КОКОБУКО

Александр Головкин (Пеший)

КОКОБУКО

КОКОБУКО

книга о людях, нашедших себя

Что нам известно об авторе?  По сути, не так много. Родился, предположительно, в начале 70-х в СССР, наверняка был пионером, в Перестройку его следы теряются, и только в конце 1990-х гг. он снова появляется в Москве, где заканчивает Истфак одного из университетов. Затем работа в сфере грузоперевозок и логистики, открытие транспортной компании. Этот этап жизни отразился в нескольких рассказах. Заложенный родителями интерес к Истории, вкупе с профильным образованием, привели автора на скользкую кладоискательскую тропу. Разумеется, что появилась масса уникального материала, который грех было не записать. Литературная живость ума и непомерная тяга к приключениям вылились на страницы этого сборника в цикле рассказов о современных кладоискателях.

Книга предназначена для широкого круга читателей и включает в себя не только беллетристику, но и прикладные рекомендации по приборному поиску в центральной полосе России.

Автор не претендует на постановку балета по этой книге на сцене Большого театра, но на сериал новеллы вполне сгодятся.

Черное и белое. Апология кладоискателя.

Осень. Подходит к концу очередной полевой сезон, позади остались мерзлый весенний грунт и одуряющая жара июля. Впереди работа с картами и источниками. И так год от года, сезон за сезоном. С таким же завидным постоянством я наблюдаю превратное мнение обывателя о любителях такого вида отдыха как приборный поиск. Именно этот факт и подтолкнул меня к написанию данной заметки.

Однажды я стал свидетелем беседы двух молодых женщин:

– Муж сегодня копать поехал, а я по магазинам.

– Не дачу что ли? Посевная?

– Нет, он с металлодетектором, монетки собирает.

– А, знаю, «черный копатель».

Девушка, ничего не понимая в приборном поиске, заочно, нанесла мужу своей подруги весьма серьезное оскорбление. Поясню.

В конце 90-х годов в России начал своё развитие приборный поиск. Тогда кладоискателей можно было пересчитать по пальцам, это были увлеченные люди с серьезными моральными принципами. Постепенно на рынок попадали все новые металлодетекторы, и вскоре они стали использоваться для поиска не только кладов, но и пропавших солдат Великой Отечественной Войны, дело это сложное, затратное, требующее самоотдачи и серьёзных физических усилий. Параллельно с поиском солдат стал появляться и такой сегмент приборного поиска, как раскопки старых военных укреплений ради наживы. Оружие и патроны, гранаты и тротил уходили в криминальные структуры. В 90-х эти предметы были весьма востребованы. Останки бойцов, подобных поисковиков ничуть не интересовали и кости, как правило, просто выбрасывались. Так сложился цех «черных копателей».

Аналогичная ситуация стала происходить и в тех кругах, которые занимались поиском старины. Археологическая Карта России предоставляла точную информацию и местах расположения городищ, селищ и курганов. Поменяв мораль на возможность материальной наживы, наши сограждане начали раскапывать захоронения и памятники археологии. Во многом, не обладая даже самыми начальными познаниями в истории, люди старались нажиться в буквальном смысле слова на костях. Дело это в России, увы, не новое, ещё в XIX веке В. А. Плетнев упоминал о разорении тверских курганов.

Таким образом, в двух основных направлениях приборного поиска «по войне» и «по старине» возник серьезный пласт «черных копателей». Дальше произошло следующее: средства массовой информации, чей хлеб дешевые сенсации, по телевидению и в прессе прокричали на весь свет о «черных копателях». Не стоит винить журналистов, эти люди кормятся от скандалов, какое мнение у общества будет после о человеке с металлодетектором, их не очень волнует, гораздо важнее заинтересовать читателя сенсацией, пощекотать ему нервы, можно и приврать, удивить, получить гонорар и накормить своих детей. По-своему они правы. С прошествием лет стали появляться и вполне адекватные, правдивые репортажи и кладоискателях, только образ «черного копателя», человека который во главу угла ставит наживу и отбрасывает мораль как лишний балласт, надолго засел в головах обывателей.

У самих же кладоискателей есть весьма четкая градация на «черных», «белых» и «альтернативных». «Белые» – археологи, производящие раскопки памятников археологии на основании Открытого листа. Открытый лист, это разрешение на проведение археологических изысканий выдаваемое Институтом полевых исследований РАН. Кто такие «Черные» вы уже знаете. А вот «Альтернативные», это как раз те люди, которые занимаются приборным поиском как хобби, как видом активного отдыха. Эти люди не ставят своей целью нажиться на артефактах, они не разоряют археологические памятники, они соблюдают нормы морали и никогда не станут раскапывать, например, заброшенное лесное кладбище. Они называют себя «копарями» и основной побудительной силой для них служит романтика поиска, радость находки, радость соприкосновения с историей не в музее, а в поле или в лесу. Встав на эту тропу, многие поняли, что нужно обладать поливидовым составом знаний. В результате начали изучать историю, картографию, гидрографию, нумизматику, сфрагистику, геральдику, метрологию, пришлось осваивать туризм, навыки выживания, научиться сплавляться по рекам и водить внедорожник. Многие бросили курить, т.к. нужно хорошее здоровье, чтобы идти по лесу при полной выкладке. Люди, несомненно, обогатили себя. Некоторые берут в поисковые экспедиции детей, после чего успеваемость по истории и географии в школе сильно растет.

Приборный поиск увлек многих моих друзей и стал образом жизни для меня самого. Сейчас сложно представить себя на другом пути.

В заключении хочу добавить. Часто я встречаюсь с предложениями запретить продажу металлодетекторов в России, ввести запрет на использование, или лицензировать. Господа, давайте здраво смотреть на вещи. Можно купить топор и наколоть бабушке дров на зиму, построить дом, а можно эту самую бабушку как Родя Раскольников… Так же и металлодетектор. Зло не в нем, а в головах тех людей, кто позволяет себе грабить наше культурное наследие. Оставьте археологам городища и курганы, нам хватит нескольких десятков тысяч пропавших деревень, переправ, пристаней, кабаков, дорог, трактиров, мельниц, хуторов, почтовых станций и миллионов железных метеоритов.

Словарик.

Чтобы Вам было легче понимать, о чем разговаривают копари, я составил этот небольшой словарик. В него вошли далеко не все сленговые выражения, но некоторые моменты он всё-таки прояснит.

«7-15» – статья КАП предусматривающая административное наказание за приборный поиск.

АКР- Археологическая карта России.

Арх- археолог.

Билон- монеты конца Российской Империи и начала СССР. Серебро с медью 50х50.

Бить место- копать в определенной точке.

Блин- блиндаж.

Блиндажник- длинный Фискарь, хорош при поиске по-войне.

Великий хабар- очень хорошая находка.

Верховая- монета найденная глазами как правило на пашне.

Верховой- непогребенный боец лежащий сразу под дерном.

Взять языка- расспросить местного жителя.

Выбитое место- точка, где все уже выкопали.

Вывал- локальное место драки или пьянки, где участники потеряли монеты или кресты.

Гмох- фольклорный персонаж, неупокоенный вражий солдат портящий и ворующий хабар.

Годограф- вид интерфейса Клюшки с визуализацией вектора сигнала отраженного от цели.

Горелик- расплавленный в пожаре металл, или обгоревшая в траве монета.

Гривна- платежный слиток серебра до двухсот грамм.

Дискрим- способность Клюшки раскладывать сигналы на «цветные» и «черные».

Домонгол- любой предмет быта до 1225 года.

Жадный Фискарь- лопата с большим штыком.

Жбонь или Бутор- настолько плохая находка, что и хабаром не назовешь.

Звенеть- искать.

Земляной Дедушка- фольклорный персонаж оберегающий хабар.

Какалик, Крокодильчик- сильно испорченная медная монета.

Катуха, Руль- поисковая катушка металлодетектора.

Клюшка, прибор, МД- металлодетектор

Комок- камуфляж.

Конина- любая часть конской упряжи.

Коротыш- укороченный Фискарь, как правило для поиска по старине.

Кубарь, Кубыха, Затарка, Закладуха, Горшок- клад.

Лежак- кладбище.

Лимонка- лимонная кислота для очень грубой очистки меди.

Листик- очень распространенный женский крест XVIII-XX веков.

Масон- разновидность монеты Российской Империи. На гербе орел с венком и стрелами.

Мать, мама- материковый грунт под культурным слоем.

Менде- карта губерний 1860 года, составленная Александром Иванычем Менде.

Морковка- пропоинтер фирмы Минилаб оранжевого цвета.

Начкоп- начинающий копатель.

ПГМ- Планы Генерального Межевания начиная с 1780 года.

Пенка- туристический коврик из пенополиуретана.

Перемес- смещение культурных слоев.

Положить Годограф- цель очень толстая, Годограф отражается почти горизонтально.

Потеряшка, Потеряха- потерянная вещь или монета поднятая копарем.

Прозвенеть- проверить металлодетектором.

Пропоинтер- металлодетектор без дискриминации для точечного поиска цели.

Прошка- пропоитер, либо пинпоинтер.

Проходимец- полноприводный автомобиль.

Распашка- клад распаханный плугами.

Рекогносцировка- Предварительное обследование местности для поисковых работ.

Рукопашная- выемка грунта голыми руками или ножом из-за боязни повредить хабар.

Свинорой- место где некультурные копари не закопали свои ямки.

Сделать стойку- резко остановиться при хорошем сигнале.

Сопутка- сопутствующие находки. Помогают составить картину места.

Стратиграфия- взаимное расположение культурных слоев относительно друг друга.

Тряхнуть старину, Шевелить- копать.

Удел- монета средневекового удельного княжества.

Урочище- место, где некогда было поселение.

Фантом- ложный сигнал.

Фискарь- лопата фирмы «Фискарс»

Фундук, Фунд- фундамент.

Хабар- любая находка.

Хабарка- поясная сумка для Хабара.

Хабарь, Хаборолог- человек в поиске себя.

Чахлый хабарок- мало находок и они не интересные.

Чапыжник, Чеплыжник – очень густые кустистые заросли, плохо либо вовсе непроходимые.

Чернуха- железные сигналы в большом количестве.

Черный копарь- по букве закона это любой поисковик не обладающий «Открытым листом».

Честный хабарь- опытный копатель.

Чешуя- серебряная монета до медной реформы Петра I.

Число VDI- числовой индекс цели в некоторых интерфейсах Клюшек.

Чуйка- чувствительность у прибора, либо профессиональная интуиция копаря.

Шейная гривна- украшение в виде шейного обруча у очень состоятельного человека.

Шмурд- походное снаряжение.

Шуберт- карта Московской губернии 3 версты в дюйме, составил Шуберт Ф.Ф.

Шумелка- шумящая привеска с бубенцами и гусиными лапками.

Шурфиться, Зашурфиться- копать шурф.

Якорь- крупная глубинная находка, как правило дающая л

Первая монета

День выдался теплый, как никак 16 апреля. Сегодня мы с друзьями поедем искать клад.

С раннего детства, прочитав По и Стивенсона, я хотел заняться поиском, пусть это неблагодарный труд, пусть больше теряешь чем находишь, но несметные пиратские сокровища будоражили детский ум.

Как обычно это бывает работа и бытовые проблемы отодвигают наши мечты куда-то на задний план и, в конце концов, получается, что к пенсии мы рассказываем внукам, мол, да и я когда-то хотел плавать по морям, скакать на коне, добывать алмазы на юге Африки и питаться медвежатиной на Аляске. Вот только не сложилось, и до пенсии просидел в офисе за компьютером.

Пока позволяет время, пока есть силы, я решил попробовать себя на этом поприще. Следует оговориться, что влекут меня не столько призрачные сокровища, сколько сам процесс поиска. Я не преследую цель обогатиться материально, хотя это далеко не последний момент, гораздо больше я обогащаюсь духовно, приобретаю массу информации: историческую, географическую, туристическую, теологическую. Таким образом, самый главный клад находится внутри меня, его не пропить, не потерять, не украсть.

Но вернусь к начатой теме. Еще осенью я от друзей узнал про Кохнево на берегу Оки, деревня, пропавшая ещё при царе Горохе. Но, к сожалению, по осени я туда не успел. Выпал снег и ударили морозы. Пришлось отложить наш поход до весны.

Наконец, после темноты и вьюг, земля оттаяла. Самое время ехать. Мы, я и Костик, погрузили в старенькую “восьмерку” рюкзаки, положили лопаты и поисковый металлодетектор. Нужно было заскочить на улицу Казакова и забрать третьего участника экспедиции, самого молодого, но и самого опытного поисковика Витьку. Там же мне обещали дать спальник. В ту пору своего походного снаряжения у меня еще не было.

Весеннее утро разливалось над Москвой, а мы спешили по набережной Яузы на встречу приключениям. Витька был готов и ждал. Путь наш лежал через Коломну и поэтому Витькина сестра- Сашка напросилась с нами. У нее там были какие-то свои дела. Спальника мне не досталось, потому как Сашкины друзья накануне взяли его в поход и там по пьяной лавочке сожгли.

Покудахтали, погрузились и вот уже МКАД. Можно сказать, что с него начинаются и им заканчиваются все мои путешествия. Здесь все как всегда, поток машин, пыль, вонь, теснота. Быстрее бы добраться до поворота в сторону Рязани.

Трасса прямая и знакомая, здесь свободней, воздух чище, ездить одно удовольствие. Костик постепенно задремал, а мы с Витьком травили байки о жизни поисковиков, о черных копателях, о нечистой силе и прочем непонятном народе, что крутиться в этой сфере.

– А то, дело было, рассказывал Витька, отыскали мы нашего бойца. Стали откапывать, а у него рука вперед вытянута, в руке штык от трехлинейки. Копаем штык, а он в спине у немца торчит. У нашего, прямо под каской в затылке осколок. Так вместе они и упали. Считай, пролежали лет 60 с лишнем.

– А по старине ты много ходил?

– Случалось, конечно, в основном рассыпуху брал. Единичные монетки, когда крестик, когда пуговка орленая. Так, по мелочи, затарок ни разу не было.

– Глядишь, сегодня повезет.

– Кто его знает, загад не бывает богат.

Витька закурил, я тоже достал сигареты. Помолчали, выпуская клубы дыма.

– Вот еще был случай. Пошли пацаны в поиск. Сидят вечером у костра, разговоры говорят, какаву пьют. А вокруг ни души, до деревни ближайшей километров 20. Вдруг из леса выходит к костру мужичек. Не мал, не велик, в шинельке солдатской. Откуда взялся – непонятно. Что ему ночью по лесу шататься? Здоровается, этот мужик, и у огня садится. Ну, предложили ему какавы. Выпил он, поднялся и говорит: ”Какаву пьете, хорошо живете”, развернулся и ушел в лес. А шинелька- то на вылет простреляна. Вот так.

– Откуда ж он взялся?

– Не знаю, много таких по заброшенным урочищам шатается…

За этими разговорами подъехали к древней Коломне. Переехали речку Коломенку и высадили Сашку у стен кремля. Место надо заметить очень колоритное. Высокие стены из бурого кирпича, рубленые формы крыш, ров, насыпь, и в каждой линии дыхание средневековья. Чувствовалось, что строили не абы как, а с расчетом на реальную угрозу. Московский кремль по сравнению с Коломенским просто лубочный домик. Хотя и этот во многом новодел…

– Эх, здесь бы копануть, наверняка же лежит…

– Да…

Закатали губы и поехали дальше. До Кохнево было уже не далеко.

Вот и два деревянных креста у обочины. Левый поворот и через несколько километров мы на месте. Нынешнее Кохнево, это небольшое аккуратное село с маленькой церковью, магазином и грязными, частью не мощеными улочками. Мы остановились на площади. Нужно было купить продуктов и топлива. Цены здесь ниже, чем в Москве. Запаслись тушенкой и вермишелью.

Наступала самая интересная часть экспедиции. Нужно, для начала, найти место где стояло старое Кохнево. Скажу откровенно, я смутно его себе представлял. Покружили по поселку и выехали на окраину. Местность была сплетением бесчисленных холмов и оврагов. Здесь на УАЗе, нужно пробираться, а не на Жигулях.

Признаков поселения нигде не наблюдали. У нас была одна примета- внутрь старого Кохнево один вход- через дамбу. Её-то мы и искали. Опыта и понимания процесса поиска нет совсем, но энтузиазм бьет фантаном.

Через полчаса безрезультатных тыканий во все дыры выехали к убогой избушке, стоящей на косогоре с востока от села. Я вылез из машины и пошел искать хозяев. Думаю, может местные знают?

Навстречу мне вывалился, именно вывалился, а не вышел, какой-то мужичек. Штаны его были неопределенного цвета, от зимних ботинок остались только подметки, старый пуховик лоснился слоем грязи и сверкал перьями из многочисленных дыр. Живописную картину дополняли левая рука, обмотанная газетой и скотчем ну и разумеется крепкий запах дерьма и перегара.

– Доброе утро, говорю, хотя понимаю что утро у него не доброе.

– Угм.

– Не подскажите, в какой стороне находилось старое Кохнево?

– А?

– Старое село, где, батя?

Мужичек напрягся, закатил глаза к небу и, наконец, выдал:

– Магазин что ли?

– Спасибо, говорю. Развернулся и пошел к машине.

Отъехали недалеко от этого места. Поставили «восьмерку» и разошлись в разные стороны с уговором вернуться через 10 минут. Встретились. Так ничего и не нашли. Оставался последний вариант – звонить в Москву, тому парню, который непосредственно был на месте. Пусть нас ориентирует. Кругом холмы, связи нет. Пришлось загнать машину на поляну на самом берегу Оки. Въезжали через интересное место: холм будто разрезан пополам, восьмерка еле проходит, зеркалами почти цепляя откосы.

Стою на высоченном берегу, далеко за рекой город Белоомут, красотища кругом, аж дух захватывает. Ока огромной подковой изогнулась от горизонта до горизонта. Противоположный берег низкий, на нем березы, подернутые зеленой дымкой, поля с только что пробившийся травой, а над всем этим голубое небо и яркое апрельское солнце. Запахи откровенно пьянят. Все кругом наполнено счастьем. Хочется просто жить и радоваться. В такие дни понимаешь, что не зря ждал всю зиму, может быть именно ради такого момента, мерз, ругался на снег и пронизывающий ветер.

Набираю номер. Трубку берет Алексей. Объясняю в чем проблема. И слушаю инструкции.

– Где ты стоишь?

– На высоком берегу.

– Ага, молодец. Посмотри вниз, что видишь?

– Вижу старый бетонный причал, он сполз в реку.

– Очень хорошо! Теперь повернись спиной к реке. Повернулся?

– Ага.

– Вот оно, Кохнево. Все пока.

И тут я понял! Что холм вовсе и не холм, а дамба. С внешней стороны шел ров, который мы посчитали за старый овраг, на самом деле это был водоотводный канал, в половодье он спасал новое Кохнево от затопления. Дамба протянулась вдоль берега и, видимо была насыпана землей из канала, а я стоял как раз посередине. Говорю пацанам.

– Вот оно!

– Что оно? Где?

– Кохнево , вот оно. Тут и до них дошло. Мы радостно принялись разгружать машину.

Не успел я вынуть все из багажника, как палатка была уже поставлена. Витька много ходил с поисковыми отрядами, поэтому туристический опыт имел приличный. Скоренько развели костер, сварили вермишелки, высыпали туда тушенку и не то позавтракали, не то пообедали.

Сигарету в зубы, лопату на плечо, прибор в руки. Пошли. Самые приятные моменты поиска, когда прибор находит под землей металл и выдает четкий звук. Так за первый час мы накопали несколько алюминиевых пробок “Рязанского ликероводочного завода ”, пару-тройку пивных банок и пригоршню старых кованых гвоздей самого разного калибра. Находки нас нисколько не смутили обычная картина. Чего только в земле не валяется.

Еще через час я нашел бронзовое кольцо, по всей видимости, от конской упряжи. Где-то вдалеке призрачно сверкали сестерции и тетрадрахмы с профилями римских императоров, и кажется, чего проще, иди и бери, но императоры хитро улыбались и пропадали в вечности. Лопата большей частью выкапывала всякий мусор. Постепенно стало темнеть, звезды высыпались, естественно, как монеты из сундука. Мы раздули костер, пришло время готовить ужин. Все устали, я поел и лениво курил, покручивая на пальце найденное кольцо. Больше за день мы ничего не подняли, правда впечатлений приобрели массу. Опрокинув чарку, устроились поудобнее в старенькой палатке, и вскоре заснули.

Вопреки законам жанра мне не снились старые пираты, сундуки сокровищ и прочая дребедень. Даже местные приведения не пришли в гости, видимо мы напугали всю округу дружным храпом и крепким водочным выхлопом. Под утро без спальника я замерз, точнее сказать просто околел. Витька тоже весь извертелся, только Костику все было нипочем.

Около шести часов утра я выбрался из палатки и развел огонь. Вскоре Витька высунул заспанную физиономию и, стуча зубами, побежал в ближайшие кусты.

С обрыва было видно, как внизу, в густом тумане несла свои воды Ока, Солнце уже показалось из-за горизонта, и золотые купола церквей Белоомута торжественно сияли в его лучах. Стояла поразительная тишина, даже птицы еще не проснулись, нетронутый иней на траве переливался холодным цветом.

Мы разогрели остатки ужина и позавтракали. Попытались разбудить Костика, но бесполезно. Взяв лопату и прибор, пошли продолжать поиски. Кто рано встает, тому Хабар прёт. Так оно и вышло.

У дамбы прибор запищал на высокой чистой ноте. Сердце стукнуло о ребра, а лопата о землю. Сделали первый отвал, проверили ямку- пустая, значит цель в отвале, разделили его лопатой на две части, проверили – цель справа. Я взял пригоршню земли в руки и поводил под катушкой прибора, он издал пронзительный свист. Значит цель в ладони. Азарт захлестнул меня. Торопливо пальцами разбрасываю землю и вот оно! В руках остается темный кругляк! Монета!

Мы так орали, что Костик выскочил из палатки и, спотыкаясь в незашнурованных ботинках, побежал к нам. Тем временем я тер монету о рукав. На реверсе виднелся двуглавый орел, на аверсе надпись “денга” и дата 1731. Взрослые мужики, мы веселились как дети, не золото, не серебро, а простая медяшка, но сколько восторга, тем более, что это была моя первая монета. Она гуляла из рук в руки, а мы не могли наглядеться на нее. Сохранность была очень хорошая, видимо монету потеряли вскоре после

изготовления.

Подумать только, шли года, менялись правители, гремели войны, бушевали революции, была открыта Антарктида, человек полетел в космос и пошел по Луне, а маленькая монетка все лежала на высоком берегу Оки. И вот настал день, когда мы приехали за ней.

Через некоторое время немного успокоились и с умноженным энтузиазмом взялись за инструменты. Буквально через пару минут прибор снова запел соловьем.

На этот раз из мрака и забвения на свет весеннего утра был извлечен сталинский значок ГТО. На фоне красной звезды из эмали и огромной шестеренки бегун могучей грудью рвал ленту с надписью: “Готов к труду и обороне”. С задней стороны знака был оттиск : ”Артель Трудгравер. Ленинград” и личный номер.

– Масть пошла, сделал вывод Костик и через минуту взял на прибор сталинский пятачок. Что интересно, в земле он даже не окислился, так и сиял желтыми боками.

День начинался интересно. За последующий час мы откопали еще один пятачок, два немецких патрона от карабина (откуда они взялись под Рязанью?) и маленькое женское колечко. Конечно, мелочи, но, по крайней мере, не стыдно ехать домой.

Время подошло к обеду, пора было собираться. Свернули палатку, загрузили машину, нам не хотелось расставаться с гостеприимным Кохнево, но что поделаешь. Часа в четыре мы двинулись в обратный путь.

В тот вечер дома я достал старую шкатулку из карельской березы и сложил в нее все добытые “сокровища”. Пришло время лезть в Интернет собирать информацию, чистить и изучать находки.

С тех пор шкатулка регулярно пополняется, много интересных вещей было положено в нее, но первую монету, как первую женщину не заменят ни римские таланты, ни испанские дублоны.

Сейчас начало марта, на улице еще пуржит, я снова жду, пока оттает земля. В прихожей томятся поисковый прибор и лопата. В мечтах с монет мне снова улыбаются императоры, но я уже знаю, как обманчивы их улыбки.

Борода

Борода седая, крестик на погосте,

Не зову, ребята, вас теперь я в гости.

Сами вы придете, раньше или позже,

Время не осадишь, натянувши вожжи.

А ведь помню, было, птички щебетали,

С Ленкой ли, с Иринкой мы в траву упали,

Может не Иринка, может быть Маринка,

Глазки озорные, попка как картинка.

Ну а нынче, братцы, кренделя иные,