Королевский лес. Роман об Англии

Деревни Нью-Фореста были такими же, как всегда. В них редко имелся центр. Постройки были беспорядочно разбросаны иногда – у ручья, иногда – вдоль края открытой пустоши. Никакой лендлорд не пытался придать им приличную форму. Все те же крытые соломой хижины, фермы с маленькими деревянными амбарами – не то чтобы настоящие фермы, а все клочки земли, объявлявшие, что здесь проживают общины равных, как было в Королевском лесе с древнейших времен.

Дорога через Оукли шла с востока на запад и представляла собой обычное местное сочетание торфяной грязи и гравия. Адам направил пони на запад. Там было несколько хижин, но меньше чем через четверть мили жилые строения закончились и тропа начала круто спускаться в долину реки. Он отметил, что последним на северной стороне тропы было фермерское хозяйство с несколькими постройками, включавшими маленький амбар, за ним был загон, потом – открытый участок земли, заросший утесником, и дальше – лес.

Брат Адам прикинул, не здесь ли живет та женщина. Если она выйдет, то он, пожалуй, остановится и вежливо справится о ее муже. В этом нет ничего дурного. Адам потянул время, разворачивая пони в ожидании, не появится ли кто-нибудь. Он неторопливо оглядел другие хижины, а затем тронулся назад. Увидев крестьянина, брат Адам спросил у него, кто живет на ферме, которую он миновал.

– Том Фурзи, брат, – ответил парень.

У Адама слегка засосало под ложечкой. Невозмутимо кивнув крестьянину, он оглянулся. Значит, вот где она живет. Ему вдруг захотелось вернуться. Но как он это объяснит? Он обменялся с крестьянином еще парой слов, небрежно заметив, что никогда не бывал в этой деревне, но затем, побоявшись выглядеть глупо, продолжил путь.

На восточной окраине деревни открывался вид на луг и пруд. Последняя ферма, что находилась там, была чуть больше других, соседствовала с полем и принадлежала, как он знал, Прайдам. Вокруг пруда росли чахлые дубки, низкорослые ясени и ивы, а сам пруд был покрыт водяным лютиком.

Тропа прошла мимо жилища Прайдов, затем – на пустошь.

Он медленно поехал через нее, хотя местами она была топкой. Сверни он севернее, было бы суше.

Он сожалел, что не увидел женщину.

Проехав полпути, брат Адам увидел тусклый свет, освещавший бледные глиняные стены овчарни, находившейся на пустоши. За ней простирались поля фермы Бьюфр.

Скоро он вернется в аббатство.

Acedia.

Том Фурзи был так доволен собой, что, оставаясь в одиночестве, молча сидел и сам себя от радости обнимал. Он искренне удивлялся, что вообще сохранил способность думать об этом всем. План был так тонок, так полон иронии, к тому же отличался идеальной симметрией. Том мог не знать таких слов, но понял бы их все до последнего.

Предприятие как с неба свалилось. У жены Джона Прайда был брат, который уехал в Рингвуд и теперь там женился на дочери состоятельного мясника. Вся семья Прайд собиралась на свадьбу. Даже лучше: сестра Тома сообщила, что они останутся в Рингвуде допоздна и до следующей зари не вернутся.

– Все? – спросил он.

– Кроме малыша Джона. – Это был старший сын Прайда, мальчишка двенадцати лет. – Он будет присматривать за животными. И за пони. – Сказав это, она зыркнула на него.

– Ты заставила меня пораскинуть мозгами, что и говорить, – гордо заявил он ей, когда изложил свой план.

Она была единственной посвященной, так как Том нуждался в ее помощи. На нее его замысел тоже произвел впечатление.

– Похоже, Том, ты все продумал, – сказала она.

И точно, в назначенный день спозаранку Прайды отбыли в Рингвуд в своей повозке. Утро было теплым и солнечным. Том, как обычно, занимался своими делами. В середине дня он починил дверь курятника. И только далеко за полдень сообщил Мэри:

– Сегодня мы вернем моего пони.

Он ждал реакции, и та оказалась именно такой, какую он предвидел.

– Нельзя, Том. Не выгорит.

– Выгорит.

– Но Джон! Он…

– Он ничего не сможет сделать.

– Но он разозлится, Том…

– Да ну? Припоминаю, что я тоже злился. – Он помедлил, пока она переваривала услышанное, но лучшее было впереди. – Это не все, – добавил он безмятежно. – Заберешь его ты.

– Нет! – ужаснулась она. – Он мой брат, Том.

– Это часть замысла. Жизненно важная, можно сказать. – Теперь он выдержал паузу перед тем, как нанести последний удар. – Тебе придется сделать еще кое-что. – И он досказал ей, что собирается сделать.

Как он и ждал, Мэри даже не взглянула на него, когда он закончил, а лишь смотрела в землю. Она могла, конечно, отказаться. Но в этом случае ее жизнь превратится в ад. Ей не надо было объяснять, каким это станет для нее унижением. То́му было наплевать. Он хотел, чтобы вышло по его слову. Это его месть им всем. Мэри прикинула, что будет с ней, когда все закончится. Том, посчитала она, окажется хозяином положения. «Но он не любит меня». И, получив это доказательство его чувств, она понурила голову, решив, что сделает это ради мира в семье. Но будет презирать его. Это станет ее обороной.

– Все выгорит, – услышала она его негромкие слова.

Когда солнце начало садиться, юный Джон Прайд чувствовал себя вполне довольным. Конечно, он уже тысячу раз кормил свиней и кур, чистил коровник и выполнял все прочие хозяйственные работы. Но его никогда не оставляли за главного на целый день, и он, понятное дело, нервничал. Сейчас ему осталось лишь привести с поля пони.

Он был настороже с этим пони в точности так, как наказал отец. Глаз с него не спускал весь день. Для полной уверенности он собирался и спать этой ночью в коровнике.

Крик, рассекший вечерний воздух, раздался поблизости. Сестра Тома Фурзи жила прямо через лужайку. После истории с пони они с Джоном Прайдом общались мало, но их дети виделись постоянно. Тут ничего не поделаешь. И кричал Гарри, его ровесник.

– На помощь!

Джон бросился со двора через лужайку, огибая пруд. Его глазам предстало шокирующее зрелище. Мать Гарри лежала ничком на земле. Похоже было, что она поскользнулась у ворот и ударилась головой о столб. Она лежала совершенно неподвижно. Гарри безуспешно пытался поднять ее. Едва Джон добежал, из хижины вышли ее муж и Том Фурзи. Должно быть, Том заглянул в гости. Высыпали наружу и остальные дети.

Том рьяно взялся за дело: опустился подле сестры на колени, проверил на шее пульс, перевернул ее, поднял взгляд:

– Она жива. Ударилась, думаю, головой. Ну-ка, ребята, – он быстро глянул на юного Джона, – берите ее за ноги.

Он и муж подхватили ее под мышки и отнесли в хижину.

– Вам лучше побыть снаружи, – сказал Том детям. Он ласково гладил сестру по щеке, когда те потянулись прочь.

Джон пробыл там несколько минут. Пришел еще один сосед. Он, впрочем, никого не заметил у фермы Прайдов.

Том очень скоро вышел и всем улыбнулся:

– Она приходит в себя. Беспокоиться не о чем. – Затем он вновь вошел в хижину.

Через несколько секунд Джон решил, что ему лучше вернуться домой. Он обошел пруд и, войдя во дворик, глянул на выгон, рассчитывая сразу увидеть пони, но не увидел. Он нахмурился, посмотрел снова. Затем, метнувшись искать, юный Джон Прайд с ужасным, лишающим сил чувством паники обнаружил, что на поле никого нет. Пони исчез.

Но как? Ворота были заперты. Поле огораживали земляная насыпь и изгородь: понятно, что пони не мог их перескочить. Джон бросился проверить коровник. Тот был пуст. Он рванул на лужайку и принялся нарезать круги. На полпути увидел Гарри, который окликнул его и спросил, в чем дело.

– Пони пропал! – крикнул Джон.

– Здесь его не было, – ответил мальчик. – Я пойду с тобой.

И они с Джоном побежали обратно на ферму Прайдов.

– Посмотрим на пустоши! – прокричал он.

И они устремились на пустошь Бьюли.

Солнце уже садилось. Вереск отсвечивал красным, а утесник отбрасывал тени. Близ кустарников там и тут вырисовывались темные очертания пони. Юный Прайд в отчаянии присматривался.

Затем Гарри толкнул его и указал:

– Смотри туда.

Это был пони. Джон был уверен, что это он. Маленькое создание стояло возле куста утесника больше чем в полумиле от них. Мальчишки побежали к нему. Но пони, словно заметив их, вдруг метнулся прочь и скрылся за откосом.

Гарри остановился.

– Так мы его нипочем не поймаем, – проговорил он, задыхаясь. – Лучше верхом. Можешь взять моего пони. Я возьму отцовского. Давай же!

Они поспешили назад. Юный Прайд так разволновался, что даже не заседлал пони. И вот оба мальчика тронулись в путь на фоне багровеющего заката.

– Небось проведут там всю ночь, – хохотнул Том.

Он все спланировал точно, и у него получилось.

Спустя какое-то время после наступления темноты Мэри провела пони через лес за их фермой, а он помог ей завести его в маленький амбар. Там, при закрытой двери, они осмотрели его в свете лампы. Пони был даже милее, чем ему помнилось. Он видел, что Мэри, хотя она ничего не сказала, думает то же самое. Они ушли из амбара далеко за полночь, закрыв дверь на засов.

Когда Том проснулся, уже рассвело и солнце стояло над горизонтом. Он вскочил.

– Покорми пони, – шепнул он. – Я пришлю весточку, когда тебе приходить.

И он немедля выбежал из хижины и поспешил по тропинке на ферму Джона Прайда. Он не хотел видеть выражение лица Прайда, когда тот вернется.

Все было замечательно. Прайд еще не вернулся.

Но его сын был на месте. Бедный маленький Джон сидел на краю лужайки, и рядом с ним – Гарри. Они, сказал Гарри, провели вне дома всю ночь. Следуя наставлениям дяди, Гарри постоянно был рядом с мальчуганом. Теперь Джону придется сообщить отцу, что он не уследил за пони и тот сбежал.

Тому даже стало слегка жаль его. Но это был день Тома, и пусть страдают все Прайды.

Он все отрепетировал. Начал собираться народ: его сестра, тактично перевязавшая голову; кое-какие местные жители, ватага ребятни – всем хотелось взглянуть на возвращение Прайдов. Том точно знал, что скажет.

«Значит, Джон, тот пони сбежал? Не представляю, как ему удалось». Разве он не был с юным Прайдом, когда это случилось? Разве сын сестры не высмотрел его на пустоши? «Выходит, он в лесу? – скажет он дальше. – Пошел бы ты, Джон, его поискать. Сдается мне, Джон, что ты мастак находить пони».

Но лучше всего было то, чему предстояло быть дальше. Как только появится Прайд, малыш Гарри побежит за Мэри. И вот Мэри явится и крикнет:

«Ох, Том, ты только представь! Я только что нашла того нашего пони, бродившего по пустоши».

«Запри-ка его лучше в амбар, Мэри», – ответит он.

«Уже заперла, Том», – скажет она.

И как поступит Джон Прайд, услышав такое от сестры? Что он после этого сделает?

«О, прости нас за это, Джон! – завопит он. – Наверное, ему просто захотелось домой».

Это будет лучшим мигом всей его жизни.

Минуты текли. Люди спокойно переговаривались. Водянисто-желтое солнце повисло над самыми деревьями. Земля была еще густо покрыта росой.

– Едут! – крикнул какой-то ребенок.

И Том незаметно кивнул юному Гарри, который сорвался с места.

Войдя в маленький амбар накормить пони, Мэри немного постояла. Сперва она так удивилась, что только таращилась. Затем нахмурилась. Наконец, взглянув вверх на чердак, где провела той зимой так много счастливых часов, она кивнула.

Вот дело в чем. Она не находила другого объяснения. Она даже шепнула:

– Ты там?

Но ответом ей была лишь тишина. Тогда она вздохнула.

– Думаю, – пробормотала она, – это ты подшутил.

Она не знала, смеяться или плакать.

Затем она вышла, дошла до изгороди и всмотрелась через открытый участок в деревья. Она наполовину ожидала знака, но его не последовало. Забыв на несколько минут даже о пони, она стояла и смотрела, словно во сне.

То был его способ уведомить ее о том, что он приходил, – наблюдение за ней. Она ощутила жаркий прилив радости. Затем покачала головой.

– И что же ты натворил теперь, Люк? – пробормотала она.

Тут появился юный Гарри.

Все шло по плану. Том чуть не пел про себя от удовольствия и возбуждения. Все слова были сказаны, и Джон Прайд, мрачнее тучи, взирал на сына. Мальчик же был готов расплакаться. Вся деревня радовалась потехе, когда Прайды, испытывая неловкость, сошли со своей повозки.

– Лучше проверь, на месте ли остальная живность, – посоветовал Том. – Может быть, ушла вся? Мм? – Это он придумал только что. Ему так понравились и шутка, и вызванные ею смешки, что он пошел еще дальше. – Выходит, Джон, им что-то у тебя не нравится? Им что-то не по душе?

Теперь поднялся настоящий смех. Том глянул на тропу. Мэри должна была появиться в любой момент. Последний сюрприз. Триумф. Впрочем, лучше бы ей поторопиться, пока не разошелся народ.

Одна из младших дочерей Прайда бросилась в коровник, чтобы убедиться воочию. Теперь она вернулась с озадаченным видом. Она тянула Прайда за куртку и что-то ему говорила. Том увидел, как Прайд нахмурился и отправился в коровник сам. О, это было забавно! И вот Прайд возвращался, глядя прямо на него.

– Не знаю, о чем ты толкуешь, Том Фурзи! – крикнул он. – Пони на месте.

Тишина. Том выпучил глаза. Прайд, перенесший потрясение, сейчас уже с презрением пожал плечами. Это было невозможно.

Том не сумел сдержаться и побежал вперед. Промчался аккурат мимо Прайда к коровнику через двор. Заглянул внутрь. Пони был там на привязи. Хватило одного взгляда. Ошибиться было невозможно. На краткий миг промелькнула мысль схватить веревку и вывести его за собой. Но ничего не выйдет. В любом случае дело сейчас едва ли было в самом пони. Он повернулся и вышел.

– Тпру, Том! Там что-то неладно, Том? – Теперь вышучивали его.

Маленькая толпа развлекалась вовсю.

– Что, Том, он прибежал домой и заперся?

– Где он, по-твоему, шлялся, Том?

– Мы знаем, что ты переживал за него.

– Не волнуйся, Том. Пони теперь в безопасности.

Джон Прайд тоже смотрел на него, но не то чтобы насмешливо. Он все еще выглядел озадаченным. Это было очевидно.

Том прошел мимо него. Прошел мимо толпы. Он даже не взглянул на сестру. Он зашагал вдоль пруда и через лужайку.

Но как? Это было немыслимо. Прайда кто-то предупредил? Нет. На это не было времени. Прайд ничего не знал. Это было видно по нему. Может быть, его сын догадался, что произошло, и выкрал пони? Нет, он не мог. Малыш Гарри был с ним всю ночь. Кто об этом знал? Его сестра и ее семья. Кто-нибудь проболтался? Он сомневался в этом. В любом случае он не думал, что кто-нибудь в деревне захочет выполнить за Джона Прайда его работу.

Мэри. Единственное оставшееся звено. Могла ли она ускользнуть ночью, пока он спал? Или поручить дело кому-то другому? Он не мог в это поверить. Но он подумал, что в голове не укладывалось и ее изначальное отношение к пони.

Он не знал и полагал, что никогда и не узнает. Одно было ясно: если он уже выставился дураком раньше, то теперь стал дважды дурак. «Не важно, куда я пойду, – подумал он, – земля всегда будет ускользать у меня из-под ног».

Когда он вернулся, Мэри стояла одна во дворе. Просто смотрела на него. Ни слова не говоря. Но было видно, что ей ясно: быть беде. Что ж, если ей хочется, она это получит.

Поэтому, дойдя до нее, он ничего не сказал. Он и всяко не собирался. Но, вдруг размахнувшись, он сильно, как ему нравилось, ударил ее открытой ладонью по лицу, и она рухнула наземь.

Ему было наплевать.

Время жатвы. Долгие летние дни. Шеренги людей в рубахах, с длинными косами, медленно и ритмично прокладывающие путь через золотистые поля. Послушники в белых рясах и черных фартуках, идущие следом с серпами и косами. Воздух густой от пыли; полевые мыши и прочая мелкая живность с шуршанием удирают к гудящим зеленым изгородям. Повсюду роятся мухи.

Небо было безоблачным, насыщенного синего цвета; солнечный жар угнетал. Но в одной четверти неба уже обозначилась осторожно восходящая огромная полная луна.

Брат Адам спокойно восседал на своей лошади. Он побывал в Бьюфре и теперь находился на ферме Святого Леонарда. После этого он собирался пересечь пустошь и навестить поля над маленьким бродом. Он проявлял бдительность.

Аббат вернулся неделю назад, потом снова уехал – в Лондон. Перед отъездом он дал Адаму особые указания:

– Адам, будь особенно внимателен во время жатвы. В эту пору у нас больше всего наемных работников. Позаботься, чтобы они не пили и не попали в беду.

По дороге катилась повозка, влекомая здоровенным аффером, как жители Бьюли называли ломовых лошадей. В ней везли караваи хлеба из пекарни аббатства, выпеченного для работников из более грубой муки, а также бочонки с пивом.

– Им можно только «Уилкин ле Накет», – категорично распорядился Адам.

Это было самое слабое пиво из нескольких сортов, что варили в аббатстве. Оно утолит жажду, но никто не опьянеет и никого не сморит. Брат Адам глянул на солнце. Когда повозка подъедет, он объявит перерыв. Он посмотрел в другую сторону, на пустошь. Пшеницу на следующем поле сжали днем раньше.

И там он увидел женщину – Мэри. Одетая в простое, подпоясанное в талии платье, она шла по стерне, направляясь к нему.

Мэри выбрала время. Том не ждал ее. На то и был расчет. Она несла ему корзиночку земляники, собранной для него.

Что делает женщина, когда она вынуждена жить с мужчиной? Когда бежать некуда, есть общие дети? Как ей быть, когда она живет на ферме, а ее брак распался и в то же время – нет?

Они были очень долго холодны друг к другу. И хотя она не любила его, но не могла этого больше вынести. Как же тогда спасти брак? Маленьким подарком, проявлением любви. Может, если она проявит решительность, если вернется любовь, ей как-нибудь и самой удастся вновь ее ощутить. Или нечто достаточно близкое, чтобы примириться. В этом была ее надежда.

Пони больше не упоминался. Том не хотел о нем думать. Она полагала, что даже, наверное, не хотел его вернуть. Раз или два под каким-нибудь предлогом вроде «Мне нужно только передать это Джону» она навещала брата, и Том молчал. Она всегда была осмотрительна и сразу возвращалась домой. Возможно, со временем ей удастся задерживаться подольше. Люка она не видела и не слышала о нем. Том несколько раз упоминал его. Возможно, он подозревал, что тот скрывается где-то в Нью-Форесте. Сказать наверняка было трудно.

Внешне их отношения представали вполне ровными. Но после случая в мае между ними ни разу не было близости. Том был спокоен, но холоден. Едва пришла пора жатвы, когда наемные рабочие ночевали на фермах или в полях, он, казалось, обрадовался возможности уйти и ночами не порывался вернуться домой.

Мэри ступила на поле в тот самый момент, когда брат Адам скомандовал работникам сделать перерыв.

Том удивился, увидев ее. Он даже слегка смутился, когда она подошла к нему и вручила корзинку, пояснив:

– Для тебя собрала.

– Ого! – Похоже, ему не хотелось выказывать чувства перед другими, и поэтому он поднял косу и принялся точить ее оселком.

Люди шли к повозке, с которой послушник разливал пиво. У Тома была собственная деревянная кружка, привязанная ремешком к поясу. Мэри отвязала ее и пошла за пивом, а после стояла молча, пока он пил.

– Ты проделала долгий путь, – наконец сказал он.

– Пустяки, – улыбнулась она и добавила: – С детьми все в порядке. Они обрадуются, когда ты вернешься.

– О да, пожалуй.

– Как и я.

Глотнув еще слабого пива, он буркнул:

– О да, – и принялся точить косу.

Начали подходить другие мужчины. Последовали кивки, адресованные Мэри, осмотр корзинки, одобрительное бурчание:

– Мило.

– Отменную землянику принесла тебе твоя хозяюшка, Том.

– Разделите ее, стало быть?

Общее настроение было довольно игривым. Том, все еще слегка настороженный, зашел так далеко, что ответил:

– Может быть, да, а может, и нет.

Мэри, испытавшей облегчение от этого веселого настроя, отчаянно хотелось смеха.

Беседа продолжалась, и как часто бывает, когда людям особо нечего сказать, каждый чувствует себя обязанным подпитать смешливый ручеек, текущий в центр, тогда как с краю образуются водовороты иного юмора, и приглушенные шуточки с комментариями более сомнительного свойства то откатываются, то время от времени снова вливаются в общий поток.

– Эти Прайды присматривают за тобой! – донеслось из середки. – Том вот с земляникой, а остальным – шиш.

Мэри радостно рассмеялась на эту дружескую реплику и улыбнулась Тому.

– Подозреваю, Том получает все, чего пожелает, – а, Том? – донеслось с края.

Хоть сказано было грубовато и, увы, невпопад, Мэри рассмеялась и тут, а Том, чуть смущенный, уставился в землю.

Но затем какой-то злой дух надоумил одного из стоявших юнцов хрипло крикнуть:

– Если бы ты женился на ее брате, Том, то был бы у тебя пони!

И Мэри вновь покатилась со смеху. Она смеялась, потому что смеялись все. Смеялась, потому что ей очень хотелось угодить. Смеялась, так как на миг была застигнута врасплох. Смеялась всего секунду, ибо осеклась, когда осознала смысл сказанного и увидела окаменевшее лицо Тома. Слишком поздно.

Том узрел нечто иное. Том увидел, как она потешается над ним. Том счел ее подарок тем, чем и заподозрил: уловкой, как яблоко для пони, чтобы оставался доволен. Все эти Прайды одинаковы. Они считают, что могут одурачить тебя, а ты настолько туп, что ничего не заметишь. Они даже сделают это прилюдно, чтобы выставить еще бóльшим дураком. Том увидел, как она откровенно смеется над ним, а потом осекается, как будто внезапно смекает: о боже, он заметил! Он усмотрел в этом даже больше издевки и презрения. И в нем вновь вскипела вся сдерживаемая ярость и негодование нынешних весны и лета.

Его круглое лицо вспыхнуло. Он пнул корзинку – и крошечные ягоды красными брызгами разлетелись по жнивью.

– Ступай прочь! – Затем размахнулся и хлестнул Мэри по лицу. – Вот так. Пошевеливайся!

И Мэри, задыхаясь, повернулась и пошла восвояси. Она слышала гул голосов. Кто-то упрекал Тома, но она не оглянулась, да ей этого и не хотелось. Ее ошеломил не удар. Это она могла понять. Дело было в тоне, который, как ей показалось, совершенно обыденно, в присутствии других дал ей понять, что Тому отныне на нее наплевать.

Когда это произошло, брат Адам немного отошел и видел все, а потому не мог не вмешаться. Подойдя к компании, он резко сказал Фурзи:

– Ты находишься на землях аббатства. Такое поведение здесь неприемлемо. И ты не должен так обращаться с женой.

– Да ну? – Том посмотрел на него вызывающе. – У тебя никогда не было жены, так что ты об этом знаешь, святоша?

Все взоры приковались к ним. Как поступит монах?

– Держи себя в руках, – сказал Адам и отвернулся.

Но Том чересчур распалился.

– Я могу говорить тебе что хочу! И не суй свой нос не в свое дело! – выкрикнул он.

Брат Адам остановился. Он понимал, что нельзя оставлять это без последствий, и был готов прогнать Фурзи с поля, когда подумал о женщине. К счастью, рядом стоял руководивший работами послушник. И брат Адам повернулся к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Нью-Форест (англ. New Forest) – Новый лес. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Сигалл (англ. Seagull) – чайка.

3

Пак (англ. Puck, у датчан Pokker) – в фольклоре фризов, саксов и скандинавов – лесной дух (подобный лешему у славян), пугающий людей или заставляющий их блуждать по чаще.

4

Прайд (англ. Pride) – гордость.

5

Руфус (лат. Rufus) – рыжий. Вильгельм известен и как Вильгельм Рыжий.

6

Растительность (англ.).

7

Убитые на охоте животные (англ.).

8

Копигольдеры – это феодально зависимые крестьяне, которые при вступлении во владение земельным участком получали копию (отсюда и идет это название) протокола манориального суда.