КОКОБУКО

Будильник вырвал меня из сна. На автомате поднялся, стараясь не шлепать тапочками, пошел чистить зубы. Сегодня отправляемся на далекую Дюну. От дома 386 километров, потом на лодке через Волгу и пешком. Меня ждало настоящее приключение, даже самому себе завидно.

Снаряга была собрана с вечера, все упаковано в один рюкзак, руки должны быть свободны, ничего лишнего. Старался минимизировать вещи, но получилось килограмм на 30, не меньше. Дальше по отработанной схеме: холодный чай, ключи, подъезд, машина, радио, плошадь Гагарина, SMS Валерке, чтобы выходил из дома, остановка с киоском «Цветы», Валерка, привет, сигаретный дым в нос, Володькин дом, Володька, привет, лодка, канн, рюкзак с едой, светофор, рассвет и, наконец, трасса! Тут можно немножко успокоится и, пока мы едем, рассказать подробности.

Мы с Валеркой- самые обычные кладоискатели, теперь много таких шатается по заброшенным урочищам, а следовательно, приходится забираться все дальше и дальше в поиске гнилой медной монетки, да погнутого крестика. В настоящее время ищут уже не клады, а информацию о них, ведь это самое ценное. Обладая точной наводкой и новичок с садовой лопаткой найдет великие сокровища копать – дело нехитрое. В этот раз мы решили забраться на остров посреди Волги, весь иссеченный старицами и наносным песком он представляет огромный интерес с нашей точки зрения, хотя сейчас там не найдешь даже кола вбитого человеком, все давно сгнило, сгорело или занесено песком. В свои разливы Волга покрывает почти весь остров водой, двигая с места на место песчаные дюны. Пейзаж ежегодно меняется, только редкие сосны да дубы на вершинах самых больших дюн остаются на прежнем месте.

История этого острова богата событиями, движуха (на нашем сленге- жизнь) проходила здесь еще с домонгольских времен, и уж наследили наши предки изрядно.

Володька- наш третий товарищ не поисковик, он больше специализируется по рыбалке, охоте и прочим радостям жизни, которые поисковику и неведомы.

Машинка резво бежит по шоссе, подъемы, спуски, повороты, кафе, проститутки. Ребята задремали. Солнышко поднялось достаточно высоко и уже пригревает. Ночи в августе холодные, не забалуешь. Проезжаем поля, леса, городки, иногда стоим на редких светофорах. Ничего интересного. Рулю, слушаю музыку. Так проходит несколько часов, подъезжаем, мужики проснулись. Валерка показывает дорогу. Вот ориентир – деревня Битюгово, у магазина направо. Сворачиваем и делаем остановку- нужно перекусить и размять косточки, за пять часов пути все засиделись хуже некуда, да и организм делает весьма не двусмысленные намеки.

Открываю багажник, и вот оно- счастье! Термос с горячим чаем, колбаса, хлеб! Что еще нужно после долгой езды натощак? Весело завтракаем, обсуждая планы дальнейших действий- впереди переправа, почему-то вспоминается Твардовский: «переправа, переправа, берег левый, берег правый… кому тёмная вода…». Но до этого нужно навести мосты с местным населением и поставить машину, лучше кому-нибудь прямо во двор. Для этих целей припасен пузырь хозяину и коробка конфет его мадам.

Год назад Валера и Володя уже были здесь, договаривались с местным агрономом и ставили машину у его дома. Пытаемся сделать так же и теперь, но как только я поворачиваю на главную улицу мои надежды тонут в грязи. Центральная улица Битюгово представляет из себя несколько канав, местами засыпанных ботвой от помидоров, видимо для придания им колорита, так как на качество покрытия данный факт влияет мало. В конце этого великолепия облезлой стеной синел дом агронома. Шансов не было. Но мы не привыкли отступать и поэтому через минуту сидели на брюхе на краю живописной лужи.

Спасение пришло неожиданно, лязгая всеми шестеренками и извергая черный дым, из проулка выполз ржавый и одноглазый трактор «Беларусь» под управлением бравого тракториста по имени Витек! Виктор был сильно нетрезв, а оттого весел и общителен.

–Сели, пацаны? Спросил Виктор и добродушно протянул руку.

– Как видишь. Дернешь нас?

– Да не вопрос. Витек опытным глазом посмотрел на московские номера и прикинул, что на утро еще, пожалуй, и останется…

– А у тебя можно машинку поставить на пару дней?

Тут Виктор и вовсе расплылся в улыбке, а я, не теряя времени, достал трос. Трактор закряхтел, пробуксовал для порядку и стал пузом моей машинки ровнять дорогу. Витек жил на самом дальнем конце деревни, и взялся за дело с таким энтузиазмом, что я уже прикидывал, во сколько мне станет оторванная морда, радиатор и бампер. Но, к великой моей радости, я отделался только испугом, а машинка перепачканным кузовом. Взамен мы получили место у Витька в огороде за деревянными воротами и охрану в виде флегматичной сявки неизвестной породы и загадочной масти.

Быстро выгрузились, торжественно вручили пузырь, попрощались с хозяином и двинулись в сторону реки. Солнце тем временем поднялось в зенит и пекло немилосердно.

Пройдя по краюшку оврага и собрав неистовый восторг местных двортерьеров мы попали на обрывистый речной берег, а как вышли, так и замерли.

Внизу, у наших ног, неторопливо, с достоинством, как бы подчеркивая, что знает себе цену, текла Волга, на противоположном берегу за зеленью ивняка развернулись поля, их разгульную ширь местами пересыпали зеленые рощицы или просто шапки кустов, у самого горизонта темной полоской виднелся могучий лес, а над всем этим великолепием в прозрачном небе плыли облачка. Тени от них скользили по земле, приводя всю картину в движение.

Такая ширь открылась перед нами, такой простор наполнил, что нет ему сравнения ни с чем увиденным. На том берегу нас ждали невероятные приключения, а мы стояли на пороге, искусно выполненном самим Творцом.

– Красота то какая! Услышал я из-за спины.

– Да-а, ответил, а про себя подумал: «*+&?(;%^$#@!!!», потому, как приличных слов выразить свой восторг, не нашел.

Каждому из нас досталось по два рюкзака: один с личными вещами, один с общими. Тащили на себе лодку, запас продуктов на три дня, палатку, воду. Специфика дюны такова, что подходы к воде мало того, что заросли густейшим ивняком, так еще и берега заболочены. Вот и получается, что сидишь на острове, а с водой проблемы.

По узенькой тропке, намоченной ночным дождиком, рискуя сломать шеи спустились к воде. Весь берег порос густыми кустами, Володька романтично называл их «Сельва», на самом деле просто страшный чапыжник. Сквозь него не пройти ни человеку и зверю, если просунуть руку, то пальцы уже плохо видно, настолько он густой. Даже с мачете там делать нечего, ведь это не лианы, а жесткий ивняк. Отойдя метров сто от крутой тропинки, мы обнаружили разрыв в сельве, грязная, растоптанная дорожка вела прямо к реке, где на мелкой ряби покачивались несколько самодельных челноков. Там развернули лодку и стали накачивать. Насос несколько раз вылетал со страшным шипением, лодка надувалась, издавала загадочные звуки, но, в конце концов, мы ее одолели, спустили на воду и Валера сел на весла.

Накидали рюкзаки, уселся Володя и лодочка отчалила. Я остался на берегу, т.к. троих этот лайнер не выдержит. На той стороне в кустах был еле заметный разрыв и Валера стал править прямо на него. Минут через 10-15 ребята причалили и удачно выгрузились, а я приготовил свой рюкзак и уселся на краешек челнока.

Медленно приближалась лодочка, денек разгуливался не на шутку, пекло уже совсем по взрослому. Вот тебе и август!

Поразительная тишина висела над рекой, ни треска моторок, ни скрипа уключины, вообще ничего не нарушало гармонию этого места. Тишина как мед, лилась с прибрежных холмов, стекала по овражкам, переплывала реку и уходила в бесконечные поля на том берегу. Около челнока покачивалась в воде желтая кувшинка. Только Валера бессовестно мутил воду веслами и все ближе и ближе подплывал ко мне, не давая сосредоточится на созерцании бытия.

Лихо развернув лодку бортом к берегу он сказал: «Залазь», и я, закинув остатки снаряги, уселся поверх них. Крутой разворот и мы отчалили. Течение неспешно сносило нас прямо на нужный промежуток в прибрежных зарослях, Валерка оказался неплохим гребцом, поэтому видами с воды я любовался недолго. Через некоторое время резиновый нос мягко ткнулся в прибрежный песок. Володя ждал нас, зачем-то расчехлив ружье.

Узенькая тропинка извивалась в дебрях ивняка, мы сдули лодку и, надев рюкзаки, двинулись на ту сторону сельвы. Даже днем здесь было темно и прохладно, ветки сплетались над нашими головами, образуя сплошную крышу. Впереди показался просвет и через десяток метров мы вышли в поле.

Лодку хорошенько зачехлили и спрятали в кустах, засыпав сверху ветками и лопухами. Постарались запомнить место, а то и сами не найдем на обратном пути. Взвалив на спины и грудь рюкзаки, поудобней приладив лямки, мы двинулись в путь. Предстояло пройти примерно 5 километров по пересеченной местности, из них 3 непосредственно по дюне. Конечным пунктом была старица Волги. На ее берегу нужно поставить лагерь.

Дороги не было, просто поле. Высокие стрелки травы, с колосками на концах, местами колючие ветки чертополоха, мать и мачеха и множество трав названий которых я не знаю наполняли воздух пряным ароматом. Мы шли, спотыкаясь о кротовые норы, в некоторых местах их было множество, я даже упал на передний рюкзак, а задний не преминул моментально придавить меня. Со свежих сил за первый переход отмотали больше километра и остановились на привал у берега пересохшего ручья . Я скинул рюкзаки и попил из фляжки. Майка со спины и на груди была мокрая, хоть выжимай, такие же пятна растекались на рюкзаках. Это было только начало… Валера сказал, что по этому руслу в прежние времена ходили мелкие суда, потом оно пересохло. Верилось с трудом, но когда мы спустились до самого дна, глубина русла нас удивила. Тяжело дыша от ноши вскарабкались на противоположный берег. Местность полого поднималась к Северу, трава тут была уже по пояс, изо всех сил она хватала нас за ботинки мешая идти. Тем не менее, мы гуськом пробирались дальше. Примерно через полкилометра поперек пути встала сплошная зеленая стена, ни прохода, ни даже намека на него я не увидел. Но Валера разглядел какую-то тропочку и уверенно сказал: «Туда»!

Заросли оказались хитросплетением кустов дикого терна и дикого же шиповника, сочетание просто изумительное, у меня до сих пор шрамы на руках. Трещало все: одежда, рюкзаки, палатка. Мелкие колючие веточки цепко хватали нас, не давая идти вперед. Но мы говорили: «!!!Ъ» и делали следующий шаг. К счастью это продолжалось недолго и, понеся больше моральные, чем физические потери, метров через 200 мы вышли на край дюны и повалились на горячий песок.

Вода из фляжки оросила сухое горло, пот ручейками стекал с шеи, на плечах смешиваясь с кровью из мелких ранок и царапин. Начала сказываться усталость, а пройдена только половина пути. Радовало то, что мы, наконец, достигли Дюны. На привале Валера сделал беглый осмотр местности. Время гнало нас вперед и, нагрузившись поклажей, мы двинулись дальше. Следующий привал был через километр, пот уже лил с меня в три ручья, фляжка была пуста на 2/3, одежда вымокла. Мы сели у подножья высокого холма, сняли рюкзаки и отдыхали минут 20. Ребята тоже начали уставать. Солнце не пекло, а просто жарило, градусов 30 как минимум. Ноги с непривычки гудели. Давно у меня не было таких переходов, да еще и с серьезной поклажей. Еще через километр я понял, что сейчас кончусь. Валера поднимался на высоченную дюну, а когда достиг ее вершины, повернулся к нам и закричал: «Старица!». Полный предвкушений отдыха я поспешил наверх и действительно увидел старицу, поросшая могучими ивами, но была она не ближе, чем в километре от нас…

Как я прошел этот последний километр сам не знаю. Метров через пятьсот я подполз к одичавшей яблоньке и от души наелся сочных румяных яблочек. Собрали и с собой, что бы сварить компот. Идем дальше, кругом песок, только вверх, вниз, на дюну с дюны, а старица будто убегает от нас. Красота кругом просто поразительная, но как-то не до нее. Ползу на полусогнутых. И вдруг сквозь знойный туман слышу.

– Все. Пришли! Валюсь на бок не в силах снять рюкзаки. Хочется просто лежать и смотреть в небо. Даже мыслей нет. Постепенно возвращается сознание, еще столько дел! Но главное- дошли! Теперь поставим лагерь, налегке разведаем местность, то-то жизнь начнется!

Вылезаем из режущих тело лямок и поднимаемся на одну из дюн. Вершина ровная и мшистая, как специально вокруг навалено много сушняка, вопрос с дровами решился сразу. В последнем усилии затаскиваем сюда рюкзаки и в тени молодых осинок разбиваем палатку. Развели костерок, поели, попили и собрались на разведку. У нас с собой портативные рации- штука в таком предприятии незаменимая. Почти не передохнув расходимся в разные стороны. Валера спускается к старице, Володя уходит на западный край дюны, а я на северный. Песчаные холмы неожиданно кончаются и я на заливном лугу нахожу себе приключений в виде вездесущего дикого терна. Борюсь с ним минут 10-15 и в результате снова выхожу на дюну. Изредка связываемся по рации.

Так проходит примерно час. Мы сориентировались. Наш лагерь находится на восточном краю дюны рядом со старицей и заливным лугом. Признаков заброшенных поселений нигде нет. Через некоторое время я попадаю на полянку в форме блюдца с высокими краями, здесь много таких, словно колыбельки из песка, они разбросаны между песчаными холмами. И тут глаз замечает маленький камешек на поверхности, но нет, это не камень, слишком уж он плоский, нагибаюсь, подбираю. Сомнений нет: это керамика, первейший и самый верный признак поселения! На еле заметно выгнутом боку остались следы пальцев древнего гончара. Смотрю на полянку, вот они, осколки прошлых поселений разбросаны по песку еще и еще. А что же внизу, под землей? Пишу на песке большими буквами «ТУТ». Полянки очень похожи между собой, поэтому можно запросто пройти мимо и потом гадать, куда же она делась? С этой радостной новостью спешу в лагерь и, прямо перед подножием дюны на которой мы встали, нахожу еще несколько осколков.

Валера вернулся со старицы, протопал километра два, откуда только силы берутся? Дошел до безымянного ручья и повернул к стоянке по заливному лугу. Володя нашел несколько одичавших яблонек- тоже признак урочища. Мы расчехляем рюкзаки, достаем приборы и лопаты, несмотря на усталость хотим поковырять найденную полянку. Тем временем начинает вечереть, еще часа три и совсем стемнеет, августовские вечера так коротки.

Всей компанией спешим на первую полянку, зрелище, нужно заметить весьма экзотическое: три мужика с непонятными приборами, рациями, у одного ружье, двое с лопатами, в сердце огонь, в глазах сталь.

Вопреки ожиданиям, полянка не хочет расстаться со своим добром, только изредка из под песка выплывают старые кованые гвозди. Копаем и цветные и черные сигналы – нужно составить представление о том, что здесь было, да и попадись наконечник стрелы или нож упускать обидно. В таком месте подобная находка весьма реальна.

Уже заметно стемнело, мы обошли всю поляну, а ценного ничего не подняли, один мусор. Пора ужинать и на бок, все устали за такой насыщенный день. Несколько расстроенные повернули к лагерю. У подножия холма я, без особой надежды, свернул на вторую полянку с керамикой, совсем маленькая она заросла по периметру кустами и напоминала песчаное дно пересохшего прудика. Почти в самом её центре прибор радостно пискнул, и в тот же миг лопата ушла в песок на весь штык. Примерно на глубине сантиметров в 20 лежала пуговица-гирька. Медная, она вся покрылась патиной, по крайней мере, последние 300 лет ее не трогала рука человека. Мелочь, но приятно, день уже не пустой. Как нехорошо ложиться спать натощак, так же нехорошо закончить такой день только находкой ржавых гвоздей, пусть они и очень древние.

Начало было положено, настроение улучшилось и я стал методично обследовать полянку. Скоро и вовсе стемнело, ребята на холме занялись ужином, да и мне пора было к ним присоединиться. Но поисковый азарт не отпускал меня с этого пятачка. Я включил подсветку экрана. Опять победный писк, опять острие лопаты рвет паутину забвения. На этот раз меня ждал малюсенький кусочек меди, величиной с чешуйку – удельное медное пуло (мелкая средневековая монета). Вот теперь не стыдно и ребятам на глаза показаться.

Я поднялся на холм. Костерок гостеприимно потрескивал, тушенка источала благоухания, хлеб и закуски были аккуратно разложены на импровизированном столике, а в крышке от термоса тускло колыхалось что-то неведомое, манящее и загадочное. Оказалась Володькина самогонка. В один момент Счастье перестало быть гипотетическим понятием и приобрело вполне реальные формы.

Я присел у костра и гордо открыл ладонь, представляя пуло на суд общества. Время не пощадило его, четко читалась лишь одна буква «В». Остальная надпись пропала и, похоже, безвозвратно. С другой стороны монеты просматривалось какое-то животное, по-моему Чебурашка или что-то не менее реликтовое. В свете фонаря и без предварительной очистки разобрать было сложно. Тем не менее, радовал сам факт находки, значит мы на нужном месте, поселение достаточно древнее и завтра с утра поиски будут продолжены самым серьезным образом.

Мы покушали с великим аппетитом, палатка звала нас в свое темное лоно, но, несмотря на усталость, мы туда не торопились. Крышка от термоса систематически наполнялась и пустела, пришло время поисковых баек. Уж где- где, а в нашей компании травить их умели. Валера рассказывал про тверских князей, которые любили погулять в этил местах, про Орду, про Волжскую Булгарию и еще много- много всего. Моя голова медленно клонилась набок, веки тяжелели, пальцы уже слабо держали ложку. Где-то далеко сверкали зарницы и погромыхивало.

Вдруг Володька резко встал, ткнул рукой вверх и сказал: «Ого!». С Запада на дюну наползала огромная туча, даже, скорее, атмосферный фронт. Крылья его уходили в стороны за горизонт, передний край находился почти у нас над головой, а конца не было видно. Звезды, одна за одной исчезали, поглощенные этим чудовищем и только молнии, сверкавшие внутри тучи, подтверждали их гибель. Дождь не шел, но гром старался изо всех сил. Был бы я первобытным человеком, наверное, зарылся бы в песок и наполнил страхом свое сердце и душою пятки.

Фронт прошел над нами, сверкая молниями. Тьма покрыла все вокруг- ни луны ни звезд, только угли тлели в остатках костра. Теперь уже сама природа велела нам лезть по спальникам.

Я не заснул, я просто провалился в темную пустоту. Организм брал свое, нельзя его так нещадно эксплуатировать.

Проснулся от шума, что-то стучало по тенту палатки. Сквозь полудрему понял – дождь. В спальнике было как в рекламе: и тепло и сухо. Я устроился поудобнее и снова закрыл глаза, теперь до утра меня ничего не беспокоило.

Володя первым вылез из палатки, что-то бурча себе под нос, он стал умываться. Я тоже проснулся, неприятный осадок от вчерашнего застолья настойчиво требовал почистить зубы.

Солнце сияло на безоблачном небе, от ночной грозы не осталось и следа, только тент над входом в палатку подозрительно провис. Володя подошел к нему с пустой пластиковой бутылью и мы набрали почти пять литров дождевой воды. Неизвестно где в следующий раз придется пополнить свои запасы, поэтому такой подарок пришелся весьма кстати. Мы умывались и пили небо, оно было приятное на вкус, особенно при легкой жажде.

Валера тоже проснулся, наскоро позавтракали и занялись делами. Мы с Володей отправились на берег за «технической» водой, а Валера настроил прибор и пошел на поиски. Единственный приемлемый спуск к старице находился почти в километре от лагеря, попробовали напрямки, получилось, но с трудом. Оставив штаны на высоком берегу, я, по макушку в осоке, набрал три бутыли. До вечера мы были обеспечены. Вернувшись в лагерь стали разливать воду по котелкам и здесь затрещала рация.

– Что делаете? Спросил Валерка.

– Хозяйствуем, отвечаю.

–Вы многое теряете, я за первой от вас дюной, здесь такое!

Мы поспешили к Валере.

На пологом склоне дюны рос мох, верх занимал дикий шиповник, редкие засохшие кусты были разбросаны у подножия. Валера сидел посередине склона и копал песок руками!

– Что поднял? Чешую?

–Ха, чешую, бери выше!

– Так что же?

– Сейчас увидишь. Валерка хитро подмигнул.

–Здесь это повсюду, боюсь лопатой повредить, вот копаю руками.

Это был нонсенс. Чтобы такой опытный поисковик, как Валера «пустился в рукопашную»! Видимо поднял реальный раритет.

Нам не пришлось долго ждать, уже через пару секунд из песка была извлечена тоненькая серебряная монетка. Ее бок украшала затейливая птичка, с другой стороны виднелась неразборчивая славянская вязь.

– Тверская Уделка!

– Она самая и это уже четвертая монета. Толи распашка, толи потерянный кошелек, но вся поляна ими усыпана.

Вот оно! Поперло! Ради этого стоило ехать в такую даль и тащить на себе рюкзаки, ради этого Валерка корпел над картами зимой. В такие моменты все наполняется какой-то поразительной легкостью, мир кажется особенно прекрасным, хочется прыгать и смеяться. Одним словом эйфория, кладоискательская лихорадка.

Я настроил свой прибор и через несколько минут стал обладателем трех удельных тверских чешуек. Валера сантиметр за сантиметром обследовал скат дюны. Находки следовали одна за другой. Целые и половинки, ровненькие и гнутые, почти идеальные и с отломанным краем, монетки поднимались с разной глубины и оседали в наших карманах. Одну половинку я нашел просто лежащей сверху на мхе, а Валера выкопал целую чуть ли не со штыка.

Мы не замечали палящего солнца, забыли обо всем на свете, мы просто дышали этим счастьем. Наконец полянка стала пустеть. Прибор Валеры пискнул и с очередной ямки он поднял сразу несколько монет. Это и было ядро клада, или потерянного кошелька. Отсюда монеты расползлись по всему склону дюны.

Тем временем день подошел к обеду. Володя звал нас из лагеря. Ну и аппетит мы нагуляли, гречка с тушенкой под самогон пошла как манна небесная, компот из вчерашних яблок с диким шиповником был божественным нектаром. Я бросил чешуйку в стакан и мы обмыли находку.

Наелись, что есть от пуза. Наш стол представлял из себя несколько досок, брошенных на поленья. Вставать из-за него было не надо, я просто отполз в тенечек и лег. Мошка почти не допекала, комар тоже был редким гостем, поэтому вся компания блаженно растворилась в тишине. Даже разговаривать было лень, просто лежишь на песочке и знаешь, что у тебя все хорошо.

Постепенно пришло понимание: время то идет, а трофей не ждет, трофей гниет! Пора собираться на дальнейшие поиски. Налегке, только с лопатой и прибором мы двигались по острову.

Метал попадался гнездами, то на верхушках дюн, то на полянках между ними. На одной из таких полян я заметил слой чернозема и вскоре с приличной глубины поднял деньгу, следом за ней большой нательный крест, Валера взял еще один крест правее меня. Мы стали зачесывать полянку метр за метром, но больше находок не было. Через некоторое время на другой дюне было найдено оловянное колечко, россыпи мелочи, наперсток, пара ножиков, какие-то бытовые предметы, кованное стремя и, наконец, медная домонгольская привеска- солярный символ. Тем временем солнце село за чистый горизонт.

Вечером у костра делились впечатлениями, поужинали и страшно уставшие расползлись по спальникам. День выдался богатым на приключения, мы исходили пешком почти всю дюну, руки устали от прибора и лопаты. Стоило залезть в спальник, как сон тут же подхватил меня и могучей волной утащил в океан грез.

Серенький денек уже близился к 11-ти когда я вылез из палатки. Тело затекло и все болело. Вчерашние похождения дали себя знать. Облака затянули небо и заметно похолодало. Оно и к лучшему, возвращаться по жаре не было желания. Позавтракали и стали собирать лагерь. Воду разлили по фляжкам и бутылкам, свернули и запаковали палатку. Продуктов поубавилось, да и воды столько не тащить на себе. Примерно к часу дня оставили стоянку. Дойдя до яблони, собрали в канн несколько отборных крутобоких яблочек, отвезти домой. Поднимая пыль на склонах дюн мы двинулись дальше.

Идти было легко, дышалось хорошо и ровно, пот больше не заливал нам глаза, не мучила жажда. Сделав на один привал меньше, мы добрались до берега реки. Правда стоит отметить что вся вода кончилась и майки наши были мокрыми насквозь.

Лодку нашли та же, где оставили, разбросав лопухи и ветки, мы с Володей вытащили её к реке и стали надувать. Валера снова сел на весла, я остался на берегу. Отсюда противоположная сторона выглядела непреступной, высокой стеной. Красный бакен, синяя лодка и тишина… Этот берег существует вне времени, а тот- чуточку тронут цивилизацией, уезжать не то чтобы не хотелось, а было как-то грустно.

Я достал монетки. Птички смотрели на меня из прошлого, причудливо изогнув шеи и кокетливо опустив хвостики. Целая стайка уместилась на моей ладони. Хотелось верить, что найдено не единственное место на острове где они гнездятся, а это значит, что стоит вернуться.