Игра судьбы

Таня направилась в прихожую и, достав из сумки кошелёк, пересчитала его содержимое. Больничный ей ещё не выплатили. А денег осталось только на проезд и на продукты. Самый минимум.

– Мариша, у меня только вот – растерянно произнесла Таня, показывая дочери, что у неё в кошельке. Марина деловито выхватила его и почти весь опустошила. Ей нужнее.

– Мне хватит – заявила она и, подхватив тарелку скрылась в своей комнате.

Глава 4

– Цена есть только у бездаря, а настоящие таланты бесценны. Так что слёзы-то вытри и не зацикливайся на том, что одноклассники над тобой посмеялись, назначив тебе самую низкую оценку. Это не тебе оценка, а оценка их умственным способностям. Да, у тебя есть недоработки. Твои движения в танце не так пластичны, какими они должны быть именно в этом ритме музыки. Но я вижу в тебе огромный потенциал и желание, а это главное. Вот они посмеялись над тобой, думают, что самоутвердились. Но нет же! У самих и духу не хватит выйти на сцену и перед всей школой хотя бы так станцевать, как это сделала ты.

Марина слушала учителя музыки и продолжала реветь. Она просто опозорилась с этим танцем на осеннем балу. Не нужно вообще было соглашаться на это чёртово выступление! Теперь одноклассники ещё долго будут стебаться над ней из-за её провала. Резкая боль в коленной чашке испортила весь номер. Марина дотанцевала бы до конца хорошо, но её движения уже не были такими ритмичными, а на лице была мука.

В семь лет мама отдала её в танцевальный кружок. Марине понравились занятия, и она упорно учила все движения. Даже выступала на разных конкурсах, получала грамоты, призы. Но в десять лет она неудачно навернулась с велосипеда и получила серьёзную травму колена. Танцы пришлось бросить.

– Нет, вы не понимаете … – замотала девушка головой. Волосы, собранные в низкий тугой пучок, выбились из причёски, косметика потекла от брызнувших из глаз слёз – можно я домой уйду?

Девушка так подавленно выглядела, что Анна Львовна отпустила её. Марина сорвала с вешалки в раздевалке свою куртку и полетела на выход. Вот тебе и помирилась с Ильёй! На праздничном концерте он только и смотрел Киру Данилову. Вот уж кто бездарность-то. Стихи об осени прочитала невыразительно, да ещё и спела потом. Но ей же простительно, она же звезда у них. А Марина кто?

Глотая слёзы обиды, девушка остановилась возле ларька. Старенький кнопочный мобильник разрядился, время ещё детское. Домой идти не хотелось. Опять смотреть на лицо вечно унывающей мамы не хотелось и отвечать на дурацкие вопросы мелкого братца тоже. Впереди каникулы, на которых она будет до обеда спать. Нет, до самого вечера.

Мама ещё что-то по больницам всё таскается. Заболела, что ли?

– Банку коктейля мне, а лучше две – бросила Марина в приоткрытое окошко.

– Паспорт – донеслось оттуда.

Марина с независимым видом похлопала по карманам, делая вид, что ищет.

– Дома забыла – вздохнув, произнесла она, прекрасно зная, что несовершеннолетним алкоголь не продают. Но всё же рискнула. Тут ведь смотря как нарвёшься. Могут продать из-под полы, а могут и придраться. Видимо, сегодня не Маринкин день.

– Тогда не продам. Мне потом штрафы за вас молокососов, выплачивать желания нет. Иди отсюда. Дома чай попьёшь.

Окошко захлопнулось. Марина мысленно ругнулась и, сунув руки в карманы куртки, не спеша пошла по тротуару. Огни вечернего города, шум проносящихся мимо машин и накрапывающий дождик так и манили выпить. Марина любителем не была, но пару раз коктейлем баловалась. А что? Приятный хмель в голове, скованности как не бывало. Вот сейчас она бы точно не отказалась.

– Эй! Стрельцова! – послышалось за спиной. Марина нехотя обернулась. Голос она узнала. Это Пашка Винт из соседнего подъезда. Чумовой парень. То в зелёный покрасится, то в ярко-жёлтый. Весь в наколках, одевается вечно в какой-то хлам. Он старше Марины на два года. Дружить они не дружили. Так, порой здоровались по-соседски. Марина как-то старалась Пашку стороной обходить.

– Привет. Чего тебе? – не слишком любезно произнесла Марина. Она сегодня легко оделась, и сырая погода с пронизывающим ветром стала пробирать её до костей.

– Здарова – Пашка подошёл ближе, осмотрелся – ты это… Домой сейчас? Не хочешь в хорошей компании вечерок скоротать?

Марина пожала плечами. Желание выпить только усиливалось. Особенно при мысли, что Илья там в школе теперь медляки танцует с Даниловой. Всё по ходу у них с Мариной… Разлад окончательный.

– Да стрёмно как-то – шмыгнув носом, ответила она – в незнакомую компанию идти…

Пашка деловито положил свою крепкую ладонь на плечо девушки.

– Не мороси. Меня знаешь? Знаешь. И я тебя. Остальное не важно. Ну так что? Погнали?

Снова пожав плечами, Марина развернулась вслед за Пашкой. Она ненадолго. Посидит, развеется и домой. Время только восемь часов. Ей бы выпить. Чтоб прийти и спать завалиться. Об отношениях с Ильёй она завтра подумает и, прежде чем он ей что-либо скажет, она сама ему напишет, что всё между ними кончено. Пусть проваливает к Даниловой.

***

Таня накормила Толика и села возле телевизора. Кино, которое шло по какому-то каналу, было Тане неинтересно. Очередная мыльная опера, где всё и у всех волшебным образом хорошо. Вот бы в жизни так было. Плохо-плохо, а потом раз – и всё наладилось.

Толик в комнате Марины резался в игру на компьютере. Пока её не было, мальчик всласть хотел наиграться. А то старшая сестра его из своей комнаты пинками прогоняет всегда.

Недружелюбность Марины к старшему брату резала как остриём по сердцу. Таня не хотела, чтобы они выросли чужими друг другу. И что, что отцы разные. Мать-то одна. Они должны любить друг друга и быть всегда вместе. И в горе, и в радости. Причём Толик-то к Марине ластится всё время, защищает, если Таня изредка поругивается на старшую дочь. А вот Марина… Её младший брат раздражает, бесит. Нисколько она за него не переживает и не волнуется.

Судорожно вздохнув, Таня рывком поднялась с кресла и вышла на балкон. Влажный холодный воздух с капельками мелкого дождя остудил разгорячённое лицо женщины. Обхватив себя за плечи и прикрыв глаза, она вспоминала свой сегодняшний разговор с бывшим мужем. Пришлось через старых общих знакомых добывать его рабочий номер телефона.

Секретарша Гриши весьма нелюбезно отфутболивала Таню. Пришлось в обеденный перерыв покинуть магазин и проехать пару остановок до Министерства. В этот раз Таня решила проявить завидное упорство. Гриша должен с ней поговорить.

На её счастье, он стоял на ступеньках и прикуривал, собираясь нырнуть в подъехавший служебный автомобиль.

– Гриша! – крикнула Таня откуда ни возьмись зычным голосом. Она махнула удивлённо застывшему на месте мужчине рукой и быстро перебежала через дорогу.

– Татьяна? Ты? – Гриша нервно пригладил свои тёмные волосы, местами тронутые сединой – какими судьбами, позволь спросить?

В голове тут же пронеслось предупреждение мамы. Неужели Таня решилась требовать алименты?

– Гриша, здравствуй – запыхавшись, произнесла Таня – Гриша… Ты бы не мог уделить мне немного времени? Мне очень нужно с тобой поговорить!

Таня даже за руку схватила своего бывшего мужа. Настолько для неё был важным разговор с ним. В другое время даже близко не подошла бы, но не сейчас.

– Таня… Я не знаю… На важную встречу собирался вообще-то. Ждут меня – Гриша демонстративно задрал рукав и посмотрел на часы.

– Гриша, пожалуйста. Я бы никогда тебя … – Таня запнулась. Плечи её мигом сникли, в горле встал ком. Опустив голову, она пыталась скрыть слёзы, проступившие в глазах.

Гриша с большим неудовольствием повёл её под руку к служебной машине, бегло посматривая по сторонам. Не хватало ещё, чтобы их вместе увидели и донесли Ларисе. Его нынешняя жена была жутко ревнивой, хотя сама могла флиртовать с противоположным полом направо и налево.

– У тебя есть пятнадцать минут, пока мы едем до администрации города – холодно бросил Григорий, педантично поправляя кипельно-белый воротничок у рубашки и поуже затягивай дорогущий галстук.

Глава 5

Григорий внимательно выслушал свою бывшую жену. Ни сочувствия, ни какого-то сожаления даже не выказал. Подумал лишь, что вот, значит, почему мама видела Татьяну в больнице.

– Что ты конкретно от меня хочешь? Взять Марину к себе я не могу. Как ты себе это представляешь? Моя жена однозначно будет против. У нас своя дочь-подросток растёт – жёстко произнёс Гриша. Скучающим взглядом он смотрел в окно. Таня была такой чужой для него, будто и не жили они когда-то пять лет в браке.

– Но как же … – растерялась Таня, комкая в руках носовой платок – ведь Марина – твоя дочь, и ей всего шестнадцать. Разве ты допустишь, чтобы она в детский дом попала?

Гриша поморщился.

– Не нагнетай, Таня. Медицина сейчас далеко шагнула вперёд. Перепроверься в другой клинике, в Москву в конце концов попроси направление. Там отличные медицинские онкологические центры. Проверят вдоль и поперёк. Не сиди сложа руки. У тебя двое детей, и ответственность за них несёшь именно ты. Почему кто-то другой должен о них заботиться? И вообще, как ты могла так халатно к своему здоровью относиться? Рак берётся из-за неправильного образа жизни, питания. Раковые клетки ведь есть в каждом человеке. И если так наплевательски относиться к своему здоровью, как ты, механизм будет запущен мгновенно. И по поводу моего отцовства. Извини, но я бы предпочёл для начала тест ДНК сделать.

Таня побледнела ещё сильнее. Ей стало душно находиться рядом со своим бывшим мужем.

– Хорошо. Но у меня нет денег на такой анализ – Таня оказалась в унизительном положении. Ведь Марина – дочь Гриши. Не от святого же духа она тогда забеременела! Но спорить с ним и гордо хлопать дверью авто она не стала.

Да, денег на тест ДНК у неё не было, как и на то, чтобы обследоваться в хвалёных медицинских центрах, которые ей назвал Григорий.

– Я сам оплачу. Только приведи девочку. Куда, я потом сброшу в сообщении. Номер телефона только оставь мне свой. И о том, для чего у неё возьмут анализ, Марина знать не должна. Будь добра сохранить конфиденциальность – Леонид посмотрел на часы – всё, твоё время истекло.

Таня поспешно черканула свой номер телефона и, выдрав из записной книжки листок, тяжело вылезла из салона авто. Голова кружилась, тошнило. Нужно было спешить на работу, а после разговора с бывшим мужем не осталось ни моральных сил, ни физических. Как он может быть таким чёрствым? Неужели его важная должность в министерстве окончательно превратила Гришу в сухаря? Раньше он был как-то более мягче и мог проникнуться чужой бедой.

На работе Таню ждали крупные неприятности. Проведённая на днях ревизия подтвердила недостачу. Только на ещё большую сумму.

– У всех вычтут из зарплат. Но ты заплатишь больше, как директор магазина, и после этого тебе предлагают понижение в должности, либо пиши по-собственному – заявила товаровед Аня. Выглядела она отчего-то подозрительно довольной. Как потом выяснилось, именно она и подсидела Таню таким вот подлым способом. Метила на место директора уже давно, поэтому и изображала перед Таней активную работоспособность да в доверие к ней втиралась.

Должность, которую Тане предлагали взамен директорской, это уборщица на пятидневку с мизерной зарплатой. Написав по собственному без отработки, Таня ушла из магазина, ни с кем не попрощавшись. Без расчётного, без выходного пособия и прочих выплат. В счёт долга всё забрали.

А коллектив, оказывается, всё это время ей все до косточки перетирал. Обсуждали у неё за спиной всё, вплоть до того, в каком нижнем белье она на работу приходит. Зло, нагло смеялись, придумывая разные небылицы, пока Таня старалась выбить каждому из них премию, повышая показатели магазина.

Поэтому сейчас, стоя на балконе и подставив лицо пронизывающему сырому ветру, Таня не чувствовала слёз, горошинами скатывающихся по и без того сырым от дождя щекам. Она всё думала, существует ли тот самый предел? Существует. Ей хотелось умереть именно сейчас. А к чему время тянуть? Ждать, когда совсем сляжет? Ходить под себя начнёт? Страшные боли испытывать?

Балкон был у них открытым, незастеклённым. Вцепившись пальцами в металлическое ограждение, Таня невидящим взглядом смотрела вниз. Это же так просто. Выброситься вниз, и дело с концом. Кому она нужна? Кто о ней вспомнит? Марина? Её дочь выросла и больше не нуждается в ней.

Толик?…

– Мам? Мамочка! Ты где? Я… Я палец порезал! – врезался в сознание голос сына. Мальчик звал её отчаянным, слезливым голосом.

Таня, словно очумев от своих глУпых мыслей, бросилась обратно, внутрь квартиры. Нашла Толика, прижала его к себе. Сердце её колотилось, как бешеное. Холодный пот прошиб. Какой ужас она только что помышляла совершить. Эгоистка. Чёртова эгоистка!

– Маленький, где, где ты поранился? – судорожно убирая светлые волосики со лба сына, Таня ревела вместе с ним.

– Вот, мамочка… Я хотел себе колбаски отрезать с батоном, я же большой уже, и ножиком порезал па-алец – Толик расплакался ещё горше, а сердце Тани заныло от жалости и любви к сыну. Она взяла себя в руки. Сопли-слёзы вытерла и повела Толика в кухню. Аптечку нашла, обработала рану. Включила телевизор, чайник на плиту поставила. Ей хотелось избавиться от гнетущей тишины в квартире, захотелось шума, суеты.

– Толик, мы сейчас с тобой попьём травяной чай, а завтра будем собираться в деревню. Потому что у нас что? Каникулы! Хочешь в деревню поехать?

Таня улыбалась, с любовью глядя на своего мальчика. В мысли беспокойно влезла Маринка. Где её носит? Осенний бал уже давно теперь закончился. Время десять вечера!

– Ура! Ура! Мы поедем в деревню! – слёз Толика как не бывало. Он вскочил со стула и стал носиться по квартире как угорелый, с радостным гиканьем и воплями.

Таня смеялась вместе с сыном.

– Тише, дорогой, а то соседи начнут стучать к нам в дверь и ругаться на нас – попросила Таня, устало опускаясь в кресло в зале. Телевизор она выключила. И в кухне, и здесь. Голова быстро разболелась. Видимо, от сегодняшних потрясений. Взяв в руки телефон, Таня набрала номер дочери. Недоступен.

Тревога медленно стала заползать в сердце, в мысли. Марина давно уже дома должна была быть. Она не позволяла себе гулять допоздна. Упрямая, своевольная, она всё же всегда вовремя приходила домой.

«Где же ты, глупышка?» – переживала Таня, уложив Толика спать. На балкон она уже боялась выходить, заперев балконную дверь.

Глава 6

Марина не помнила, как добралась до дома. Паша Винт пригласил её в гости к странной компании. Сначала они что-то пили, потом курили.

Квартира находилась в старом бараке. Тесная, неуютная и холодная. Соседи – местные алкаши, как успела понять Марина.

В захламленной комнате было очень много народа, как и на общей кухне.

Тяжёлый рок, смрад. Девушка сразу уйти хотела. Она в такой компании впервые, и подсознательно её разум воспротивился.

– Да погоди. Я тебя угостить обещал. Сейчас всё будет – подмигнул Паша.

Озираясь по сторонам, Марина уже жалела, что пошла за Пашкой. Пить расхотелось, внутренне она рвалась домой. Да только не запомнила дорогу.

– Вот! – на круглый кухонный стол Пашка поставил пузатую бутылку с тёмным содержимым.

– Что это? – Марина, сунув руки между коленками, сидела на шаткой табуретке.

– Коньяк. Армянский. Семь звёзд. Ну? Попробуешь?

Марина неуверенно кивнула, мысленно пообещав себе, что всего лишь один стаканчик попробует и попросит Пашку её проводить. Мобильник сел, время теперь за десять перевалило. Мама наверняка беспокоится.

Но за одним стаканчиком, пошёл второй. Пашка умел уговаривать. Марина и сама не заметила, как напилась. Стены, пол – всё кружилось и плыло перед глазами.

– Мне домой надо – заплетающимся языком крикнула она Пашке.

Музыка грохотала на всю. Тяжёлый рок бил по вискам, вызывая рвотные позывы.

– Котик, давай чуть позже – Пашка приобнял Марину за талию и стал кружить её в танце – ты же взрослая девушка уже. Чего тебе дома в такое детское время делать?

Марина скользила мутным взглядом по сторонам. Кто, где, с кем. Лица смешались в одну массу.

– Мне плохо! Я спать хочу! – снова прокричала она Пашке прямо в ухо, еле-еле выговаривая слова.

– Котёнок, да брось! – Пашка оскалился в своей некрасивой улыбке – спать хочешь? Сейчас поспим.

Крепко схватив Марину за руку, Пашка куда-то поволок её. В конец длинного тёмного коридора. Толкнув обшарпанную хлипкую дверь с ноги, парень втолкнул Марину в комнату и насильно уложил на старый продавленный диван.

– Я не тут хочу спать… Домой меня проводи – Марина всё порывалась встать, не чувствуя ни ног, ни рук. Её всё время штормило.

– Ну чего ты ломаешься? Можно подумать, ты не знала, что бывает, когда со взрослым парнем соглашаешься идти бухать в компанию – усмехнулся Пашка и, грубо толкнув Марину на подушки, навалился на неё всем телом.

Девушку обуял страшный ужас. Сердце заколотилось в груди как ненормальное, сознание начало смутно трезветь. Нет-нет!

Даже Илья себе лишнего не позволял! Только невинные поцелуи и объятия. Одноклассницы Марины некоторые уже давно… А она всё боялась.

– Уйди. Не хочу! – ногти девушки впились Пашке в лицо. Он со всей дури, рассвирепев, ударил Марину по щеке.

– Ещё раз когти свои выпустишь, я тебе руки свяжу! – рявкнул он, продолжив стаскивать с девушки джинсы.

Марине было плохо. Она не могла собрать себя в кучу. Но мысль, что её сейчас используют в каком-то грязном бараке, какой-то зачуханный Пашка Винт придала ей сил.

Девушка лягнула Пашку так, что он кулем свалился на грязный дощатый пол.

Марина лихорадочно отползла куда подальше, пытаясь устоять на четвереньках. Её шатало из стороны в сторону, но сдаваться она не собиралась.

Пашка уже поднимался с пола, страшно матерясь и обещая Марине «весёлую» ночку.

Девушка чуть ли не задыхалась от страха. Она не хотела так. Она не знала… Не думала… А ведь мама предупреждала её держаться от Пашки Винта на приличном расстоянии. Но кто же знал! Марина его за блаженного дурачка считала всегда.

Нащупав рукой какой-то твёрдый предмет на тумбочке, возле дивана, девушка со всего маху опустила его на голову Пашке и, не дожидаясь, пока он придёт в себя, сползла с дивана и, спотыкаясь в темноте, рывком распахнув дверь, выскочила в коридор.

Марина долго металась в полумраке в поисках выхода. Нашла. Как домой добиралась, не помнила. Как могла напрягала свою память, запутавшись в лабиринте переулков.

Домой вернулась только под утро. Когда Таня уже все глаза проплакала и собиралась звонить в милицию.

– Где ты была? – ахнула она, втаскивая дочь в прихожую – чем от тебя пахнет? В каком ты виде, Марина? Это что? Кровь? Тебя били? А с лицом что?

Марина просто сползла по стеночке и, свернувшись на полу клубком, уснула.

Не соображая уже ничего от тревоги и страха, Таня не нашла ничего лучше, как позвонить бывшему мужу. Номер мобильного у неё тоже был. Только старый. Не думала она, что Гриша до сих пор его не сменил.

Приехал он довольно быстро. Примчал, можно сказать. Часы показывали шесть утра. Мгновенно оценив обстановку, Гриша подхватил девушку на руки и отнёс в её комнату.

Сразу отметил синяк на скуле, брызги крови на одежде.

– Что произошло? Где твоя дочь шаталась? Учти, что разгребать твои проблемы дальше я не собираюсь.

Таню резануло» твоя дочь». Марина не только её, но и его тоже! Господи, как же ей плохо сейчас. Она совершенно без сил. Да ещё бессонная ночь на стрессе.

– Я не успела расспросить её, Гриша. Марина просто уснула. Я так думаю, что она сильно пьяна…

– Пьяна? – зло перебил Гриша – да она в хлам! От неё разит, как от бочки со спиртом! Значит так, Таня. Я вырвался сейчас из дома, по первому твоему звонку и впредь этого делать не намерен. Все эти годы я подавлял в себе свою мягкотелость, но ты с утра пораньше врасплох меня застала.

– Гриша… Гриша, пожалуйста … – Таня умоляюще сцепила пальцы в замок – помоги. Я не знаю, что произошло и почему у Марины одежда в крови. А вдруг она натворила что-то?

– Это уже ваши проблемы, и меня в них не втягивай – отрезал Григорий, засовывая ноги в свои дорогущие ботинки.

– Я многое не могу сейчас решить. Я… Мне уволиться пришлось. Меня подставила товаровед. Большую часть недостачи в магазине на меня повесили, хотя не имели права! В должности понизили незаконно и…

Григорий взмахнул рукой, прерывая взволнованный поток слов.

– Достаточно, Татьяна. Я же сказал тебе: свои проблемы решай сама.

Таня в отчаянии закусила губу. Она решит, обязательно решит. Но ей сейчас плохо. Она боялась, что ей совсем худо станет. Поэтому решительно преградила бывшему мужу путь, прислонившись к двери спиной.

– Нет, Гриша. Ты не уйдёшь так просто. Марина – твоя дочь. Хоть все клиники мира обойди и сделай ДНК. Везде результат будет один и тот же. Дождись её пробуждения. Я не смогу вывезти всё одна. Я больна. Пойми уже наконец! Мне жить, может, осталось совсем мало! Ты отец, и у тебя очень важная должность в министерстве. И я думаю, что для твоей же репутации важно, чтобы Марина, как твоя дочь, ничего страшного не натворила и нигде не поучаствовала. Если выяснится, что всё хорошо, то можешь исчезнуть. Я не побеспокою тебя… И… И…

Таня обессиленно придавила затылком кожаную обивку двери. Всё. Она выдохлась.

– Останься… Прошу … – только и смогла она выдавить из себя.

Глава 7

Маргарита Петровна звонку Ларисы была удивлена и чуть было не ляпнула правду. Но, слава Богу вовремя сообразила, что Грише нужно подыграть.

– Да-да, деточка. У меня действительно скакнуло давление, и Гриша спозаранку сорвался ко мне. Не беспокойся, моя дорогая, сейчас всё в порядке. Я его накормлю и на работу отправлю. Что? Почему сотовый недоступен? Так разрядился, видимо. А… Позвать его говоришь? Так Гриша в уборную ушёл. Не буду же я его оттуда дёргать. Только что ушёл, Ларочка. Как только выйдет, я передам ему твою просьбу, чтобы набрал тебе с моего телефона. Конечно, конечно. Пока, детка.

Сбросив звонок Ларисы, Маргарита Петровна прошаркала в кухню и, достав из шкафчика пузырёк валерьянки, накапала себе в стакан.

Куда Гриша едва рассвело сорвался? Кто ему такой важный позвонил? Лариса рвёт и мечет. И без того ревнивая, а тут ещё и не дозвонится до мужа никак. Уж не бывшая ли жена начала докапываться до Гриши? Раз он Ларисе соврал, что к матери мчит, плохо, мол, ей.

Телефон его и вправду недоступен был, уж как ему Маргарита Петровна не названивала.

Эффект плацебо сработал, и женщина почувствовала, как нервы натянутые словно тетива лука, расслабляются.

Ничего. Гриша всё равно объявится. Вот тогда она ему и устроит головомойку. Где это видано – заставлять так нервничать Ларисочку и маму!

***

Марина сидела в кухне, на стуле, поджав ноги под себя и, как всегда она делала, сунув руки между коленками.

– Я ничего не помню – упрямо твердила девушка, боясь признаться про Пашку Винта. Мама, если узнает, то всю плешь ей проест своими нравоучениями о том, какой Паша плохой. Плохой. Урод просто. Теперь Марина и сама это знает.

Присутствие так называемого папаши смущало. Уж кого-кого, а его девушка никак не ожидала увидеть. Отцовские чувства проснулись?

– Ты же где-то и с кем-то напилась, раз заявилась под утро, пьяная в хлам. Объясни, пожалуйста, что за пятна крови на твоей одежде?

Марина вскинула голову на отца. Он смотрел на неё холодным и жёстким взглядом. Голос его был чужим, колючим. Скорее даже презрительным. Зачем мама вызвала его? Тоже… Папаша нашёлся.

Самой матери в кухне не было. В зале отлёживалась, кутаясь в шерстяной плед и удерживая возле себя Толика, чтобы не мешал отцу и дочери разговаривать.

– Говорю же, не помню! Я на школьном осеннем вечере была! Одноклассники предложили красное вино выпить. Кто-то толкнул меня, не знаю кто. Естественно, на одежду брызги от вина попали. Всё. Ничего криминального.

Гриша поджал губы и бросил взгляд на настенные часы.

– Ну вот картина и сложилась. А говоришь, не помнишь ничего. Значит так, Марина, я не собираюсь срываться по каждому пустяку и звонку твоей матери. Ты девушка взрослая, учись мозги включать. Тянуться за толпой, в твоём случае за одноклассниками, глупо. Вино и сигареты – это дно. Хочешь дальше опускаться? Пожалуйста. Это будет твой выбор. Большого ума для этого не потребуется. Это самый лёгкий и примитивный путь к деградации. Мне пора. Подумай над моими словами на досуге. Если, конечно, понимаешь, что именно я хотел до тебя донести.

Марина вцепилась пальцами в сидушку стула, на котором сидела. Ей стало стыдно. Так стыдно, что сквозь землю провалиться захотелось. Она понимала. Не дура.

В глазах всё ещё Пашка стоял. Здорово она саданула его. Живой ли? Да вроде должен. Темно было. Марина не помнила уже, куда она конкретно ударила Винта.