Монашество – сокровенная жизнь. Псково-Печерские старцы о монашестве

Император Никифор Фока наделил Великую Лавру преподобного Афанасия, а затем и другие, возникавшие тогда афонские монастыри, большими земельными угодьями и одарил богатыми подарками. Все это, однако, поначалу вызвало недовольство значительной части отшельников-афонитов, усматривавших в таких действиях власти гибель настоящей аскетической жизни. Впоследствии же здешние представители различных направлений в монашестве вполне примирились друг с другом, и ныне на Афоне имеются и мирно соседствуют как монахи, живущие в киновийных монастырях, так и отдельные безмолвствующие отшельники.

В 1963 году было отпраздновано тысячелетие общежительного монашества на Афоне; в этом торжественном праздновании приняла участие и делегация от Русской Православной Церкви.

В настоящее время на Афоне подвизаются около полутора тысяч монахов, живущих в двадцати монастырях (17 из них греческие, 1 русский, 1 сербский и 1 болгарский), в их филиалах-скитах и в отдельных кельях (так называются на Афоне маленькие монастыри). И монастыри, и скиты почти все расположены на морском побережье – или на самом берегу, или недалеко от него.

Одна из крупнейших афонских обителей – Русский Свято-Пантелеимонов монастырь. В начале XX века в нем подвизалось около полутора тысяч иноков. Ежегодно в него приезжало и множество паломников. Сейчас в нем чуть менее тридцати иноков, преимущественно русских, а также человек пятнадцать наемных рабочих, помогающих поддерживать монастырское хозяйство. Точно так же не слишком многолюдны теперь и другие афонские обители.

В 1966 году Русская Православная Церковь направила на Афон для пополнения оскудевающего числа насельников Свято-Пантелеимонова Русского монастыря четырех иеромонахов Свято-Успенской Псково-Печерской обители: Досифея (Сороченкова), Ипполита (Халина), Евстафия (Маркелова) и Стефана (Курсина). Русская Православная Церковь намерена послать на Афон еще пять иноков из той же Псково-Печерской обители. Большая заслуга в деле поддержания Свято-Пантелеимонова Русского на Афоне монастыря его Псково-Печерским собратом принадлежит священноархимандриту нашей обители владыке Иоанну (Разумову), архиепископу Псковскому и Порховскому.

Административным центром монашеского Афона является Карея, где заседает Священный Кинот Святой Горы Афонской и расположена резиденция здешнего губернатора. В Кинот – высший орган административного управления иноческого Афона – каждый монастырь направляет по одному представителю.

Весь Афон в целом, независимо от национальной принадлежности монастырей или отдельных монахов-келлиотов, в каноническом отношении подчиняется Патриарху Константинопольскому. Представителями же гражданской власти на Афоне являются губернатор и неженатые полицейские, поскольку въезд женщинам на полуостров по давней традиции запрещен.

На Святой Руси монашество было насаждено преподобным Антонием Киево-Печерским – при самом прямом посредничестве Святого Афона. Решив вступить на иноческий путь, Антоний отправился на Афон, где и принял монашеский постриг. Лишь впоследствии он был отправлен оттуда на родину, чтобы основать в древнем Киеве первый в нем и прославившийся затем на всю Русь монастырь – будущую великую Киево-Печерскую Лавру. Таким образом, именно преподобный Антоний соделался «начальным» иноком всего монашеского братства Русской земли.

II

Характерной чертой восточного монашества является его подчеркнуто созерцательный образ жизни. Самую суть, как и самую цель, подобного рода иноческого пути можно выразить так: подвизающийся старается постоянной молитвой, аскезой и внутренним духовным созерцанием дойти до познания вечной истины и успокоения в Боге или, иначе говоря, до теозиса, то есть обожения – через стяжание, обретение благодати Божией.

Отсюда и основная задача монашества заключается в отречении от мира, от «ветхого человека», от всех его греховных дел и устремлений, в посвящении всех своих сил на служение Богу – для достижения духовного и нравственного совершенства, спасения души и обретения Царства Божия. Монах отрекается от мира и на деле старается отрешиться от него, дабы более не «работать греху». Все свои силы посвящает он на служение Богу, стараясь исполнить первую заповедь Божию: Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всея души твоея, и всею крепостию твоею и всем помышлением твоим (Лк. 10, 27).

Авва Моисей Египетский так говорил о цели монашеского подвижничества: «…конец наших обетов есть Царство Божие, или Царство Небесное, а назначение наше, то есть цель монашеского делания, есть чистота сердца, без которой невозможно достигнуть оного конца. Основою подвижничества должно быть смирение, а душою всех подвигов благочестия должна быть любовь и концом всех выспренних стремлений духа – непрестанное возрастание в любви к Богу и ближним».

Во время принятия монашества постригаемый произносит слова отречения от мира и дает высокие иноческие обеты – послушания, нестяжания, девства, а также выслушивает молитвенные наставления на путь монашеской жизни – с пожеланием и ему со временем «удостоиться части спасаемых» вместе с преподобным Антонием и всеми прочими преподобными отцами. Затем его облачают в монашеские одежды.

Самым главным в монашеском «делании», помимо «творения» молитвы, всегда являлось сохранение верности обетам нестяжательства, девства и послушания, которые с самого начала христианства давались и были ненарушаемы наиболее ревностными, наиболее благочестивыми христианами. Следование этим обетам составляет важнейшую особенность монашеской жизни, чем, в частности, они и отличаются от прочих христиан – так называемых мирских, или мирян.

Суть монашеских обетов вкратце можно выразить так.

Обет послушания – это согласие на ежедневное принесение себя, своей воли и своей «самости», в жертву, подобно тому, как Авраам согласен был принести в жертву Богу самое дорогое, что у него было, – дороже себя самого! – сына своего Исаака. При этом Авраамом становится начальствующий над иноком, а Исааком – сам этот инок.

Обет девства – опять же, самопожертвование.

Обет нестяжания – отречение от внешних благ мира при одновременном всецелом уповании на Бога даже и в отношении житейских земных потребностей.

Обет послушания особенно необходим иноку, чтобы суметь поставить себя в правильное отношение к Богу. Ведь прародители наши пали через неповиновение Богу, чрез преслушание заповеди Божией – не вкушать плодов от запрещенного древа познания добра и зла – и через то подверглись наказанию, отвержению от лица Божия, оказавшись отсюда подвластны и проклятию смерти. И вот теперь каждый инок жаждет восставить себя милостью Божией от этого грехопадения и, достигнув спасения во Христе, усвоив плоды Его воскресения, войти, подобно евангельскому благоразумному разбойнику, в рай, войти в Царство Небесное. Поэтому на вопрос: «Зачем монаху необходимо послушание?» – можно ответить очень просто: «Чтобы войти в рай». Как говорит преподобный Афанасий Великий: «Как Адам за ядение и преслушание изгнан из рая, так тот, кто желает опять войти в рай, входит в оный постом и послушанием».

Ту же мысль утверждает и святой блаженный Диадох: «Адам, отвергнув послушание, ниспал в глубокий тартар. Господь же, возлюбив Адама, был послушен Своему Отцу до Креста и смерти, дабы, своим послушанием уничтожив вину человеческого преслушания, ввести в блаженную и вечную жизнь поживших в послушании. Итак, вступающие в борьбу с диавольскою гордынею должны, прежде всего, стараться о послушании; оно, предводительствуя нами, укажет нам безошибочно все стези добродетелей».

По словам преподобного Иоанна Кассиана, послушник должен быть подобен распятому на кресте. Как распятый на кресте ничего уже не может делать сам, так и послушник ничего не должен делать по своей воле, но все исполнять по воле другого. Послушник при этом, естественно, нуждается в опытном наставнике духовной жизни, чтобы не заблудиться ему на пути к Царству Небесному. Об этом говорят святитель Василий Великий, святой преподобный Иоанн Лествичник, авва Дорофей, Петр Дамаскин и другие.

Послушание должно оказываться духовному отцу, а в его лице – Самому Богу! Цель послушания – удобнее пресекать злонравие души, как можно скорее обессиливая ее греховные наклонности, давать доброе направление всей умственной и нравственной деятельности инока, постепенно образуя и утверждая нравственно-добрый его характер. Все это и позволяет монашествующему прямым и безопасным путем восходить к высшему духовному совершенству.

Послушание является великой добродетелью. Недаром послушание почитается – на основе огромного опыта монашества – даже выше поста и молитвы. Как говорит Афонский старец Силуан: «Послушанием хранится человек от гордости; за послушание дается молитва; за послушание дается и благодать Святаго Духа. Вот почему послушание выше поста и молитвы». Истинный послушник, поступая по чистой совести, не боится, по словам преподобного Иоанна Лествичника, и самой смерти, но ожидает ее как сна или, лучше сказать, как жизни, будучи уверен, что при исходе из сей жизни потребуется отчет не от него, а от его наставника.

Обет девства приносится иноком как особый дар Богу. Девство не обязательно для достижения Царства Божия. Супружеская жизнь благословлена Богом. Царства Божия достигают и состоящие в браке. Но, как в любом царстве, знатные и богатые горожане не только дают царю дань, но и приносят ему порой богатые дары, получая за это, в свою очередь, особые милости и награды, так и монахи приносят Богу обет девства как особый Ему дар от их чистых душ – с надеждой на особое угождение Богу, а отсюда и на получение Его милости в Царствии Божием.

Принесение обета девства является со стороны монаха также и выражением стремления посвятить служению Богу все свои силы, чтобы свободнее, беспрепятственнее и совершеннее служить Богу и подвизаться в иноческих подвигах. Как говорит святой апостол Павел: Не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви: а оженивыйся печется о мирских, како угодити жене (1 Кор. 7, 32–33).

Обет девства имеет своим основанием пример Самого Иисуса Христа и обет девства Пресвятой Девы Богородицы, и по Рождестве Сына Божия пребывшей Приснодевою; к тому же обет сей основывается и на словах Спасителя: Могий вместити да вместит (Мф. 19, 12). Добродетель девства является равноангельской – ибо, как говорит Господь, разъясняя, например, характер человеческих отношений в духовном мире, ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф. 22, 30).

Святые отцы высоко отзывались о великой добродетели девства. Так, святой Киприан Карфагенский говорит: «Девственницы суть цветы в вертограде Церкви, красота и благолепие благодати, торжество природы, славнейшая часть стада Христова». Подобную же высочайшую оценку этой поистине жертвенной дани человека Богу – как свидетельства всепоглощающей любви к Нему и одновременно как обратного драгоценного дара Божия человеку – мы встречаем и у святого Антония Великого: «Девство есть печать совершенства, подобие Ангелам, духовная и святая жертва; венец, сплетенный из цветов добродетели, благоухающая роза, оживляющая всех, находящихся близ нее, приятнейшее благоухание Господу Иисусу Христу, великий дар Божий, залог будущего наследия в Царстве Небесном» (Двадцать слов к монахам. Слово 17-е. О девстве). Преимущественно девство и делает душу невестою небесного Жениха – Христа, а тело – храмом Святаго Духа (см. 1 Кор. 3, 16–17; 6, 19).

Обет нестяжания также приносится монахом Богу – с целью более удобного достижения духовного совершенства. Принятие такого обета полностью соответствует ответу Спасителя, который Он дал некоему юноше, вопрошавшему Его о том, что же ему следует делать, дабы наследовать жизнь вечную. Как сказал тогда Господь: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищым: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вслед Мене (Мф. 19, 21).

Обет нестяжания есть также выражение упования на Бога, на Его спасительный Промысл, Его заботу и попечение о человеке. Поэтому и в чине монашеского пострига произносятся замечательные слова, внушающие постригаемому уверенность в попечительной о нем заботе Божией: «Аще и мать забудет исчадие свое, Аз не забуду тебя никогда!»

Необходимым, неизменным правилом в отношении внешней нищеты для монаха должно быть следующее: по отречении от мира не только не приобретать и не иметь у себя ничего такого, в чем нет необходимой нужды в настоящее время, но по возможности все более и более ограничивать и самые необходимые потребности жизни. Это – общее правило, от исполнения которого монах никогда не должен уклоняться. Так, по правилам святых подвижников, одежда монаха должна быть не драгоценная, не пышная, но соответствующая духовной нищете монаха. Он должен не тщеславиться ею, но и в одежде являть смиренномудрие.

Касательно и пищи монах не должен иметь ничего лишнего, ничего, что превышало бы дневную нужду; например, не должен иметь у себя в келье даже и куска хлеба для следующего дня (и уж тем более, особенно в условиях общежитной обители, заботиться о заготовлении пищи на многие дни) – по заповеди Спасителя: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? (Мф. 6, 25).

Монах всегда должен пользоваться только самым необходимым и добровольно расставаться со всем тем, что рано или поздно у нас отнимет смерть: не должен он через стяжание привязываться к земле. Не должен он заботиться о стяжании имения и для того, чтобы не ослаблять в себе надежды на Бога и усердия в духовных подвигах.

Например, при жизни преподобного Кирилла Белозерского в его обители никому не позволялось иметь что-либо в келье, кроме самых нужных вещей, и называть что-либо «своим», – но все у них было общим.

III

Монашество, имея целью служение Богу, угождение Ему и личное спасение, всегда благотворно влияло на мир, – иногда и не замечая того – помогая ему как на путях всеобщего спасения, так и во многих добрых делах, проявляя тем самым обильную любовь к ближнему. Как говорит о такой роли монашества аскетический писатель епископ Петр (Екатериновский): «Монашество, или что то же – обеты девства, нестяжательности и послушания, составляющие сущность монашества, возвышая истинного последователя Христова на высшую степень совершенства – святости жизни и чистоты ведения предметов Божественных и человеческих, составляет истинный духовный цвет, украшение Церкви, образует лучших ее служителей и ратоборцев против царства тьмы, а через это имеет благотворное влияние на всех членов Церкви».

Кратко, но замечательно точно говорил о том же самом и преподобный Иоанн Лествичник: «Свет инокам суть ангелы, а свет всем мирским людям суть иноки».

Монахи-подвижники во все времена вместе со своими епископами защищали Православие от еретиков. Так преподобный Антоний Великий по вызову святого Афанасия Великого вместе с ним мужественно боролся против ариан; святой Кирилл Александрийский посылал монахов для защиты Православия против несториан и особо хвалил их ревность. Многие святители и преподобные столь же ревностно защищали иконопочитание от иконоборцев – святой Никифор Исповедник, Патриарх Константинопольский, преподобный Иоанн Дамаскин, преподобный Феодор Студит и другие.

Бывало также, что святители и даже простые пустынники иногда вступались за провинившийся народ перед императорами – и имели успехи: из уважения к ним императоры прощали народ, меняя свой гнев на милость. Недаром святитель Иоанн Златоуст утверждает: «Добродетель монахов есть хранение всей земли. Добродетель их покрывает пороки людей», а святой Григорий Великий (Двоеслов) говорит, что монашеские обеты суть спасение мира, ибо ими отвращаются войны и моровые язвы, в доказательство сказанного напоминая о том, что Рим спасся от оружия лангобардов именно благодаря молитвам святых дев, которых в нем тогда было до трех тысяч.

И просветителями, например, славянских народов были тоже монахи – святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий, составившие для славян алфавит. И первое просвещение Руси по ее Святом Крещении шло из монастырей, и учиться наши благочестивые предки начинали по Псалтыри, этой особо драгоценной для каждого монаха-подвижника книги.

А сколько потрудились монахи над просвещением прежних язычников: например, в древней Перми – преподобный Стефан и среди эстонской чуди – игумен Корнилий, преподобномученик Псково-Печерский!

Монашество незаменимо и в делах управления Церкви, ибо, по православным церковным канонам, все архиереи поставляются только из монашеского чина: все эти святители – светильники и ангелы Поместных Церквей и отдельных епархий – берутся из числа лишь монашествующих. Духовно окормляя свои Церкви и епархии, какую великую апостольскую пользу приносят они своей многочисленной пастве!

А сколь многие из них писали поучительные и духовно назидательные творения, какие славные имена великих наших святителей: Димитрий, митрополит Ростовский; Тихон Задонский, Филарет, митрополит Московский; епископ Игнатий (Брянчанинов), епископ Феофан, Затворник Вышенский… Все они приносили и приносят своими творениями неоценимую пользу и инокам, и мирянам, духовно их просвещая и научая. Вспомним также и о том, что большое число семинарий и духовных училищ России содержалось во многом за счет монастырей, а иногда и существовали прямо при них.

Иноки полезны всегда и для всех – благими советами и наставлениями, высокими примерами добродетелей и истинной христианской любви, своими теплыми молитвами о всем нашем грешном мире.

Как поучает афонский подвижник старец Силуан, именно монах является особым молитвенником о всех: «Монах – молитвенник за весь мир; он плачет за весь мир; и в этом его главное дело… Ни пастыри Церкви, ни монахи не должны заниматься мирскими делами, но подражать Божией Матери, Которая в храме, во Святая Святых, день и ночь поучалась в законе Господнем и пребывала в молитве за народ… Мир думает, что монахи – бесполезный род. Но напрасно люди так думают. Они не знают, что монах – молитвенник за весь мир, не видят его молитв и не знают, как милостиво Господь принимает их. Монахи ведут крепкую брань со страстями и за эту борьбу будут велики у Бога».

Иноки во все времена были лучшим оплотом Православия и чистоты учения Церкви, распространителями веры Христовой.

Из монастырей иногда шло и спасение Родины от иноземного ига. Так, по молитвам и благословению преподобного Сергия Радонежского, великим князем Димитрием Донским было свергнуто на Руси татарское иго. Преподобный Сергий не только дал ему свое благословение, но и прислал двух иноков в помощь – Александра Пересвета и Андрея Ослябю; он же поддерживал князя и своими письмами и последующими молитвами, – и победа была за Русью!

Знаменитая Троице-Сергиева Лавра, основанная преподобным, помогала содержать войска, питала бедных во время голода и бедствий, печатала книги для духовного просвещения. Вот уже более полутора веков в ней находится Духовная академия, стремящаяся воспитывать духовно просвещенных пастырей и архипастырей…

Итак, монашество и его деятельность всегда были полезны и миру. Несмотря на довольно тяжелые условия, в которых пребывает нынешнее монашество, в нем все-таки есть приток молодых сил, молодых людей – одаренных, образованных, ревностных в деле Божием и любящих Церковь, и потому монашество, этот «цвет христианства», еще продолжит свое существование на благо Церкви Христовой и Божия мира, молитвенниками за который и являются православные иноки – современные духовные наследники великих святителей, преподобных и всех святых, в монашеском чине Господу угодивших…

5/18 октября 1967 г. Псково-Печерский монастырь

Схиигумен Савва (Остапенко)

В детстве Коля (так его звали в миру) говорил: «Вырасту – буду монахом!» И стал – монахом и старцем, любящим духовным отцом для множества людей. По обстоятельствам того времени будущему отцу Савве пришлось прожить долгую жизнь в миру, но жизнь эта была благочестивой: дом, работа, храм… Однажды, еще до войны, Николай пришел к старцу схиархимандриту Илариону, служившему тогда в Лианозове.

– Отче, – просил отца Илариона Николай Михайлович, – благословите принять тайный постриг. Монастыри ведь все закрыты…

– Не спеши! Откроются монастыри, и тогда не тайный постриг примешь, а явный. Будешь жить в Лавре.

Пророчество старца сбылось. В 1946 году, в возрасте 48 лет, Николай Михайлович поступает в духовную семинарию, оканчивает ее и поступает в число насельников Троице-Сергиевой лавры, где и принимает постриг. При постриге ему было дано имя Саввы Сторожевского (Звенигородского), верного ученика преподобного Сергия Радонежского.

Через некоторое время отца Савву назначили духовником богомольцев. С этого времени и началось его старческое служение-крестоношение. Вскоре он был переведен в Псково-Печерский монастырь. Люди съезжались к отцу Савве со всех концов страны. Что они обретали в Печорах? Любовь и утешение, покаяние и прощение. И на любовь своего духовного отца отвечали такой же горячей и преданной любовью.

Игумен Савва был ответственным за чтение Неусыпаемой Псалтири в обители. «Главное – молитва, молитва – это все! Молитва все победит, и на все вопросы молитва ответит», – часто говорил отец Савва.

– Каким был ваш духовный отец схиигумен Савва? – спросили у одного из духовных чад.

– Он творил любовь, – был ответ.

Он творил любовь

О монашестве

Я хочу остановить твое благочестивое внимание на сущности монашества.

Посвящая всю свою жизнь служению Богу, монашествующие служат в Русской Православной Церкви примером христианского доброделания. Уединенная, безмолвная, самоуглубленная, богомысленная жизнь инока ценна, обильна и отрадна многими минутами Божественно-благодатного озарения, Богопознания и самопознания, составляющими все его счастье на земле и залог спасения и будущего блаженства на небе.

Монах – это очнувшийся сын, для которого все прошедшее, настоящее и будущее слилось и замерло в один нескончаемо долгий момент сладчайшаго самозабвения на груди Отеческой… Вопль покаянной мольбы еще на устах, но сердце – сердце уже давно услыхало ответ, и само успело ответить своим воплем, воплем счастья от исчезновения в неизследимой бездне всепрощения и милосердия Божия!

Как человек, несведущий в музыке, не может познать и сполна насладиться ея стройными нежными звуками, так и не познавший Бога, отрицающий религию, не может понять истинного смысла монашества: ему недоступны возвышенные чувства аскета, обретшего в душе своей Царство Небесное и носящего в себе Бога Живаго.

Чтобы познать Господа, не надо иметь ни богатства, ни учености, но надо быть послушным и воздержным, иметь смиренный дух и любить ближнего, и Господь возлюбит такую душу, и Сам явит Себя душе, и будет учить ее любви и смирению, и все полезное даст ей, чтобы обрела она покой в Боге.

Хотя самая цель монашества и есть обновление Святым Духом принявшего монашество, но святые Отцы предлагают идти к этой цели покаянием и смирением, стяжать плач о себе и молитву мытаря, настолько раскрыть в себе греховность, чтоб совесть наша свидетельствовала нам, что мы – рабы непотребные и нуждаемся в милости.

Чем тяжело монашество? Не тем, что стали запретными все удовольствия и блага суетного мира! Не тем, что долг и сердце требуют борьбы, чтобы не вернуться к ним, не повторять, не искать их! Не тем, что отрицаемся своей воли и несем иногда действительно тяжелые послушания! Не тем, что вынужденно обязаны соблюдать строжайшее целомудрие – эту нелегкую победу над природою! Не тем, что данные обеты – нищеты, послушания и целомудрия, поста, молитвы и строжайшего воздержания, постоянно нами нарушаемые, – вопиют в совести нашей мучительными укорами!

Нет, не этим всем тяжело монашество!.. Это всё результаты другой тяжелой стороны его!.. Тяжело оно своею постоянною неудовлетворенностью в достижении своего положительного результата – теснейшего сообщения с Господом и чувства этого сообщения, чувствования в себе Господа! Это удел совершенных, по достижении которого для них исчезает всякая тяжесть монашества; чувство общения с Господом, уверенность в обладании Им, дерзновенное сознание Его покровительства, силы, благоволения – вот что жизнь монаха, и между тем ему не дано полного ощущения этой жизни; ему дана постоянная жажда Его, искание Его, делающее его жизнь подвигом обретения Христа, не подвигом соблюдения целомудрия и прочих обетов монашества – это лишь условие, а цель – сообщение, сообразование, слияние со Христом так, чтобы каждое слово, действие, мысль, поступок – смело могли быть считаемы возможными во Христе, не исключающими Его, не оскорбляющими Его святыни. А разве это достижимо?..