КОКОБУКО

Мы удачно завершили переправу, поднялись на обрыв и еще раз полюбовались окрестностями. Виктора дома не застали. Собака встретила нас вялым тявканьем, а понюхав, и вовсе куда-то ушла и больше не показалась. Я завел и прогревал машину, ребята погрузили вещи.

Несколько раз подпрыгнув на ухабах мы вышли на плохой асфальт и покатили петляя между ям.

– Ну вот, финишная прямая. И здесь хорошо, но и там неплохо. Тем более нас там ждут.

– Счастье, Сань, это когда есть куда уехать, но и есть куда вернуться, сказал Валерка.

–Ого! Да за тобой записывать надо!

– Записывать? Ха! Дарю!

.

Под каждой воткнутой палкой была монета.

История о трех монетах

Дорога с шелестом убегала из-под колес, я дремал на заднем сиденье. Рассвет только обозначил себя тусклой полоской на востоке, когда мы были уже в пути. В багажнике тихо позвякивали Фискари, да бутыль с водой издавала глухие звуки, ударяясь о борт на поворотах.

Сегодня воскресенье и, по всей видимости, последний выезд сезона. Ночью примораживает, днем не более нуля. На следующей неделе точно пойдет снег и все, до весны можно зачехлить приборы.

Мои напарники: Андрей и Дима – за прошедшее лето порядком поднаторели в картах и теперь выясняли, как лучше попасть на выбранное урочище. По салону были разложены распечатки спутниковых снимков и Планов Генерального Межевания, «километровый» атлас расположился на приборной панели.

– Подъезжаем, немного осталось, потом по грунтовке еще минут двадцать, и на месте. Быстро проскочили предрассветный Киржач, я даже не успел толком рассмотреть город. Несколько километров мокрого асфальта, мостик, грунтовка. За рекой уходим левее.

– Деревня на берегу была? – я проспал обсуждение плана «осенней кампании».

– Да, почти у воды. Но разве по ПГМ толком разберешь? Погрешность до ста метров более чем допустима.

Мы двигались на запад по проселку, по правой стороне стоял хмурый еловый лес, по левой узенькая речка заплетала причудливые узоры.

– Вот сейчас за ручьём дорога повернет на север и начнется резкий подъем. На самой макушке – деревня.

Действительно, через несколько сотен метров лес отступил, и мы выкатились на луг. От маленького заливного луга шла первая надпойменная терраса, метров через сто над ней нависала огромная ступень второй террасы. Из-за ее крутого склона выглядывали макушки ёлок.

– Ого! И где здесь стояла деревня? – Андрей прибавил газу и загнал машину на самый верх.

Поразительная картина открывалась с этой площадки. Местность ступенями убегала из-под ног, у конца гигантской лестницы в ивняке журчала речка, поля на том берегу переходили в опустевшие дачные участки с пожухлыми гортензиями и редким дымком над трубою. Всё замыкал могучий лес у горизонта, на котором лежало ноябрьское небо.

– Умели места выбирать…

– Да…

Вдруг у самого моего уха раздался нечеловеческий крик, скорее, это был даже гортанный вой. Эхо прокатилось по округе. Лес ответил выстрелом из охотничьего ружья.

Дима стоял к нам спиной и кричал на елки.

– Ты чего? Что случилось?

– Выход негатива. Поработай недельку у нас в офисе, не так завоешь.

– Ты в следующий раз предупреждай, когда у тебя такой «выход» начнется… А кто стрелял?

– Охотники, наверное. Испугались.

В подтверждение Диминых слов из леса выбежал сеттер, немного покрутился вокруг, понюхал и исчез.

Открыли багажник, стали доставать приборы и еду. Перед началом поиска следовало немного подкрепиться.

– Думаю, деревня стояла на нижней террасе, – сказал Андрей, разливая чай.

– Почему?

– Во-первых, к воде ближе: чтобы скотину поить, можно брать прямо из реки, сюда наверх не натаскаешься. Во-вторых, если копать колодец, то лучше там, внизу. Смотри, какой перепад высот: от первой до второй ступени метров 5-6. Наверняка под нами воды нет, а если и стоит, то глубоко.

– А в-третьих, – заметил Дима, умело прилаживая толстый кусок колбасы на хлеб, -местность повышается к северу, таким образом, деревня была хорошо закрыта от холодных ветров второй надпойменной террасой.

– Резонно.

Мы наскоро перекусили, собрали приборы и двинулись по лугу редкой цепочкой. Точнее сказать, каждый пошел в свою сторону.

Мне, как и всегда, попадались одни железки. То кольцевая муфта от трактора снесла дискрим, то ржавый топор забрался на глубину. Для деревни железа было маловато. Вскоре все вышли к обрыву и начали спуск, только Дима задержался почти на самой бровке и что-то ожесточенно копал.

– О! Первая!

– С почином! Что поднял?

– Двушка. Похоже, перечекан! Ну-ка… 1766. Потом почищу.

Мы спустились к реке. Вот уж где железо водилось в избытке, так это здесь. Вся первая терраса была засеяна старыми гвоздями и обломками утвари. На один проход прибора нам доставалось по шесть-семь «черных» сигналов, выдернуть среди них заветный «цветной» было весьма сложно.

Особо не рассчитывая на успех, я двигался челноком параллельно речке. Иногда попадалась «деньга» или «полушка», сталинский пятачок обманчиво засветил желтым боком. Собственно, последний выезд – он больше сентиментальный, чем прикладной, рабочий. Вспоминаешь уходящий сезон, где был, что видел. Успел или не успел сделать задуманное.

Подошел Андрей. Поинтересовался успехами.

– Думаю, нужно определить край поселения, там и походить. Центр весь завален железом- сказал он мне.

– Тогда пойдем в лес.

– Зачем в лес? Вот же конец деревни у дороги.

– Не-е. Я мыслю четырехмерно. Длина, Ширина, Высота + Время! Это сейчас здесь дорога и лес. А лет 70, даже 50 назад, этого леса тут могло не быть, если дорога и поворачивала, то за ней, возможно, стояли дома.

Так оно и получилось. От опушки в глубину леса уходила широкая полоса из металломусора. Цветные сигналы, как всегда, умело прятались.

Слоняясь по опушке и разглядывая пустое небо, я закрывал свой сезон. Солнце подкатилось к закату, когда ребята позвали меня на перекус. Машина стояла на прежнем месте, и я поспешил присоединиться к компании.

– Сейчас покушаем, потом побродим еще немного и станем собираться, – сказал Дима.

– Да. Нужно до асфальта засветло доехать, да и вообще путь не близкий, а темнеет рано.

Допили остывший чай и снова за лопату. Андрей ушел первый и уже приблизился к краю террасы, Дима двигался чуть левее, а я забрал вправо.

В глухом бульканье черных сигналов мы явно услышали на приборе Андрея четкое «дзынь». Он остановился и сделал так: «Дзынь… дзынь, дзынь!»

– Ага! Что-то попалось!

Стоя в нескольких метрах от обрыва, Андрей «выводил» сигнал. Закатный луч блеснул на острие Фискаря, и лопата ушла в землю. Несколько томительных секунд.

– Вот она!

– Кого поймал?

– Двушка. Смотри-ка, в сохране… 1766.

– Ха, как у меня, – ответил Дима, – не перечекан, часом?

Смутные подозрения закрались мне под кепку. «Да ну, – сказал я себе, – нет, вряд ли…»

Тем временем Андрей развернулся и пошел вдоль обрыва. Метров через тридцать опять сделал поворот на 180 градусов и стал двигаться параллельно своим следам. На третьем таком проходе, почти в самой дальней его точке, прибор выдал чистый сигнал. Я воткнул Фискарь в землю, прислонил к нему прибор и поспешил в самый центр событий. Дима уже был у раскопа.

– А вот это заявка!

На третьей двушке сквозь патину проступали цифры 1766. С обратной стороны повис зеленый полумесяц «стопного пятна». Монетка явно провела не один год со своими сестренками во влажной почве. Мы прекратили поиски. Нужна рекогносцировка. Три монеты одного номинала, одного сохрана, одного года…

– Дима, ты закопал ямку от первой монеты?

– Конечно, но сейчас найду.

– Воткни рядом с ней Фискарь.

– Андрей, воткни свою лопату в эту ямку, а я свою воткну в то место, где ты поднял вторую монету.

Через минуту три оранжевые ручки торчали из высокой травы, выстроившись в почти правильную прямую. Теперь предстояло узнать, где она начиналась и где заканчивалась. Солнце, падая за горизонт, нездоровым огоньком заиграло в глазах моих компаньонов.

– Распашка? -спросил Дима.

– Однозначно! Слишком много совпадений и вдогонку «стопное пятно», – ответил Андрей.

– То-то мне столько запчастей от трактора попалось. Похоже, при Советах поле активно перепахивали и растащили плугами горшок.

–Давай-ка поторопимся, через полчаса совсем стемнеет.

Мы взялись за приборы. Но ни через 10, ни через 20 минут ничего путного найдено не было. Через 30 минут стемнело. В дачном поселке на том берегу зажегся одинокий фонарь. Начал накрапывать дождик. Результаты отсутствовали.

– Неужели это все? Не поверю!

– Сам видишь, пусто. На три клюшки ничего нет.

– Нужно разбить на квадраты. Монетки могло издалека притащить. Скажем, сорок лет – это восемьдесят перепашек, прибавь боронение и т.д.

– Сегодня уже ничего не получится, по такой темноте мы даже в поле заблудимся, ориентиров не видно.

– Тогда на завтра!

– Завтра понедельник, всем на работу. В среду снег и мороз, я прогноз смотрел.

– Что же выходит? До апреля?

– Почему до апреля? Может, до марта! По крайней мере, мы знаем, где начнем следующий сезон.

История одного клада.

Но давно уж речь ведётся,

Что лишь дурням клад даётся;

Ты ж хоть лоб себе разбей,

Так не выбьешь двух рублей.

Петр Павлович Ершов «Конек-горбунок»

1767 год, апрель, 18 вёрст к востоку от Храпуново.

Крестьянин Богородского уезда Московской губернии Фёдор Пряжкин проснулся почти на рассвете, дел сегодня ему предстояло не мало. Кряхтя намотал онучи и побрел в угол двора, на ходу рассупонивая порты. Раннее апрельское утро заметно бодрило холодком, небо было совершенно чистым, так что день предстоял ясный, а там к полудню, глядишь, и солнышко пригреет.

Шла Страстная неделя Великого поста, а на Пасху Фёдор обещал приехать к брату во Владимир. Всю зиму Фёдор честно отработал на своей мельнице, перемолол столько, что казалось, жернова стали тоньше. Заработать тоже получилось порядком, но вот теперь напасть какая: не было денег – плохо, есть – тоже беспокойство. Кабы не уезжать, так ещё и нечего, а поди оставь дома. Жена Параська баба глупая, половины заработка недосчитаешься. С такими мыслями Фёдор зашёл в сени, взял там заранее припасённую лопату с погнутым краем, в подклетье нашёл старый горшок, затем вытащил из-под прошлогоднего сена мешок со своей заначкой и, озираясь, пошёл по двору. Порядка двадцати фунтов медной монеты приятно оттягивало руку.

Через три часа жена собрала ему харчей, Фёдор перекрестился на образа в красном углу, присели на дорожку. Лошадёнка на дворе нетерпеливо била копытом, скрипела упряжь.

– Все, поехал.

– Ну, с Богом, Феденька. Параська торопливо перекрестила мужа.

Телега вздрогнула и медленно выкатилась со двора. День разгуливался, защебетали какие-то птицы. Во Владимир Фёдор Пряжкин так и не доехал, но и домой больше не вернулся.

2007 год, март, 20 километров к востоку от Храпуново.

Уазик свернул с асфальта прямо на поле и уверенно покатил по заиндевевшей траве. Темные колеи остались на серебряном полотне. Было раннее утро, выходной. Снег в этом году сошёл достаточно рано, в поля и урочища уже потянулись непоседливые кладоискатели.

– Там вдоль речки грунтовка должна быть, я со спутника просматривал, – сказал Валерка, тыча пальцем в интернетовскую распечатку.

– Сейчас найдем, никуда не денется, – ответил Серёга, одновременно руля, куря и почёсывая бороду.

Английский кокер Ника мирно дремала на коленях у третьего участника экспедиции – Сани.

– Главное – правильно выйти на точку. Деревня стояла не у реки, а на холме, немного в стороне от берега. Поэтому пойдём по лесу цепью, как под приборы попрёт всякий мусор, значит, мы на месте.

Ещё смотрите на отвалы из ямок, должна быть керамика, посуда всякая битая. Железяки могут и без дела по лесу валяться, а вот горшков в лес особо не таскали, где плотно черепки, там деревня.

Тем временем УАЗ вышел на лесную дорогу и стал двигаться по ней вдоль русла. Примерно через километр путь экспедиции преградил небольшой овраг, по его дну пробивался чистенький ручеёк и впадал в Дрезну. Саня вышел осмотреться на местности. Достал карту, овраг на ней отмечен не был.

– Вот так находка! Оврага и ручья на карте нет!

– Здорово, выходит, мы первооткрыватели, – заметил Серёга.

– Да! А раз так, то имеем полное право дать название объекту! Я назову его Ларисин ручей. Может, дуться не будет, когда в следующий раз в поиск поеду. Не всякой женщине выпадет такая удача, чтоб её именем называли географические объекты.

– Не надейся, не поможет. Валера, как всегда, реально смотрел на вещи.

Ребята загнали Уазик под ёлки, позавтракали и пошли разведывать окрестности. Деревня должна быть где-то рядом.

Приблизительно через час под катушки поисковых приборов полез всякий мусор. Кованые гвозди, ломаные топоры и подковы, просто бесформенные куски металла выплывали из подмёрзшей земли. Керамика тоже попадалась, но не часто. Интересных «цветных» сигналов вовсе не было. Прошёл ещё час, Валера нашёл две копейки Павла I, ещё час – и вот крестик порадовал кладоискателей облезлой эмалью.

– Эх, – подытожил Валера, – были б они поумней, потеряли бы рубль, а то – двушка!

Местами в лесу виднелись неглубокие ямы, это остатки от домов, точнее сказать, от подполов. Никаких намеков на фундаменты не было. Видимо, избы ставили на валуны, подложив камни под замки срубов. Хотя и валунов тоже не наблюдалось. Примерно через два часа все собрались на небольшой полянке. С южной её стороны, в густой тени ёлок ещё лежал снег, а с северной уже шелестела прошлогодняя, высохшая трава.

– Нету здесь ни фига. Только зря топчемся.

– Может, не зацепили деревеньку? Прошли по краю, только слободку или хуторок нашли?

– Да кто его знает, – сказал Валера, – но находок на три прибора маловато.

– Поехали в Троице-Чижи сгоняем, здесь совсем близко. Там может, чего и найдем.

Так и поступили. В результате домой пустым никто не вернулся, по две-три монетки досталось каждому. Пусть немного, но сезон ещё впереди, а этот выезд можно считать как разминку.

Вечером Саня достал из рюкзака бывалый, потрепанный атлас Московской области, поставил в нём точку и подписал «Медведево». Может, когда и вернусь, – подумал он, убирая атлас на полку.

2009 год, октябрь, 20 километров к востоку от Храпуново.

– Поехали, поехали съездим, покопаем. Есть у меня на примете одна деревенька, года два назад её ковыряли с Серёгой и Валеркой. Почти ничего не нашли, может, в этот раз повезёт. Думаю,– просто прошли по краю, нужно еще поискать.

– Далеко ехать?

–Что за деревня?

– Сколько дворов было?– оживились ребята, Санины собеседники Андрей и Дима, в середине лета открывшие свой первый поисковый сезон. Уже далеко не юноши, они заразились от Сани страшной болезнью кладоискательства, которой он страдал (или наслаждался?) уже седьмой год.

– Ехать недалеко, дорогу я хорошо помню, деревня стояла на холме, вроде как была и мельница, сейчас там густой лес и полузаброшенная дорога.

– Едем!

Хорошо, ставлю будильник на 8 утра. Кто рано встаёт, тому хабар прёт.

Но ни в 8, ни в 9 Саня не поднялся. Причина тому была в 750 граммах «Зеленой марки» и хорошей компании. Андрей с женой Инессой и Саша с Ларой приехали вечером на дачу в Храпуново, собрали стол, посидели, выпили, закусили, Андрей поиграл на гитаре, а когда посмотрели на часы, оказалось

3 ч 50 мин. утра. В результате экспедиция откладывалась. Только в десять Саня спустился из спальни и стал стучать в комнату, где ночевали ребята:

–Э-эй, вставайте. Трофей не ждет, трофей гниёт!

Ровер месил грязь шоссейной резиной, зад несло не пойми куда, но машина уверенно продвигалась вперёд. Саша показывал дорогу, Андрей рулил. Вот уже и Ларисин ручей. Тупик. Саша вышел из машины, огляделся и заметил, что в сторону уходит тракторная колея. Пройдя по ней метров сто, он нашёл брод, заваленный берёзовыми брёвнами. Вскоре подошёл и Андрей.

– А я здесь проеду.

– Уверен?

– Да. запросто.

– Тогда давай попробуем.

Андрей вернулся к машине, а Саня стал стаскивать лежавшие вокруг брёвна и выкладывать ими импровизированную переправу. Ровер аккуратно забрался на первые бревна и совершенно без усилий перевалил через насыпной мост. Взяв подъём на противоположном берегу, машина заехала между ёлок, и густые лапы практически скрыли ее от посторонних глаз.

– Нам туда. Саня махнул рукой в сторону притихшего леса. Сейчас метров двести прямо, потом будет поляна, деревня где-то за поляной чуть левее. Включим клюшки и пойдем цепью.

Разгрузились. Андрей достал новенький «Сигнум», Инесса взялась за лопату. Дима должен был прибыть во втором эшелоне, примерно через час.

День выдался просто чудесный, до этого почти неделю лили дожди, а нынче – сказка. Осенний лес опустел, листва поредела, всё вокруг какое-то воздушное, прозрачное и немного печальное. Скоро наступят холода, закружатся белые мухи. Тяжелое время для копателя. Бегай по десять раз на дню к окошку, смотри на градусник, считай дни до весны, примечай высоту сугробов и жди, жди, жди. Самый тяжелый рюкзак ничто в сравнении с этим ожиданием. Самый большой слепень не укусит так больно, как первая снежинка, упавшая за шиворот.

Включили приборы, отстроились от грунта. Не успели ребята сделать и нескольких взмахов, как Саня пропал из виду. Носится по лесу, как среднерусский мамонт, только его и видели. Андрей и Инесса не торопясь вышли на полянку. «Чёрных» сигналов здесь хватало. Весь пятачок был завален старым железом. Ребята застряли минут на тридцать, пытаясь зацепить «цветной» сигнал среди груды металлолома. У Сани дела обстояли не очень хорошо. Было понятно, что на место они вышли безошибочно, вот только ситуация двухгодичной давности повторялась. Редкие сигналы от железа чередовались откапыванием водочных пробок. Откуда их здесь столько набралось? Деревня, точнее куча ям, стоит в лесу, на отшибе, ради чего сюда таскаться пить водку? Может, в сезон место особо грибное? Сейчас холодно, грибов почти не видно. Так, откапывая «козырьки», «бескозырки» и даже несколько импортных пробок, Саня вышел на заброшенную дорогу. Куда и откуда она шла – неизвестно. Мусора на ней хватало, а вот находки отсутствовали напрочь.

По лесу вокруг кто-то явно ходил. Был слышен хруст веток и негромкие разговоры. Примерно через полчаса встретились два грибника. Не сильно любопытствуя, разошлись каждый по своим делам. Позвонил Дима, нужно было его сориентировать. Время шло, находок не было.

Саша вынул фотоаппарат, заснял дорогу, прибор, посмотрел по сторонам, больше сюжетов не нашлось. Вскоре Дима присоединился к поисковикам и почти сразу откопал старый оселок для косы в железном пенале и лопату с погнутым краем.

– Вот, хрень всякая попадается! Нет, чтоб путные находки. У тебя как?

– Пусто.

– И у меня тоже.

Саша повернул к югу и вскоре увидел Андрея с Инессой. Ребята склонились над ямкой.

– Как успехи?

– Вот, – гордо ответила Инеска, протягивая на ладони несколько кусочков керамики,– А ещё мы нашли кованый гвоздь! На этом пятаке вообще керамики очень много.

– Это хорошо, здесь и ходите, может, повезет.

– А у тебя как?

– Пусто.

Саня забрал правее от ребят. Ветки задевали лицо, приходилось часто наклоняться, махать прибором среди деревьев, было не очень удобно. Проходя между двух берез, увидел яму от дома и решил пробить её по краю. Он сделал уже пару шагов, как вдруг прибор пронзительно пискнул и на экране появилась широкая и уверенная годограмма в правый сектор.

– Ну вот, еще одна пробка, – подумал Саня, – но копать надо.

Пробив дёрн, лопата заскребла о керамику. Ребята были правы, здесь её действительно много.

Первый отвал выдал на поверхность большой кусок чернолощёного горшка. Край осколка был чистый, будто только что отломился. Проход прибором над ямкой, – и сразу сигнал перегруза. Показатели зашкалило.

Саня наклонился и на дне раскопа увидел две зелёные монеты, остальные, сбившись в стайку, смотрели на него из стены ямки.

Мир встал на дыбы, сквозь синеву неба засияли звёзды, всё вокруг понеслось куда-то в невероятном танце, а когда вернулось на место, Саня закричал на весь лес дурным голосом: «Дима! Андрей! Инесса!».

– Ну, что там? – отозвался Дима, он как раз откапывал интересный сигнал, но по Саниному голосу понял, что случилось что-то необычное. Наверное, Саня попал в капкан,– подумал про себя Дима, -иначе зачем орать так истошно?

– Дима, &*#@F%U!”C&K)$!!, иди сюда!– Саня уже не мог сдержать волнения. Андрея и Инессу два раза приглашать не требовалось. Когда ребята подошли, то увидели такую картину: Саня стоял на коленках и осторожно руками раскапывал боковую стенку ямки.

–Что случилось?

– Клад!!!

– Клад??!

– Клад!!!

Лад.., лад.., лад.., эхом отозвался осенний лес.

– Где, покажи! Ух ты! Все склонились над раскопом. Сомнений не оставалось – это реальная затарка. Через растрескавшийся горшок были видны стопки зеленых монет. Переплетённые корнями, они спеклись почти в единый монолит.

Саня с трудом справлялся с эмоциями. Этого дня он ждал семь лет. Семь лет он был в поиске, семь лет продирался к заброшенным деревням, где на машинах, где пешком, а случалось, и верхом, и на телеге, переправлялся через реки, мерз ранней весной и поздней осенью, дурел от жары летом, тащился по буреломам с последней каплей воды во фляжке, кормил слепней, тонул в болотах, сбивал ноги, царапал руки, встречал усмешки недалёких людей, корпел над картами, читал, учил, спорил, ждал, ссорился с женой, отправляясь в поиск и, наконец, возвращался домой грязный, голодный, усталый и пустой. Сегодня Фортуна повернулась к нему передом, а не тем местом, которым зачастую стояла. Пусть кто-то скажет: «Повезло парню», но он заслужил это счастье своей настойчивостью, своим трудом, своей уверенностью, что всё не напрасно. Поиск стал уже не хобби, не развлечением, а образом жизни.

– Так, ребята. Будем поднимать затарку «Археологией». На сленге копарей это значило не варварски дёрнуть находку из земли, а аккуратно окопать, расчистить, сфотографировать и только потом, не торопясь, доставать сокровище.

Саня передал Андрею фотоаппарат.

– Я буду раскапывать, а ты попробуй сделать что-то вроде фотоотчёта. Пошагово фотографируй все происходящее.

Саня стал потихоньку снимать дёрн вокруг горшка. Вскоре показались первые монеты, они были рассыпаны по дну ямки. Видимо, горшок лопнул уже давно. Собрав монетки и бросив на рюкзак, Саня достал нож и потихоньку окопал горшок вокруг. Вся затарка предстала перед кладоискателями.

Горшок готов был рассыпаться в любую минуту. Глубокие трещины раскололи его бока. Монеты лежали горкой, подсыхая на осеннем солнышке.

– Дай-ка я видео сниму,– Саня забрал фотик и поставил его на видеорежим. Одной рукой он стал выгребать монеты, а другой снимал клип. Было не очень удобно – всё время нужно смотреть в объектив. Но второго такого видео, наверное, нет ни у кого. Сверху в горшке были насыпаны двухкопеечники Екатерины II, чуть ниже пошли пятаки Анны и Екатерины.

Горшок оказался не из маленьких, рука устала таскать монеты из раскопа. В какой-то момент Саня понял, что он совершенно один. Ребята, похватав свои приборы, побежали в лес и только валежник трещал в чаще. Минут через десять показалось донышко. Саня достал последние монеты, сел на землю и выключил камеру. Руки заметно тряслись, столько адреналина хватаешь лет за десять, если не больше. А тут за день! Нужно было переложить монеты в пакет и убрать в рюкзак. Горка зеленухи была перепачкана землёй, и Саня стал их перебирать по одной, очищая и укладывая. Когда он управился уже с третью клада, его внимание привлек какой-то предмет, лежавший в общей куче. Это был маленький свёрток из холщовой ткани, перевязанный крест-накрест суровой ниткой. Сверток позеленел, был грязен, но ткань не сгнила.

Второй крик распугал окрестных ворон. Здесь уже все ломанули сквозь чащу, не дожидаясь пояснений.

– Андрей, снимай на видео.

– А что это?

– Не знаю, но думаю, раз закопали, завернув в тряпочку, это не банальный пятак, здесь что-то поинтересней. Сердце бешено стучало, руки дрожали, уже давно Саня не испытывал такой радости от находок.

Нитка была порвана, а тряпочка медленно и аккуратно открывалась.