Королевский лес. Роман об Англии

– Возможно.

– А если ты знаешь, то должен принимать в этом какое-то участие.

– Я этого не сказал.

– Ты не мог отказаться? От знания, я имею в виду.

– Они могущественные люди, Эдгар. Очень могущественные. Наше положение – мое, когда-нибудь твое – трудное.

– Но ты знаешь, кто за этим стоит?

– Нет. Я не уверен. Могущественные люди говорили со мной. Но вещи не всегда таковы, какими кажутся.

– И это случится сегодня?

– Возможно. Но может быть, нет. Помни, Руфуса уже собирались убить в лесу, но один из Клэров в последний момент передумал. Ничто никогда не бывает наверняка. Это может случиться. А может, и нет.

– Но отец… – Теперь Эдгар смотрел на него пристально и с тревогой. – Я не буду спрашивать, какая роль в этом отведена тебе, но ты уверен, что, как бы дело ни повернулось, не обвинят тебя? Ты всего-навсего егерь-сакс.

– Верно. Но я так не думаю. Я слишком много знаю, и… – он улыбнулся, – через твоего брата в Лондоне принял определенные меры предосторожности. Думаю, что буду в безопасности.

– Разве им не понадобится в таком случае обвинить кого-нибудь еще?

– Молодец. Вижу, у тебя есть голова на плечах. Они обвинят. По сути говоря, этот человек уже выбран. Это я знаю. И выбрали они очень удачно. Умный дурак, который считает себя частью заколдованного круга, но в действительности знает очень мало.

– Кто же это?

– Вальтер Тирелл.

– Тирелл? – Эдгар негромко присвистнул. – Ты хочешь сказать, что родная семья, Клэры, принесут его в жертву?

– Разве я сказал, что Клэры участвуют?

– Нет, отец. – Эдгар улыбнулся. – Ты ничего не сказал.

Тирелл. Адела похолодела. Ее кузена Вальтера подставляли, как мишень. Бог знает, в какой он опасности. У нее пересохло в горле при мысли, что она оказалась посвящена в столь ужасный секрет. Дрожа, страшась, что ее выдаст громко бьющееся сердцу, Адела ускользнула прочь.

Что ей делать? Голова шла кругом. Но в серой холодной тьме ее обязанности начали проступать перед ней подобно призракам. Они замышляли убить короля. Это преступление перед Богом. Ничего ужаснее нет. Но был ли он ее королем? Она так не считала. В действительности она была верна Роберту до тех пор, пока не выйдет за вассала английского короля. Но Вальтер был ее родственником. Она могла не любить его. Он мог быть не очень расположен к ней. Но он приходился ей родней, и она была обязана его спасти.

Очень тихо Адела начала одеваться. Чуть погодя она увидела в открытое окно Колу, который в одиночестве выехал в полутьму. За спиной у него были лук и колчан.

Адела дождалась, когда он скроется из виду. В доме было тихо. Адела осторожно выбралась из окна и спрыгнула на землю.

Нервничая, она не заметила, что, пока шла к окну, письмо Мартелла упало на пол.

Заря едва занялась, когда Пакл выехал в своей повозке. Кола велел ему прибыть в охотничий дом в Брокенхерсте, где будут даны дальнейшие указания, и быть готовым доставить всякого убитого оленя, куда прикажут.

Жена увидела, что он уезжает. Прощаясь, она заметила:

– Сегодня вечером не вернешься.

– Не вернусь?

– Нет.

Он наградил ее озадаченным взглядом и уехал.

Адела была осторожна. Заседлав во тьме коня, она не стала садиться, а осторожно вывела его по придорожной траве, чтобы уменьшить шум, и шла так, пока не удалилась от особняка Колы на приличное расстояние. Затем верхом медленно пересекла долину и въехала в Королевский лес.

Ужасно, что она не увидится с Мартеллом, но что оставалось делать? Она не могла послать ему весточку. Не могла она и предоставить Вальтера его судьбе. Достигнув замка в Берли, она прождала, сколько осмелилась, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом, в надежде, что Хью де Мартелл выйдет рано. Но он не вышел. Затем ей пришло в голову попросить Пакла или кого-нибудь из его близких подождать там с посланием, и она поехала к ручью в надежде разыскать их. Однако необъяснимым образом никого не оказалось на месте, а она не рискнула отправиться в Берли, чтобы попросить какого-нибудь незнакомца из темной деревни доставить ее сообщение.

Поэтому Адела сдалась. Возможно, молилась она, найди она Вальтера быстро, ей удалось бы даже попасть к Касл-Хилл, когда Мартелл еще будет там. Поэтому она погнала во весь опор, боясь опоздать.

Оказалось, что спешить ей было незачем.

Перемещения короля Вильгельма II Руфуса в начале августа 1100 года от Рождества Господа нашего известны достаточно хорошо. Первого числа месяца он издал хартию, находясь в охотничьем доме в Брокенхерсте. Он трапезничал с друзьями, а после отправился в постель.

Но спал он скверно. В итоге, вместо того чтобы отправиться на охоту на рассвете, король поднялся с постели, чтобы присоединиться к своим придворным, когда солнце стояло уже высоко и озаряло верхушки деревьев близ Брокенхерста.

Это была маленькая компания избранных. В нее входили Роберт Фицхамон, старый друг; Уильям, винчестерский казначей; еще два нормандских барона, а также три представителя могущественного семейства Клэр, которое однажды чуть не предало его. И был младший брат Генрих, темноволосый, энергичный, но сдержанный. Безжалостный, как отец, говорили некоторые. И наконец, присутствовал Вальтер Тирелл.

Когда рыжеволосый король сел на скамью и начал натягивать сапоги, явился оружейник с дюжиной свежевыкованных стрел в подарок королю.

Руфус взял их, осмотрел и улыбнулся:

– Красиво сделаны. Идеального веса. Гибкое древко. Хорошая работа! – поздравил он оружейника. Затем, взглянув на Тирелла, заметил: – Вальтер, возьми две. Ты лучший стрелок. – И когда Тирелл, сияя, принял их, добавил с резким смешком: – Лучше бы тебе не промахнуться!

Последовало обычное подобострастное подшучивание, чтобы король продолжал развлекаться. Затем появился монах. Это не особенно понравилось Руфусу, который в лучшем случае еле терпел церковников. Но поскольку скорбный малый настаивал, что у него срочное письмо от его аббата, король пожал плечами и взял послание.

Прочтя, он рассмеялся.

– Гляди, Вальтер, не забудь, что я тебе сказал. Лучше тебе не промахиваться моими стрелами, – заметил он Тиреллу, а затем обратился ко всей компании: – Представляете, что пишет этот глостерский аббат? Один его монах видел сон. Ему было видение. Меня, если угодно. В адском пламени, несомненно. – Он осклабился. – Я полагаю, что в Англии половина монахов грезит о моих муках. – Он помахал письмом. – И вот он садится, пишет письмо, чтобы уведомить меня, и посылает его через пол-Англии – предупреждает меня быть осторожным. И этот человек, помоги нам Бог, аббат! Казалось бы, ума должно быть побольше.

– Давайте поедем на охоту, сир, – сказал кто-то.

Было уже позднее утро, когда Хью де Мартелл выехал из своего имения. По каким-то причинам его жена именно этим утром задерживала его то одним мелким делом, то другим, так что в итоге он был вынужден покинуть ее весьма резко. Это наполнило его чувством вины и привело в дурное настроение. Легким галопом он пустил коня по длинному лугу, тянувшемуся поверх мелового хребта.

Впрочем, он не особенно беспокоился. Он был уверен, что Адела будет ждать.

Эдгар крайне удивился, когда слуга доложил, что конь Аделы отсутствует. Стояла середина утра, и он был занят, а потому не заметил Аделы, но предположил, что она где-то поблизости. Казалось странным, что он не видел, как она выехала. Когда кто-то еще заверил его, что ее конь исчез до рассвета, Эдгар пошел прямо в ее покои. Там он нашел послание Мартелла.

Ему было незачем знать нормандский французский, чтобы понять его. Он сумел прочесть «Берли-Касл» и «Хью». Через несколько минут он уже выезжал.

Она ослушалась его отца, а он должен был за ней присматривать. Это во-первых. Но был еще Мартелл. Именно о нем говорили письмо и ее отсутствие. Она поехала на встречу с ним.

У него возникли подозрения, когда Мартелл пожелал увидеть ее, но сказать что-либо стало бы оскорблением. Кола давно говорил ему, что Мартелл охоч до женщин и время от времени заводит интрижки на границах Нью-Фореста. Это его не потрясло. Лорды феодального мира привыкли добиваться своего, поскольку обладали властью. Эдгар предполагал, что с учетом опасного состояния жены Мартелл немного воздержится. Теперь он предположил, что при виде неприкаянной Аделы богатый лендлорд сумел не упустить такой шанс. То обстоятельство, что жениться на ней хотел он, Эдгар, ни в коем случае не могло его оттолкнуть. Небось еще и подстегнуло, чтобы доказать свое превосходство, подумал Эдгар.

Но что он сделает? Едва ли он знал. «Сначала послежу за ними, – подумал он. – Попробую выяснить, что происходит». Выйти к ним? Сразиться? Он не был уверен.

Долину Эдгар пересек быстро. Осталось только сделать небольшой крюк примерно в милю, чтобы пробраться незамеченным к северу от места их встречи. Чувствуя себя шпионом, он, подобравшись ближе, привязал коня к дереву и двинулся пешком.

Их не было и следа. Не было и лошадей. Эдгар высунулся, осматривая пустошь внизу, и не заметил никакого движения. Может быть, они где-нибудь рядом, укрылись в папоротнике или высокой траве? Он поискал. Никого.

Они ушли. Уехали вдвоем. И что тогда? Он понимал, что не должен давать волю воображению, но это было невозможно. При тошнотном чувстве в желудке ему казалось, что он знает: они были вместе.

Его нервы натянулись до предела, пульс бешено бился. Эдгар поехал в Берли, где принялся расспрашивать жителей, не видели ли они Мартелла. Осмотрел ближайшие холмы. Ничего. Он медленно вернулся в долину, намереваясь перепроверить в доме. Возможно, сказал себе Эдгар, он ошибался. Но если нет, то вернется в Форест и повторит попытку.

Адела со всей осторожностью приблизилась к Брокенхерсту. С одной стороны, ей было нужно найти Вальтера, а с другой – избежать встречи с Колой. Она, разумеется, не могла сказать старику, почему не подчинилась его приказам, и он, вероятно, отошлет ее домой, прежде чем она выполнит свою миссию.

Однако близ королевского охотничьего дома ей вроде бы немного улыбнулась удача. Она увидела Пакла, который в одиночестве стоял возле своей повозки. Когда она спросила, где королевский отряд, он задумчиво посмотрел на нее, после чего сообщил, что все поехали на север, куда-то выше Линдхерста.

Поистине добрые вести! Местность была лесистой. Быть может, ей удастся перехватить Вальтера и остаться незамеченной. Попросив Пакла не говорить, что он видел ее, она уже с более легким сердцем устремилась на север.

Прошло какое-то время после отъезда мужа, когда леди Мод покинула свое обычное место отдыха в солярии. А потом она удивила всю челядь, потребовав не только одежду для выхода, но и оседлать лошадь.

– Вы же не поедете верхом, моя госпожа? – тревожно осведомилась служанка.

– Именно поеду.

– Но, госпожа моя, вы так слабы!

Это была правда. После столь долгого бездействия леди Мод едва держалась на ногах. Но несмотря на все увещевания служанки, она настояла на своем. Возражать не имело смысла. Один отважный слуга дерзнул заметить, что господину это не понравится, но был одернут таким строгим взглядом, что прижался к стене.

– Это наше дело, а не твое! – бросила она холодно и велела подвести лошадь к двери.

Через несколько минут, пока грум держал поводья, ей помогали сесть в седло.

– Помилуйте, моя госпожа, вы можете упасть. – Теперь молил уже грум. – Позвольте хотя бы сопровождать вас.

– Нет!

Резко развернув лошадь, она двинулась шагом. Так она и ехала, шатнувшись пару раз, с бледным лицом, глядя прямо перед собой, по длинной деревенской улице, а местные жители выходили смотреть, как она проезжает. Она направилась по тропе, которой уехал муж. Ее качало из стороны в сторону, казалось, вот-вот она упадет, но леди Мод держалась.

Она следовала за ним. Поездка была предпринята инстинктивно. Знала ли она, что лишилась его любви? Она это чувствовала. Знала ли, что он отправился к другой женщине? Она догадывалась. И что-то в ней, животное знание, велело встать с потели, поехать и вернуть его. Поэтому в тот августовский день лишь сила воли удерживала ее в седле. На вершине подъема она пустила лошадь легким галопом, и те, кто увидел это, ахнули и пробормотали: «Господи Боже, она убьется!»

Королевский охотничий отряд весело выехал из Брокенхерста, сопровождаемый Колой.

– Мой верный егерь! Я всегда могу довериться тебе, и ты все сделаешь безупречно. – Руфус находился в хорошем настроении и, пробуравив старого егеря острым взглядом, рассмеялся. – Сегодня, мой друг, я не хочу загонять оленей в твою огромную ловушку. Я желаю охотиться в лесу.

Вывели собак двух пород: шустрые охотничьи псы, задачей которых являлось выследить оленей и выгнать их из густого укрытия, и гончие, которых нынче предполагалось использовать лишь для того, чтобы завалить вырвавшегося на простор раненого оленя.

Сперва они отправились в леса под Брокенхерстом, но после охоты в тех лесах король настоял на том, чтобы ехать на восток, через огромную открытую пустошь, невзирая на предупреждение Колы: «Сир, вы найдете там благородных оленей, но мало ланей».

В полдень король решил сделать привал и отдохнуть, потребовал освежающих напитков. Затем, уже за полдень, согласился, чтобы Кола отвел их в место получше, хотя даже теперь как будто никуда не спешил.

– Давай, Тирелл! – крикнул он. – Мы все будем смотреть на тебя.

Светлая олениха снялась с места. Секунду она дрожала, затем прислушалась.

Мертвая тишь августовского дня показалась ей ложью, как и бескрайнее теплое синее небо. Ее олененок, находившийся рядом, уже мог сделать несколько шагов. Нескладный, хрупкий, еще питающийся ее молоком, драгоценный для нее, он выжил в первые опасные дни. Но достаточно ли он взрослый, чтобы бежать, если появятся псы?

Олениха повернула голову. Она была уверена, что теперь слышит их. При взгляде на малыша ее сердце наполнилось страхом. Идут ли охотники этим путем?

Хью де Мартелл прождал достаточно долго. Он не привык к вынужденному ожиданию. Он знал от гонца, что Адела получила его письмо. Быть может, ей что-то помешало прийти? Возможно. Но он сомневался в этом. Приехала, прождала его и ушла? Не исключено. Но в его послании говорилось о встрече утром, а он объявился до полудня. Он был уверен, что она осталась бы. И теперь прождал уже час, а может, и два.

Нет. Она передумала. Он сожалел об этом. Она ему нравилась.

Он гадал, что делать. Отправиться к Коле? Пожалуй, не стоит. Слишком рискованно. Повернуть и поехать домой? Это вызывало у него чувство досады, ибо казалось признанием поражения. День, так или иначе, был погожий. Можно с тем же успехом понаслаждаться им. Покинув Касл-Хилл, он обогнул Берли и лениво направил коня вверх, на высокую пустошь. Через пару миль откроется великолепный вид на восток и вниз, на море. Когда-то там, на побережье, у него была девушка, дочь рыбака. Он быстро устал от нее, но нынче воспоминание показалось приятным.

К моменту, когда Мартелл достиг этой возвышенности, его настроение улучшилось. В конечном счете Аделе могли помешать. Он наведет справки. Она еще может принадлежать ему.

Тем утром Годвин Прайд достроил новую изгородь сразу после рассвета и был тем чрезвычайно горд. Теперь она охватывала намного больший участок. На самом деле он сместил ее меньше чем на ярд. Но – вот в чем была хитрость – он сделал это не в одном месте, а в двух. В итоге пропорции загона остались в точности прежними. Если не проверять сам участок, то невозможно обнаружить никаких изменений.

– Но зачем? – поинтересовалась жена. – Для лишней коровы все равно места нет.

– Не переживай на сей счет, – ответил он.

Это было главным в задумке. И днем, когда Прайд в пятый, наверное, раз обозревал результат своего труда, он глянул вверх и увидел занятную фигуру.

Это была Адела. Но как она выглядела! Она казалась измученной, почти сокрушенной. Ее конь едва плелся, бока блестели от пота. Адела послала Прайду отчаянный взгляд.

– Ты видел их? Королевский отряд? – (Он не видел.) – Я должна их найти.

Зачем – не сказала. Повезло, что он стоял достаточно близко, чтобы поймать ее, когда она покачнулась и упала с коня.

Она часами рыскала вокруг Линдхерста, пока в итоге не заключила, что королевский отряд отправился каким-то другим путем. Вернувшись по своему следу в Брокенхерст, она узнала от слуги, каким именно, и обыскала леса в южном направлении. Меняя курс так и сяк, объезжая тропы, пересекая поляны, прислушиваясь хоть к слабому эху в бесконечно отступающих деревьях, она получала в ответ лишь мертвую тишину, иногда нарушаемую копошением птиц в листве.

Адела вела поиски в состоянии, близком к панике, почти в отчаянии. И все-таки не могла сдаться. Она навела справки в нескольких деревушках, но никто ничего не знал. Сейчас ей было понятно, что конь выдыхается, и это добавило ощущение безнадежности. Тогда она наконец подумала о Прайде.

Понадобилось некоторое время, чтобы привести ее в чувство. Когда это удалось, Адела была полна решимости продолжить поиск.

– Только не на этом коне, – пришлось сказать Прайду.

– Пойду пешком, если придется, – ответила она.

С улыбкой он вывел ее наружу.

– Из этих подойдет? – спросил он.

Адела чувствовала спиной тепло позднего дневного солнца, косые золотистые лучи которого огромными столбами ложились на лесной массив.

Крепкий маленький пони, на котором она ехала, был на удивление резв. Она не осознавала, насколько уверенна и тверда поступь этих животных по сравнению с ходом ее высокородного мерина.

Прайд ехал рядом. Сперва они решили еще раз обыскать леса близ Брокенхерста, но повстречали крестьянина, который сообщил им, что видел всадников на пустоши в восточной стороне. Так и вышло, что уже после полудня Адела очутилась на огромном тракте Нью-Фореста, где раньше никогда не бывала.

Это была открытая местность – широкая, низкая, умеренно холмистая прибрежная равнина. Видневшиеся вдали продолговатые иссиня-зеленые холмы острова Уайт, до которых не было и семи миль, подсказали Аделе, что она находится неподалеку от пролива Солент, выходящего в открытое море. Пустошь перед ней, лиловая и пурпурная в августе с меньшим числом кустов утесника, чем на западном краю Королевского леса, простиралась от хутора Прайда до самого пояса лесистых болот и лугов, маскировавших береговую линию. В старину ее называли Итен: это был край, куда перебрались хозяйничать юты с острова Уайт.

Адела радовалась обществу Прайда. Она, конечно, не могла сказать ему, чем они заняты, но его хладнокровное присутствие вернуло ей силы. Она напомнила себе, что, в конце концов, коль скоро королевский отряд еще на охоте, то пока ничего не случилось. Вальтер, по-видимому, еще в безопасности. Возможно, замысел и отвергли. Но пока светло, она обязана его искать, чтобы передать свое сообщение, а до момента, когда солнце скроется за Королевским лесом, еще оставались часы.

Возможно, из-за усталости, возможно, из-за жары, но переход через пустошь в великом безмолвии августовского дня приобрел оттенок нереальности. Редкие птицы, порхавшие над ними, как бы теряли вещественность, словно в любую секунду могли раствориться в необъятных голубых небесах или в лиловом вересковом море.

Но где охотники? Они с Прайдом проехали милю, затем другую, пересекли какую-то заболоченную местность, снова поднялись на сухую пустошь, увидели в отдалении заросли остролиста и дубы, но никаких всадников. Только все то же синее небо и лиловый вереск.

– Они могут быть в двух местах, – наконец заявил Прайд. – Вон там. – Он указал на восток, где Адела различила лесополосу. – Или внизу, в болотах. – Он сделал размашистый жест на юг. – Выбирайте.

Адела подумала. Сейчас ей было не до встречи с Колой или даже самим королем, но если она хочет доставить свое послание сегодня, то это следует сделать в ближайшее время.

– Нам лучше разделиться, – сказала она.

Поскольку тропы в прибрежных дубравах отличались коварством, она быстро согласилась, что туда отправится Прайд, тогда как она двинется на восток.

– И что мне сказать, если я найду вашего кузена? – поинтересовался он.

– Скажи ему… – Она замялась.

Что мог сказать лесной человек? Встреть она Вальтера сама, то при всей малости его уважения к ней смогла бы отвести его в сторону и выложить ему достаточно из того, что знала, чтобы заставить осознать опасность. Но какое послание отправить с Прайдом, чтобы он принял его во внимание? Она порылась в памяти. И тут ее осенило.

– Скажи ему, что ты прибыл от леди Мод. Передай, что она все объяснит, но он под любым предлогом должен лететь к ней во весь опор.

Возможно, это сработает. Через несколько секунд они разъехались. Она крикнула вслед:

– Как называется место, куда ты едешь?

– Там ферма, – откликнулся он, – известная как Трухэм. – С этими словами он поскакал прочь.

В течение еще почти часа она проехала вдоль всей восточной окраины леса, но никого не нашла. Снова и снова озиралась Адела на пустошь и ничего не находила. Наконец она решила, что если они вообще еще находятся в этой части Нью-Фореста, то должны быть где-то в лесах, куда уехал Прайд, и поскакала через пустошь обратно в том же направлении, но вдруг в отдалении приметила странную картину.

К лесам Трухэма с невероятной скоростью неслось через пустошь животное. Солнце на западе слепило Аделу яростным золотом, и она прикрыла рукой глаза. Но даже в этом сиянии, всему сообщавшем красноватый оттенок, ей показалось, что она достаточно четко различает это создание, и Адела ошеломленно поняла, что узнала его.

Светлая олениха. Светлая олениха мчалась через лиловый жар вереска, подобная стремительному световому пятну. Ее преследовали два всадника, охотники. И две собаки. Олениха была одна. Находились ли поблизости другие? Возможно, детеныш, дрожащий в зарослях и смотрящий, как охотники травят мать? Светлая олениха передвигалась быстрее их – почти лётом, спасая жизнь и рассчитывая укрыться в лесах и болотах.

Едва ли думая, что делает, почти позабыв о Вальтере, Адела поймала себя на том, что понукает своего пони, направляя его за оленихой. Она махнула охотникам, но те как будто не заметили ее. Светлая олениха уже почти достигла деревьев. Теперь двое охотников перешли на галоп. Как ни старалась Адела, она не могла их отсечь и все еще отставала на полмили, когда они последовали за жертвой в лес.

Достигнув леса, Адела не нашла там ни охотников, ни собак, ни светлой оленихи – ничего, кроме тишины. Все они могли быть призраками. Она объезжала тропу за тропой, но видела лишь дубовые леса, опушки и заболоченные луга.

Она только-только ступила на лесную тропу, уходившую на юг, когда услышала стремительно приближающийся топот копыт. Остановилась. Прайд? Кто-то из охотников? Мигом позже показался всадник. Она издала слабый возглас облегчения.

Это был Вальтер, но таким она еще не видела его. Глаза дикие, он задыхался, был смертельно бледным, чуть ли не зеленым, как будто его вот-вот стошнит. Аделе казалось, что при виде ее он вряд ли сможет выразить удивление, но, приблизившись, он хрипло выкрикнул:

– Беги! Беги и спасайся!

– Значит, ты получил мое сообщение? – крикнула она в ответ. – О короле?

– Сообщение? Никакого сообщения не было. Король мертв.

Хью де Мартелл проснулся. Возможно, он совершил глупость, когда, насладившись видами Королевского леса, вернулся в Касл-Хилл. Должно быть, его сморило на солнышке. Он моргнул. Был поздний день. И он, быть может, задержался бы на месте чуть дольше, если бы в тот самый миг не заметил одинокого всадника, который пересекал хребет, двигаясь с севера от Рингвуда. Де Мартелл узнал Эдгара.

Нормандец пробормотал проклятие. С одной стороны, юнец мог поведать ему, что случилось с Аделой, но де Мартеллу не хотелось его расспрашивать. Не исключал он и возможность того, что Кола с семейством прознали о тайном свидании и даже удержали Аделу от встречи с ним. Эдгар мог ехать в Касл-Хилл на его поиски. Так или иначе, он не желал его видеть.

Существовала тропа, которая вела от подножия холма через открытую пустошь точно на запад, а затем уходила в лес на небольшой возвышенности, известной как Кроу-Хилл, откуда круто спускалась в долину Эйвона. До Кроу-Хилл – убежища – было меньше мили. На своем могучем скакуне он будет там в мгновение ока. Через несколько секунд де Мартелл уже был в седле.

Пустил коня легким галопом. Ехать по твердой торфянистой тропе было легко. Впереди, на западе, солнце начинало спускаться к долине Эйвона, купая ее в розовато-золотом свете. Вереск с обеих сторон казался сверкающим пурпуровым озером. Момент был настолько волшебный, что он, вопреки желанию, едва не рассмеялся от его незамутненной красоты.

Он одолел треть пути, когда с досадой понял, что Эдгар избрал дорогу, которая пересекала маленькую пустошь по диагонали. Докучливый юнец мчался ему наперерез. Тем не менее он улыбнулся про себя. Сакс обнаружит, что это труднее, чем ему кажется. Хью придержал своего великолепного скакуна и прикинул расстояние, выгадывая время.