла собирать одежду и продукты, Зураб — проверять повозку и выбирать инструмент. Кор-Дум остался рядом, пока Грым разбирал дедовы записи.

Записи были обрывочными: медное внешнее кольцо, камень в центре, несколько вариантов серебряных дорожек и результаты опытов. При одном испытании погасли два накопителя, при другом треснул ближайший контрольный камень. Рабочая дальность выходила примерно в три метра.

Лекс провёл пальцем по внешнему кольцу схемы, сверяя его с записями опытов.

— Они хотели защиту от чужой магии.

— Хотели, — сказал Кор-Дум. — А получили штуку, которая гасила всё подряд. Свет, накопители, станки. Один мастер после опыта три дня пальцев не чувствовал.

— Для мастерской — провал. Для побега от мага может пригодиться.

— Если раньше нас не угробит, — буркнул Грым.

Лекс провёл взглядом по дорожкам. На Земле он бы начал с измерений, но здесь половины привычных величин просто не существовало. Зато были чужие записи и результаты неудачных опытов — за эти ошибки уже заплатили до него.

— Детали сохранились? — спросил он.

Кор-Дум помолчал, поднялся и вышел.

Грым проводил отца взглядом, затем ткнул пальцем в схему.

— Ты опять сначала всё целиком смотришь.

— Потому что ваши детали знаю хуже тебя. Ты видишь металл и посадку, я пытаюсь понять, что с чем связано.

— Покажешь потом, как ищешь эти связи?

— А ты объяснишь дедовы пометки. Идёт?

— Идёт.

Кор-Дум вернулся вместе с Бруном. Старый дворф нёс деревянный ящик обеими руками.

— Если оно нас всех убьёт, — сообщил Брун с порога, — я предупреждал.

— Ты сказал: «может рвануть», — напомнил Кор-Дум.

— А это, по-твоему, не предупреждение?

В ящике лежала почерневшая медная оправа и отдельно завёрнутый в войлок чёрный кристалл. Лекс к нему не потянулся.

Брун заметил и хмыкнул.

— Хоть чему-то научился.

— Я быстро учусь, когда после урока кровь из носа идёт.

Они не собирали устройство с нуля. Грым сверял размеры и старые записи, Брун подбирал сплав и не давал Лексу снимать лишний металл, а сам Лекс пытался понять, какие решения Бор-Дума были ошибкой, а какие просто не подходили для нынешней задачи.

Первый запуск длился четыре секунды. Чёрный кристалл загудел, контрольный накопитель погас, следом моргнула лампа, а Лекс почувствовал в ушах странную пустоту, будто из комнаты исчез постоянный едва слышный шум.

— Размыкай, — сказал Брун.

Грым разомкнул цепь. На серебряной дорожке уже проступило тёмное пятно.

— Работает, — выдохнул Кор-Дум.

— Пока знаем только, что оно гасит один камень на несколько шагов и быстро греется, — сказал Лекс.

Грым усмехнулся.

— Назвать надо.

— Зачем?

— Чтобы не говорить каждый раз «дедова штука, которая гасит камни».

Лекс посмотрел на почерневшую пластину.

— Глушитель.

— Глушитель, — повторил Грым. — Нормально.

— Не привыкай, — сказал Кор-Дум. — Может, завтра взорвётся.

* * *

До вечера они сделали ещё несколько коротких запусков. Грым предложил более толстую серебряную перемычку, Брун сменил подкладку под кристаллом, и к последнему опыту контрольный камень гас уже в пяти шагах, а пластина грелась заметно медленнее. На этом Кор-Дум работу прекратил.

— Всё. До утра.

— Ещё один замер.

— Нет. Мне живой беглец нужен. Умный труп рядом с красивой схемой мне пользы не принесёт.

Лекс подвинул схему к Грыму.

— Поддержишь?

— Нет.

— Предатель.

— Я жить хочу.

У малого горна Зураб вместе с подмастерьем Бруна правил короткое лезвие. Рядом лежали два старых топора без рукоятей, три рабочих ножа и кусок рессоры.

— Списанное, — объяснил он. — Кор-Дум разрешил. Топоры насажу, ножи поправлю.

Лекс взял один из ножей.