Цена пророчества

Вопросы сыпались со всех сторон. Тисай, обычно молчаливый, разговорился от волнения, Андреас выглядел осунувшимся и переживающим. Бирш, как всегда, пытался шутить, но глаза его оставались тревожными. Один Милош промолчал. Он стоял в отдалении, у печи, прислонившись плечом к тёплой кладке, и внимательно смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

– Извините, что напугала, – прошептала я, пытаясь сесть. – Мне лучше. Правда.

– Это из-за меня? – вдруг глухо спросил он.

Я встретилась с ним глазами. Хотела соврать, сказать, что просто переутомилась или замёрзла, но он знал правду. Я видела это по жёсткой складке у его губ.

– Да, – тихо призналась я. – Это отдача. Когда я так сильно ворожу или судьбу заговариваю, то потом приходится платить. Сил своих мало.

– Почему? – Бирш удивлённо посмотрел на меня, переводя взгляд с одного на другого. – Мы же тоже колдуем, боевая магия, бытовая… И никакого истощения до обморока.

– Потому что она не умеет, – резко, как выстрел, бросил Милош. – У неё только собственная жизненная сила. Она себя вычерпывает до дна, как колодец в засуху. У слабых лекарей-недоучек тоже так бывает – лечат других ценой своей жизни.

Он говорил зло, но я слышала в этом голосе не гнев на меня, а странную, болезненную заботу. Парень резко оттолкнулся от печи, чуть не ударившись головой о низкую потолочную балку – в волке он был огромен, но и человеком ростом не обижен.

– Пойду проверю руны, – буркнул Милош и вышел на улицу. Громко хлопнувшая дверь впустила в тепло избы клуб морозного пара.

Парни переглянулись.

– Мне уже лучше, – поспешила успокоить их я. – Мы до нужного места добрались?

– Относительно, мы в деревне, у знахарки остановились, – ответил Андреас. – Ещё один день пути, и будем в Триполье, там и портал.

Он тоже поднялся:

– Пойду Мила верну, а то замёрзнет, дурак. И контур закроем на ночь на всякий случай.

– Больше так нас не пугай, ладно? – Бирш присел на край лавки, взяв мою руку в свою широкую ладонь. – Вон, даже Тис заговорил от страха, чудо, не иначе.

Тисай опять залился краской до корней волос и сделал шаг назад, в тень.

– Случайно получилось, я не хотела…

Вернувшиеся Андреас с Милошем, молчаливые и сосредоточенные, принялись накладывать на дом защитные плетения. А хозяйка, которую звали матушка Анисья, подсела ко мне с вязанием и завела тихую, убаюкивающую беседу о травах и погоде, под которую я снова, незаметно для себя, уснула.

В эту ночь я не просыпалась от воя или кошмаров. Утро встретило меня ослепительным солнцем, бьющим в маленькое оконце, и запахом свежего хлеба. Слабость в теле ещё ощущалась лёгким головокружением, но я уже могла сама встать и выйти на крыльцо.

– Подожди, я тебе помогу! – тут же подскочил ко мне Биршен, который чистил сапоги у входа.

– Мне уже лучше, не надо, я сама, – слабо сопротивлялась я, щурясь от яркого света.

– Завалишься где-нибудь в сугроб, а нам тебя искать потом, откапывать, – мягко, но настойчиво напомнил парень, поддерживая меня под локоть. Второй рукой он шутливо взъерошил мои расплетённые волосы.

Я позволила свести себя с крыльца. Свежий, морозный воздух опьянял. Снег искрился миллионами алмазов, небо было таким синим, что резало глаза.

– Всё-таки вы слишком добры ко мне, – заметила я, вдыхая полной грудью.

– Подозрительно?

– Да, Биршен, очень, – не смогла сдержать улыбку я.

– Вот такие мы хорошие парни, – гордо выпятил грудь оборотень. – В Эсмаре все такие: красивые, сильные, скромные…

– А вот это обидно! – раздался голос с крыльца. Вышедший Андреас, потягиваясь, щурился на солнце. – Я тоже хороший, но к Эсмару имею довольно отдалённое отношение.

– Это какое же? – притворно удивился Бирш.

– С вами, остолопами, дружу! Терплю ваше общество!

– И даже это делает тебя лучше, ещё чуть-чуть, и все будут думать, что ты эсмарец. Просто болел в детстве.

Андреас, недолго размышляя, резко нагнулся, зачерпнул горсть рассыпчатого снега, слепил комок и метко запустил им прямо в самого скромного парня Эсмара.

Снежок смачно шлёпнулся о плечо Бирша, рассыпавшись белой пудрой. Растерянность на лице брюнета длилась лишь секунду.

– Ах так?! – завопил он воинственно. – Ну держись, ларэкелец!

Следующие снежные снаряды полетели в Андреаса с арбалетной скоростью. Через мгновение два взрослых оборотня, забыв про всё, носились по двору как дети, улюлюкая, ныряя в сугробы и стараясь попасть друг в друга. Смех их разносился по всей округе, пугая воробьёв да синиц.

Я стояла у стеночки, прикрываясь ладошкой от шальных снежных брызг, и сама не заметила, как начала хохотать. Напряжение последних дней отступило.

Захотелось тоже почувствовать этот детский восторг. Я нагнулась, зачерпнула снег – руки мгновенно обожгло холодом. Корявенький снежок полетел в спину Андреаса.

– Предательство! – заорал он, получая удар от меня.

Я хохотала как ненормальная. Искренне, до коликов в животе, веселилась этим чудесным утром.

Размахнулась снова и не глядя запустила снежком в сторону калитки, откуда как раз появился Милош с охапкой дров. Парень, даже не дрогнув, свободной рукой легко перехватил летящий снаряд возле своего лица. Он замер, недоумённо глядя на белый комок в ладони, потом перевёл взгляд на меня. От выражения его лица, смеси суровой серьёзности и детской обиды мне стало ещё смешнее. Я согнулась пополам, смеясь и пытаясь слепить новый снежок.

В это время Андреас подсёк Бирша, и они оба покатились кубарем в глубокий сугроб, барахтаясь и выкрикивая шутливые проклятия. Мальчишки! Взрослые, сильные воины, а ведут себя как щенки!

Милош, скинув дрова у поленницы, оказался рядом быстрее ветра. Я только успела выпрямиться, как мне за шиворот прилетела добрая пригоршня холодного снега.

– Ай! – взвизгнула я, подпрыгивая на месте. Лёд потёк по спине ручейками.

– Ну, держись!

Отказываться от мести я не собиралась. Разогнувшись, я кинула в него снежок почти в упор. И пока Милош, смеясь, протирал запорошённые глаза, я с разбегу толкнула его в грудь. Надеялась, что он устоит. Но оборотень, хитрюга, видимо, сам поддался. Мы рухнули в сугроб вдвоём. Милош упал на спину, увлекая меня за собой, и я оказалась лежащей сверху, прижатая к его тёплой груди. Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас.

– Как я понимаю, умирающей пифии уже лучше? – отсмеявшись, спросил он, глядя на меня снизу вверх.

Его голубые глаза сияли ярче зимнего неба, а на ресницах таяли снежинки. Он крепко держал меня руками, словно защищая от остального мира и от той возни, что происходила в паре метров от нас.

– Да, – шепнула я, склонившись к его лицу так близко, что наши дыхания смешались в облачко пара. – Намного лучше.

Лежать на волке оказалось удобно и тепло.

– Вы совсем идиоты?! – раздался возмущённый рык от калитки. Туда вошёл Тис, нагруженный вёдрами с водой. Увидев нашу живописную кучу-малу, он чуть ведра не уронил. – Нам ещё целый день ехать! Вы же мокрые насквозь! Заболеете, а мне вас лечить?!

– Сейчас всё высушим, мамочка! – кривляясь, отозвался из соседнего сугроба Биршен, выплёвывая снег. – Не ругайся, мудрый и взрослый Тисай, на неразумных детей!

– Будем слушаться и повиноваться! – поддакнул Андреас, пытаясь выбраться из сугроба.

Милош ничего не ответил. Он улыбался, глядя на меня, и в этой улыбке было столько простого человеческого счастья, что у меня защемило сердце. Он легко поднялся, ставя и меня на ноги, и тут же одним пассом руки пустил тёплую волну магии, высушивая мою одежду.

Сытно позавтракав пирогами матушки Анисьи, мы стали собираться. Перед отъездом парни тепло поблагодарили знахарку. Как оказалось, пока я спала, они времени даром не теряли: нарубили дров на всю зиму, поправили покосившийся забор, починили крышу сарая.

– Доброта должна быть оплачена, – серьёзно сказал Милош, обнимая смущённую женщину.

Мы снова тронулись в путь. Я опять ехала одна, только на этот раз моим спутником в соседнем седле был Тисай, сменивший Андреаса. Лошади шли бодро. Я обернулась, бросая последний взгляд на маленькую, занесённую снегом деревушку и домик, приютивший нас.

– Хорошо бы к ним нечисть не пришла… – пробормотала я. – Не хотелось бы стать причиной беды для этих добрых людей.

– Не переживай, – тихо отозвался Тис, подъезжая ближе. – Мы с Милошем всю деревню по округе обошли. Двойной охранный контур поставили, руны кровью написали. Никакая тварь не сунется, даже близко не подойдёт.

Я благодарно улыбнулась ему. Тис, как всегда, угадал мои мысли. Какие же они всё-таки надёжные, эти волки.

Глава 9. Веслана

Дорога была ровной, лошади шли резво, но, как назло, мы всё равно не успели добраться засветло. Вернее, когда мы подъехали к станции портальной службы, солнце уже скрылось за горизонтом, а на тяжёлых дубовых дверях висел огромный, внушительный замок. Работник ушёл, не став дожидаться редких путников.

– Проклятье, – выругался Андреас, дёрнув закрытую дверь. – Теперь до утра ждать.

– Ладно, не привыкать, – махнул рукой Биршен, который мысленно уже, наверняка, отдыхал в академии, но здесь был просто усталым путником. – Вон, кабак на перекрёстке светится. Переночуем по-человечески, на простынях.

Трактир оказался большим, двухэтажным зданием. На первом шумел переполненный обеденный зал, на втором сдавались комнаты. Мы заняли угловой стол, а Бирш вернулся от хозяина, звеня ключами.

– Так, нам нашлось всего два свободных номера, – протянул он. – Людей тьма, ярмарка скоро. Надо решить, кто с кем ночует.

– Девочки и мальчики отдельно, – сладко улыбнулся Андреас, кивнув на меня.

– В номерах стоит по две кровати, – заметил Милош, опираясь о столешницу. – Значит, кто-то всё равно на полу спит. И в одной комнате придётся потесниться.

– Я не против, – пожала плечами я. – Чтобы один из вас спал со мной. Можете даже вдвоём, если влезете на одну кровать. Чай не чужие уже.

Парни одновременно закатили глаза. Было отчего: для высоких, плечистых оборотней стандартное спальное место и так маловато, а вдвоём они там разве что стоя поместятся.

– Что ж, судьба! – воскликнул Бирш.

Они, не сговариваясь, вытянули правые руки в центр круга над столом. Я с удивлением узнала детскую игру.

– Щит – Меч – Дракон! – хором выдохнули они.

Милош показал раскрытую ладонь, а остальные – кулаки.

– Ха! Дракон жжёт щит! Мил выиграл право на выбор пола! – захохотал Андреас.

– Значит, так, – подытожил Милош. – Бирш спит в комнате с Весланой, на второй кровати. А я, как самый везучий, сплю там же, но на полу у порога. Охраняю сон прекрасной дамы. Андреас и Тис – во втором номере.

– Вы серьёзно?! – поджала губы я, глядя на этот балаган.

– Используем считалку для решения вопросов государственной важности? – разулыбался Бирш, подмигивая мне. – Конечно. Самый честный способ.

– Проигравший ночует со мной! Это так ужасно?!

– Это потому, что на разных кроватях, – хмыкнул Милош вполголоса, но так, чтобы я услышала.

Я метнула в него испепеляющий взгляд под дружный гогот друзей.

– Да ну вас! – Я встала из-за стола. – Скоморохи базарные! Весело им! Пойду отдохну от вашего остроумия.

Комната оказалась небольшой, но чистой. В углу стоял кувшин с водой, на кроватях – лоскутные одеяла. Биршен, галантно пропустив меня вперёд, занёс наши скудные пожитки.

– А здесь баня есть? – спросила я с надеждой. – Очень уж хочется дорожную пыль смыть.

– В самой гостинице бани нет, она во дворе, но там очередь с утра. Зато я видел купальни на первом этаже.

– Купальни? – переспросила я. – Общие?

– Нет, отдельные кабинки. С ванными.

– Ванная? Что это? Корыто большое?

Мы уставились друг на друга. Бирш моргнул, а потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Точно! Ты же такая нормальная, что я всё время забываю, откуда ты взялась на нашу голову! Ванная – это как маленькая купальня, в доме. Пойдём, лучше один раз увидеть.

На первом этаже трактира, в отдельном коридоре, было несколько дверей. Бирш договорился с банщиком, заплатил три медные монетки за ключ, и мы вошли внутрь. Посредине стояла огромная эмалированная чаша на витых ножках.

– Я знаю, что такое купель, не совсем деревенщина, – фыркнула я. – Но воду-то таскать замучаешься! И холодная она тут, поди…

– Смотри! – Бирш подошёл к стене, где из плитки торчала металлическая трубка с вентилем. Он повернул рычаг. Раздалось шипение, и из трубы ударила мощная струя воды. От неё шёл пар!

– Горячая?! – ахнула я.

– Вот этим артефактом управляешь, – пояснил он, показывая на рычаг.

– Влево горячее, а вправо холоднее. Магические кристаллы в подвале греют воду в трубах.

Я осторожно поднесла пальцы под струю. Тёплая! Чудо какое!

– Вот это маги придумали! Не надо вёдра таскать и дрова колоть!

– Наслаждайся, – улыбнулся Бирш и вышел, плотно прикрыв дверь.

Оставшись одна, я закрылась на засов, разделась и погрузилась в горячую воду. Тело сразу расслабилось, мышцы перестали ныть. Больше половины седмицы20 прошло, как я появилась в этом странном будущем. Всё время бежим, прячемся, спасаемся. Но это же когда-то закончится?

Вдруг на меня накатило осознание. Острое, как игла. Я больше никогда не увижу родных. Матушку, отца, братьев. Их нет. Даже их могил, скорее всего, не осталось – время стёрло. Из-за всей этой кутерьмы с погонями и монстрами я и оплакать свою судьбу не успела. А ещё завтра портал. Меня сдадут в магистрат, а парни вернутся к своей жизни. Я больше не увижу этих шебутных волколаков, к которым, чего греха таить, уже прикипела душой. Горло сжало спазмом. Хотелось разрыдаться в голос, но слёзы, как назло, застряли где-то внутри. Пришлось отложить это важное дело на потом. Когда вода начала остывать, я выдернула пробку и, надев чистое платье, которое мне купили в деревне, вышла в коридор.

– Ой! – я чуть не врезалась в широкую грудь.

Милош стоял, прислонившись к стене, скрестив руки. Волосы его были влажными, зачёсанными назад.

– Ты меня ждал? – удивилась я. – Прости, долго сидела. Задумалась. Вот, рушник мокрый, постирала за собой, но он сырой совсем. Тебе, наверное, новый попросить надо? Я протянула ему влажное полотенце, чувствуя себя неловко. Парень усмехнулся, забрал ткань из моих рук и небрежно кинул в плетёную корзину у стены.

– Дурёха, тут их стирают прачки, – качнул он головой. – Нет, я уже помылся, в соседней кабинке. Ждал тебя, чтобы не потерялась в этих коридорах. Здесь людно, а сейчас у нас по плану ужин.

– А парни?

– Они уже там, заняли оборону у стола.

Я вспомнила, как оборотни решают все вопросы.

– Ты проиграл, да? Очередь охранять пифию?

Милош посмотрел мне в глаза, и его взгляд потеплел.

– Да, – кивнул он просто. – Но, знаешь, я совсем не против такого проигрыша. Пойдём.

В обеденном зале яблоку негде было упасть. Гул голосов, звон посуды, смех, запах жареного мяса и ячменного взвара. Посетителей прибавилось, и мы с трудом пробирались между столами к нашему углу.

– Эй, красотка! – чей-то голос, пропитой и наглый, резанул слух. – Подари мне немного любви!

Грязная пятерня с въевшейся сажей перехватила меня за талию и резко дёрнула на себя. Запах пота и гнилых зубов ударил в нос.

– Ай!

Я даже испугаться толком не успела, как Милош мгновенно оказался рядом. Резкий хлёсткий удар, и мужик взвыл, отпуская меня и хватаясь за вывернутую кисть. Одной рукой волколак прижал спиной к своей груди, другой – угрожающе сжал кулак перед носом наглеца.

– Красавица занята, – процедил он сквозь зубы.

И в этом тихом голосе было столько звериной угрозы, что шум за соседними столами стих. Глаза Милоша на миг полыхнули огнём. Мужик побледнел, мгновенно трезвея.

– Всё, понял! Прости, не заметил, обознался! – забормотал он, пятясь.

Дальше мы шли через зал спокойно. Милош больше не отпускал меня ни на шаг, его рука надёжно лежала на моей талии, создавая вокруг сферу безопасности. Хорошо, что он меня ждал. Ох, как хорошо. В одиночку я бы здесь пропала.

Мы пробрались к друзьям, которые уже заняли угловой стол. Едва мы сели, как разносчица, лавируя между гостями, брякнула перед нами полные миски.

– Я заказал вам то же самое, что и нам! – громко прокричал Биршен, перекрывая гул толпы. – Похлёбка с бараниной и рагу. Зато ждать не надо, пока приготовят!

Мы одновременно закивали. Орать в ответ не хотелось, а иначе нас бы не услышали. Еда оказалась простой, но сытной и горячей – то, что нужно с дороги.

К тому времени, как я выскребла свою миску до дна кусочком хлеба, ко всеобщей какофонии добавилась музыка. Местный бард вскочил на лавку и ударил по струнам лютни. Голос у него был хриплый, но сильный, и люди вокруг немного притихли, слушая балладу о славном рыцаре и хитром драконе.

К нашему столу снова подплыла разносчица, только уже рыженькая, конопатая, с пышной грудью. Она принесла кувшин морса, поставила его и вдруг наклонилась к Биршу, что-то нашёптывая ему на ухо. А потом и вовсе бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на лавку, положив руку на его локоть. Я наблюдала за этой сценой, жуя корочку.

– Ревнуешь?

Я повернулась к Милошу, сидевшему совсем рядом. Наши плечи соприкасались, и в этом шуме мы могли спокойно говорить, не повышая голоса, создавая свой маленький островок тишины.

– Кого? – удивилась я.

– Бирша. Глаз с него не сводишь.

Я ещё раз посмотрела на парочку. Девушка смеялась, а Бирш что-то ей вещал с видом победителя.

– Нет, – покачала я головой. – Просто беспокоюсь. Может, что-то случилось с нашими комнатами?

И тут девушка решительно поднялась, потянула Биршена за руку, и он, сияя, как начищенная монетка, пошёл за ней в центр зала.

– Мил, правда случилось! Она его уводит! – привставая, ахнула я. – Вдруг это ловушка? А её подослали?

Но Милош, усмехнувшись, легко удержал меня за плечо и усадил обратно:

– Успокойся, защитница. Оглянись.

В центре зала люди расступились, освобождая круг. Рыженькая подавальщица звала Бирша не грабить, а танцевать!

– Ничего не меняется! – Андреас пересел ближе к нам, чтобы не орать через весь стол. – Девчонки постоянно бегают за Биршем, как кошки за рыбой. Харизма, чтоб её.

К нашему столу подошла другая девушка – статная, чернобровая, в ярком платье. Она стрельнула глазами в Милоша, приглашая, но тот лишь вежливо качнул головой, даже не улыбнувшись. Красавица, не растерявшись, тут же перевела взгляд на Андреаса.

Тот просиял, вскочил с лавки и шепнул Милошу:

– Спасибо, друг!

И он унёсся в круг. Я с удовольствием наблюдала за танцующими. Музыка стала быстрее, ноги сами просились в пляс, и я хлопала в ладоши в такт.

– Веслана, а ты сама не хочешь? – набравшись смелости, спросил Тисай, оставшийся с нами. Уши его пылали.

– Я не знаю этого танца, Тис, – мягко отказалась я. – Наступлю тебе на ногу, буду невпопад танцевать. Лучше посижу.

Вскоре и Тиса утащили две хохочущие девицы, взяв его в кольцо. Милоша пытались вытащить ещё два раза, но он был твёрд как скала.

– Почему ты не хочешь? – спросила я, отпивая морс. – Всем же нравится, весело.

– Я не люблю танцы. Не моё это. – Он отломил кусок сладкого пирога, который нам принесли. – Да и тебя одну здесь лучше не оставлять. Отвернусь – утащат.

Милош пододвинул мне тарелку с пирогом. Мы ели молча, слушая музыку. Было уютно.

– Сегодня какой-то праздник? – спросила я, слизывая крошку с губы.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ну… – я обвела рукой зал. – Танцы, музыка, все веселятся.

– Это обычный вечер в придорожном кабаке, Лана. Здесь пересекаются торговые пути, много купцов, наёмников. Деньги есть, завтра снова в дорогу, может, и не воротятся – вот и гуляют как в последний раз.

– У нас так только на свадьбе гуляли, – вздохнула я. – Вся деревня сбегалась, столы на улице накрывали.

– А у тебя… – он запнулся. – Прости. Не буду спрашивать про жениха.

Я пожала плечами, глядя на танец. Боль давно притупилась.

– Почему же? Спрашивай. Мы собирались сыграть свадьбу через луну после сбора урожая. Всё было готово. Платье сшили. Но я рада, что она не случилась.

– Родители неволили? Без согласия?

– Нет. Папа меня любил, силком бы не выдал. Я сама согласилась. Варрен был видный парень. Просто потом я передумала, а было поздно.

– Получается, нет худа без добра? – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты спаслась от эсхари21 и от жизни с нелюбимым мужем.

– Да, но потеряла семью.

– Выбора всё равно не было, – серьёзно сказал Милош. – Либо смерть в зубах тёмных тварей, либо ужин со мной в этом трактире.

Он произнёс это с таким пафосным видом, что я не выдержала и рассмеялась:

– Ты прав, это совершенно равнозначные события! Кошмар тот ещё!

Биршен вернулся к столу, потный, взъерошенный, но довольный.

– Вы нашли друг друга, – хохотнул он, вытирая лоб рукавом. – Оба сидите как сычи на похоронах.

– Зато ты нашёл компанию, – добродушно улыбнулся Милош.

– Кстати, да! И себе кровать на ночь заодно. Рыжуля пригласила.

– Это же хорошо! – искренне обрадовалась я. – Значит, никому спать на полу не придётся!

Я осеклась, заметив, как Милош прячет улыбку в кружке, а Бирш подмигивает ему. Что они задумали?

– Ты абсолютно права, Веслана, – кивнул Бирш. – Мил, так что уступаю тебе свою половину номера и кровать. Спите с комфортом.

– Только ради нашей крепкой дружбы принимаю этот удар на себя, – серьёзно ответил Милош, но глаза его смеялись.

Веселье продолжалось и за полночь, но мы с Милошем, устав от шума, поднялись наверх. В комнате было тихо. Я разделась, пока Мил отвернулся из вежливости, и приглушил магический кристалл, служивший свечой. Лёжа под одеялом, я слушала глухие удары музыки снизу. Милош сидел на соседней кровати, возясь с ножнами.

– Почему ты на самом деле не хотела танцевать? – Его голос в темноте прозвучал неожиданно мягко. – Все девушки любят. Не поверю, что у вас не было хороводов на праздниках.

Я сжалась под одеялом.

– Я люблю танцевать. Вернее, любила. И праздники были. Только иногда они заканчиваются плохо. Тот, последний раз…

Воспоминание обожгло. Костёр, ночь, хмельной Варрен. Смех, переходящий в грубости. Боль и стыд.

– Он тебя обидел? – в голосе Милоша появились стальные нотки. Он всё понял.

– Я не хочу об этом, – прошептала я. – Я не простила его. Так, с девушкой, которую любишь, не поступают.

– Извини. – Шорох с соседней кровати, он выпрямился и смотрел на меня. – Ты права, так нельзя.

Повисла тишина, но она была тёплой.

– Мил, а что будет дальше? – спросила я, глядя в потолок. – Завтра портал. Вы вернётесь в академию, а я? Куда мне деваться?

– Точно не знаю. Найдут дальних родственников в архивах. Выделят пособие. Ты же пифия, дар редкий, ценный. Тебя могут в Мирроу на обучение взять.

– Хорошо бы в академию, – мечтательно вздохнула я. – Там вы будете.

– Будем, – подтвердил он.

– Когда вы приехали из Эсмара, вам же тоже сложно пришлось? Чужая страна и чужие люди.

– Относительно. У нас обычаи другие, жёстче. Но мы были втроём, стеной друг за друга. Это проще.

– Бирш сказал, что ты не хочешь возвращаться домой. Почему? В академии лучше?

– Да, – через паузу ответил он. – Мне там делать нечего. И там всё сложно: отец, долг. Иногда чужая страна роднее дома.

– Я понимаю, – тихо сказала я.

И мы замолчали, каждый думая о своём, но чувствуя присутствие другого рядом. И от этого становилось не так страшно перед завтрашним днём.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Милош пружинисто поднялся и открыл засов. В проёме, освещённом тусклой магической лампой коридора, стоял смущённый до пунцовых пятен Тисай.

– Ребят, – пробормотал он, теребя край рубахи. – Можно я у вас на полу посплю? Там комната… ну, занята. В общем.

Милош понимающе хмыкнул и отступил в сторону, пропуская друга.

– Заходи, бедолага. Я приподнялась на локтях, ничего не понимая.

– Биршен же говорил, что нашёл ещё одну кровать! – искренне возмутилась я. – Не получилось? Мест не хватило? Он к вам пришёл?

– Получилось, – тяжко вздохнул Тис, стаскивая сапоги.

– И у Андреаса тоже получилось? – уточнил Милош.

– Ему ту чернобровую подселили, – добавил Тис, отводя взгляд, – по обоюдному согласию.

– А ты-то где должен был спать? – негодовала я.

– А я лишний оказался. Не буду же я им свечку держать.

Я с ужасом поняла, о чём речь, и густо покраснела.

– А, понятно… – прошептала я.

– Так бывает, Лана, не бери в голову, – мягко пресёк мои вопросы Милош. – Тис, ложись на кровать. Я всё равно перекинуться собирался, в звериной шкуре на голом полу мягче.

Тис благодарно кивнул и тут же рухнул на кровать. А сам Милош отошёл в тень, снимая рубашку, раздался тихий хруст, и через мгновение на меня смотрели умные голубые глаза огромного белого волка. Зверь обошёл кровать, фыркнул и свернулся калачиком прямо на плетёном половичке возле моего изголовья. Тёплый меховой бок прижался к деревянной раме. Тисай, пробормотав «спокойной ночи», провалился в сон мгновенно, словно в омут. Видимо, устал парень зверски.