Чай с розмарином

– Сегодня вечером за мной приедут.

Тэрон был поражен, с какой скорость действует маркиз. Однако он был рад, что его лучший друг, стал еще на шаг ближе к своей цели.

– Мы с семьей придем тебя проводить.

– Хорошо. Я пойду тогда собираться.

Киллиан стал уходить, и прежде чем он закрыл за собой дверь, Тэрон сказал ему:

– Знай, что в случае чего, я всегда готов тебе помочь.

– Знаю. Спасибо тебе.

Было около шести вечера, когда экипаж великого рода, посланный маркизом, наконец то прибыл. Киллиана встретил пожилой господин невысокого роста, представившийся Федором. Вероятно, иностранное происхождение имени вызвало лёгкую настороженность у него, однако заострять на этом свое внимание он не стал. Федор провёл его к ожидающему экипажу, и перед тем, как карета отправилась к знаменитому особняку семьи Теодор, Киллиан попрощался с Тэроном и его семьей.

Пока карета не тронулась, он будто не мог поверить, что наконец получил приглашение от Великого Маркиза Рутвена, влиятельной фигуры государства. Этот человек пользовался уважением и любовью сограждан, а также признанием за пределами страны. Многие называли его "отцом нации", подчёркивая его щедрость, заботу о людях и стремление поддерживать мир и порядок. Количество жизней, спасённых маркизом, и конфликтов, разрешённых благодаря его мудрости, исчислялось сотнями. Правда, в настоящее время судьба славного рода находилась под угрозой исчезновения. Самому маркизу недавно исполнилось сорок девять лет, но наследника у него не было. Ожидаемый ребёнок скончался в материнской утробе, что погрузило всю страну в скорбь. Его жена, не выдержав этого, сошла с ума, поэтому проживала свои дни в их загородном имении, где под постоянным присмотром врачей, восстанавливала свое психологическое состояние.

Некогда маркиз проявлял отеческую заботу о нынешнем эрцгерцоге – Михаэле Велиар, сыне его покойного друга. Сейчас же великий герцог долгие годы ведет замкнутый образ жизни, посвящённый исключительно государственным делам, игнорируя общественные мероприятия и развлечения. Ещё в возрасте двенадцати лет Киллиан запомнил то трагическое событие, которое навсегда отпечаталось в памяти народа и кардинально изменившее судьбу двух семей. Резиденция покойного эрцгерцога Михеля Велиара пылала огнем. Пламя охватило всё здание. В последствии, огонь унёс жизни эрцгерцога и его жены Вероники, ставших жертвами пожара. Единственный выживший представитель семьи – сын Михеля, нынешний эрцгерцог Михаэль. По счастливой случайности мальчику удалось избежать гибели благодаря усилиям своего наставника, прославленного Маркиза Теодора. Именно Рутвен рисковал жизнью, извлекая ребёнка из охваченного огнём дворца, выполняя последнюю волю умирающего друга, поручившего позаботиться о будущем эрцгерцоге. Род Теодор и род Велиар традиционно поддерживали дружеские связи, дополняющие друг друга в политических аспектах. После трагедии их взаимоотношения укрепились, поскольку молодой Михаэль остро нуждался в поддержке опытного политического деятеля и учителя. Однако со временем ситуация претерпела изменения. Нынешний эрцгерцог открыто выражал ненависть к ранее близкому ему дому Теодор, публично демонстрировав пренебрежительное отношение к этому роду. Причины подобного поведения оставались неясными, вызывая многочисленные догадки и предположения, в то время как истина продолжала оставаться сокрытой в прошлом, разрушенном пожаром и временем.

На самом деле, Киллиан не был фанатом Рутвена, как бы его не прославлял народ. Его вообще высшее общество не интересовало. Ведь никто из них, имея столько власти и денег, не решил проблему с умирающими от голода и болезней людьми в самых отдаленных и бедных районах. И никто не поставил вопрос о безопасности людей, что там живут. Там по прежнему бесчинствовали беспорядки: грабежи и убийства. Сам же Киллиан большую часть денег, что заработал, тратил на создание приютов для обездоленных. За три года успели отстроить два приюта. В одном из таких приютов заведующим был старина Раэль, которому в этом деле помогал парниша, тот самый высокий и тощий, которого, как оказалось зовут Сэвон.

По прибытии в особняк Теодор Киллиана приветствовали и провели в гостевую комнату, а чуть позднее для него сервировали роскошный стол, уставленный разнообразными блюдами, которыми он успел насладиться после утомительной дороги. Особняк поражал его своей красотой. Само здание было украшено изящными карнизами, колоннами и декоративной лепниной. Окна нижнего уровня были защищены ажурной резьбой, а верхние панорамные окна окутаны шёлковыми шторами цвета слоновой кости. Массивная дверь, инкрустированная бронзой, служила главным входом, ведущим внутрь особняка. Внутреннее оформление отличалось богатым убранством и роскошной отделкой. Стены были увешены редкими картинами именитых художников. Гостиная располагала камином с мраморной облицовкой, над которым висел портрет владельца. Интерьер включал изящные кресла и диваны с плюшевыми сиденьями, дополненные старинной мебелью, фарфором и произведениями искусства известных мастеров. Из окон открывался живописный вид на внутренний дворик, засаженный тенистыми деревьями и благоухающими кустами роз. Посреди этого двора располагался фонтан. Казалось, атмосфера особняка дышала гармонией, покоем и утончённой роскошью.

Киллиан прибыл в особняк час назад, но так и не встретился с самим маркизом. Поднимаясь в отведённую ему комнату, он задержался на втором этаже, рассматривая картины. Среди фамильных портретов его внимание привлекло одно полотно, завораживающее необычной красотой. Оно словно притягивало взгляд, приглашая подойти ближе. На холсте был изображён мальчик примерно одиннадцати лет, лицо которого сияло улыбкой, обнажающей мелкие жемчужинки зубов. Однако, чем дольше он на него смотрел, тем сильнее его улыбка казалась ему неестественной, скорее напоминая маску, скрывающую неведанные чувства. Маленький ребёнок выглядел миниатюрным и потерянным в чрезмерно большом кресле, неподходящем для хрупкого детского телосложения. Рядом находился небольшой круглый столик, на котором стояла изящная стеклянная ваза с тремя белыми лилиями. Лепестки цветов уныло опускались, а слегка увядшие лилии выделялись холодным белоснежным цветом на мрачном фоне, усиливающем впечатление одиночества маленького персонажа.

Его размышления прервал внезапный звук шагов позади. Он обернулся и увидел его. Перед ним стоял высокий мужчина, одетый в чёрный сюртук и белый кружевной воротник. Его глубоко посаженные голубые глаза блестели остроумием и жизнелюбием, придавая лицу особое обаяние. Тонкие губы едва заметно изгибались в лёгкой улыбке, завершавшей безупречный внешний облик. Это был Великий Маркиз Рутвен Теодор собственной персоной. Потрясённый неожиданностью встречи, Киллиан ни слова не сказал, потому, нарушив неловкую тишину, маркиз мягко заговорил:

– Этот маленький милый ребенок на картине, мой любимый Михаэль. – помолчав, маркиз тяжело вздохнул. – Тогда прошло несколько лет с тех пор, как он лишился обоих родителей и остался абсолютно один в этом мире. Детям необходимы любовь и забота. Но как бы я не старался, не смог заменить ему его настоящих родителей. – Маркиз неловко рассмеялся, а затем продолжил. – Прости, что встреча состоялась в столь неподобающих обстоятельствах, мой уважаемый гость. Я чрезвычайно рад присутствию в моём доме такого выдающегося человека как ты. Завтра состоится официальное знакомство, прошу не держать на меня зла, хорошо?

Киллиана раздражала его манера говорить. Но больше его бесило, что он не понимал: он правда такой добродушный простачок или это просто его образ. Тем не менее, он, преисполненный добротой ответил:

– Маркиз, вам не стоит извиняться! Я невероятно счастлив от того, что могу прибывать в этом чудесном особняке в компании таких исключительных личностей как вы!

Маркиз рассмеялся, а затем, пожелав Киллиану добрых снов, удалился, оставив его в одиночестве.

Рассвет пробился сквозь щёлочки ставен раньше, чем того хотелось бы Киллиану. Ночь промелькнула незаметно. Ранний шум окончательно разбудил его. Покинув постель и пройдя через просторные залы большого особняка, он спустился по лестнице, надеясь встретить кого-либо из жильцов. Однако первый этаж оказался таким же безмолвным и пустынным, как и два верхних этажа. Выход во двор прервал тишину необычным криком. Взгляд героя устремился вдаль, где возле фонтана стоял какой-то странный незнакомец. Высокий мужчина в маске, закрывающей верхнюю половину лица, держался уверенно, эффектно жестикулируя рупороподобным предметом и громко объявлял:

– Всем собраться сюда, уважаемые гости, всем сюда! Где же наш достопочтенный хозяин, маркиз? Ах, вот вы где… Все собрались? Сейчас прозвучит сообщение, собственноручно составленное нашим светлейшим Эрцгерцогом, обращённое непосредственно к нашему дорогому маркизу!

Насмешливая улыбка искривила губы незнакомца, который тут же начал торжественно зачитывать письмо:

“Маркиз,

Позвольте выразить глубочайшую признательность за проявленную ко мне доброту и искреннюю заботу о моем скромном положении. Как трогательно видеть такую чуткость и внимание со стороны благороднейшего представителя светского общества!

Однако вынужден вам признаться: ваше желание оказать мне помощь в таком вопросе вызывает одновременно радость и печаль. Позаботьтесь лучше о своем кошельке и репутации как делали это всегда. Я правда начинаю за вас переживать. Настоятельно прошу прекратить докучать мне, ибо честное слово, дому Велиар нужны ваши подачки меньше, чем корове седло.

Пусть ваша великодушная душа успокоится: мои дела идут прекрасно, благодарение небесам. Так что оставайтесь спокойны и спите спокойно, знайте – дом Велиар стоит крепко и гордость наша нерушима!

Искренне ваш, Михаэль”

Завершив чтение, незнакомец немедленно покинул сцену.

Киллиана удивил этот человек, но еще больше его удивило то, что маркиз выглядел так, будто знал этого человека.

Город тут же охватило волнение слухами, распространившимися с невероятной скоростью среди населения. Молодой эрцгерцог вновь проявил открытое высокомерие, выставляя маркиза в неудобное положение.

– Ну конечно! – возмущённо восклицали горожане, обмениваясь мнениями на городских улицах. – Опять одно и то же: нескрываемое неуважение!

Тем не менее, общественное обсуждение внезапно утихло, словно порывистый ветер внезапно стих. Прошло три дня с момента неприятного происшествия у фонтана. Встречи Киллиана с маркизом случались редко – преимущественно за ужином или во время обсуждений предстоящего бала, запланированного через полтора месяца. Впрочем, Киллиану это было только на руку: он свободно разгуливал на территории особняка, в поисках каких либо зацепок, однако, даже так ничего найти не смог. Было одно место, которое он хотел обшарпать сразу же, как только приехал в особняк – кабинет маркиза, вот только попасть туда было невозможно.

Киллиан подозревал, что эрцгерцог имеет прямое отношение к тайне маркиза. Поэтому, накануне вечером, он осторожно поинтересовался у маркиза:

– Господин, – произнес он, отпивая глоток вина и глядя на него с легкой улыбкой, – признаться, я был шокирован тем, что произошло на днях у фонтана. Вы ведь так много сделали для эрцгерцога. – Немного выждав паузу, он пронзил маркиза свои лукавым взглядом и продолжил, – странно только, что такая близость вдруг оборвалась. Быть может, вы как то обидели эрцгерцога, сами того не осознавая?

Маркиз отреагировал спокойно, с лёгкой полуулыбкой, лишённой дружелюбия:

– Дорогой друг, дела высшего общества находятся вне твоей компетенции. Не пытайся вмешиваться в то, что тебе не положено.

Киллиан только посмеялся про себя. Реакция дворецкого Федора, что стоял неподалеку от них, ясно дала ему понять, что здесь определенно что то нечисто и он копает в нужном направлении.

Киллиан бросил на маркиза взгляд, полный сожаления, он аккуратно произнес:

– Маркиз, мне так жаль, я никоим образом не хотел вас оскорбить и совсем не собирался лезть в ваши личные дела. Мне правда так жаль, что даже стыдно!

Услышав эти слова, взгляд маркиза смягчился.

– Что ты, что ты… Все хорошо, но впредь, прошу, не забывайся. Все же я пригласил тебя для того, чтобы ты мог в спокойной и комфортной обстановке вдохновляться и творить новые шедевры, а не истязал себя не нужными догадками.

Киллиан понимающе улыбнулся в ответ на его слова и напряжение спало. Маркиз ушел первым, так как его срочно вызвали к императору. И тогда, вдохнув полной грудью, Киллиан по настоящему расслабился и стал наслаждаться вкусной едой в одиночестве.

Всё это время Киллиан оставался пленником стен родового имения Теодор. Наконец, однажды утром он поделился своим желанием совершить прогулку по городу с Федором. Лицо дворецкого осветилось понимающей улыбкой, и он немедленно занялся организацией экскурсии. Вместе они покинули территорию усадьбы в элегантной карете, предоставленной маркизом. Во время неспешного движения экипажа перед ним разворачивался мир городской активности и великолепия. Город пылал праздничной атмосферой и насыщенностью ярких оттенков. Хоть Киллиан и жил в столице, но он никогда не был в самом ее эпицентре. Картину, что он наблюдал, была ему совершенно не знакома. Грандиозные постройки возвышались вдоль улиц, украшенных изысканными фасадами и башнями, формирующими линию горизонта. Экипаж проезжал мимо пышных садов и благоустроенных парков, привлекающих взгляды прохожих разноцветьем цветов и аккуратными дорожками. Этот день принес ему ощущение свободы, хоть он и понимал, что скрывается за этой роскошью. Но даже так, глаза его расширялись от восторга, как у ребенка. В тот момент он был убеждён, что поездка по городу послужила превосходным дополнением к его пребыванию в доме Теодор. Позже его внимание привлекла одна фигура в толпе, за которой он тут же последовал, не специально отделившись от экипажа.

Он поспешил вдогонку за незнакомцем. Ноги автоматически ускорили темп, почти переходя в бег, неуклонно сокращая расстояние между ними. Сердце билось учащённо, кровь пульсировала от возбуждения. Наконец, достигнув цели преследования, он остановился рядом с незнакомцем, тяжело дыша и испытывая удовлетворение от достигнутого результата. Лицо незнакомца по прежнему было прикрыто.

Еле дыша, он сказал:

– Меня зовут Киллиан! Я стал свидетелем твоего выступления в особняке Теодор. Ты ведь тот слуга эрцгерцога?

Незнакомец замер, слегка повернув голову в сторону героя. Серые, прозрачные глаза устремились на него ледяным блеском, выражающим массу недоверия и отчуждения. Через некоторое время, тонкие черты лица незнакомца исказились в улыбке, а холодный блеск глаз приобрёл оттенок неприкрытого любопытства. В ответ он лишь задал вопрос:

– Какая из моих личностей тебя интересует?

Наблюдая замешательство Киллиана, незнакомец стремительно освободил свою руку и уверенно направился вперёд. Однако его движения вовсе не свидетельствовали о желании спрятаться или сбежать, напротив, он словно вел его за собой в неизвестность. Киллиан следовал за ним так долго, что успел заметить, как яркий праздничный облик города сменяется мрачным пейзажем бедности, голода и отчаяния. А праздное солнце постепенно сменяют тучи. Все это неожиданно напомнило ему прошлое, детские годы и мать.

Незнакомец остановился у ветхой гостиницы, название которой, «Жемчужина города», казалось неуместным и ироничным. Его взгляд, исполненный решимости, указал направление входа. Внутри все было так же как и снаружи: очень мрачно и совсем не располагающе к тому, чтобы посетить это место. Пройдя стойку регистрации, они поднялись вверх по скрипучей лестнице, пока не достигли третьего этажа. Номер триста семь встретил их неприметностью обстановки: потрепанная кровать, старая тумбочка, скромный шкаф, да облезлый письменный стол с единственным шатким стулом – вот и весь скудный интерьер комнаты. Сделав пару шагов внутрь, незнакомец внезапно развернулся, крепко схватив плечи Киллиана, и едва слышно, смотря на него своими стеклянными глазами, прошептал:

– Я тот, о ком судачат не стесняясь последствий, тот, чьё имя боятся лишний раз произнести, и тот, кого никто и знать не знает. Кто же я?

Киллиан замер. “Тот, чье имя боятся лишний раз произнести”. Неужели тот, кого он так долго искал, был этот человек. Вот так просто он взял, и сам себя нашел для Киллиана. Не успев ничего толком сообразить, как с улицы донёсся жалобный женский крик о помощи. Сквозь мутное стекло комнатного окна возник до боли знакомый ночной кошмар Киллиана: улица была объята тьмой, дождь барабанил по крышам домов, слабый лунный свет едва пробивался сквозь густую пелену туч. Женщина, одинокая и беззащитная, боролась с насильником, напоминая ту роковую ночь, которая до сих пор терзала душу Киллиана.

Без колебаний, двигаясь импульсивно, он выскользнул из комнаты. Шустро пролетев по коридорам гостиницы и, преодолев порог дверей, он ринулся навстречу опасности. Преступник, заметив появление постороннего, метнулся прочь, сливаясь с серым туманом улицы. Киллиан, убедившись, что женщина не пострадала, ринулся вдогонку, жадно глотая воздух. Видимость снижалась с каждой секундой, капли дождя падали частыми тяжелыми каплями, словно крупные камни, оставляя следы влаги на лице и глазах. Страх, рожденный прошлой болью, подогревал адреналин, делая его ноги быстрее, дыхание глубже. Острые потоки воды застилали взор, размывая контуры реальности, именно в этот момент преследуемый растворился среди теней улицы.

Отчаявшийся Киллиан замер на месте, переживая момент острой слабости. Паника начала нарастать, понимание бессмысленности поисков обрушилось на него тяжелым грузом. Чтобы не оказаться жертвой холодной влажной улицы, он нашёл прибежище в узком закоулке, прижимаясь к шершавой поверхности стены. Киллиан расслабленно прислонился к сырой кирпичной кладке, намереваясь перевести дух и восстановить равновесие и именно в этот момент внезапный мощный удар обрушился на затылок, обезоруживая его сознание. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как окончательно потерять сознание, – расплывчатый силуэт знакомой фигуры, исчезающей в темноте аллеи.

Открыв глаза, он обнаружил себя в незнакомой просторной комнате, пропитанной гулом голосов, доносящихся из угла. За окнами непрерывно шумел дождь, ритмично барабаня по крыше и стеклам. В углу тёмной комнаты можно было разглядеть две фигуры: одна сидела на кресле и громко, почти пыхтя, высказывала своё недовольство, вторая стояла позади и смиренно выслушивала всё, что ей говорили, время от времени отшучиваясь.

– Ты должен быть аккуратней, черт возьми! По твоей вине мы могли попасться, Элай! А если бы по твоей милости нас раскрыли? Что если этот человек проболтается? – продолжал проговаривать неизвестный, сидевший в кресле. Тяжёлый вздох его собеседника сопровождался звуком оборвавшейся нити терпения. Вместо привычной шутки в ответ он произнёс спокойно, но даже лёжа в кровати, Киллиан почувствовал опасность. Лучше бы, подумал он, человеку в кресле уже закрыть свой рот.

– Ваше высочество, второй принц, – начал Элай мягко, почти успокаивающе, – наши секреты остаются тайнами, и Кил пока не проболтался. Да даже если он и захочет это сделать, разве будет у него такая возможность? Я просто его убью. Не стоит терзать душу тем, что ещё не произошло, поберег бы себя. Лучше хорошенько подумай о том, как сильно он может быть нам полезен, м?

Он замолк, и одновременно с этим Киллиан услышал звук приближающихся шагов.

– Эй, проснись и пой, тебя раскрыли! Тебе понравилось притворяться спящим всё это время, а, Кил?

Голова Киллиана раскалывалась от боли. Он попробовал приподняться, но тело оказалось будто залитым свинцом. После неудачной попытки встать раздался властный голос – это был второй принц Юлиус.

– Если тяжело, то лежи спокойно и не дергайся. У тебя жар. Мне совершенно ни к чему заниматься приготовлением очередного места для покойника.

Киллиан чувствовал себя настолько плохо, что у него даже не было сил на то, что бы огрызнуться. Каждое его движение разжигало раздражение в принце ещё сильнее. Хоть Киллиану и было ужасно паршиво, он смог разглядеть лицо принца в полумраке. Внешне он выглядел довольно болезненно, однако до тех пор, пока сохранял молчание, фигура его казалась достойной и величественной, вполне соответствующей принцу великой империи. Киллиан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его перебил тот, с кого всё и началось. Элай подошёл ещё ближе и произнес:

– Сейчас ты находишься в особняке великого герцога Велиар, и надеюсь, ты понимаешь, в каком положении сейчас находишься, Кил? – Не дав Киллиану возможности и слова сказать, он продолжил. – Когда я нашел тебя на улице с пробитой головой, ты был похож на помойную крысу, которая вот вот подохла бы, если бы я не решил дать тебе шанс на жизнь, поэтому будь полезен, услужи. – Сказав это, он прекратил свой монолог, задумчиво наклонил голову в право и, немного погодя, будто совершенно другой человек, рассмеялся. Наблюдая за ним, Киллиан понять не мог: “И вот этому то нужна моя помощь?”. Его поражало, что он встретил кого то более двинутого и наглого, чем он сам. Спустя мгновение Элай сказал то, над чем столь усердно пыхтел всего секунду назад:

– Я хотел сказать, будь любезен, помоги этим загнанным в угол аристократам.

Глядя на довольного собой Элая, Киллиан одаривал его взглядом, полным отвращения. Он очень старательно пытался изобразить то самое выражение лица Тэрона, которым тот часто бросался на него. Киллиан предположил, что Элай ожидает от него вопросов вроде: «Что вам от меня надо?» Или: «Почему именно я?» Может быть: «Что меня ждёт, если я откажусь сотрудничать?». Не желая выглядеть как герой второсортной драмы, он просто спросил:

– Раз я в особняке Велиар, стало быть и великий герцог тоже здесь?

Второй принц мгновенно поперхнулся водой, которую так изящно потягивал всё это время. Наклоняясь вперёд, словно рачина в кипящей воде, он отчаянно махал рукой, давая понять Элаю, что не стоит отвечать на вопрос, заданный Киллианом. Однако вопреки усилиям хрипящего принца, Элай, ведомый лишь собственными желаниями, ответил так, как не ожидал услышать даже сам принц:

– Великий герцог, говоришь…– Переспросил он тихо, с легким наклоном головы. – Да, он здесь, – Элай улыбнулся. – Ему принадлежит особый уголок этого особняка – могила.

В этот момент Юлиус понял, что было ошибкой считать, будто безумство Элая возможно было измерить, ведь оно не знало границ.

Повисла мертвая тишина. Посмотреть на Элая, так он вообще не приделах, сидел невозмутимо устроившись рядом с Киллианом и внимательно наблюдая за ним, застывшим словно вне времени, отказываясь осознать услышанные слова. Лишь спустя мгновение Юлиус стремительно поднялся с кресла и решительно зашагал навстречу Элаю, выкрикивая его имя, исполненное бешенства и угрозы. Однако, едва вставший на ноги Элай вдруг выступил вперёд, вынуждая испуганного принца пятиться назад. Под давлением неумолимой силы Юлиус потерял равновесие и рухнул на пол, поражённый собственным страхом и превосходством Элая. В этот момент принцу стало стыдно от того, что он на мгновение позабыл, кто стоит перед ним.

Наблюдая за ними, Киллиан лишь ухахатывался с них про себя: насколько же глупо выглядел второй принц и как пафосно Элай. Тем не менее, он ощутил острое желание разобраться, насколько правдивы шокирующие откровения Элая. Ведь каким бы подозрительным и настороженным ни казался второй принц, сомнения оставались обоснованными, тогда как легкомысленная беспечность Элая рождала массу вопросов.

– То что я сказал, – это правда, – констатировал Элай, демонстративно поглядывая на Юлиуса, ясно давая понять, что его беспокойства дня него ничего не значат. – Давай ка для начала я поведаю тебе, как и когда умер Михаэль. – Он задумчиво посмотрел на Киллиана и невозмутимо поинтересовался, – не думаешь ли ты, что это я его отправил на тот свет?

Взгляд Киллиана тут же покосился в сторону. Ровно так он и думал: заручившись поддержкой принца, он в тайне ото всех убил эрцгерцога и стал управлять его владением. Однако в слух он этого, конечно, не произнес, только покачал головой Элаю, отрицая сказанную им догадку.

Элай отошел, чтобы зажечь светильники, и озарить комнату светом, затем тут же вернулся. Наконец Киллиану удалось целиком разглядеть лицо Элая. Высокие скулы плавно перетекали в острый подбородок. Темные волосы, мягко падали на лоб, слегка касаясь бровей, создавая соблазнительный контраст с его бледной кожей. Серые глаза, что смотрели спокойно и уверенно, не выражая никаких эмоций. Его лицо выглядело таким не привычным, ведь зачастую Киллиан видел на нем широкую улыбку, что наполняла его лицо обманчиво дружелюбным выражением, но конечно, до тех пор, пока тот бы не заговорит. И только когда эта улыбка с его лица слетела, лицо приобрело целостность, которая выражалась в неподдельной апатии. Элай – соблазнительная, уверенная и провокационная натура. Посмотрев на него полным взглядом, любой бы согласился с тем, что он обладает очень притягательными свойствами, однако, любой, кто осмелился бы с ним заговорить, после, вовсеголосье бы заявил, что тот опасен, и что лучше бы держаться от него подальше. За недолгое время, что Киллиан пробыл с Элаем, он не раз ловил себя на мысли, что тот может в любой момент оборвать его жизнь. Находясь рядом с Элаем, его охватывал настоящий животный страх перед лицом столь аморальным и отчужденным. И никому не дано было знать наверняка, таков ли он на самом деле, каким представляется окружающим, или это лишь очередная великолепно отработанная маска, шлифуемая долгие годы. Может быть, существует на белом свете единственный человек, рядом с кем он способен снять броню цинизма и показать свою настоящую сторону – тёплую, заботливую и человечную. А может быть, напротив, внутри него нет ничего живого, и он остаётся навсегда бессердечным монстром, виртуозно манипулирующим чужими эмоциями.