Игра судьбы

Таня, сидевшая в кресле и прижимающая к себе Толика, устало подняла глаза на дочь.

– Отпускаю, Марина. Иди уже, развейся. Лена из хорошей семьи, и ей доверять можно. Я когда-то с её родителями очень хорошо дружила в школьном возрасте. Мы с Толиком дома тоже сидеть не будем. Валентина пригласила нас к себе, на небольшой семейный праздник. Там один человек будет, он нашим домом интересуется. Надеюсь, удастся о цене договориться.

Марина, присев на корточки, заглянула матери в глаза.

– Жалко, наверное? Ведь ты выросла здесь… А в городе у нас так и нет своего жилья.

– Ничего, Мариша. Жизнь такая, что приходится порой расставаться с дорогими сердцу вещами. Деньги нам сейчас очень нужны. Я же без работы, а если начну обследование, то расходы предстоят. Полис не гарантирует мне абсолютно все бесплатные процедуры. По нему только ждать будешь в очереди, а время, сама знаешь, работает не на меня, а против.

– Почему? – поднял голову проснувшийся Толик – ты заболела, мамочка?

Марина резко выпрямилась, в глазах защипало. Вроде и забываешься, будто ничего не случилось, и тут же через некоторое время вспоминаешь. Думать о том, что маме мало осталось пожить, не хотелось. Марина не сможет с этим смириться и сейчас очень остро ощущала всю свою вину за те подлые поступки, что успела совершить.

В окно коротко стукнула Лена.

– Я пошла, мам. Телефон возьму, чтобы ты дозвониться могла. Я ненадолго и вообще сомневаюсь, что мне понравится там.

– Понравится – улыбнулась Таня, вспоминая свои танцы. Сразу тоска в сердце заползла. Как же быстро пролетают юность и молодость.

***

В просторном зале сельского клуба царило оживление и мягкий полумрак. Марина, независимо сунув руки в задние карманы джинс, двигалась следом за Леной. На удивление народу было много. Тёплый свет прожекторов освещал танцующих. Огромные колонки надрывались от популярной попсовой музыки. На стенах мерцали разноцветные огоньки гирлянд, создавая праздничное настроение.

Марине стало смешно и в то же время интересно. У них-то в ночном клубе совсем всё по-другому, а здесь так по-простому, без выпендрёжа.

Зазвучала медленная композиция. Лена всё выискивала кого-то глазами. Прежде чем сюда войти, они с Мариной выпили по банке коктейля. Здесь, оказывается, в деревне свободно можно было купить спиртное. Все свои, друг друга знают. Не то что в городе, в ларьках.

В центре зала закружились пары. Девчонки в коротких юбках и ярких топах, парни в джинсах, белых кроссовках и таких же белых футболках. Свет прожекторов сменил неон, и стало очень уж темно. Лишь белые светящиеся пятна медленно кружились по кругу.

У стенки толпились «одиночки» невозмутимо сплёвывая шелуху от семечек прямо на пол, пока контролёры не видели. В медляки основная масса ребят рассасывалась кто куда. В основном за клуб. Курили, выпивали горячительное и громко смеялись.

Лена потянула Марину на выход, не увидев того, кто ей был нужен.

– Пошли – прокричала она ей в ухо.

– Зачем? Мне и тут неплохо – воспротивилась Марина. Здесь можно было посидеть в мягких креслах, расположившихся полукругом возле раздевалки. Танцевать она умела очень хорошо, но, помня о своём позоре на школьном осеннем балу, решила воздержаться от лишних кривляний на танцполе. Не хватало ещё и здесь опозориться вдруг. А так бы она показала им класс, потому что, как успела заметить Марина, танцуют тут местные так себе, на троечку.

Медленная композиция закончилась, и объявили паузу, как вдруг среди присутствующих прокатился нарастающий гомон. Все как-то сразу расступились.

– Вот и Федька Романов пожаловал наконец-то – пробормотала Лена, сразу как-то занервничав.

Марина безо всякого интереса повернула голову. В дверях стоял высокий широкоплечий парень в армейской форме. В зубах сигарета, в глазах озорной блеск. Видно, местный «ловелас», раз девчонки стали переглядываться между собой и бросать на вчерашнего дембеля заинтересованные взгляды.

– Детский сад – Марина сорвалась с места, намереваясь выйти. Скучно ей стало, зря вообще пошла. Этот Фёдор ей почему-то сразу не понравился, хоть она и не знала его совсем. Ей просто противно стало. Она вот таких сердцеедов терпеть не могла.

– Девушка, а вы куда? Представление ещё только начинается. Потанцуем? – Романов выбросил в сторону руку, преградив Марине путь.

– Убери – процедила девушка, не поднимая глаз.

– Ну зачем же так грубо? Или танцевать не умеешь?

Марина гневно вскинула голову. Она? Не умеет? Да ей раз плюнуть за пояс всех заткнуть. Просто смущать никого не хочет. Что ж, видимо, придётся этому типу самоуверенному преподать небольшой урок и тем, кто за спиной у неё посмеиваться начал и каверзные шуточки отпускать.

Лена так вообще побледнела, как полотно, и уже не так дружелюбно смотрела на новую подружку.

– Ну пошли – Марина через весь зал направилась в диджейскую комнату. Сейчас она такую песню попросит поставить, что спесь с этого нагловатого дембеля враз слетит. Деревня.

Народ в клубе оживился, с улицы целая толпа подтянулась, в предвкушении интересного представления. Федьку Романова знали и боялись все. Местная шпана, но при этом спортсмен, красавчик и разбиватель девичьих сердец. Две недели назад дембель отгулял и теперь был в поиске второй половины, отфутболивая через чур настырных девчонок. А тут вдруг к новенькой сам подкатил. Явно что-то будет.

Глава 11

Захар вызвался проводить Таню до дома, подхватив спящего Толика на руки.

– Всё равно нам по пути – буднично произнёс он – да и не любитель я долго засиживаться. Спиртное не пью. Совсем. А шашлыка наелся столько, что долго ещё смотреть на него не смогу.

Таня попрощалась с Валей и её мужем, поблагодарила за приятный вечер и вышла за калитку. Она совсем была не против, чтобы Захар их проводил. Будить Толика было жалко, на выходных они уже домой поедут. Вот только отчего-то совсем не хотелось домой.

В деревне так тихо, спокойно и спится сладко. Даже о своём диагнозе Таня напрочь забывает, и головокружений почти нет. Да и у Марины подружка появилась.

– Спасибо, что компанию мне сегодня составили. Я, если честно, поначалу засомневалась, что пришла. Валентина шумная очень вместе со своим мужем, а для меня любой шум сейчас, как ножом режет … – Таня куталась в шерстяную шаль, накинутую поверх лёгкой ветровки, и всё равно мёрзла. Октябрь всё-таки, вечера холодные.

– А почему вы шум не любите? – тихо спросил Захар – я вот тоже его не люблю, и удивительно, что мы с вами в этом схожи.

– А вы почему тогда его не любите? – вопросом на вопрос ответила Таня.

Захар негромко рассмеялся.

– Я пятнадцать лет отработал на заводе. А там, знаете ли, о тишине только мечтать приходится. Домой приходил – тоже шум. Жил тогда в коммуналке. Пьяные дебоши соседей, ругань. Правда, не всегда так было. До коммуналки своё жильё было. Да жене всё оставил. Квартиру, машину. Не срослось у нас. А потом и с заводом. В один прекрасный момент понял, что всё. Не хочу больше так. Уволился и ушёл в никуда. Первое время никак к тишине привыкнуть не мог, а потом так её полюбил, что любой шум для меня как источник раздражения.

Таня улыбнулась в темноте октябрьского вечера. Захар вызывал у неё стойкое ощущение, будто она уже давно его знает, хотя в первые минуты знакомства вовсе не понравился ей.

– И как же вы бизнесменом стали? Ведь вы же бизнесмен? Раз собираетесь здесь магазин открыть.

– Предприниматель – коротко ответил Захар. Они остановились возле дома Тани – я бы вам рассказал, да уже поздно. Ваш сын крепко спит, и его нужно скорее в кровать уложить, сами вы устали…

– А вы не хотите чаю? – вырвалось вдруг у Тани. И она тут же прикусила язык. Ну вот кто её просил? Первому встречному чай предложила. Вот дура-то, а? Совсем уже одичала, что ли? Ведь ничего серьёзного и даже лёгкого между ними просто не может быть!

– Чаю? – голос Захара дрогнул, глаза в свете уличного фонаря смотрели на Таню серьёзно и как-то растерянно.

– Да, чаю – упавшим голосом подтвердила смущённая женщина – с мятой и лимоном. Хорошо успокаивает перед сном расшатанные нервы.

– А давайте – Захар решительно толкнул ногой калитку и пошёл к дому. Влекло его к Тане. С первой же секунды. Беззащитная она какая-то, что ли, хрупкая. Хочется на руки взять её как пушинку и укрыть ото всех невзгод. Бывшая жена совсем не такой была. Меркантильная, жадная. Родить ему даже за семь лет брака так и не смогла. А при разводе обобрала до нитки.

Таня семенила следом, продолжая ругать себя почём свет. Ну зачем ей это? Кто её за язык тянул? Распрощались бы, и на этом всё. Нет, чай какой-то предложила, будто он Захару так необходим!

Отперев дверь, Таня включила в кухне свет, который мягко осветил проход между двумя спальнями и залом.

– Отнесите Толика вот сюда – она отодвинула занавеску, заменяющую дверь, и указала Захару на железную кровать с мягкой пуховой периной. Сама пошла чайник ставить, мяту ещё достать нужно. Как привезла с собой, так и не пила ни разу. Часы показывали половину десятого. Время вроде ещё не позднее. Марина скоро с танцев должна прийти. Вдруг присутствие Захара не по душе ей придётся?

Надо его скорее чаем напоить, про то, будет он у неё дом покупать или нет, расспросить и отправить восвояси. Нечего с ним никакую дружбу завязывать. Ей это сейчас совсем ни к чему.

***

Лена куда-то подевалась, и Марина пошла домой одна. По дороге её нагнал Фёдор Романов, проштрафившийся ей в танцах.

– Здорово двигаешься. Училась где? – сразу же спросил он, на ходу закуривая сигарету.

Марина пожала плечами. Коктейль, выпитый с Леной, давно выветрился, теперь только голова болела. Но тем не менее Марина призналась себе, что ей здесь начинает нравится. И ребята не такие злые, как у них в школе, например, где каждый норовит друг перед другом выпендриться.

– Училась. Потом бросила. Травма.

– Танцуешь ты намного раскованней, чем говоришь – беззлобно засмеялся Фёдор. Девчонка ему понравилась. Необычная какая-то, не как их деревенские воображалы, которые при этом на шею ему вешаются из каждой подворотни. Ну не виноват он, что мамка с папкой его таким красивым родили! Хоть в кино снимайся с такой внешностью. Только вот этой городской он что-то не по душе пришёлся. Или цену себе так набивает?

Фёдор выбросил окурок и осмелился приобнять девушку за плечи. Да покрепче к себе как бы невзначай прижать.

– Вот только руки не надо распускать. У меня парень имеется – осадила резко Марина и ускорила шаг.

– Ну тогда пардон. Ещё приходи на танцы, зажжём! – крикнул ей вслед Фёдор. Не без сожаления.

– Уезжаю на днях. В другой жизни как-нибудь – насмешливо парировала Марина. А у самой на душе кошки скребли. Не из-за этого дембеля, нет. Хоть и красивый. Да что там красота… Всего лишь обман зрения. Главное, какая душа у человека. А душа у Фёдора, наверное, неплохая, в отличие от её жениха так называемого Илюши Шаповалова. Гад. Даже не позвонил ни разу, не написал. Может, они и не пара уже? Сейчас же можно расставаться безо всяких объяснений. Вот каникулы закончатся, начнётся школа, и увидит вдруг Марина его обнимающимся с Кирой Даниловой.

Слёзы невольно набежали на глаза. Захотелось с мамой поговорить об этом, совет её послушать. Ведь наверняка же выслушает, успокоит. Но мама была не одна. Увидев постороннего мужика в кухне, Марина сквозь зубы поздоровалась и в комнату юркнула. Не ожидала она, что мама тут приведёт кого-то. Ведь болеет, разве до этого ей? Она ей, Марине, и Толику внимание должна уделять, а не с мужиками чаи распивать!

Обидевшись на мать и на весь белый свет, Марина уснула прямо в одежде, а утром едва стукнуло девять утра, у неё завибрировал под подушкой телефон.

– Стрельцова Марина Григорьевна? – раздался в динамике сухой официальный голос – следователь Морозов Виталий Сергеевич. У меня к вам пару вопросов по Винтонюк Павлу Игоревичу. Парень убит, и под подозрение попадаете именно вы. Пока под подозрение. Но до обвинения недолго, если будете и дальше укрываться от следствия. По месту временной прописки вас нет, соседи утверждают, что вы уехали пару дней назад. Поэтому настоятельно вам…

Марина не дослушала, в ужасе сбросив звонок. Сердце её бешено заколотилось в груди, ладони вспотели. Какое ещё убийство? Пашка мёртв? Она приложила-то его слегка. Девушка вскочила с кровати и заметалась по комнате. А если её посадят?

«Я… Я не хочу в тюрьму!» – мысленно вскричала она и, достав из-под кровати свою спортивную сумку, стала бросать в неё вещи, пока ещё не совсем понимая, что она собралась делать.

Глава 12

– Да что случилось, ты можешь объяснить? – Таня развернула дочь к себе, крепко сжав её плечики. На Марину страшно было смотреть. Она явно была чем-то напугана, до крайности. Глаза красные, на мокром месте. Взгляд мечется по сторонам. Неужели из-за вчерашнего? Что Захар к ним на чай зашёл?

– Мама, я не могу объяснить. Отпусти меня. Просто отпусти!

– Да куда! Если тебе не по душе Захар пришёлся, то его здесь и не будет. Это покупатель на наш дом, и всего лишь! – начала оправдываться Таня.

Марина затрясла головой, слёзы брызнули из её глаз. Вчерашняя её обида казалась такой мелочью по сравнению со звонком следователя.

– Так. Успокойся и всё мне объясни – твёрдо произнесла Таня, насильно усаживая дочь в кресло – проблему не решить, если о ней не рассказать. Я пойму, я помогу. Своим молчанием я сама в своё время столько дел наворотила. Теперь я тебе точно могу сказать, что отмалчиваться никогда нельзя. Кричи, говори. Но только не молчи.

Марина собиралась с мыслями. Мама права. В одиночку ей не справиться. Но и чем мама может помочь? Слова поддержки тут бессильны, когда реальный тюремный срок грозит. Пашка, Пашка… Ведь не убивала же его! Так, треснула по башке, чтоб руки не распускал!

Шаг за шагом, всхлипывая и шмыгая носом, Марина рассказала всё, что произошло, в тот вечер. Начиная со своего позора на школьной сцене, слёз и встречи с Винтом. По мере её рассказа лицо Тани становилось всё больше и больше бледным. На Марину теперь поздно ругаться, всё уже произошло и не исправить события того вечера.

– Так… Так… Что нам в первую очередь делать? – Таня запустила пальцы в волосы и заходила по комнате, но проснулся Толик. Пришлось пока ему завтрак приготовить, накормить и отправить погулять.

Ни одна разумная мысль не лезла в голову. Может, к Грише обратиться? Он отец, у него связи. Должен помочь. Раз Марина утверждает, что не могла убить этого Винта, значит, так и есть. Да и пьяная она была сильно. Таня сама видела, в каком состоянии дочь вернулась домой под утро. Какое убийство?

Скорее всего, по пьяной лавочке свои же собутыльники и наркоманы порешили, а может, и ещё кто. А свалить решили на девчонку невинную. Эх, Марина… Как же так. Не было печали.

– Едем в город. Вместе. А пока я схожу к Захару. Возьму задаток за дом – решительно произнесла Таня, перестав метаться по кухне. Больше она пока не знала, что предпринять. У неё самочувствие на нервозе даже ухудшилось. Еле ноги передвигала и соображала, что к чему. Но понимала, что её дочери сейчас ещё хуже.

Захар вышел к Татьяне сразу, едва она стукнула в окно дома бабы Оли.

– Доброе утречко – широко разулыбался он – ваш чай с мятой – это просто чудо. Я спал без задних ног, до самого утра, как убитый.

– Я рада – Таня нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, что ей совсем плохо – можно переговорить с вами где-нибудь в сторонке?

Баба Оля – любопытная соседка. Всегда такой была. Могла и подслушать, а потом по всей деревне распространить слух, что Танька дом Захару продала. Об этом и так все узнают, но пускай не сейчас. Вдруг сорвётся всё, и Захар передумает. Поэтому и надо у него задаток взять, так надежней.

Захар на минуту в доме скрылся и вышел уже полностью одетым. Озабоченное лицо Тани его напрягло. Её дом покупать он не передумает уже. Боялся, что она сама откажет. А ведь эта женщина так ему понравилась, и Захар хотел бы в будущем с ней знакомство продолжить. Ну и что, что с детьми она? Разве это помеха? У него вот нет детей, и возраст уже близится к тому, что искать кого-то ещё некогда и вряд ли кто успеет ему родить. Так и проживёт остаток жизни бобылём бездетным. Чужие дети не виноваты, что они без отца растут. Мало ли что у Тани произошло. О своей личной жизни она немногословна вчера была. Оно и понятно. Кто же в начале знакомства о себе всю подноготную выкладывает? Присмотреться надо, крепче подружиться. Тогда и доверие появится.

Корыстных мыслей Захар не имел и иных тёмных тоже. Просто устал от одиночества. Хотелось уже стабильности. Дом, как и положено, выкупит, чтобы не сплетничали потом, что он специально Таню охмурил, чтобы она его в своём доме так поселила. Нет уж. Раз сказал, что купит, то так и сделает.

– Понимаете… Я сейчас с детьми уезжаю. Когда приеду обратно, пока не могу вам сказать. Но как покупатель вы мне подходите. Номер моего телефона у вас есть, будем на связи. Пока документами на продажу буду заниматься, не могли бы вы мне задаток за дом дать?

Таня чувствовала себя скованно. Будто чужое просила. Мысленно она уже понимала, что Марине адвокат нужен будет и хороший. А хороший он денег стоит немалых.

– Танечка, да не вопрос. Сколько? – казалось, с облегчением выдохнул Захар. Его внимательные умные глаза прямо смотрели Тане в лицо, от чего она краснела и смущалась ещё больше. Ну почему он так смотрит на неё? Неужели не нужно было ничего спрашивать? Стыдно даже как-то, но ей так сейчас деньги нужны.

Таня тихо озвучила сумму, не зная, куда себя деть. Не много ли? Цену на дом она решила немного завысить, посмотрев в старых документах матери его реальную оценочную стоимость. Согласится ли Захар?

Он молча вернулся в дом. Не было его долго. Таня уже все губы себе искусала на нервах. Стрелки наручных часов неумолимо двигались вперёд. До отправления автобуса оставалось чуть больше часа. Ещё собраться нужно успеть! Толика от Вали забрать.

– Вот, держи – Захар прямо в руки Тане вложил пачку наличных денег – давай в город сам вас отвезу? Зачем на автобусе трястись? Мне всё равно в ту сторону нужно.

– Да неудобно как-то … – замялась Таня, чувствуя, как при одной мысли об автобусе тошнота подкатывает ещё сильнее.

– Не скромничай, я этого не люблю. Если предлагают, то никогда не отказывайся. Не ты же выпрашиваешь! Мне не трудно вас отвезти. Не на себе. Машина повезёт. Так что собирайтесь не спеша, а я пока позавтракаю, машину выгоню.

Захар ободряюще улыбнулся растерявшейся женщине и, весело насвистывая, снова в дом бабы Оли вернулся.

Таня не просто скромничала, она не привыкла, что мужчина берёт и делает, а не бросает попусту слов на ветер. Довезёт – хорошо. Но признаться в таких проблемах она всё же не решится. Захар посторонний человек, и не нужно ему знать, что Марину ожидает следствие и обвинение в убийстве.

***

Григорий с чопорным выражением на лице промокнул масляные губы салфеткой. Он всё же решился сегодня пообедать у матери. Отмалчиваться больше нельзя.

– Мама, ты знала, что Марина всё же моя дочь? – в лоб спросил он.

Маргарита Петровна загремела тарелками, отправляя их в раковину и притворяясь, что не слышала вопрос сына.

– Где-то у меня это средство было… Куда же я его поставила – бормотала она, окидывая кухню невозмутимым взглядом.

– Мама – повысил тон Григорий – я, по-моему, к тебе обращаюсь? Ты не ответила на мой вопрос.

– Гриша, ну какой вопрос? Опять ты за старое? Я даже такую глупость обсуждать не хочу и догадываюсь, кто тебя надоумил снова засомневаться – довольно резко ответила Маргарита Петровна, мысленно костеря свою бывшую невестку. Вот надо же было тогда в больнице её встретить! Деньги, видимо, нужны, вот и подлазит к Грише, как может.

– Я сделал ДНК-тест. Моё отцовство подтвердилось – Григорий напряжённо смотрел на мать, сжав кулаки. Они практически никогда не ругались, но сейчас всё шло именно к этому.

– Да? – притворно удивилась Маргарита Петровна, поворачиваясь наконец к сыну всем корпусом – наверняка твоя бывшая жена подделала, а ты и поверил. Вот как был у меня с детства наивным дурачком, так и остался.

– Мама, я бы попросил со мной в таком уничижительном тоне не разговаривать – напыщенно стукнул кулаком по столу Григорий – ты с детства мне внушаешь, что только твоё мнение – истина в первой инстанции. Если бы я тогда тебя не послушал, то Марина не росла бы без моего участия в её воспитании. А воспитала её Таня в одиночку очень плохо.

С шумом выдвинув свой стул, Григорий решительно направился в прихожую.

– Но, сыночек… Я была уверена, что Татьяна тебе изменила. А раз так, то … – Маргарита Петровна семенила следом за сыном, лихорадочно соображая, как ей выкрутиться с минимальными потерями собственного достоинства.

– Раз так, то Марину я заберу потом себе. Татьяна больна. Последняя стадия онкологии – заявил Григорий, уверенным движением начищая свои и без того начищенные ботинки. Ездил-то в машине всегда, с водителем.

– Больна – так и присела на банкетку Маргарита Петровна.

– Да – отрывисто подтвердил Григорий. Он выпрямился перед зеркалом и всё с тем же напыщенным выражением на лице поправил галстук – с Ларисой я сегодня же поговорю. Тянуть больше нельзя. Неизвестно, сколько Таня протянет. Не хочу, чтобы потом моя дочь стала неожиданным гостем в моей семье. Вероника у меня добрая девочка, и я уверен, что с Мариной они поладят. В частную гимназию её переведу, где и Ника учится. Потом институт, работа и удачное замужество. Восполню все пробелы в воспитании Марины и успокоюсь. Тебе впредь влезать в мои личные дела запрещаю, мама. Вот такое для тебя будет наказание за твои прошлые грехи. Всё, я уехал.

Дверь за Григорием захлопнулась, заставив Маргариту Петровну со стоном прислониться к спиной к стене. В висках мгновенно запульсировала тупая боль. Снова эти приступы мигрени. Гриша сошёл с ума, действуя безо всякой подготовки! Ведь Лариса никогда не примет чужую для неё девчонку и непременно разведётся с ним. А где развод, там и понижение в должности. Уж её отец непременно устроит зятю такую головомойку и подрежет карьерный рост на корню.

– Ох, зря… Ведь маму нужно слушаться в любом возрасте, Гришенька, – обиженно произнесла Маргарита Петровна в закрытую дверь. Что теперь будет?..

Глава 13

Марина с Толиком поднялись в квартиру, а Таня задержалась. Захар попросил остаться. Сам сидел, курил и долго не решался разговор завести.

– Понимаешь… Мне уже сорок пять. Женат я был, но плакаться о том, что мне не повезло в первом браке, не буду. Не по-мужски это – обсуждать бывших жён. Живу по принципу: было и прошло. Сам выбирал. Детей в том браке у нас не родилось. Видимо, не судьба мне своих иметь, так я готов воспитать неродных. Отцом им стать, помогать во всём. Иначе ради чего я всё затеял? Мне одному куда денег столько? С собой, когда придёт мой срок, не унесу.

Таня слушала Захара, опустив глаза на свои руки. Тонкая кожа у неё, вены видно. Ручки какие-то совсем хрупкие. Силы в них нет. И как Маринке помочь? С чего обследование начать?

Мысли роились в голове у Тани, будто рой пчёл. Жалили, впивались своим жалом, причиняя жгучую боль. Поэтому что сказал Захар, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Чего это он? Непонятное что-то говорит ей. Детей чужих готов воспитывать? Так воспитывай. Ей-то что?

– Таня, ты меня не слушаешь совсем – вздохнул Захар и предпринял последнюю попытку обратить на себя внимание. Он взял руки Тани в свои, в глаза ей заглянул – давай общаться, дружить? Может, на душе иногда бывает тебе тяжко, так ты позвони. Приеду, отвезу развеяться куда-нибудь. Ты свободная женщина, я тоже. Почему бы нам, так сказать, не присмотреться друг к другу?

Таня наконец вскинула глаза на Захара. Удивление в них застыло, недоверие и… Разочарование. Когда жить осталось, может, пару недель или месяцев, какое может быть общение с мужчиной? К чему судьба так играет с ней? Насмешка или всё же шанс?

Нет. Ей о детях думать надо, как для них лучше сделать, чтобы после её смерти они не были брошены на произвол судьбы.

А смерть неизбежна, и Таня потихоньку начинала привыкать к этой мысли, к тому, что в любом случае произойдёт. Вопрос времени и всего лишь. Это рак. Он неизлечим. Даже огромная куча денег не гарантирует долгую жизнь и полную ремиссию. Конец у онкологии один.

– Захар, я отвыкла общаться с мужчинами. Как муж погиб, так и решила для себя, что свою жизнь положу на детей. Спасибо, что подвёз. На связи будем по поводу нашей с тобой сделки. Ты мне задаток дал, надо как-то всё это как положено теперь оформить. А пообщаться… Так найди себе лучше свободную женщину и общайся на здоровье с ней. Извини меня, но я тебе не подойду, как собеседник и вообще…