Неверный муж

Обручальное кольцо неистово печёт, словно Рамина прокляла наш брак, и до меня неминуемо дошла её кара.

Когда увидел фото Григорьевой, сделанное ей в шутку на моём столе обнажённой, я и представить себе не мог, что однажды это станет триггером к тому, что сейчас происходит. Ещё бронь можно было худо-бедно обыграть, но не это.

Я проглотил язык. Не смог придумать более правдоподобную версию того, как на Валентине оказался мой галстук, подаренный супругой. Конечно, на фото не было видно лица, но отпираться уже было бесполезно. Уверенность в том, что ей помогла Софи – бесспорна. Она взломала компьютер Григорьевой. Отличный безопасник, недооценённый враг против меня.

Бронь… Фото… Григорьева. Смеюсь в голос. Как всё удачно сходится. Обычная баба, желающая занять место, подвинув другую. Всё просчитала.

Рамина… Рамина, милая… Разве, тяжело простить измену ради нашего будущего? Мои доводы бы не снизили градус моей вины, но однозначно бы пошатнули её веру в «долго и счастливо». Так не бывает, чтобы без жертв ради великих свершений.

Я не дам ей развода. Не дам. Время?.. Дам. Опять мысли роем носятся, сметая первоначальные доводы.

У нас же есть дочь… Как она собралась её воспитывать?

Моя жена, одна из тех девушек, которых нужно оберегать, прежде всего от себя самих. Ну, что она сможет против меня? Ни образования, ни работы. Искать помощи у своего брата, заглядывая в его рот в надежде, что он поможет?.. Ох, знала бы она, что он ничем не лучше меня.

Рыча, бью по клаксону. Злость закипает в жилах от усталости за последние дни, за невозможность что-то изменить. Надавить на неё могу только ребёнком. Всё.

Отпустил бы я Рамину, если… Нет. Не отпустил. Не отпущу. Моя. Мои.

Дом встретил меня пробирающим душу холодом. Хожу по нему бесцельно, пока не останавливаюсь на пороге одной из пустых комнат. Здесь месяц назад рабочие доделали ремонт. Думал, что когда-нибудь Рамина мне обязательно родит сына. Когда… У меня будет уже всё «завоёвано» и я смогу спокойно проводить выходные со своей семьёй.

Иду в комнату Ангела. На своём пути подбираю игрушку, которой досталось от меня. На нежной плюшевой ткани осталась пыль от моих ботинок. Прижимаю её к своей груди, чувствуя, как гулко колотится моё сердце.

Не страдал сентиментальностью, но тут я не могу сдержаться. Направляюсь в ванну, а там неистово стираю все следы своей ярости с игрушки. Дочь не виновата в том, что я не оправдал надежд её матери.

Как я сам буду о ней заботиться, если пропадаю на своей работе круглыми сутками? Или же дать Рамине развод, чтобы вообще забыть облик дочери из-за своей занятости? Я не пойду на это. Будем договариваться, и я вновь ей принесу свою клятву верности.

С наступлением нового дня в принципе для меня ничего не меняется. Мои убеждения насчёт того, что я не дам развод только крепнут.

Договорившись с Раминой о встрече на завтра, блаженно растягиваю губы в улыбке. Влюбить в себя жену повторно будет трудно, но ничего невозможного нет. Только в роли утопающего побуду я, если ей так хочется.

Григорьева заходит в мой кабинет очень тихо. Отрываю взгляд от мобильно, оглядывая её с ног до головы. Ни капли раскаяния. А чего я собственно хотел?..

– Привет, – присаживается напротив. – У нас проблемы?..

– В целях безопасности, – уклончиво отвечаю. – Кстати, принеси мне свой ноут. Я отдам его на проверку Софи.

– Сейчас? – чуть вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.

– Есть проблема? – вздёргиваю вопросительно бровь.

– Нет, – лукаво улыбаясь, произносит она. – Просто не понимаю… Ноутбук Матвея тоже будут проверять?

– И мой, – ошарашиваю её. – Неси.

Через минуту она приносит мне свой ноутбук. В папках ничего нет. Удалила.

Барабаню пальцами по столу, анализируя увиденное. Дело уже не в фотографиях. Тут что-то другое… У меня был телефон начальника кибербезопасности. В тот раз я нанял Софи. Поплатился своей ошибкой за глупость взять практически родственницу к себе на работу.

Чуть позже ко мне заходит Матвей. Предлагает сходить в клуб и немного спустить накопившийся пар, который у меня из ушей прёт.

Сорвался на возможную пациентку клиники… Ну, не могу я перекраивать-то, что не нужно. Я про эстетику, а не про шизофренические атаки против самого себя во благо мифическому эталону красоты.

– Не ожидал, – протягиваю руку Карпову Виталику. – И ты здесь?!.. – перевожу вопросительный взгляд на Свиридова Виктора. Они учились со мной в институте. Только на параллельном. Два друга во всём. По жизни вместе. Мы их называли торжественно «ВВ», подтрунивая над ними.

– Здравствуйте, ваше царское величество, – усмехается Виктор. – Думали, что не почтишь нас своим вниманием. Пришлось Матвею звонить, и просить его пойти на хитрость.

– Глупости, – отшучиваюсь. – У меня обычное офисное кресло вместо трона, но командовать своими холопами вполне люблю.

Ловлю на себе колкий взгляд Соболева. Хоть, чем-то его уел за подставу.

Из разговора я узнал, что «ВВ» открыли семейную клинику. Опять же вместе, став равноправными компаньонами. Работать вместе им нравится. Бизнес идёт в гору. Скоро будут открывать второй филиал.

Мои успехи, конечно, им известны. Виктор уже будучи под хорошим градусом просил скидку уже в моей клинике для себя лично. Брюшко, вскормленное за годы брака, его стало немного смущать.

Закатив глаза, советую ему сесть на диету и походить в тренажёрный зал. Никогда не понимал обычной людской лени. Все хотят, чтобы всё за них исправили другие. Тут речи об эстетике не идёт. Тут отрежьте, там пришейте. Коммерция, где уже нет науки.

– Хотел тебя расслабить, – Матвей подсаживается ко мне за барную стойку. – А ты ещё больше загрузился, – кивает на Виктора и Виталия, что отплясывают с молодыми девчонками. Про жён своих забыли. Может у нас кризис?..

– Рамина хочет развод, – закрываю глаза, представляя её светлый образ в своих мыслях.

– Дай, – иронично хмыкает. – Трансплантат не прижился. Химия бесполезна. Нужно вырезать. Если говорить нашим языком, а то ты другие уже разучился понимать.

Глава 12

Рамина

После ухода Германа, что-то щёлкнуло во мне.

Я успокоила малышку. Сходила в душ, чтобы отмыться от чего-то неприятного и очень мерзкого, что налипло невидимым слоем на моей коже. Выпила успокаивающий чай с ромашкой, который заварила нам на двоих Софи.

Всё бы ничего… Но я чувствовала себя крайне странно. Меня будто накрыло невидимым куполом моих несбывшихся надежд, относительно семейного счастья, которого желает себе любая женщина на этой Земле.

Боже, как же я его любила! До сладкой боли в груди, до сумасшествия и потери контроля над собой! Я бы ему многое позволила сотворить со своим телом до заключения официального брака! Хотела уже сама предложить себя, как падшая женщина, которой просто невыносимо было уже в себе сдерживать сконцентрированное желание. Герман тоже боролся с собой. Видела. Чувствовала. Но он клятвенно обещал Василю, что сдержит своё слово. И сдержал же… Только всё теперь приобретает уродливые очертания, и тональность его чувств имеет мрачные холодные оттенки.

Софи, допив свой чай, поставила чашку в раковину, а потом нежно приобняла меня за плечи. Поцеловав в макушку, она окончательно сломала во мне все защитные барьеры. Унося свои ноги, чтобы не свалиться в истерике в объятиях девушки своего брата, я закрылась в своём маленьком мире, в котором временно поселилась со своей девочкой.

Я боюсь реакции Василя. Боюсь, что он может покалечить Германа, когда узнает о причине моего нахождения здесь.

Брат КМС по боевому самбо. И реакции в подростковом возрасте у него были соответствующие. В любой момент его спокойствие может развернуться в ту точку, где он себя не контролировал, когда дело касалось чести и достоинства любимого человека.

Ангел сладко сопела в своей кроватке, прижав к себе нового мишку. Я в суматохе забыла её любимую плюшевую игрушку дома… В доме Германа.

Уснуть мне так и не удаётся. Что-то удерживает моё сознание на плаву, не позволяя окунуться в долгожданный сон. Мешает. Цепляет за струны души. Не позволяет отпустить-то, что меня гложет.

Сомнение. Это оно.

Герман даже не стал оправдываться. Признал вину. Так, почему не дать мне развода?.. Отпусти и будь с той, кто мил твоему сердцу. Зачем удерживать с собой рядом, когда не любишь?

Измена и любовь находятся в разных плоскостях, и они никогда не пересекаются. Такое происходит, если чувств уже нет.

Я ему просто надоела своей неопытностью?.. Со мной стало скучно?.. Опять не вяжется с его желанием сохранить со мной отношения, как с женой. Ребёнок?.. Нельзя мужчину удержать наличием общей ДНК с кем-то.

Что же такое нужно от меня моему мужу? Ну, конечно!

Как я могла забыть о том, что причитается жене после расторжения брака, если имущество нажито совместно? Сюда можно отнести и интеллектуальную собственность. Вероятно, Герман трясётся над своими капиталами! Если «Эстет Медикал» существовал ещё до меня, то многое он заработал или изобрёл… Патент!

Прикрыв глаза, снова плачу.

Глупое сердце ещё надеялось дать шанс оступившемуся человеку, который мог раскаяться и пообещать мне… Пообещать тебе, Рамина, что?!

Герман Ольховский любит эстетику во всём. И если что-то внесёт в неё коррективы, то это будет нужный элемент во всей экспозиции.

Не нужны мы ему. Он просто испугался того, чего может лишиться. Только мой муж очень во мне ошибается. Ничего не возьму, кроме алиментов на дочь. Будет давить местом проживания, я тоже могу обнажить зубы и привлечь брата.

Не такая я уж дура, как он смеет думать. Тем лучше для меня, когда он полезет с очередным своим «люблю». Не меня он любит, а то без чего не видит смысла своей жизни и, что к нему прилагается. Его любовница.

– Надеюсь, что ты его не простишь, – Софи внимательно смотрит мне в глаза. – Такое нельзя прощать, Рамина.

– Я не прощу, – целую пухлую щёчку Ангела, что сидит у меня на коленях. Дочка стаскивает со своей тарелки кусочек яблока, специально нарезанного для неё. – Мы должны обсудить наш развод, а также, как и с кем будет проживать наша девочка.

– Ты же не думаешь… – испуганно прикрывает рот ладонью.

– Думаю, – горько усмехаюсь. – Но можно же начать с козырей…

– О чём ты? – подбирается вся.

– Имущество, нажитое в браке, – выдерживаю её взгляд. – По закону мы в равной доли друг перед другом.

– Я рада, что ты об этом заговорила первая, – откидывается на спинку стула, нервно жуя нижнюю пухлую губу. – И очень удивлена тому, как ты держишься.

– Либо ты, либо тебя, – припоминаю фразу Василя, которой он крушит любое убеждение. Софи согласно кивает, видимо, понимая, что это у нас «семейное». – Меня так воспитали, что надо молчать. И только мой брат вселил в меня уверенность быть самой собой. Я в ответе за-то, что позволила себе обмануться. Но терпеть такое… Софи, он же был с другой, любил тело другой женщины, наслаждался ею… А потом… Потом…

– Рами… – Софи кидается ко мне, забирая к себе на руки Ангела. Сажает её в свой стульчик. Кладёт перед ней пластиковую тарелку с кусочками яблок. Возвращается ко мне. – Может мне с тобой пойти?.. От Германа можно ожидать чего угодно в таком случае.

– Он – мой муж. Он – отец моего ребёнка. Он дорожит тем, что потенциально я могу забрать после развода. Я развею его миф и отпущу на все четыре стороны.

Софи отрицательно качает головой, не веря моим словам. Она знает, как я любила Германа, как я боготворила его руки, как… Ненависть затопила меня с головы до пят.

Не нужна. Мы ему не нужны. Так, пусть уйдёт достойно. Без грязи, которую развёл в нашей семейной жизни.

Плохой муж – не равно плохой отец. Это я и хочу ему втолковать на нашей встрече. Уже завтра.

Глава 13

– Василь прилетает послезавтра утром, – Софи прослеживает за каждым моим неловким движением, пока я готовлю Ангелу завтрак. Варю кашу. Потом добавлю к ней кусочки фруктов. Заготовки делаю очень щепетильно, вымеряя всё до миллиметра. Да, я так пытаюсь скрыть свою нервозность, концентрируясь на малозначительных вещах, которые лишь продлевают мою агонию. – Хочу встретить его сама. Подготовить немного… – тянет обречённо.

– Хорошо, – бросаю утвердительный взгляд на неё через плечо. – Только, Софи… Без подробностей.

– Как?! – взлетают её тонкие тёмные брови. – Точнее, почему? Ты собралась этого гада простить?!

Кивает на великолепный букет из алых маков, который доставил мне курьер час назад. К нему, как издёвка над моими чувствами прилагалась бархатная коробочка с моим обручальным кольцом. Я оставила его на прикроватной тумбочке в доме Германа. Для меня этот ободок драгоценного металла полностью утратил свой символизм. Оно ничего не значит. Не заклеймит своим золотым блеском от предательства и растерзанного в клочья наивного сердца, глупо веря в приобретённое счастье.

– Нет, – чувствую запах пригоревшей каши. В одно мгновение от тотальной катастрофы снимаю маленькую эмалированную кастрюльку с плиты. В носу неприятно щиплет. В глазах появляется неприятное жжение. Зажмурившись, сбрасываю немного того напряжения, что новой волной накатывает и накатывает на мои оголённые нервы. – Я не позволю ему надеяться. Это вполне разумно. И чтобы нам не мешали внешние силы… Достойно закончить наше существование, как семейная ячейка общества. Василь, мой брат, мой обожаемый старший брат, Софи. Но я так боюсь, что он не сможет сдержать свой порыв разобраться с моим обидчиком довольно экспрессивным методом. Это наши отношения. Третий будет точно лишним.

– Пф… – закатывает глаза. – Что-то Герману третий лишний не особо мешал… Ой, прости! – потрясённо прикрывает ладонью рот.

Вырвалось. Понимаю. Нервы сдают. Она просто заботится обо мне. И никогда не встанет на сторону моего обидчика ни при каких обстоятельствах.

– Всё в порядке, – стараюсь улыбнуться, но выходит очень плохо. Все мои искренние улыбки остались только для моего Ангела. – Давайте, девочки, завтракать.