Покорение Подземелья

Тишина, наступившая, между нами, стала громкой и звенящей.

Часть 2 Первый бой.

Резкий шорох донёсся сбоку, и лес вокруг нас вдруг замер. Птицы смолкли, словно захлебнувшись собственной тревогой. Даже ветер, секунду назад шелестевший листвой, затих, будто затаив дыхание.

Я нерешительно сделала шаг вперёд, уже подходя ближе к Риху. Он искоса посмотрел за мою спину, оскалив клыки. От этого я вздрогнула и застыла в неестественной позе, занося ногу для следующего шага. Тело тянуло вбок под тяжестью щита и меча, но я заставляла себя стоять, словно примёрзшей к земле.

Тут донёсся визг – резкий, пронзительный, эхом отражающийся от дерева к дереву.

И через мгновение из чащи, ломая кусты, выпрыгнул кабан. Огромный, с пепельной щетиной. На его морде торчали по два клыка с каждой стороны: одни изгибались вверх, огибая рыло, другие – короткие и прямые – смотрели вперёд, словно кинжалы.

Он на нас. На меня.

Я рванулась, пытаясь сбросить щит, чтобы поднять его правильно, но движение вышло резким, и я едва не упала. Кое-как подхватила щит дрожащей рукой. Его тяжесть теперь ощущалась иначе – не как обуза, а как спасательный круг, как единственная стена между мной и этим зверем. Правой рукой, трясущейся так, что пальцы не слушались, я пыталась нащупать рукоять меча. Хватала пустоту раз, другой…

Соберись!

Заставила себя опустить взгляд на пояс, увидела свою дрожащую кисть, нервно сглотнула. Меч наконец поддался – он словно весил половину меня. Со скрежещущим звуком сталь вышла из ножен. В солнечном свете лезвие блеснуло, пуская по траве слепящих зайчиков.

Я облизнула пересохшую верхнюю губу и сделала шаг вперёд, глядя опасности в глаза.

Кабан замер метрах в пяти, будто растерялся от нашего вида. Или выбирал цель.

Выбора ему не оставили. Он вдруг опустил голову и рванул вперёд, тяжёлый и стремительный.

От нарастающего топота у меня окончательно подкосились ноги. Они обмякли, и я почти упала, инстинктивно выставив вперёд левую руку со щитом. Перевес потянул вбок, я рухнула на колено.

Со стороны, наверное, это выглядело смешно. Но в голове завелась одна мысль, нарастая, как вой сирены: Вставай! Вставай сейчас!

Я кое-как поднялась, вонзив нижний край щита в землю, создав неуклюжий частокол из металла и собственного страха.

Кабан, видимо, принял это за вызов. Он нёсся уже прямо на меня, и с каждой его парой метров сердце выбивало в висках всё яростнее. Страх сковал горло холодной рукой.

И тут я увидела Риху. Он стоял в стороне, спокойный, почти отстранённый. Лук в его руках был уже натянут.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Три стрелы одну за другой вонзились в морду зверя. Из ран брызнула тёмная, гранатовая кровь, рассыпаясь по земле крупными каплями.

Но кабану было всё равно. С торчащими из рыла древками он продолжал нестись на меня. Что-то внутри дёрнулось – не разум, а чистое животное желание выжить. Я рванулась навстречу, замахиваясь щитом.

Удар вышел детским, неуклюжим. Кабан лишь чиркнул по металлу клыком и промчался мимо, развернувшись для нового захода.

Вдох. Выдох.

Я перехватила щит поудобнее. И тут заметила, как ещё одна стрела Риху впилась в переднюю ногу зверя. Раздался оглушительный, разрывающий тишину визг.

Хромая, но всё ещё яростный, кабан снова пошёл в атаку. На этот раз – прямо в мой щит.

Удар отозвался во всём теле ледяной волной боли. Рукоять щита врезалась мне прямо в синяк на боку, вышибая воздух. Я шумно выдохнула, сделала жадный глоток – и едва удержалась на ногах. Мир поплыл.

Сбоку мелькнула тень Риху. Он плавно выпустил ещё одну стрелу. Она вошла кабану прямо в глаз.

Зверь издал булькающий, захлёбывающийся звук, пошатнулся и рухнул на бок. Лапы ещё несколько раз дёрнулись, скребя землю в последней судороге.

Риху быстрыми шагами подошёл и всадил в тушу ещё одну стрелу – уже наверняка. Движения закончились.

Я стояла, трясясь, пытаясь унять бешеную дрожь в руках и бешеный стук сердца. Пальцы всё ещё мёртвой хваткой сжимали рукоять меча.

Риху перевёл взгляд на чащу, откуда выбежал кабан, настороженно прислушиваясь. Но, видимо, не уловив новой угрозы, повернулся к добыче. Отбросил лук, присел на корточки и достал свой кинжал.

– Что, для верности? – хрипло вырвалось у меня, когда он направил лезвие к горлу твари.

Он поднял на меня взгляд, не понимая. Я лишь кивнула на клинок.

Риху виновато опустил уши, уставился себе под ноги и вдруг начал бить себя кулаком по бедру. От этого жеста мне стало не по себе – я уже хотела крикнуть, чтобы он остановился, но, обойдя тушу, увидела его лицо. На нём была не ярость, а та же самая досада, что и раньше.

– Я опять… – он прервал себя, продолжая бить по ноге. – Совсем забыл, что ты не отсюда.

– Что ты будешь делать? – спросила я, просто чтобы разорвать это тягостное молчание.

Он поднял голову, стараясь придать лицу обычное выражение.

– Части монстров скупают. Шкура, мясо, клыки…

– А.… – я протянула. – Ты будешь его… разделывать?

Он лишь кивнул и провёл лезвием по горлу. Хлынула густая, тёмная кровь. В воздухе повис тяжёлый, медный запах сырого мяса и крови. К горлу тут же подкатила тошнота. Я подавила её, присев рядом – не из любопытства, а потому что ноги больше не держали.

Старалась смотреть не на тушу, а на лицо Риху, сконцентрированное на работе. И тут мой взгляд скользнул на кусты. Они шевелились. Сначала я подумала – ветер. Но нет.

Из чащи, с хрустом ломая ветви, выползли три тени. Чёрные, низкие, с горящими в полумраке глазами.

Волки.

Риху мгновенно выпустил кинжал – тот с глухим стуком упал в пыль. Его рука уже шарила по колчану, выхватывая стрелу.

– Ставь ведущую ногу вперёд, – сказал он быстро, почти не глядя на меня. – Другой упирайся. Щит ближе к корпусу.

Звери не стали ждать. Рыкнув, они ринулись в атаку.

Риху встретил их градом стрел. Одна впилась в морду первого волка, вторая – в шею. Тот свалился на бок, скуля и скребя лапами землю.

Второй волк выбрал меня. Риху сделал резкий кувырок в сторону, освобождая пространство. Жест был ясен: Этот – твой.

Я прижала щит к телу, напрягла дрожащие мышцы и изо всех сил замахнулась им, пытаясь отбить атаку. Удар пришёлся по голове зверя, отшвырнув его в сторону. Волк кувыркнулся, но мгновенно вскочил на лапы, оскалив окровавленные клыки. Его взгляд был холодным и пустым – взгляд убийцы.

Сконцентрируйся на своём! Смотри на опасность, а не летай в облаках!

Волк рванул снова. Я взмахнула щитом, попыталась ударить мечом – но клинок лишь глухо вонзился в землю, подняв клубы пыли. Звуки вокруг словно приглушались, и в наступившей тишине стало не по себе.

Хищник начал кружить вокруг, выискивая слабое место. Краем глаза я видела, как Риху сражается с двумя сразу, ловко уворачиваясь и рассекая воздух своим клинком.

И в этот миг мой волк прыгнул.

Так резко и неожиданно, что я не успела даже отпрянуть. Он врезался в щит всей массой, проскрежетал когтями по металлу, и мы рухнули на землю – вернее, рухнула я, а он оказался сверху, придавив меня к почве.

Его морда оказалась в сантиметрах от моего лица. Я скулила от ужаса, вцепившись в щит, как в последнюю соломинку, отделявшую меня от смерти. Прижатая к синяку рука горела огнём, дыхание спёрло.

Встать. Надо встать!

Стиснув зубы до хруста, я собрала все силы и рванула щит вверх, сбрасывая зверя. Он отлетел, но я поднялась слишком резко – мир заплясал перед глазами, рука онемела, и я едва не выронила щит. По щекам текли предательские слёзы бессилия.

Я перехватила рукоять, держа щит перед собой, уже не видя ничего вокруг, понимая лишь одно: сейчас решается всё.

Волк прыгнул снова.

И в этот миг, инстинктивно отдёрнув руку со щитом и закрыв глаза, я прошептала одними губами:

– Замри.

Открыв глаза, я увидела мир, погружённый в густой мёд. Волк застыл в прыжке, его лапы замерли в воздухе, даже пыль от его толчка висела неподвижными облачками. Тишина стала абсолютной, звенящей.

Но внутри меня всё горело. Голова раскалывалась на части, рёбра сжимались невидимыми тисками, в ушах пульсировала нарастающая, воющая нота. Руки свело судорогой.

Быстрее!

Я из последних сил занесла меч и нанесла удар. Клинок вошёл в шею волка – плавно, чётко, без сопротивления.

Хватит!

Сделав судорожный, глубокий вдох, я мысленно крикнула, чтобы время вернулось.

Мир рванулся вперёд с какофонией звуков. Рык, вой ветра, и – хлынувший фонтан крови, забрызгавший моё лицо, руки, землю. Алая пелена залила всё перед глазами.

В ушах стоял оглушительный гул. Руки безвольно опустились, меч с тяжёлым стуком упал на землю. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, давясь воздухом, который не хотел заполнять лёгкие.

И тут вспомнила про Риху. Подняла голову.

Он стоял над двумя остальными тушами, опуская свой окровавленный клинок. Его взгляд встретился с моим. Он быстро перешагнул через тушу и подошёл, присев рядом. Хотел что-то сказать – но, видимо, передумал.

Я трясущейся рукой подняла меч и, с трудом попав в ножны, убрала его.

– Это был твой дар? – тихо спросил он.

– Ага, – сдавленно выдохнула я, пытаясь и не могу подняться. – Та ещё дрянь.

От этих слов его брови поползли вверх. Я пыталась вспомнить, говорила ли ему про побочные эффекты. Но мысли разбегались, как ртуть.

– У этого дара, – проговорила я, всё ещё отплёвываясь от привкуса крови на губах, – есть цена. Голова раскалывается, рёбра ломает изнутри… Всё болит.

Он слушал, не перебивая, и по мере моего рассказа его глаза становились всё шире – не от страха, а от какого-то странного, леденящего понимания.

Я кое-как поднялась на ноги, отойдя подальше от места бойни. Спина, ноги, руки – всё кричало от боли и переутомления. Добравшись до относительно чистой лужайки, я просто повалилась на спину, зажмурилась и позволила телу наконец дрожать – не от страха, а от дикой, выматывающей усталости.

Над головой, сквозь слёзы и пелену в глазах, я видела только странное, чужое небо и слышала тяжёлое, ровное дыхание Риху где-то рядом.

Глава 3. Лейндейл.

Часть 1. Чужой город

Сознание уплывало, как дым. Глаза закрывались сами собой, и я изредка заставляла их открываться – получалось отвратительно, будто веки налились свинцом.

В конце концов я сдалась и позволила себе погрузиться в тягучую дрему. Сквозь неё глухим эхом доносились звуки этого мира: скрежет, чавканье, тихие, неразборчивые голоса…

Меня резко разбудили.

Неужели я всё-таки уснула? Вот так, просто?

Передо мной стоял Риху. Под мышкой он держал несколько свёрнутых в тугие рулоны шкур. Сонным взглядом я осмотрела место нашей недавней бойни – точнее, то, что от неё осталось.

Картина взбодрила не хуже чашки самого крепкого кофе. На земле лежали почти голые, обглоданные кости, рядом – куча тёмных, уже присохших внутренностей… Воздух тянуло медной гарью и смертью.

Он молча подал мне руку, помог подняться. Спина, ноги, бёдра – всё затекло, словно ватное и налитое тяжёлым онемением.

Мы тронулись в путь по тропе. Я шла следом, пытаясь не спотыкаться о корни.

– Ты… – начала я, но обратила внимание, что мешок на его плечах явно прибавил в весе и объёме, хотя, может, мне и показалось. – Неужели ты их… всё?

Он резко остановился, обернулся. Одна его бровь поползла вверх.

– Что?

Я нервно сглотнула, не решаясь спросить прямо.

Он, не отвечая, лишь слегка подпрыгнул на носках. Рюкзак на его спине приподнялся и тяжело опустился обратно, издав глухой, мясной звук.

– Всё, что можно было срезать и упаковать, – в мешке, – сказал он, уже поворачиваясь и делая шаг дальше. – В городе продам.

И только после этого, уже шагая впереди, он неожиданно начал насвистывать какую-то мелодичную, почти беззаботную мелодию.

Перед глазами открылась удивительная и в то же время леденящая картина. Дорога, шириной не больше пяти метров, уходила вперёд, будто прорезанная в чаще. По краям росли деревья с тёмной, почти чёрной корой, их ветви сплетались над тропой, образуя сплошную, густую арку. Она укрывала от солнца – здесь царили прохлада и тишина. Но справа, за редкой стеной стволов, виднелся не лес, а его призрак: выжженная до угольной черноты земля, обугленные скелеты деревьев, торчащие в небо, как обгоревшие кости.

По шее и вдоль спины пробежал холодок, тонкий и противный. Становилось не по себе. А Риху шёл и насвистывал, будто не замечая мёртвой пустоши рядом.

Надо как-то отвлечься. Спросить о чём-нибудь.

– А где находится столица? – выдохнула я, едва поспевая за его шагом.

Он, не прерывая мелодии, просто указал пальцем прямо вперёд, даже не обернувшись.

– Я так думаю… – начала я осторожнее, подбирая слова. – Лучше никому не говорить о моём даре?

От этого вопроса он остановился, будто споткнулся о невидимый камень. Насвистывание оборвалось на полу свисте. Он медленно повернулся и уставился на меня. Я – на него. Мы простояли так несколько секунд, пока тишина вокруг не стала густой и давящей.

Первым её нарушил Риху.

– Да, – сказал он коротко. – Лучше вообще никому не знать ни о даре, ни о книге.

– А книга-то что?.. – попыталась я возразить, чувствуя, как в груди шевелится непонятный протест.

Он развёл руками, и в этом жесте читалась беспомощность.

– Странная книга. Неизвестно, что она ещё может. И кому это может быть… интересно.

– Но ведь читать её могу только я, – парировала я, хотя голос звучал неуверенно.

Он привёл аргумент, против которого нечего было возразить. Жёсткий и безжалостный.

– А тебе нужно лишнее внимание?

Мне вообще не нужно внимания. По крайней мере, сейчас. Особенно такого.

– Поняла, – нервно закусив губу. – Никому не говорим, что это за книга.

Он кивнул, развернулся и зашагал к городу, уже не насвистывая. Мы прошли несколько десятков метров по пыльной тропе, прежде чем он, не оборачиваясь, тихим, будто невзначай брошенным голосом произнёс:

– Для первого боя ты держалась хорошо.

Эта фраза ударила в самое нутро – странно, двойственно. Она прозвучала одновременно холодно, как констатация факта, и тепло, как редкое одобрение. Внутри всё ёкнуло. Сердце, казалось, сделало сальто. Я почувствовала, как щёки наливаются предательским румянцем, и быстро опустила взгляд, чтобы он не заметил.

Мы миновали последние деревья, и тёмная арка над головой разомкнулась. Из прохладной тени мы вышли под палящее, беспощадное солнце, которое слепило глаза после полумрака.

Усталость накатила с новой, удвоенной силой. Я накинула капюшон – хоть какая-то защита от солнечного удара – и побрела дальше, чувствуя, как пот стекает по спине. Справа простирались бескрайние, волнующиеся на ветру поля каких-то золотистых злаков. Вдали, как маленькие тёмные точки, виднелись люди, согнувшиеся в работе. Наверное, собирают урожай.

Слева, в противовес упорядоченным полям, буйным ковром росли дикие цветы. Они сбивались в пёстрые, неровные группы: ярко-оранжевые, рядом – глубокие фиолетовые, дальше – небесно-синие. Бесформенными пятнами они пестрели всеми цветами радуги, и от этого пейзажа захватывало дух своей простой, дикой красотой.

И впереди, наконец, показался он. Город. Небольшой, приземистый. Чётко вырисовывались несколько сторожевых башен и высокий, мощный забор из тёмного, почти серого камня.

Риху внезапно широко раскинул руки, словно пытаясь обнять весь открывающийся вид, и в его голосе прозвучала непривычная нота – что-то вроде гордости или облегчения.

– А вот и она! Столица! Лейндейл!

Чем ближе мы подходили, тем больше деталей проступало. Ворота оказались не просто большими, а циклопическими – тяжёлые створки из чернёного дерева, окованные железом. Возле них, неподвижные, как статуи, стояли двое стражников. Их доспехи – полные латы – блестели на солнце матовым стальным блеском. Забрала на шлемах были опущены, скрывая лица. И как им не жарко в этой железной скорлупе под палящим солнцем?

Один из них, сдвинувшись с места с лёгким звоном пластин, сделал шаг навстречу. Его голос из -под забрала прозвучал глухо, но твёрдо.

– Куда путь держите?

– В гильдию, – ответил Риху без тени сомнения. – На регистрацию новичка.

Стражники переглянулись – этот жест был виден даже сквозь щели забрал. Мгновение тишины, взвешивания. Потом первый кивнул коротко, отрывисто.

– Проходите.

Едва я переступила порог, в нос ударил настоящий шквал запахов. Сначала – едва уловимый, но такой родной и манящий тёплый аромат свежей выпечки. Но он тут же был сбит, перекрыт густым, устойчивым амбре: лошадиный пот, навоз, городская пыль, дым очагов. В ушах встал сплошной, нарастающий гул городской жизни.

Пройдя чуть дальше от ворот, я увидела источник части запахов – большую, длинную конюшню. В стойлах, за низкими перегородками, стояло с десяток лошадей разных мастей.

Сам город показался однообразным. Дома стояли вплотную друг к другу, почти все одинаковые. Каменный низ плавно перетекал в деревянные брёвна с половины первого этажа до самой крыши, покрытой чёрной черепицей.

В основном это были двухэтажные постройки. У одного был флюгер в виде мыши, у другого – лук. Дорога была широкая, казалось, тут три повозки точно разъедутся, и ещё место останется. Она уходила далеко вдаль, и казалось, что конца её не видно из-за домов и людей, снующих туда-сюда, как муравьи.

Город шумел. Звуки каблуков, шум и гам, кто-то кричал, некоторые торговцы зазывали в свои лавки прохожих. Стук каблуков, обрывки разговоров – всё это сливалось в один непрерывный гул.

Вскоре показались дома с большими круглыми вывесками. На одной из них была нарисована большая, пышная булочка. Из открытого окна потянуло свежей выпечкой, с лёгкой гарью и жаром печи.

Рядом был дом, узкий, он выделялся среди остальных. От стены до стены было всего одно окно и дверь. Красная, выцветшая крыша, местами черепицы не было. Возле входной двери висела табличка с изображением колбы.

Из приоткрытого окна потянуло приторно-кислым запахом, мятой, хвойными нотками, гарью и… смертью.

Через дом показался не менее странный и в то же время жуткий дом. Высокий, непомерно высокий, но в основном из-за крыши. Она сильно выделялась на фоне других – чёрная, острая. Большое массивное каменное крыльцо. Возле дверей стояли две каменные статуи: летучая мышь и сова. Я обратила внимание на окна – они были наглухо зашторены плотной тканью.

Следом показалась аллея. Такая же длинная, как и сама главная дорога. Её словно разделяла пополам линия деревьев, образовывающих тень, под которыми стояли лавочки. На них сидели люди, отдыхая, что-то обсуждая. Кто-то о чём-то спорил. Некоторые просто спали.

По левую руку были магазинчики, судя по всему, с вещами и разными тканями. Из одной такой вышли три девушки в цветастых платьях, энергично что-то обсуждая. Из соседней вышли двое мужчин, судя по всему, в новых деловых костюмах – длинный пиджак, зауженный сзади, и брюки.

Дальше была вывеска, на которой виднелась кофта в заплатках. Туда зашли двое парней и девушка. Донеслись обрывки их разговора:

– А обязательно тут покупать?

– У нас пока деньги только на это есть…

Они быстро зашли, словно стеснялись того, куда идут.

Показался небольшой переулок. Я невольно остановилась, всматриваясь в длинную улицу. Там вдалеке стоял странный дом с красными шторами на дверях. Откуда постоянно кто-то выходил или заходил.

– Аяра!

Повернувшись, я увидела, как Риху подходит ко мне. Он коротко посмотрел в ту же сторону, схватил меня за руку и повёл дальше, словно ребёнка, который мог потеряться. Но стоило нам отойти от того дома на несколько шагов, как он отдёрнул руку, словно боялся чего-то.

– Пожалуйста, не отставай.

Мы шли дальше, и почти возле каждого магазина была вывеска – круглая, большая, словно щит. То рулон тканей, то кусок мяса…

Из открытого окна потянуло жареным мясом, хлебом, жареной рыбой, овощами. И чем-то до боли знакомым – да это же…

– Картошка! – воскликнула я, и желудок предательски заурчал.

Риху шёл рядом, только искоса смотрел на меня.

– В гильдии есть таверна, там заодно перекусим.

– Ага.

Мы шли дальше. Чем глубже заходили, тем больше казалось, что вывескам не будет конца. Они тянулись вдоль всей улицы, которая тоже казалась бесконечной.

Мы подошли к относительно узкой улице – в ширину от дома до дома было половину того, что на главной дороге.

Не доходя до поворота, я подошла к стене дома, облокотилась, тяжело дыша. Боль резко охватила ногу, отдаваясь в бок.

Запрокинув голову, я увидела очередную вывеску – «Молот и наковальня».

Из открытых ворот доносился глухой, ритмичный стук. От любопытства я подошла ближе – звук усилился. Резко запахло потом, обдало жаром и духотой.

В нерешительности я заглянула в глубь помещения.

Там, в полумраке, возле пылающей печи стоял мужчина. При каждом взмахе молота в его руке и ударе о наковальню вылетал сноп искр, на миг освещая всё вокруг.

Стало и интересно – аж захотелось зайти, – и боязно: а вдруг хозяин накричит, что его отвлекли?

Я уже повернулась, собираясь уточнить: «Тут кузня?..»

И тут реальность накрыла меня с головой новой, тошнотворной волной, подбираясь к горлу и сковывая в безнадёжной попытке освободиться из её плена.

Риху не было!

Кругом люди, не переставая, шли, мельтешили перед глазами. А того единственного знакомого силуэта – не было. Я ещё раз осмотрелась, вдруг я его упустила, вдруг он вот-вот стоит, а я не вижу.

Но нет. Его не было. Паника накрыла новой волной, не оставляя ни шанса. В нерешительности я сделала шаг назад, к тому месту, где видела его в последний раз. На повороте налево. И уже почти хромая, возле самого угла, мы с ним встретились лицом к лицу.

У него был испуганный взгляд.

– Ты куда пропала?

– Решила перевести дух, а тут увидела… – мне было стыдно признаться, что отвлеклась на кузницу. Я только виновато посмотрела вниз на свои сапоги.

– Пойдём, – сказал он, схватил меня за руку и повёл дальше.

Мы немного прошли вперёд. Боль в бедре отдавалась всё сильнее, простреливая вспышками разряда тока в бок, от чего становилось больно дышать.

– Давай… – стиснув зубы от боли, – давай передохнём, а?

Он остановился и только сейчас отдёрнул руку, словно боялся чего-то или кого-то.

Я привалилась спиной к холодной каменной стене, принялась тяжело дышать, словно пробежала марафон.

Тут раздался крик – тяжёлый, мужской:

– Давайте быстрее, твари!

Посмотрев на источник звука, я увидела, как толстый мужчина, держа в руках что-то вроде плётки, орал на двух мальчишек лет двенадцати. При каждом его крике они вздрагивали, словно боялись сделать что-то не так.

Тут один из них скрылся в дверях, а тот, что остался на улице, поднял коробку. Начал ставить её на повозку, но выронил из рук. Ноша с грохотом упала на камни, звук отскакивал от стен, как теннисный мяч; пыль поднялась большим облаком.

Резкий звук хлыста раскатом отразился от стен:

– Поднимай! – крикнул мужик, подходя ближе.

Ребёнок старался поднять, но коробка была, судя по всему, тяжёлой. Он начал плакать.

Кругом ходили люди и никакого внимания на это не обращали, словно ничего не происходило.

– Поднимай, тварь! – крикнул ещё раз мужик.

И, не дождавшись действий, ударил носком тяжёлого сапога мальчишку в живот. Того скрючило, он повалился на землю.

– Вставай!

Внутри что-то щёлкнуло. Я уже не понимала, что делаю. Я просто начала идти к ним. Но тут меня с силой схватили за руку чуть выше кисти и повели в другую сторону.

– Да там… – начала я.

– Ты им ничем не поможешь! – твёрдым, стальным голосом заявил Риху.

Он уводил меня прочь. Я могла только бессильно идти следом, закипая яростью. Не знаю, что бы я сделала, если бы он меня отпустил. Скорее всего, совершила бы полную глупость…

Подняв голову, я увидела ещё одни ворота, но они были меньше по сравнению с главными. Круглая каменная арка, ворота полукруглые, из массивных деревянных балок.