Полная версия
Через некоторое время Иван пошёл домой, а брат направился чистить рыбу, бормоча что-то про вонь. Я взяла телефон и решила позвонить Полине. Мне нужно было услышать нормальный, человеческий голос.
– Алло, Полин. Как твоё здоровье?
– Всё нормик. Мы сегодня гулять пойдём? – послышался её оживлённый голос, и от этого стало чуть легче.
– Пойдём. Только… без Ваньки. Он тоже приболел, и… не звони ему, не беспокой, – соврала я, сама не зная зачем. Может, хотела оградить её, а может – просто выиграть время без его присутствия.
– А, да, сегодня залётный звонил мне, сказал, что приедет, – сообщила Полина.
– Ты не говорила, что ты с этим залётным общаешься, – удивилась я.
– Я просто забыла рассказать, бывает же. Тогда до вечера!
– До вечера.
Брат перечистил и пережарил всю рыбу. В доме повисла стойкая, въедливая вонь, сравнимая разве что с отборным матом в моей голове, – густая, всепроникающая, от которой хотелось открыть все окна и двери. Я уже собиралась это сделать, когда дверь распахнулась и зашли родители с работы.
– Ох, как мы устали… – закрихтела мама с порога, снимая туфли.
– А чем здесь пахнет? – нахмурилась она, почуяв запах.
– Рыбой… – брезгливо сказала я.
– О-о-о… рыбой! – оживилась мама и направилась на кухню, где Юра уже получал заслуженную похвалу за ужин.
После еды, помыв посуду, я объявила:
– Мы с Полиной идём на прогулку. Гули-гули.
Брат на меня подозрительно посмотрел.
– А почему сегодня Ванька с вами не идёт? – спросил он.
– Не хочет, – грубо ответила я. А потом, не выдержав, добавила: – А что это ты, мой братик, так за Ваню беспокоишься? Больше, чем за сестру?
– Да так, парень-то хороший, а девчонкам одним ходить не надо! – отрезал он.
Мама на нас посмотрела с вопросительным, немного усталым взглядом, но вмешиваться не стала.
Я фыркнула, демонстративно отвернулась и пошла одеваться, а затем отправилась за Полиной. На улице уже совсем стемнело, и фонари у домов зажгли жёлтые островки света в тёмном море ночи. Каждый шаг в сторону подруги был шагом прочь от зеркал, от тёмных глаз и от того невыносимого клубка страха и странного влечения, что звался теперь Иваном. Хотя бы на один вечер я хотела быть просто Любой, а не чем-то ещё.
Глава 13: Салют среди чужих огней
Мы с Полиной шли уже в сторону главной дороги, когда в леске что-то зашелестело. Ещё не было так темно, чтобы слепо брести, но сумерки уже сгущались, окрашивая мир в синевато-серые тона. Мы остановились как вкопанные и начали вглядываться в кусты, пытаясь различить в их чёрных провалах источник звука. Сердце отчаянно колотилось, выдавая мой страх, который я старалась скрыть.
– Нет ничего. Это живность какая-нибудь, – проговорила Полина, но и в её голосе слышалось напряжение.
– Что-то мне так не кажется, – возразила я, прислушиваясь. Шорох повторился – негромкий, шуршащий, будто кто-то крался параллельно дороге, оставаясь невидимым.
– Вечно ты ужастиков насмотришься, а потом шарахаемся от дуновения ветерка, – попыталась она отшутиться, но шутка вышла бледной.
Мы пошли дальше, уже не разговаривая, лишь украдкой оглядываясь по сторонам. Каждый треск ветки, каждый шелест листьев отдавался в ушах гулким эхом. Лес, обычно такой дружелюбный днём, теперь казался полным скрытых угроз и незримых наблюдателей.
Наконец, мы вышли на освещённую фонарями дорогу, ведущую к клубу, и почувствовали некоторое облегчение. Но оно длилось недолго. Возле клуба уже толпилось полно народа, громкая музыка лилась из открытых дверей, смешиваясь с гулом голосов и смехом. И почти сразу же на нас обратили внимание.
– Ой, кого я вижу! – раздался знакомый наглый голос из компании плохиша. – Где ваш друг?
Перед нами стоял один из прихвостней Кирилла, ухмыляющийся и самоуверенный.
– Ой, а он сегодня не смог вас осчастливить своим присутствием, как жаль, – произнесла я как можно более иронично, стараясь скрыть тревогу.
– Мы только вас и ждём! – парировал парень, и его глаза скользнули по нам оценивающе.
– На-ас, зачем?! – буркнула Полина.
– Поехали с нами на речку. У Димана Д.Р., и он вас тоже приглашает. Да, Диман!! – крикнул он через плечо.
В нашу сторону повернулся парень, еле-еле держащийся на ногах, с мутным взглядом.
– Да, братуха! – закричал он невнятно.
– А где Кирилл? – спросила я, уже предчувствуя ответ.
– Он ждёт нас там, звонил недавно, сказал, начали шашлыки жарить. А то многие сейчас уедут, и останетесь тут одни, – снова вступил первый парень, и в его тоне звучало нечто среднее между уговорами и угрозой.
Я вопросительно посмотрела на Полину. Ситуация пахла неприятностями. Но Полина, видимо, поддавшись атмосфере праздника и расстроенная отсутствием залётных, которые обещали приехать, прошептала мне на ухо:
– Ну, что они нам сделают? Поехали. Тем более, залётных тут нет, а обещали приехать. Может, там и они будут.
Её аргумент был слабым, но в её глазах читалось желание не упустить вечер. Я, уставшая от борьбы с зеркалами и тёмными тайнами, на миг подумала, что, может, простые, пусть и сомнительные, развлечения – это именно то, что нужно.
– Куда нам идти? – спросила я без особого энтузиазма.
Парень из компании плохиша самодовольно кивнул в сторону одной из машин. Мы обменялись с Полиной ещё одним взглядом и, вздохнув, направились к ней.
Приехав на место, мы обнаружили типичную картину загородной гулянки: костёр, мангалы с дымящимся мясом, громкая музыка из колонок и море алкоголя. Среди нескольких машин я с облегчением заметила ту самую, на которой приезжали залётные. «Хоть кто-то знакомый», – подумала я.
– А вот и они тут! – крикнул кто-то, и на нас обратили внимание.
Не успели мы как следует выйти, как нам впихнули в руки пластиковые бокальчики с каким-то сладким, отдающим химией коктейлем. За мангалом, ловко переворачивая шампура, стоял Кирилл. Он увидел нас и кивком подозвал.
Я, не зная толком никого из этой шумной компании, кроме нескольких лиц из клуба, направилась к нему, чувствуя себя белой вороной. Рядом с ним нас заметили залётные – Андрей, Денис и незнакомый мне парень по имени Сева. Они с улыбками присоединились, и стало немного легче.
– Сейчас мясо дожарю и займусь тобой, – бросил Кирилл, не отрываясь от шампуров. В его словах была привычная наглость, но сегодня она не казалась такой отталкивающей – просто часть игры, правила которой я плохо понимала.
– Нас жарить не надо, – захихикала Полина, уже пригубив свой бокальчик.
– А кто сказал, что я вас жарить буду? Что-нибудь другое придумаю, – усмехнулся Кирилл, и его взгляд скользнул по мне, заставив смущённо отвести глаза.
К нам подошёл парень из компании Кирилла, которого, как оказалось, звали Артём. Тот самый, что был с ним в день нашей первой встречи.
– Пойдём, поможешь мне, сейчас фейерверк будет, – предложил он.
– Тебе нужно кого-нибудь другого взять с собой, я не понимаю в фейерверках, – отнекивалась я.
– Там только подержать. Ты справишься, – настаивал он, и в его глазах читалось не только желание помочь с пиротехникой.
Взглянув на Кирилла, который лишь многозначительно поднял бровь, я, пожав плечами, последовала за Артёмом. Было странно оставаться одной с ним, но и оставаться в центре всеобщего внимания тоже не хотелось.
– Бада-бум сегодня будет! – попыталась я пошутить, чтобы разрядить атмосферу.
– Ещё какой, – усмехнулся он. – Так как вам живётся в доме душевно больного? – спросил он неожиданно прямо.
Я напряглась. – Всё нормально… вроде бы.
– Я слышал, рассказывали, что он продал душу дьяволу, чтобы воссоединиться с любимой, и тот его забрал. Зеркала так и не сняты? – продолжил он, и в его голосе сквозило не просто праздное любопытство, а какое-то знание.
– Нет, не сняты, – призналась я. – Они приклеены на супер прочный клей какой-то, не отодрать прямо.
– Бо-о-ойся, а то он придёт за тобой, – понизил голос Артём, делая страшные глаза. – Ведь он так и не воссоединился со своей любимой.
– Дурак что ли, зачем ему я? – фыркнула я, но внутри что-то похолодело.
– Чтобы отворить ворота в наш мир. Быть полностью свободным. Ведь сейчас он – житель ночи. Да и говорят, любил он свою невесту очень, и умерла она загадочной смертью, невинной, – усмехнулся Артём, но в усмешке не было веселья.
Его слова отзывались в памяти рассказами соседей и моими собственными догадками. Это было слишком близко к правде.
– Откуда ты это знаешь? – спросила я, пристально глядя на него.
– Слухи. Ну, моя бабка рассказывала, чтобы я не ходил в тот дом, когда был маленьким, – ответил он, пожимая плечами, но его взгляд был серьёзен.
Мы вышли на небольшую полянку у самого края леса, где были приготовлены фейерверки. Вдруг из чащи донёсся явственный шелест, будто кто-то крупный быстро продирался сквозь кусты. Мы замерли, прислушиваясь.
– Звери… – неуверенно произнёс Артём, но сам, кажется, не очень верил в это. – Так тебе не страшно там жить?
– Нет, – солгала я. – У меня есть моя защита.
– Какая? Ты с кем-то уже встречаешься? – поднял бровь Артём, и в его глазах вспыхнул интерес.
– А-а-а… нет, – смутилась я.
– А Кирилл? – не отставал он.
– Кирилл? А что Кирилл?
– Вы с ним вроде бы близки.
– Нет, конечно! Скажешь тоже, близки! Он не мой типаж!
– Я ему передам! А он думает по-другому, – засмеялся Артём.
– Хм…
– А Ванька что? – не унимался он.
– А что Ваня?
– Не ревнует? – улыбнулся Артём.
– Тебе зачем всё это знать? – огрызнулась я, чувствуя, как разговор заходит в опасную зону. – Давай поджигай это вот и пойдём обратно.
– Я, может, клеюсь к тебе… – вдруг сказал он и начал подходить ко мне ближе.
Я инстинктивно отступила и вытянула руки ладонями вперёд, чтобы остановить его приближение. Артём был сильно накачанным парнем, с мутно-серыми глазами и тёмно-русыми волосами. Даже сквозь футболку чувствовалась твёрдая мускулатура его груди. В клубе я замечала, как он популярен у девушек. Может, он подумал, что я тоже одна из них, типа его фанатка? Но его настойчивость была неприятной.
– Стой, стой! Не надо так близко…
Он остановился на секунду, улыбнулся – не обиженно, а скорее с пониманием – и повернулся к фейерверкам. – Ладно, ладно. Бежим! – крикнул он, поджигая фитили.
Мы рванули прочь от залповой установки, смеясь от адреналина. Когда позади нас начали рваться первые снаряды, мы обернулись и пошли спиной к толпе, наблюдая, как в небо взмывают разноцветные звёзды, рассыпаясь дождём искр. Это было красиво, волшебно, и на миг я забыла обо всех страхах и странностях.
В этот момент я в кого-то врезалась спиной. Меня обхватили крепкие, знакомые руки. Я положила свои ладони поверх его и повернула голову, чтобы посмотреть, кто это – и увидела Кирилла.
– Красиво, да? – улыбнулся он. – Что вы так долго?
– Мы разговаривали, – ответила я, стараясь выскользнуть из его объятий, но он не отпускал.
– О чём так долго можно говорить с незнакомцем? – поинтересовался он, и в его глазах играли отблески салюта.
– О всякой фигне… – уклончиво ответила я.
Когда салют закончился, Кирилла подозвал Артём. Они отошли в сторонку и начали о чём-то говорить, поглядывая в мою сторону. «Может, разговор был обо мне?» – с тревогой подумала я и, не дожидаясь конца их беседы, повернулась и направилась к Полине.
– Ты что так долго?! – встретила она меня, но в её голосе не было упрёка, лишь беспокойство.
– Не спрашивай, потом всё расскажу, – пообещала я.
Полина уже вовсю общалась с залётными и теперь сияла от счастья.
– Познакомься! Андрей, Денис и Сева, – торжественно представила она, указывая на парней.
– Приятно. Любовь, – кивнула я.
Парни вежливо ответили: «И нам». Все продолжали есть шашлык и пить, атмосфера была развязной, шумной. Кирилл, закончив разговор, снова подошёл ко мне, поманив пальцем.
– Что? – спросила я, чувствуя, как нарастает раздражение.
– Я хочу тебя проводить сегодня. Можно? – его вопрос прозвучал не как просьба, а как заявка на право собственности.
– Мы от клуба сами дойдём, – попыталась я отказаться.
– Это не вопрос. Это факт, – настаивал он. – Ещё я завтра заеду за вами на улицу, часов в девять.
– Не надо за нами заезжать!
– Ванька увидит, что вы со мной, и меня побьёт? Не переживай за меня, – усмехнулся он.
– Я и не за тебя переживаю, – буркнула я.
– А за кого? За Ванька? – его улыбка стала шире.
Я лишь фыркнула в ответ. И тогда он совершил то, чего я никак не ожидала. Он подошёл так близко, что я почувствовала запах алкоголя и дыма от костра, зажал мою челюсть пальцами одной руки и поцеловал. Жёстко, властно, на глазах у всех. Полина смотрела на нас с открытым ртом, все вокруг затихли, а потом начали перешёптываться. Я не стала целовать его в ответ, окаменев от шока. Он целовал, не обращая внимания на других, как будто это его неотъемлемое право. Я попыталась оттолкнуть его, но его хватка была железной. «Я в каком-то чёртовом сне между хоррором и мелодрамой», – пронеслось в голове.
Наконец он медленно отодвинулся, прервав поцелуй, но не отпустил моё лицо. Я покосилась на толпу – на нас все глазели, и от этого становилось невыносимо стыдно.
– Отпусти лицо, – пробубнила я сквозь зубы.
– Отпущу, если ты не будешь сопротивляться и разрешишь мне тебя проводить, – сказал он спокойно, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность.
– На нас все смотрят.
– Ну и пусть смотрят. Что тебе с того?
– Кирилл, отпусти, пожалуйста, – попыталась я сказать твёрже, но голос дрогнул.
Я дёрнула головой, но освободиться не удалось. Тогда он, недолго думая, ещё раз чмокнул меня в губы и наконец отпустил. Шептания вокруг стали лишь громче. Кирилл же, будто ничего не произошло, крикнул в толпу:
– Что стоим?! Продолжаем, нечего глазеть! – и обернулся ко мне с той же самоуверенной улыбкой. – Пойдём?
– Куда?
– Поболтаем с кем-нибудь.
И он повёл меня обратно к Полине, сам начав разговаривать с парнями из своей компании, как ни в чём не бывало.
– Что это было? – прошептала Полина, когда он отошёл. – К тебе какой-то нездоровый интерес. Ты – деликатес.
– Знаешь, мне даже страшно, – призналась я, и это была чистая правда. Его напор, эта публичная демонстрация «прав» – всё это было пугающим.
К нам подошли несколько хорошо одетых девушек, одна из которых как-то приезжала с Кириллом в клуб. Они начали с нами разговаривать, расспрашивая, как давно мы общаемся с Кириллом, кто мы такие. Их вопросы были вежливыми, но взгляды – оценивающими, ревнивыми. Я чувствовала себя не в своей тарелке.
– Полин, нам, наверное, пора домой, – сказала я тихо подруге.
Окружение становилось всё более пьяным и шумным, и желания задерживаться больше не было.
– Нужно подойти к Кириллу и попросить его довезти нас хотя бы до клуба, – предложила я.
Но рядом стоящий Денис из компании залётных услышал наши слова.
– Я вас подвезу, – предложил он тут же.
Мы с облегчением согласились и направились к его машине, стоящей неподалёку. Однако Кирилл, увидев, что мы уезжаем, моментально направился к нам.
– Вы куда? – спросил он, распахивая дверь машины, в которую мы уже садились.
– Домой, – ответила Полина.
– Выходите живо! – приказал Кирилл, и в его голосе не было места возражениям.
– Почему? Я их довезу в целости и сохранности, – попытался возразить Денис, но выглядел он неуверенно.
Кирилл, не слушая, схватил меня за руку и начал буквально вытаскивать из машины.
– Я их сам отвезу! – рявкнул он, и в его тоне была такая угроза, что Денис лишь развёл руками.
– Хорошо. Хорошо.
Нас пересадили в машину Кирилла. Он приказал мне сесть на переднее сиденье, а Полина устроилась сзади. Машина тронулась, и тут, уже на ходу, задняя дверь распахнулась – в неё в последний момент впрыгнул Артём.
– Передумал? – бросил его Кирилл, не оборачиваясь.
– Праздник на исходе, а машину Роме с его подружкой одолжил. Только сказал, чтобы следов не оставляли, а то отец меня прибьёт. Завтра к дому подгонит, – объяснил Артём, запыхавшись.
Подъехав к дому Полины, машина остановилась. Она протянула мне руку, мы попрощались.
– Позвони мне, хорошо? – тихо попросила Полина, и в её глазах читалась тревога за меня.
– Хорошо. Пока, – ответила я, пытаясь улыбнуться.
Дверь захлопнулась, и машина с Кириллом, Артёмом и мной внутри снова тронулась в тёмную, непредсказуемую ночь.
Глава 14: Взлёт цены
Машина тронулась и поехала в сторону моего дома, но, не доехав до него, резко свернула на лесную грунтовку и остановилась в густой тени деревьев, вдалеке от чьих-либо глаз. Мотор заглох, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад и моим собственным учащённым дыханием. Здесь, среди леса, хоть и стояли невдалеке наши дома, мы были в совершенной изоляции. В этой деревенской глуши, где заборы были редкостью, а доверие к соседям – обычным делом, темнота и уединение могли стать как убежищем, так и ловушкой. В городе – сплошной бетон и свет фонарей, здесь же – живая, дышащая тьма, которая в тот вечер казалась особенно плотной и зловещей.
– Иди, Тём, прогуляйся, мне поговорить надо, – резко бросил Кирилл, даже не повернувшись к сидящему сзади Артёму.
Артём что-то невнятно промычал – то ли вопрос, то ли протест, – но, увидев решительное выражение лица Кирилла в зеркало, послушно открыл дверь и вышел. Его фигура растворилась в темноте, отойдя на несколько метров к краю поляны. Дверь захлопнулась, и мы остались одни в салоне, освещённые лишь тусклым светом приборной панели.
– Ну, теперь мы одни, – повернулся ко мне Кирилл, и его лицо в полумраке казалось чужим, лишённым прежней наглой бравады, но полным нового, пугающего намерения. – Можем целоваться, и никто нас не увидит.
– Я не-е-е… – начала я, отодвигаясь к двери, но слова застряли в горле от страха.
И вдруг снаружи раздался короткий, глухой удар, а затем шум падения тела. Через лобовое стекло я увидела, как Артём, словно подкошенный, начал беспорядочно махать руками и рухнул на землю. Из темноты, словно материализовавшись из самой ночи, к машине стал приближаться Иван. Его походка была неторопливой, почти небрежной, но каждый шаг отдавался в тишине зловещим эхом. Он подошёл к машине, и дверь со стороны пассажира распахнулась сама собой, будто от мощного порыва ветра.
– Выходи, – прозвучал его голос. Он не кричал, но эти два слова прозвучали как стальной приказ, не терпящий возражений.
Прежде чем я успела что-либо сообразить, он схватил меня за руку выше локтя и буквально выдернул из салона. Его пальцы впились в плоть с такой силой, что я вскрикнула от боли. Следом, с диким рёвом, выскочил из машины Кирилл.
На земле, в пятне света от фар, без сознания лежал Артём. Его лицо уже было залито кровью из носа. Но Ваня, не выпуская моей руки, сделал шаг вперёд. В другой его руке я с ужасом разглядела увесистую палку с обломанным, острым концом. И прежде чем кто-либо успел вмешаться, он занёс руку и с коротким, страшным свистом нанёс удар. Острый конец вонзился в лицо Артёма с отвратительным хрустом. Ещё удар. И ещё. Это было не избиение – это была методичная, безжалостная расправа. Я начала кричать, но крик застрял где-то внутри, сдавило горло, воздуха не хватало, мир поплыл перед глазами в кроваво-красных пятнах.
– Что ты делаешь, больной?! Ты его убиваешь!! – заорал Кирилл, бледный от ярости и ужаса.
– Я вас предупреждал!! – рявкнул Ваня в ответ, и его голос уже не был человеческим. В нём звучал низкий, металлический гул, будто говорила сама ночь, сама тьма, что пряталась в лесах этого края. Он ненадолго остановился, повернув к Кириллу своё лицо, и в его глазах, освещённых фарами, не было ничего – ни злобы, ни ярости, лишь пустота, холоднее зимнего неба.
– Да пошёл ты! – выплюнул Кирилл, пытаясь выдать храбрость, которой не было. – Она моя, она уже моя!
– Это правда?! Правда?! – проревел Ваня, и его взгляд, полный этой леденящей пустоты, впился в меня.
Я не могла дышать, просто качала головой, пытаясь отрицать, вырваться, что-то сказать.
И в тот же миг сдавленность в груди исчезла, воздух скопом ворвался в лёгкие, заставив меня судорожно кашлять. Я взглянула на Артёма – он лежал неподвижно, лишь конечности ещё слабо дёргались в предсмертной агонии. По моей спине побежали ледяные мурашки, и мир сузился до этой поляны, до этого кошмара.
– Это правда? – уже тише, но с той же неумолимой силой спросил Ваня, глядя только на меня.
– О какой правде речь?! – закричала я, истерика прорывалась наружу. – Ты убил Артёма!! Ты убил его!
– Если нужно, я убью ещё, – спокойно, как будто обсуждая погоду, произнёс он и указал пальцем на Кирилла. – Может, даже тебя. Или твою семью. Так будет проще.
– Ты больной дебил!! – с рёвом бросился на него Кирилл, забыв обо всём на свете, кроме ярости.
Ваня даже не шелохнулся. Он просто разжал пальцы, и окровавленная палка с глухим стуком упала на землю. Затем он, всё так же держа меня одной рукой, другой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи, откинул Кирилла в сторону. Тот отлетел на несколько шагов и тяжело рухнул на землю, сбив дыхание. Я смотрела на Ваню, не в силах понять, что происходит. Кто этот человек? Что за существо скрывается за его лицом? Умру ли я сейчас? Или мне чудом повезёт?
Кирилл, хрипя и кряхтя, поднялся и снова, уже с безумной решимостью обречённого, кинулся в атаку. И снова получил отпор – на этот раз Ваня даже не стал его отталкивать, а просто принял удар кулаком в грудь, будто не почувствовав его, и резким движением запястья снова отправил Кирилла в прах. Тот застонал, катаясь по земле.
Иван всё ещё держал меня. Его хватка была железной, неумолимой. И тогда, поддавшись инстинкту, инстинкту дикого животного, пытающегося умилостивить хищника, я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я повернулась к нему и крепко, изо всех сил обняла, прижалась к его груди, ощущая под щекой холодную ткань его куртки и странное, едва уловимое тепло, исходящее от самого тела.
– Вань, отпусти его, пусть он уезжает. Пожалуйста. Мне страшно, – зашептала я, и мои пальцы сами потянулись к его затылку. Я начала гладить его волосы, мягкие и густые, запустила пальцы в его шевелюру. Он запрокинул голову, и из его горла вырвался низкий, стонущий звук – звук удовольствия, странного и пугающего.
Кирилл, тем временем, поднимался, пошатываясь, с земли. Его взгляд упал на неподвижное, изуродованное тело Артёма, лежащее в тёмной, почти чёрной луже. Ужас, чистейший, животный ужас отразился на его лице.
Ваня резко опустил голову, его губы почти коснулись моего уха.
– Уходи. Пока не поздно.
Больше не нужно было повторять. Кирилл, хромая и спотыкаясь, рванулся к машине, впрыгнул внутрь, и через секунду двигатель взревел. Машина с визгом шин развернулась на узкой поляне, осветив на мгновение фарами жуткую сцену: тело Артёма, уже не похожее на человека, просто бесформенную массу в кровавой грязи. Я чуть не потеряла сознание, мой желудок сжался в тугой узел.
Машина Кирилла исчезла в темноте, и наступила тишина, ещё более страшная, чем предыдущий шум. Иван медленно повернулся ко мне, всё ещё не отпуская руку.
– Тебе его жалко? – спросил он. Его голос снова был почти обычным, лишь с лёгкой хрипотцой, но глаза… глаза были по-прежнему пустыми и тёмными, как два бездонных колодца.
Я не могла произнести ни слова. Казалось, язык прилип к нёбу. Он повернулся и повёл меня прочь, вглубь леса, в направлении, противоположном дому. Под ногами хрустели ветки, в лицо бились мокрые от ночной сырости папоротники. Я шла, ничего не соображая, в состоянии шока, механически переставляя ноги. События последних минут крутились в голове бессвязным, ужасным кадром.
– Вань, ты куда меня ведёшь? Отведи меня домой… – наконец выдавила я, голос мой был тихим и прерывистым. – Нужно… нужно скорую вызвать Артёму. Может, он ещё…
– Ему уже не поможет скорая, – перебил он меня, и в его тоне не было ни сожаления, ни сомнения. Лишь констатация факта. Ужасного, окончательного факта.
– Вань, ты… ты меня хочешь убить? Я ничего не… я никому не скажу, я…
– Молчи, – снова перебил он, и на этот раз в его голосе прозвучала странная, почти торжественная нота.
Мы вышли на край обширного, топкого болота. Влажный, тяжёлый воздух пах тиной, гниющими растениями и чем-то ещё, древним и затхлым. Луна, выглянувшая из-за туч, серебрила жутковатую гладь чёрной воды и чахлые, кривые деревца. Это место было воплощением забытья и смерти.
И тут во мне что-то надломилось. Вся накопившаяся за вечер, за все эти недели, смесь ужаса, отчаяния и парадоксального чувства, что только он, это чудовище в облике парня, может сейчас быть моей защитой, вырвалась наружу.
