Неверный муж

– Привет, – присаживается напротив. – У нас проблемы?..

– В целях безопасности, – уклончиво отвечаю. – Кстати, принеси мне свой ноут. Я отдам его на проверку Софи.

– Сейчас? – чуть вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.

– Есть проблема? – вздёргиваю вопросительно бровь.

– Нет, – лукаво улыбаясь, произносит она. – Просто не понимаю… Ноутбук Матвея тоже будут проверять?

– И мой, – ошарашиваю её. – Неси.

Через минуту она приносит мне свой ноутбук. В папках ничего нет. Удалила.

Барабаню пальцами по столу, анализируя увиденное. Дело уже не в фотографиях. Тут что-то другое… У меня был телефон начальника кибербезопасности. В тот раз я нанял Софи. Поплатился своей ошибкой за глупость взять практически родственницу к себе на работу.

Чуть позже ко мне заходит Матвей. Предлагает сходить в клуб и немного спустить накопившийся пар, который у меня из ушей прёт.

Сорвался на возможную пациентку клиники… Ну, не могу я перекраивать-то, что не нужно. Я про эстетику, а не про шизофренические атаки против самого себя во благо мифическому эталону красоты.

– Не ожидал, – протягиваю руку Карпову Виталику. – И ты здесь?!.. – перевожу вопросительный взгляд на Свиридова Виктора. Они учились со мной в институте. Только на параллельном. Два друга во всём. По жизни вместе. Мы их называли торжественно «ВВ», подтрунивая над ними.

– Здравствуйте, ваше царское величество, – усмехается Виктор. – Думали, что не почтишь нас своим вниманием. Пришлось Матвею звонить, и просить его пойти на хитрость.

– Глупости, – отшучиваюсь. – У меня обычное офисное кресло вместо трона, но командовать своими холопами вполне люблю.

Ловлю на себе колкий взгляд Соболева. Хоть, чем-то его уел за подставу.

Из разговора я узнал, что «ВВ» открыли семейную клинику. Опять же вместе, став равноправными компаньонами. Работать вместе им нравится. Бизнес идёт в гору. Скоро будут открывать второй филиал.

Мои успехи, конечно, им известны. Виктор уже будучи под хорошим градусом просил скидку уже в моей клинике для себя лично. Брюшко, вскормленное за годы брака, его стало немного смущать.

Закатив глаза, советую ему сесть на диету и походить в тренажёрный зал. Никогда не понимал обычной людской лени. Все хотят, чтобы всё за них исправили другие. Тут речи об эстетике не идёт. Тут отрежьте, там пришейте. Коммерция, где уже нет науки.

– Хотел тебя расслабить, – Матвей подсаживается ко мне за барную стойку. – А ты ещё больше загрузился, – кивает на Виктора и Виталия, что отплясывают с молодыми девчонками. Про жён своих забыли. Может у нас кризис?..

– Рамина хочет развод, – закрываю глаза, представляя её светлый образ в своих мыслях.

– Дай, – иронично хмыкает. – Трансплантат не прижился. Химия бесполезна. Нужно вырезать. Если говорить нашим языком, а то ты другие уже разучился понимать.

Глава 12

Рамина

После ухода Германа, что-то щёлкнуло во мне.

Я успокоила малышку. Сходила в душ, чтобы отмыться от чего-то неприятного и очень мерзкого, что налипло невидимым слоем на моей коже. Выпила успокаивающий чай с ромашкой, который заварила нам на двоих Софи.

Всё бы ничего… Но я чувствовала себя крайне странно. Меня будто накрыло невидимым куполом моих несбывшихся надежд, относительно семейного счастья, которого желает себе любая женщина на этой Земле.

Боже, как же я его любила! До сладкой боли в груди, до сумасшествия и потери контроля над собой! Я бы ему многое позволила сотворить со своим телом до заключения официального брака! Хотела уже сама предложить себя, как падшая женщина, которой просто невыносимо было уже в себе сдерживать сконцентрированное желание. Герман тоже боролся с собой. Видела. Чувствовала. Но он клятвенно обещал Василю, что сдержит своё слово. И сдержал же… Только всё теперь приобретает уродливые очертания, и тональность его чувств имеет мрачные холодные оттенки.

Софи, допив свой чай, поставила чашку в раковину, а потом нежно приобняла меня за плечи. Поцеловав в макушку, она окончательно сломала во мне все защитные барьеры. Унося свои ноги, чтобы не свалиться в истерике в объятиях девушки своего брата, я закрылась в своём маленьком мире, в котором временно поселилась со своей девочкой.

Я боюсь реакции Василя. Боюсь, что он может покалечить Германа, когда узнает о причине моего нахождения здесь.

Брат КМС по боевому самбо. И реакции в подростковом возрасте у него были соответствующие. В любой момент его спокойствие может развернуться в ту точку, где он себя не контролировал, когда дело касалось чести и достоинства любимого человека.

Ангел сладко сопела в своей кроватке, прижав к себе нового мишку. Я в суматохе забыла её любимую плюшевую игрушку дома… В доме Германа.

Уснуть мне так и не удаётся. Что-то удерживает моё сознание на плаву, не позволяя окунуться в долгожданный сон. Мешает. Цепляет за струны души. Не позволяет отпустить-то, что меня гложет.

Сомнение. Это оно.

Герман даже не стал оправдываться. Признал вину. Так, почему не дать мне развода?.. Отпусти и будь с той, кто мил твоему сердцу. Зачем удерживать с собой рядом, когда не любишь?

Измена и любовь находятся в разных плоскостях, и они никогда не пересекаются. Такое происходит, если чувств уже нет.

Я ему просто надоела своей неопытностью?.. Со мной стало скучно?.. Опять не вяжется с его желанием сохранить со мной отношения, как с женой. Ребёнок?.. Нельзя мужчину удержать наличием общей ДНК с кем-то.

Что же такое нужно от меня моему мужу? Ну, конечно!

Как я могла забыть о том, что причитается жене после расторжения брака, если имущество нажито совместно? Сюда можно отнести и интеллектуальную собственность. Вероятно, Герман трясётся над своими капиталами! Если «Эстет Медикал» существовал ещё до меня, то многое он заработал или изобрёл… Патент!

Прикрыв глаза, снова плачу.

Глупое сердце ещё надеялось дать шанс оступившемуся человеку, который мог раскаяться и пообещать мне… Пообещать тебе, Рамина, что?!

Герман Ольховский любит эстетику во всём. И если что-то внесёт в неё коррективы, то это будет нужный элемент во всей экспозиции.

Не нужны мы ему. Он просто испугался того, чего может лишиться. Только мой муж очень во мне ошибается. Ничего не возьму, кроме алиментов на дочь. Будет давить местом проживания, я тоже могу обнажить зубы и привлечь брата.

Не такая я уж дура, как он смеет думать. Тем лучше для меня, когда он полезет с очередным своим «люблю». Не меня он любит, а то без чего не видит смысла своей жизни и, что к нему прилагается. Его любовница.

– Надеюсь, что ты его не простишь, – Софи внимательно смотрит мне в глаза. – Такое нельзя прощать, Рамина.

– Я не прощу, – целую пухлую щёчку Ангела, что сидит у меня на коленях. Дочка стаскивает со своей тарелки кусочек яблока, специально нарезанного для неё. – Мы должны обсудить наш развод, а также, как и с кем будет проживать наша девочка.

– Ты же не думаешь… – испуганно прикрывает рот ладонью.

– Думаю, – горько усмехаюсь. – Но можно же начать с козырей…

– О чём ты? – подбирается вся.

– Имущество, нажитое в браке, – выдерживаю её взгляд. – По закону мы в равной доли друг перед другом.

– Я рада, что ты об этом заговорила первая, – откидывается на спинку стула, нервно жуя нижнюю пухлую губу. – И очень удивлена тому, как ты держишься.

– Либо ты, либо тебя, – припоминаю фразу Василя, которой он крушит любое убеждение. Софи согласно кивает, видимо, понимая, что это у нас «семейное». – Меня так воспитали, что надо молчать. И только мой брат вселил в меня уверенность быть самой собой. Я в ответе за-то, что позволила себе обмануться. Но терпеть такое… Софи, он же был с другой, любил тело другой женщины, наслаждался ею… А потом… Потом…

– Рами… – Софи кидается ко мне, забирая к себе на руки Ангела. Сажает её в свой стульчик. Кладёт перед ней пластиковую тарелку с кусочками яблок. Возвращается ко мне. – Может мне с тобой пойти?.. От Германа можно ожидать чего угодно в таком случае.

– Он – мой муж. Он – отец моего ребёнка. Он дорожит тем, что потенциально я могу забрать после развода. Я развею его миф и отпущу на все четыре стороны.

Софи отрицательно качает головой, не веря моим словам. Она знает, как я любила Германа, как я боготворила его руки, как… Ненависть затопила меня с головы до пят.

Не нужна. Мы ему не нужны. Так, пусть уйдёт достойно. Без грязи, которую развёл в нашей семейной жизни.

Плохой муж – не равно плохой отец. Это я и хочу ему втолковать на нашей встрече. Уже завтра.

Глава 13

– Василь прилетает послезавтра утром, – Софи прослеживает за каждым моим неловким движением, пока я готовлю Ангелу завтрак. Варю кашу. Потом добавлю к ней кусочки фруктов. Заготовки делаю очень щепетильно, вымеряя всё до миллиметра. Да, я так пытаюсь скрыть свою нервозность, концентрируясь на малозначительных вещах, которые лишь продлевают мою агонию. – Хочу встретить его сама. Подготовить немного… – тянет обречённо.

– Хорошо, – бросаю утвердительный взгляд на неё через плечо. – Только, Софи… Без подробностей.

– Как?! – взлетают её тонкие тёмные брови. – Точнее, почему? Ты собралась этого гада простить?!

Кивает на великолепный букет из алых маков, который доставил мне курьер час назад. К нему, как издёвка над моими чувствами прилагалась бархатная коробочка с моим обручальным кольцом. Я оставила его на прикроватной тумбочке в доме Германа. Для меня этот ободок драгоценного металла полностью утратил свой символизм. Оно ничего не значит. Не заклеймит своим золотым блеском от предательства и растерзанного в клочья наивного сердца, глупо веря в приобретённое счастье.

– Нет, – чувствую запах пригоревшей каши. В одно мгновение от тотальной катастрофы снимаю маленькую эмалированную кастрюльку с плиты. В носу неприятно щиплет. В глазах появляется неприятное жжение. Зажмурившись, сбрасываю немного того напряжения, что новой волной накатывает и накатывает на мои оголённые нервы. – Я не позволю ему надеяться. Это вполне разумно. И чтобы нам не мешали внешние силы… Достойно закончить наше существование, как семейная ячейка общества. Василь, мой брат, мой обожаемый старший брат, Софи. Но я так боюсь, что он не сможет сдержать свой порыв разобраться с моим обидчиком довольно экспрессивным методом. Это наши отношения. Третий будет точно лишним.

– Пф… – закатывает глаза. – Что-то Герману третий лишний не особо мешал… Ой, прости! – потрясённо прикрывает ладонью рот.

Вырвалось. Понимаю. Нервы сдают. Она просто заботится обо мне. И никогда не встанет на сторону моего обидчика ни при каких обстоятельствах.

– Всё в порядке, – стараюсь улыбнуться, но выходит очень плохо. Все мои искренние улыбки остались только для моего Ангела. – Давайте, девочки, завтракать.

Накрыв на стол и подав своей маленькой принцессе кашу с грушей и яблоком, сама присаживаюсь, чтобы поесть. Правда, мне кусок в горло не лезет. Не ощущаю вкуса. Из-за этого немного похудела, вернувшись в добеременный свой вес.

Радоваться или расстраиваться – не знаю.

Проговорив с Софи об альтернативном варианте своего существования и вернув себе девичью фамилию, девушка была крайне удивлена. Да, и я тоже от самой себя. Столько решимости изменить свою жизнь у меня никогда не было. Мною сейчас правит обида и лютая ненависть к человеку, которого любила и боготворила.

Она одобрила моё решение перебраться в бабушкину квартиру, которая была завещана мне и Василю. Надеюсь, брат пойдёт мне навстречу и не станет убеждать жить с ними. Мне нужно своё уютное пространство, разделённое на двоих. Уютная однушка станет лучшим вариантом. Не хочу больше ничего большого и холодного.

Низ живота скручивает в тугой узел от ожидания встречи с Германом. Я решила идти самостоятельной единицей без Ангела. Меня пробирает ознобом, от осознания, что он собирался на меня давить через неё.

Софи мне звонила минуту назад. Спрашивала, как я… И убедившись, что я «не прощу гада такого», отбила вызов с явным умиротворением и нескрываемой гордостью за меня.

Мужа я замечаю в начале узкой дорожки, по которой решила пройти чуть дальше. Развернувшись к нему спиной, продолжаю свой неспешный путь.

Когда на моей талии смыкаются его руки, мне будто в лицо кипятком плеснули. Неужели, для него всё так и осталось, как невинная шалость, за которой не последует наказание?

– Почему не надела? – обхватывает моё правое запястье, резко разворачивая к нему лицом. – Или не доставили?.. Я же приложил… – хмуро сводит брови к переносице, а потом извлекает из портмоне свой телефон, намереваясь кому-то позвонить.

Думает, что мне не доставили кольцо? Потеряли в пути?.. Поэтому так сердится?! Помогу-ка я ему в этой простой загадке, что вывела его из себя.

– Я не смогла его выкинуть в помойное ведро, – демонстративно протягиваю ему его кольцо, подаренное мне в один из прекрасных дней в моей жизни. Их было два. Наша свадьба и день рождения нашей дочери. – Подумала, что оно не достойно, чтобы оказаться в том месте.

– Оно твоё, – его взгляд темнеет, а ноздри непривычно раздуваются от ярости. Я видела таким только отца. От Германа не ожидала. Я вообще от него многого не ожидала. И смела ошибиться. Может, поэтому его Василь не жаловал? Чувствовал его насквозь? – Надень.

– Нет, – пользуясь его замешательством, аккуратно вкладываю кольцо в его раскрытую ладонь. Сжимаю его пальцы, формируя кулак. Так будет надёжнее, что оно не выпадет. Стараюсь сохранить наше счастье? Вовсе нет. Просто меня с детства воспитывали беречь и сберегать. – И маки я больше не люблю. Они напоминают мне о тебе, создавая для меня иллюзию сорняка, вместо привычного облика.

Невольно подмечаю, как плохо он выглядит. Словно, из кровати его выдернули во время затяжной болезни. Тёмные круги под глазами. Щетина, вместо привычной гладко выбритой кожи. Осунулся… Да, что со мной такое?! Глупое влюбленное некогда сердце тянется к нему с непрошенной лаской, а разум кнутом бьёт по моим выработанным женским рефлексам.

– Не отпущу, – заключает моё лицо в своих ладонях, рыча мне в губы своё предостережение. Целует со всей страстью, ожидая ответной реакции. Тело льнёт к нему вопреки моей воли. Это химия и физика. Реакция женского тела на мужское. Во мне начинает вопить обиженная женщина. И именно она вонзает острым каблуком своих лакированных высоких сапог в мысок ботинка своего обидчика. – Сдурела?!

– Своего мнения я не изменю, – вижу, как дёргается его лицо, словно, от пощечины. – У меня есть жильё. Я смогу обеспечить себя и Ангела всем необходимым, если ты вдруг решишь шантажировать меня этим.

– Ты… – надвигается на меня. – Ничего в этой жизни не добьёшься, став приживалкой у своего ненаглядного братца, пока не надоешь. Ангел будет тебя ненавидеть за-то, что ты не сможешь ей дать из-за своей гордыни, – переводит дыхание. – Левак был. Признаю. Прости меня за это.

Шок. У меня шок. И реакция после него соответствующая.

Вместо вымышленных пощёчин, которые я ему наношу бесчисленное количество раз в своих фантазиях, происходит самая настоящая. Единственная. По силе равноценная мужской. Вложено в неё слишком много женского униженного достоинства.

– Пошёл бы ты к той, Герман… Кто тебе так ужасно завязывает твои невыносимо дорогие галстуки, – горько усмехаюсь ему в лицо. – Видимо, только развязывать научилась.

Глава 14

Герман

Зажмурившись до разноцветных пятен перед глазами и сжав переносицу пальцами, откидываюсь на спинку кресла в своём рабочем кабинете.