Игра судьбы

Гриша вышел из кухни, прикрыв дверь. Разница между Мариной и его дочерью Никой колоссальная. Вот что значит вседозволенность и отсутствие воспитания. Из Тани никудышняя мать получилась. Зачем вообще рожала? Детей не воспитывает, работы достойной нет, живут на съёмной квартире. Чего она добилась?

С гордостью, с высокопарным достоинством и с чувством выполненного долга мужчина поправил галстук, на секунду остановившись возле зеркала. Он с годами только внушительнее стал. Место в министерстве у него хорошее, семья крепкая, дочка воспитанная. А Таня кто? Как была серой мышью, так и осталась. И что он тогда нашёл в ней?

Гриша похлопал по карману. Зачем тащить Марину в лабораторию, когда он незаметно не без брезгливости забрал стакан, из которого девушка жадно пила воду, когда проснулась. Этого должно быть достаточно.

Приоткрыв дверь в зал, Гриша коротко откашлялся и сообщил, что уходит. Таня никак не отреагировала. Видимо, спала.

Взгляд Гриши на секунду за сына её зацепился. Вот это хороший мальчик. По лицу видно, что умный. И взгляд такой внимательный у него.

– До свидания, Анатолий – невольно вырвалось у Гриши. Сам он мечтал, конечно же, о сыне. Но Лариса больше рожать не захотела. Заявила тогда, что им Вероники вполне достаточно. Настаивать Григорий не стал, а сам частенько своим знакомым, у которых сыновья, завидовал. Ведь мальчик – это всегда продолжение рода.

– Всего доброго – по-взрослому произнёс Толик. Он сидел тихонько, в ногах у мамы и спокойно смотрел телевизор.

Вздохнув отчего-то, Гриша прошагал в прихожую. Обулся, оделся и был таков. Задержался он у Татьяны. Лариса с мамой его потеряли теперь.

Но если жене он так и не признается, где на самом деле был, то с мамой ему непременно нужно будет посоветоваться по поводу всей этой сложившейся ситуации. Но только после того, как из лаборатории будут результаты его предполагаемого отцовства. Если девочка не его дочь, то он потребует у Тани убрать его имя из графы «отец» в свидетельстве о рождении и сменить Марине фамилию.

***

Таня смогла раскачаться только к обеду. Толик всё это время сидел возле неё, а Марина, притихшая и пристыженная, стояла возле кухонного окна и смотрела на улицу.

– Поговорили? – негромко спросила Таня, заглядывая в холодильник. Вот это она проспала! Дети некормлены, в квартире беспорядок. Экран мобильника показывает кучу пропущенных с теперь уже бывшей работы. Что им нужно ещё?

– Не нужно было ему звонить, мама – Марина повернулась к Тане. Лицо бледное, заплаканное. Слова Гриши на неё подействовали, как пощёчина. С отчётливой ясностью она вспомнила вчерашний ужас, когда Винт на неё полез. Куда она правда катится? Марина росла доброй, весёлой. Всё хотела знать и всему учиться. Видимо, рождение Толика и ревность, что мама теперь не будет всецело ей одной принадлежать, пробудили в ней эгоизм, себялюбие, а потом и подростковый протест. Отец будто ушат с ледяной водой на неё вылил и привёл в чувство, а может, вчерашний ужас повлиял на её мировоззрение. А если бы у Винта всё получилось и он бы её изнасиловал?

Марину от одной только мысли передёрнуло. Она не смогла бы такое пережить.

– Мариш… Он твой отец. Я пыталась с тобой разговаривать. Но ты меня будто не слышала.

– Когда ты пыталась? Когда я в пятый класс перешла? – горько усмехнулась девушка – как Олега не стало, так ты дома почти перестала бывать. То курсы, то работа допоздна. А денег нам всё равно не хватало.

– Я вас одна воспитываю. Пойми. У меня нет помощи и поддержки со стороны.

– Но сейчас-то ты папашу моего вызвала? Почему же раньше к нему не обратилась? Хоть бы алименты с него стрясла.

Таня покачала головой.

– Господи, ну какие алименты с Гриши? Знаешь, что его мать сказала мне напоследок, когда я с тобой и с вещами уходила в никуда? Что если я только рыпнусь в сторону алиментов и подам в суд, то меня раздавят, как блоху. Что мне житья в этом городе не будет, а тебя вообще отберут. У них деньги, связи. А я кто? Законы в нашей стране на богатых не распространяются. Что, ты думаешь, я выбрала?

Марина порывисто подошла к матери и обняла её.

– Прости, мам … – слёзы накатили на девушку. Так горько и стыдно ей было за своё поведение. Может, с одной стороны, и хорошо, что Гриша появился у них. Его высокомерие и презрение отрезвили Марину, показали ей всю сущность её собственного эгоизма.

– Ты моя дочь, как я могу тебя не простить? – Таня отстранилась и сквозь слёзы гладила Марину по волосам – в деревню, может, съездим? Мне нужно посмотреть, в каком состоянии бабушкин дом. Продать его хочу. Кредит мне уже не дадут, квартиру выкупить не получится. Без работы я осталась, Мариш…

Девушка так и села на стул. Голова у неё всё ещё трещала после вчерашнего, и она плохо соображала что к чему.

– А как же теперь?

– Не знаю как. Мне с тобой ещё кое о чём поговорить нужно. Ты взрослая уже у меня и… Я должна тебя подготовить как-то.

– Подготовить к чему? – Марина напряжённо смотрела на мать, не понимая её намёков. Неужели всё-таки нашла кого-то? Нет, нет. Марина не сможет принять чужого мужика в их семье. Пусть мама обижается на неё, но она категорически против.

– Давай на автобус собираться. Сейчас не могу тебе рассказать. Мне… Мне нужно с мыслями собраться.

Таня чуть ли не плакала. Временами она забывала о том, что больна. Будто ничего и не случилось. Господи, если бы это был всего лишь страшный сон! Но результаты биопсии горели перед глазами. Как же Таня жалела, что так бездумно растрачивала многие моменты из жизни впустую. Сейчас это всё таким мелочным казалось по сравнению с её беспощадным жестоким диагнозом.

– Толик! – она хлопнула в ладоши – собирайся. Мы едем в деревню. Давай шустрее, до автобуса полтора часа. Ещё успеем!

Таня старалась говорить весело и не показывать детям того, что у неё творилось внутри. Она и предположить не могла, что в воздухе повисла новая угроза.

Глава 8

В деревенском доме особенно заметно, как осень вступает в свои права. Проснувшись ранним утром, сразу чувствуешь в воздухе её прохладное дыхание. За окном уже не летний зной, а мягкая, свежая прохлада, смешанная с ароматом опавшей листвы и влажной земли.

Таня бесшумно раздвинула старенькие шторки и выглянула в чуть запотевшее окно, любуясь безмолвной природой осеннего утра.

Вчера вечером состоялся тяжёлый разговор с Мариной. Специальную речь Таня не готовила. Но постаралась как можно мягче сообщить дочери о своём диагнозе.

Оторвавшись от окна, она собрала волосы в хвост и, набросив шерстяную мамину кофту, которую вчера в шкафу нашла, вышла на крыльцо. Да… Хороша картина. Хоть пиши. А сейчас, в её состоянии, особо остро всё воспринималось. Будто в последний раз Таня смотрела на окружающее её великолепие. Запоминая и вдыхая в себя каждый новый день своей жизни.

Она осмотрелась вокруг. Деревья в саду стояли словно в праздничных нарядах – клёны пылали алым пламенем, берёзы осыпали землю золотыми монетами листьев, а рябины красовались яркими гроздьями ягод.

Лёгкий ветерок поигрывал с листвой, заставляя её кружиться в медленном танце и оседать на землю шуршащим ковром.

В лучах утреннего нежаркого осеннего солнца капельки росы на траве переливались всеми цветами радуги. Даже глаза слепило от такой красоты.

Над землёй расстилался лёгкий туман, придавая окружающему пейзажу особую таинственность и очарование. Будто мягкое облако спустилось и окутало окрестности.

Таня жадно всматривалась вдаль, выйдя за калитку.

Вдали виднелись поля, где недавно убрали урожай, и теперь они будут отдыхать до весны.

Прикрыв глаза, Таня вслушивалась в окружающие звуки. Такие привычные, родные: кудахтанье кур, мычание коров, лай собак.

Из труб соседних домов поднимаются тонкие струйки дыма. С утра пораньше – хозяева топят печи, готовясь к новому дню. Уже нет летнего тепла в избах, и по утрам просыпаться довольно зябко. Избы… Таня улыбнулась грустно. Она хоть и уехала в город, живёт там давно, а многие мамины словечки и просторечные выражения прочно закрепились в памяти.

Проморгав слёзы, Таня втянула тонкими ноздрями воздух, пропитанный этим вкусным особым осенним ароматом – смесью запаха прелых листьев, дымка от костров, где сжигают собранную листву, и спелых яблок из садов.

Таня вдыхала и вдыхала его в себя и никак не могла надышаться. Почему она не приезжала сюда раньше? Не привозила детей?

Всё работа, суета. Вечная гонка. Вот она стоит теперь на краю своей жизни и даже не знает, сколько ей отведено.

Таня вспомнила о сыне. Толик набегаться вчера никак не мог. Лохматый, красный, он быстро познакомился со своим ровесником, соседским мальчиком.

Это был сын Таниной одноклассницы, Вали. Изменилась Валюшка. Поправилась, домашнее хозяйство держит, трое детей. Муж вахтами работает. Машина хорошая. Всё степенно, гладко. Как и должно быть. Такому размеренному укладу невольно начинаешь завидовать и думать: а почему у тебя так жизнь комом сложилась? А всё потому, что Валя замуж вышла с умом, с расчётом. И ни о какой любви не помышляла, думая наперёд о своём будущем и будущем своих детей.

Таня недолго с ней поговорила. О себе рассказала самую малость. В основном, что всё нормально. С Валей они дружбу близкую никогда не водили. Просто в школе в одном классе вместе учились. Какие между ними откровения могут быть?

Вале есть чем похвастаться, вот она и похвасталась.

Пока Толик себе друга нашёл и был занят исследованием местных деревенских достопримечательностей, Таня, радушно распрощавшись с Валей, вернулась в дом.

Марина залипала в телефоне. Ей было скучно здесь. А выйти и пройтись по деревне она не горела желанием. Вот тогда Таня и решилась ей рассказать о своём диагнозе.

Сначала не поверила. Подумала, что мама так проверяет её, воспитывает, давит на совесть. А потом, увидев, что мама нисколько не шутит и не разыгрывает её, по дому заметалась. Говорить что-то начала, что, возможно, ошибка, что врачи и криворукими могут быть, или спутать вообще с чужими результатами. В интернет полезла, стала симптомы искать, истории других таких же больных.

В конце концов, отшвырнув мобильник куда-то в угол, Марина села на край кровати и, закрыв уши ладонями, уставилась в одну точку. Крупные слёзы медленно скатывались по её бледным щекам. Казалось, что она отключилась, выпала из этого мира.

Таня в душу к ней лезть не стала. Взрослая уже. Шестнадцать лет. Рассказала, потому что должна была. Чтобы не было потом неожиданностью, что ещё хуже для такой неокрепшей психики. Теперь пусть знает и думает, как дальше жить.

Продолжать ли эгоизм свой выпячивать наружу или попытаться повзрослеть.

– Доброе утро! – раздался совсем рядом громкий мужской голос.

Таня резко повернула голову. Мужчина был ей незнаком. Видно, не местный. Много их сюда приезжает. У кого дача, у кого родственники. Модным стало из большого города в деревенскую тишь уезжать на время.

– И вам доброе – вежливо поздоровалась Татьяна. Вообще-то ей ни с кем не хотелось поддерживать здесь беседы. С Валей и то вчера поспешила разойтись поскорее.

– Вы тоже дом здесь купили?

Незнакомец, видимо, решил завязать беседу с симпатичной соседкой. Таню накрыло раздражение. Будто ей до таких вот знакомств. Пусть и по-соседски.

– Это дом моей мамы. Она умерла, вот планирую продать – безо всякого энтузиазма ответила всё же Таня.

– Какое счастье, что именно вы мне попались. Меня Захар зовут. Я здесь строительный магазин планирую открыть. Население небольшое, но спрос думаю, будет. Чем в город куда-то мотаться. Попутно дом подыскиваю. Из большого города в деревню меня потянуло.

– Именно в нашу? – Таня зашла за калитку, собираясь как можно скорее в дом вернуться. Детям пора завтрак готовить, уж проснуться скоро.

– Ну а что? Чем хуже других? Был я как-то тут. У друга на свадьбе гулял. Руслан Воробьёв. Вот и врезались мне тогда в память ваши красоты.

Руслан? Женился? Таня занервничала. Одноклассник это её был, вместе за одной партой сидели, общались, дружили. Подозревала Таня, что Руслан, наверное, даже влюблён в неё был, но когда она замуж за Гришу выскочила, мешать её счастью не стал. Столько лет прошло… Таня его больше и не встречала нигде.

– Вы извините, мне пора – Таня сделала шаг вперёд.

– Ну так что насчёт продажи дома? Я бы купил. О цене договоримся, в деньгах, если что не стеснён.

– Я подумаю.

– Подумайте. Я не тороплю, даже готов помочь документы все подготовить.

– Сама справлюсь – Таню уже конкретно стал раздражать этот сосед. По всей видимости, у бабы Оли комнату снял, раз с её участка выехал на своём велосипеде.

– Да я же от души – широко разулыбался Захар – ну да ладно. Ещё свидимся. Вы надолго тут?

– На пару дней, пока у детей каникулы в школе – Таня говорила отрывисто. Всем своим видом давая понять, что разговор ей не особо интересен.

– У детей… Так вы с детьми здесь? – враз как-то поскучнел Захар – тогда пока. Но как покупателя меня в виду имейте, если что!

«Всенепременно» – пронеслось в голове у Тани. Ей опять стало дурно и захотелось полежать. Видимо, от переизбытка чистого и не загрязнённого ничем кислорода в деревне. Таня вдруг подумала, что и сама бы тут осталась. Только на что они жить будут? Тут и работы-то путной нет. Точнее есть, да зарплаты копеечные.

– Доброе утро – Марина уже проснулась и что-то готовила, помешивая периодически содержимое в маленькой кастрюле – на завтрак у нас овсяная каша. Только на воде. Молоко мы вчера забыли купить.

Таня просто молча подошла к дочери и уткнулась ей в плечо.

– Прорвёмся, мам – сдавленно произнесла Марина – обязательно прорвёмся.

Знала бы она…

Глава 9

В платной лаборатории всё сделали быстро. Результаты ДНК на руках Григория Петровича Стрельцова жгли ему пальцы. Прямоугольный и плоский белый конверт рябил в глазах, вызывая слезотечение.

Почему он так нервничает? Ему хочется, чтобы Марина оказалась его дочерью, или всё же нет? Гриша в конце концов решительно вскрыл конверт, приказав водителю везти его к матери на обед. Маргарита Петровна обещала его любимый свекольный борщ приготовить, да домашние пироги. Лариса жена, его кулинарными шедеврами не особо баловала, терпеть не могла у плиты стоять.

«99,99 … %»

У Григория потемнело в глазах и дыхание перехватило. Ошибки быть не могло. Марина – его дочь. Ослабив узел галстука, мужчина постукивал пальцами по коленке, безучастно смотря в окно. Как же так… Мама его тогда убедила, что Таня обманула, не от него девочку родила. Доказательства даже привела, доводы и сплетни местных кумушек. Когда Гриша ещё тогда убедиться в отцовстве захотел, мама категорически его отговорила от такой мысли. Ещё чего, унижать себя лишний раз. И так вранья достаточно.

«Дурак» – мысленно обругал себя Григорий. Обедать у матери сразу перехотелось. К Тане заехать бы, да стыд глаза колет. Он Марине такого наговорил в то утро. Девчонка не простит. Отец называется…

В любом случае, чтобы с Таней не случилось, Григорий намерен девочку забрать себе и воспитывать её наравне со своей Вероникой. Марина Стрельцова, и точка. Его старшая дочь. Он даст ей и образование, и статус. За все упущенные годы свою вину он не сможет искупить, но руку помощи протянуть никогда не поздно своему ребёнку.

– Поверни в другую сторону – приказал Григорий своему водителю – я отобедаю в ресторане «Наместник».

На мать в его душе поселилась обида, и он обязательно её выскажет. Только на холодную голову. Когда внутри бушует гнев, лучше никогда ничего не высказывать.

***

Марина бестолку слонялась по деревне. Ну как бестолку… Мама погулять отправила, сама захотела в доме бабушки прибраться. Марина было вызвалась помочь, да она категорически отослала дочь на улицу. Мол, ей в одиночестве побыть захотелось, прошлое вспомнить. Фото посмотреть наедине с собой, письма почитать.

Толик уже бегал с соседним мальчишкой. А Марина от делать нечего отправилась гулять по окрестностям. Она не переставала думать о диагнозе мамы. Внутри теплилась надежда, что это какая-то ошибка. Что нужно поехать в Москву, провериться там. И если уж столичные доктора подтвердят наличие опухоли и метастаз, то тогда думать дальше.

Марине всего шестнадцать, и об онкологии она мало что знает. В интернете всегда старалась поскорее пролистать подобные новости, а в её окружении никто такой неизлечимой болезнью не болел.

Правда, в параллельном классе у девочки в прошлом году весной мама умерла, вроде тоже онкологией болела. Так девчонка та к бабушке переехала. Пить, курить начала. Отец её во второй раз женился и забил на неё совсем.

Ходили слухи, что девчонка из параллельного на грани отчисления из школы. Марина даже со своими одноклассниками как-то поддерживала разговоры о ней, что по кривой дорожке пошла и у неё один путь. Но прошло уже столько времени, и история забылась. Отец той девчонки забрал её документы, и она из города куда-то исчезла. Никто о её судьбе ничего не знал.

Марина не думала, что ей самой придётся столкнуться с тем же. Она вообще ни о чём не думала, эгоистично рассчитывая на маму. Стирка, уборка, готовка и работа. Помощи ниоткуда нет. Марина даже не интересовалась никогда, а как мама успевает? Как справилась с такой душевной потерей, как гибель второго мужа? Откуда денег им хватало всегда на всё? Ни долгов, ни кредитов до сих пор.

И только теперь Марина осознала, как мама надорвалась, как тяжело ей было всё это время тащить всё в одиночку. Ни друзей, ни подруг. Даже по душам поговорить не с кем. Марина отговаривала всё время. А когда в в Илью Шаповалова влюбилась, так и вовсе стало не до мамы.

Присев в парке на лавочку, Марина подняла голову. Небо сегодня было прекрасное. Голубое и безоблачное. Последние тёплые деньки. Каникулы так быстро пролетают, и снова придётся возвращаться в школу. А так не хотелось…

– Привет – раздался над ухом задорный девчоночий голос – я тебя не знаю. Ты чья будешь?

Повернув голову, Марина смерила стоящую перед ней девчонку равнодушным взглядом.

– Я не знаменитость, чтобы меня знать, и знакомиться здесь ни с кем не собираюсь. Мама моя бабушкин дом собирается продавать. Я с ней и с братом приехала сюда, на неделю.

– Даже так – девчонка присела рядом – а бабушка кто у тебя? Не Полина Евгеньевна Лебедева с Луговой улицы?

– Она самая – неохотно подтвердила Марина, вспомнив, что телефон дома забыла. А вдруг Илья звонить будет или писать? Раззява она. Сейчас их ссора казалась ей такой глупой. Может, и не было у них ничего с этой Даниловой, и она всё себе нафантазировала. Зря только Илью обидела своим недоверием. Ведь они уже столько встречаются.

– Меня Лена зовут. Не хочешь сегодня вечером в наш сельский клуб прошвырнуться? Я, кстати, тоже с Луговой. Только в самом конце улицы живу. Могу зайти за тобой в восемь. Идёт?

Марина нехотя пожала плечами. На сельскую дискотеку она не горела желанием идти. Но у неё мозги просто кипели. Постоянно думать о маминой болезни – с ума можно сойти. А Пашка Винт? Интересн, о как он там? Теперь и не пройдёшь мимо него. Но только пусть попробует сунуться к ней, Марина сразу заяву на него накатает.

***

Таня не смогла дозвониться до сестры своего второго мужа. Олег мало что о ней рассказывал. Вскользь лишь как-то обмолвился, что с сестрой своей Катериной они вместе бизнес держали, только платить банку по долгам ему одному пришлось, а Катя, мол, чистенькой вышла.

Интересно, что она из себя представляет. Ни разу Таня её не видела. Только на рождение Толика по телефону сухие поздравления от неё выслушала и всё. По голосу-то не понять, что человек из себя представлять может.

В окно кто-то громко постучал. Валя. Ей-то что надо? Поздоровались вчера, парой слов перекинулись и ладно. Чего неймётся-то? Сороке этой любопытной.

– Танюш, здравствуй. Не хочешь к нам в гости заглянуть? У мужа моего юбилей. Вечерком небольшой стол соберём. Чисто свои, да ещё сосед новый, Захар Викторович – елейным голоском пропела Валентина, хищно по сторонам водя взглядом. Немногословность Тани только ещё больше её любопытство вчера раззадорило.

– Валя, да какой из меня гость? Я не пью, мужа твоего не знаю, он меня тоже – попыталась откреститься от ненужного ей приглашения Таня. Да ещё этот Захар там будет…

– Совсем не пьёшь? А что так? Тогда компотом будем тебя поить. Приходи, Тань. Мальчишки наши зато вон как подружились, а супруг мой – мировой мужик. Ты даже не почувствуешь, что вы не знакомы. Будешь думать, будто тысячу лет уже знаешь его.

Тане ничего не оставалось, как согласиться. Не умела она твёрдо отказывать. Может и вправду ей хоть немного развеяться нужно? А то совсем от этих мыслей чокнуться можно. До Катерины потом дозвонится тогда. Ещё и съездить нужно будет. Адрес есть. Далековато придётся добираться. Выдержит ли дорогу? Марине строго-настрого накажет за Толиком присматривать, пока её не будет. Одним днём авось обернётся.

Дом матери всё же надумала продать. Так что, наверное, даже хорошо, что Захар этот будет у Вали в гостях. Там и сговорятся о цене. Таня сначала рискнёт больше сумму запросить, а там как получится. Договорятся – хорошо. Гора с плеч.

Расслабилась она в материнском доме и в родных местах. Забывать стала, что больна смертельна. Апатия на всё какая-то. Но нужно взять себя в руки. Силы только откуда брать на всё? Жалость Тане не нужна. Она её и не искала никогда и о своих проблемах помалкивала. Разве её вина, что, оказывается, в себе-то и не нужно было ничего держать? Что лучше эмоции выплёскивать, требовать, даже покричать иной раз.

– Знать бы, где соломку подстелить … – пробормотала Таня, убирая в свою дорожную сумку альбом с фотографиями. Это память. Больше из ценного, кроме вещей мамы, ничего нет. Половину ещё тогда по соседям раздала, когда сорок дней прошло.

Большой портрет Лебедевой Полины Евгеньевны висел на стене прямо над стареньким чёрно-белым телевизором, прикрытым вязаной салфеткой.

– Прости, мам. Если было бы возможно, то никогда твой дом не подумала продать – сдавленно произнесла Таня и, сорвавшись с места, она вышла на улицу, за Толиком. Сегодня вечером они все вместе отдохнут на празднике.

Глава 10

Маргарита Петровна нервничала. Ну что случилось? Почему Гриша вдруг передумал у неё отобедать?

Она уж и борща наваристого для сыночка наварила. Красный получился, как никогда. Душистый, ароматный. С чесночком да лавровым листом. С домашней сметанкой-то, а?

И пирожочки в духовке поспели. С яблоком да с капустой. Всё как Гриша любил.

Ещё и с собой выпечку завернула бы. Для внучки любимой и сношеньки дорогой.

От обиды обзвонила Маргарита Петровна всех своих подруг. На сына не жаловалась, нет. Но вывернула ситуацию так, чтобы в свой адрес услышать порцию добрых и лестных слов.

Немного полегчало, и обида отступила на задний план. Зато появилась тревожность. Мысли целым роем закружились в голове. А вдруг у Гриши неприятности какие, вот и не смог он к ней приехать?

Только ближе к вечеру, когда почти уже вся извелась и попила всю валерьяну, смогла Маргарита Петровна дозвониться до сына.

– Сыночек, наконец-то! Что же ты не отвечал на мои звонки? Обедать не приехал… Я так старалась, готовила. Всё утро у плиты. Ну да Бог с ним. Это всё мелочи. Ты мне лучше скажи, ничего у тебя не случилось? Не заболел ли?

Григорий, пока мать тараторила в трубку, отнял её на время от своего уха. Голос у Маргариты Петровны громким был, хорошо поставленным. Каждое слово отскакивало от зубов.

– Мама, у меня всё хорошо. Но всё же кое-что случилось. И это обстоятельство меня… Э… Скажем так, расстроило. Где был мой разум и глаза?..

– Гриша, я не совсем понимаю, о чём ты…

– Об этом я поясню тебе при личной встрече. Возможно, завтра, как успокоюсь и приду в себя. А сейчас я дома, с семьёй, и хотел бы полноценно отдохнуть после тяжёлого рабочего дня.

– Хорошо, сынок. Доброй тебе ночи – чопорно произнесла Маргарита Петровна. Понимала она, как тяжело целыми днями штаны протирать в добротных кабинетах Министерства.

«Не каждый так сможет " – не без иронии подумалось ей.

Чиркнув спичкой, Маргарита Петровна прикурила, уставившись в окно на вечерний город. Интересно ей было, что так взволновало её сыночку? О чём таком он вдруг так встревожился, что спокойно не может пока разговаривать с матерью?

***

Телефон Марины молчал. Ни одноклассники не писали, ни Илья… Будто и нет её, не нужна она никому.

Расчёсывая свои длинные тёмные волосы перед зеркалом, девушка рассматривала своё лицо.

Грустное, несчастное. Нет, сегодня она всё же забьёт на свои личные переживания о Шаповалове и оторвётся на сельской дискотеке.

– Мам, ты точно меня отпускаешь? – в который уже раз за день переспрашивала Марина.