Неверный муж

Нет-нет-нет… Кручу головой, прогоняя настолько яркие эмоции, переживаемые мной на протяжении всех трёх лет супружеской жизни.

Герман не позволял себе физического контакта со мной, помимо ежедневных перевязок, которые могла выполнить одна из медсестёр. Разговорами сыт не будешь. Он же мужчина, и я это понимала. Василь не стал противиться моему решению. Уверена, что брат хотел, чтобы в моих глазах сохранился тот блеск счастья и предвкушения повернуть свою жизнь в более позитивное русло.

Муж брал моё тело впервые после регистрации брака. Боже… Сколько всего я видела в его взгляде. Любовь. Нетерпение. Нежность. Жажду. Я отдала всю себя без остатка. И многое позволяла ему в постели, испытывая не меньше наслаждения, чем он сам.

Может ему чего-то всё же не хватало? И Герман продолжал себя сдерживать с такой неопытной девушкой, как я? Мне до конца не известны его границы. Но он всегда меня хвалил, вселяя в меня некий гарант, что в супружеском ложе у нас всё отлично.

При жизни мама шушукалась на пикантные темы с подругой, думая, что я ещё маленькая и ничего не пойму. Как же мерзко это выглядело со стороны обсуждать своего мужа, моего отца! Оказалось, что ей не нравилось находится перед ним обнажённой после рождения детей. Она стеснялась. Папа всё меньше проявлял к ней интерес. А потом всё прекратилось. Дальше я слушать не стала, выбежав из гостиной, чтобы запереться в ванной комнате от распирающего чувства дурноты и злости на неё.

Тогда я поклялась себе, что ни в чём не откажу своему супругу в его желаниях, всецело доверяя его чувствам. И никогда и ни при каких обстоятельствах не подниму тему с другими, которую можно обсудить исключительно в спальне наедине, обнажая друг другу свои души и открыто разговаривая о своих желаниях и страхах.

За всеми размышлениями я не заметила, как пролетело утро. Ангел проснулась практически сразу после моего пробуждения. Забота о дочери плавно перетекла в рутинные любимые действия, направленные на неё. На прогулке я старалась не думать о Германе, но все мысли обтекали его образ, не давая расфокусироваться на другие действия.

Чуть позже я смогла настроиться на обед и немного отпустить ситуацию.

– А кто это к нам пришёл? – сняв фартук, медленно разворачиваюсь к дочери. Она весело хлопает в ладоши.

Сердце кровью обливается. Конечно, моя маленькая. Ты же надеешься, что там пришёл твой папа. А вдруг там действительно Герман?!

Он сегодня не звонил и не писал. Сглотнув вязкий ком слюны, направляюсь в гостиную, а оттуда в прихожую, где у нас установлен видеодомофон.

– Рамина, – узнаю в мужчине Матвея Соболева. – Герман просил проведать вас. Что-то он дозвониться до тебя не может.

Хм. Перевожу взгляд на телефон, что лежит рядом с сумочкой. Думаю, он мне врёт. Либо же соратник Германа не только по работе, но и по образу мышления.

– Матвей Борисович, входите, – нажимаю на кнопку и практически сразу открываю входную дверь.

Надеюсь, что он не надолго. Удовлетворит любопытство, что я здесь не бьюсь в истерике. И уедет.

– Рамина, когда ты перестанешь мне выкать? – во взгляде коллеги мужа пляшут самые настоящие смешинки. – Ты меня боишься?

– Я всего лишь демонстрирую вам степень своего уважения, а ещё разницу в возрасте, – колко добавляю, не рассчитывая со своей стороны на такую дерзость.

Да, кто меня за язык-то тянул?! Так нельзя разговаривать с чужими мужчинами, Рамина!

Матвей, то ли прикинулся, что не услышал, то ли просто не счёл нужным обращать своё драгоценное внимание на мою колкость. Цепко осмотрев всю обстановку на первом этаже, он переключил своё внимание на Ангелину. Дочка охотно откликнулась на его манипуляции. В итоге ею был съеден весь суп, овощной салатик и выпит ягодный морс, приготовленный мною с особой любовью и тоской, что вскоре её жизнь изменится. Наша жизнь.

У меня нет желания задавать вопрос Матвею об предполагаемых изменах Германа. Он не тот человек, которому следует вверять свои страхи. Расскажет мужу. Ещё хуже посмеются надо мной.

– Мой телефон, – протягивает визитку. – Личный.

– Я не буду звонить, – отрицательно качаю головой. Наверное, он думает, что я свихнулась, раз так шарахаюсь от мужчин. Воспитание! Меня так воспитывали!

– Рами… Рамина, – поправляется под мой выпученный взгляд. – Просто возьми. Если я буду нужен… Как медик… Набери и я приеду.

– А Герман знает?.. – несмело принимаю из его рук бумажный прямоугольник. – Об… Этой просьбе.

Усмехнувшись, Матвей мне подмигивает. Его образ вмиг светлеет, преображая на лет пять младше своего возраста. Он же почти ровесник мужа.

– Я ему скажу, – понимающе кивает. – Это только в самых экстренных случаях.

– Спасибо, – смущённо отвожу взгляд, не зная, как дальше продолжить незамысловатый, но обременительный диалог между почти чужими друг другу людьми. Принимать помощь от такого человека, как минимум странно.

Проводив Матвея до ворот на руках с дочкой, возвращаемся уже вдвоём обратно домой. Через полчаса Герман написал мне сообщение, на которое я опять же ответила с опозданием.

Ближе к вечеру меня разобрала тоска по мужу. Если я останусь сейчас в этом холодном доме, то рискую дать себе надежду на его прощение. Ломаю через хребет своё навязанное родителями воспитание и набираю Софию.

Да! Мне нужно немного пожаловаться, чтобы заполнить чёрную разлагающую мою душу пустоту. Может тогда она заполнится состраданием ко мне близким человеком.

Придумав более-менее правдоподобную версию моего приезда в дом брата, собираю вещи дочери, утрамбовывая всё в дорожную сумку. Своих вещей мало. Только самое необходимое.

– Рами, – Софи неловко топчется на пороге моей спальни, в которой я жила до замужества. Она никак не изменилась. Всё также выглядит, как три года тому назад. Даже постер с американской звездой висит на своём прежнем месте. – Поговорим?

Убедившись, что Ангел не сможет упасть, скатившись на край кровати, тихо выхожу из комнаты. Дверь оставляю открытой.

Василь уехал этим утром в Сочи на очередную научную конференцию. Шифроваться нам не нужно, как и держать двери закрытыми, создавая гнетущую ауру вокруг нас.

– Не поверю, что ты испугалась остаться в своём очень страшном доме без него, – насмешливо произносит она, изображая гримасу ужаса. – Что натворил Герман?

Мою плотину прорывает… Будто девушка моментально догадалась о похождениях моего мужа, а я курица слепая ничего не видела за пеленой быта и материнства.

И вот я уже реву на плече Софии, подвывая и теребя кончик её роскошной косы.

– Занимаясь безопасностью офиса твоего мужа, в прошлый раз я оставила в ноутбуке Григорьевой сюрприз. Конечно, конфиденциальную тайну я тебе не поведаю, но может что-то обличающее в том, что она специально подставила его, возможно, есть, – потерянно произносит она.

– Правда? – затаив дыхание спрашиваю.

– Правда, – пожимает плечами. – Рами… Василь за это меня по головке не погладит. Но я чувствую, что без этого ваша ситуация не сдвинется.

– Василь тебя может отругать?! – пугаюсь за неё, вспомнив, как отец меня наказывал.

Она лишь фыркает в ответ.

Немного расслабившись, позволяю Софи заняться своим мини расследованием. Ничего я не понимаю в её работе. Она умная, успешная, обеспеченная помимо средств брата… Засмотревшись на её профиль, думаю, что вот такая девушка нужна была Герману.

– Ммм, – хмурится. – Ничего такого нет… – разворачивает экран ноутбука ко мне. – Документы по клинике, множество фотографий довольно примитивных… И…

Она мотает ленту, а мой взгляд вмиг фокусируется на одном из них.

– Стой! – рявкаю. – Немного отмотай назад.

– Григорьева же специализируется на аппаратной косметологии. Там ещё не такое увидеть можно, – закатывает глаза.

А мой взгляд против воли прикипает к стройному силуэту девушки без лица. Мужской галстук, как вторая кожа ложится на каплевидной полной груди по обеим сторонам, прикрывая-то, что можно дофантазировать без труда.

Этот галстук принадлежит Герману. Я сама его покупала. Ему. На день рождения. Эксклюзивный узор. Единственный в своём роде.

Глава 9

Герман

– Что значит «не открывает»?! – сжимаю переносицу пальцами, забывая на миг, где я собственно нахожусь. – У охраны спрашивал?!

– Рамины нет дома, – чуть ли не по слогам цедит Матвей. – Охранник на КПП сказал, что она уехала с ребёнком. За рулём была знакомая для него девушка. По описанию уверен, что это была Софи.

– Сломай к чёрту замок! Проверь лично, что в доме её нет! – дурнота накатывает, поднимаясь из желудка по пищеводу, чтобы собраться горьким комком в ротовой полости.

Хлебай, Герман, полной ложкой собственное дерьмо! Девочка тебя, кажется, не простила, а ты был так уверен, что всё под контролем!.. Загоню обратно. Поговорим. Найдём выход. Развода ей никто не даст!

– Я не уголовник, Ольховский, – рыча, произносит друг. – Тут соседи и так на меня подозрительно смотрят. Если я сейчас попытаюсь даже пнуть ногой по-твоему дорогущему ограждению, то милая бабушка напротив вызовет на меня наряд полиции. А у меня через три часа операция. И ты, наверное, не хочешь заработать репутацию того, кто принимает на работу «всяких/разных».

Опираясь на спинку стула одной рукой, обдумываю над всеми возможными вариантами, чтобы дотянуться отсюда до Рамины и вправить ей мозги.

– Герман, – ядовито шипит Валентина, надвигаясь на меня. – Вернись немедленно! Бросить доклад, когда тебя собрались слушать такие именитые величины в медицине!..

В этот момент хочется хорошенько огреть гадкую суку. Не о себе же она сейчас беспокоится, а о том, что последует после моего доклада. Её навыки в косметологии и новое оборудование сыграют важную роль, которая закрепит результат моей работы.

– Минуту! – рявкаю. – У меня ребёнок… И жена, – срываю голос на последнем слове.

Валентина гипнотизирует меня прищуренным взглядом. Согласно кивает и скрывается в кабинете, где меня все ждут.

Отбиваю Матвея и сразу набираю Рамину. Меня затапливает небывалой радостью, когда жена принимает вызов.

– Герман?.. – столько вопросительных ноток в её нежном голосе. Пальцы сводит от того, как мне хочется прижать её к себе и шептать ей на ушко милые словечки, от которых она млела в моих объятиях. – Я должна тебе сказать… Я… Мы… Не вернёмся в твой дом.

– В наш, Рамина, дом! – срываюсь. – Конечно, ты не вернёшься! Ты прибежишь обратно!

– Нет! – всхлипывает.

Как же она меня бесит!..

– Это мы ещё посмотрим, же-на, – сквозь зубы. – Скажешь мне своё «нет» в глаза, – отбиваю вызов.

Злость застилает глаза, заставляя меня буквально слепнуть. Ничего не видя перед собой, читаю не то, что мне нужно, постоянно сбиваясь с мысли. Предоставив Григорьевой своё место в качестве «говорящей головы», наконец-то, могу выдохнуть. К слову, она сама вызвалась дать мне паузу, посетовав на моё здоровье перед коллегами. Якобы так сказался на мне перелёт и многое другое, что я уже не слышал.

Рамина, девочка моя, ну зачем же ты так со мной?

Вечером я пытался ещё раз ей позвонить и даже извиниться, но моя непокорная и обидчивая жена, не отвечала. Следом пришло сухое сообщение о состоянии дочери и её распорядка дня. Чёрт!.. Довела до зубного скрежета и до белых пятен перед глазами!

– Может… – Валентина останавливает меня за предплечье, когда я уже пытаюсь выйти из лифта на своём этаже . – … Герман… Ну… – закусывает нижнюю губу. – Может у меня доработаем завтрашнюю презентацию?

– Подготовишь все документы для слайдов по новому оборудованию. На этом всё, – твёрдо произношу, глядя ей в глаза.

Григорьева тушуется под моим тяжёлым взглядом. Коротко кивает и делает вид, что двусмысленно не намекала на обязательное продолжение нашей «доработки», но уже в горизонтальном положении.

– Ты помиришься с Раминой, – произносит сухо. – Я, правда, не хотела.

Не хочу к ней прикасаться и вообще упоминать имя моей жены при ней. Словно экстренно сделали вакцинацию от… Идиот.

Пока у меня нет патента на руках, пока всё ещё есть призрачное сомнение в успехе, пока Воронцов дышит мне в спину, желая моего провала больше всего на свете… Много «пока», чтобы рвать окончательно с «ЭстедиЛаб», в лице одной совсем не нежной женщины.

Пожалел моментально, что дал слабину на фоне постоянной работы, недосыпа из-за маленького ребёнка… И вот она вспышка на небосклоне! Моя звезда! Моя удача! Первые результаты. Старт на головокружительный взлёт.

Это случилось в моём кабинете. Было ли мне тошно?.. Было. Но не от Валентины, а от самого себя. Возвышенное чувство к Рамине помножил на грязь во благо будущего.

Как бы там ни было я верну своих девочек домой. Они мои по закону. Предъявить Рамине мне ничего, кроме этой брони в гостинице. Заслужу её доверие ко мне обратно.

Заканчиваем свой визит в Москву на позитивной ноте. Вчерашнего мандража больше нет. Григорьева тоже более расслабленно себя ведёт. Чувствуется, что намеренно по отношению ко мне. Честно, вот вообще всё равно. Мне бы домой поскорее.

В аэропорту делаю вид, что хочу спать. Разговаривать с ней вообще не хочется. Ни о чём.

Мыслями я дома. В нашей спальне. Фантомный нежный запах Рамины заполняет лёгкие, и я моментально засыпаю, обхватив ладную фигурку двумя руками.

Моей девочке в последнее время доставались только моя грубость и равнодушие. Дурак… Какой же я дурак. Нужно взять пару выходных и рвануть на отдых. Кажется, я забыл, что существуют такие дни недели, когда человек отдыхает от работы в компании своих родных и любимых.

Высадив Григорьеву возле её дома, сообщаю, что меня срочно вызывает Матвей в клинику. Вру, естественно. Заодно машину свою оттуда заберу. Такси у меня не в почёте.

Пишу Рамине сообщение, что буду дома через три часа. И обязательно добавляю «жду».

Матвей встретил меня нейтрально. Как раз заканчивал заполнять документацию. Обсудив дела в клинике, расходимся по своим кабинетам. Поднимать тему личной жизни, что-то расхотелось. И так, тошно.

Интересно, а Рамина всё рассказала Софи?..

По минутам отчитываю выделенное время для неё, чтобы жена образумилась и вернулась домой. И буквально закипаю внутри от ярости, когда осознаю, что было глупо на это надеяться, стоя на пороге комнаты Ангелины.

– Рамина… – рычу, пиная что-то на полу. Игрушка отлетает в сторону.

Не чувствуя ног, лечу по ступенькам вниз.

Давно я у родственника не был. Надо исправить. Да, и повод появился. Забрать своё.

Глава 10

Рамина

Вернувшись в дом Василя, я могу, наконец-то, спокойно выдохнуть. Прижать малышку к груди без опасения, что её могут вырвать у меня из рук.

В наших семьях, если у женщины закрадывались мысли о том, что она хочет уйти от своего мужа, то с большой вероятностью всё заканчивалось рукоприкладством. Страх лишиться своего ребёнка велик и превышает многие другие желания, относительно своей воли.

Мало, кто рискнёт обнулить свою жизнь, тем самым, обрекая себя на родовое проклятие и невыносимые муки страданий по любимым детям.

Времена менялись, но не менялось диктаторское отношение к женщинам у наших старейшин, как было велено их называть в узких семейных кругах. К ним прислушивались, к ним ходили за советом, с их мнением считались, как с единственным верным.

Вот… И у меня паника разыгралась. Вдруг Герман захочет забрать Ангела, наказав меня таким образом? У меня нет опыта, чтобы с точностью предопределить свою дальнейшую судьбу, не разрывая свою жизнь с жизнью нашей общей дочери.

Одно могу себе обещать, что никогда не прощу Германа.

Разложив немногочисленные вещи по полкам в шкафу, раскладываю новый переносной манеж-кровать. Укладываю внутрь рулонный матрасик.

Для уюта в этой импровизированной кроватке Софи ещё купили постельное бельё, ортопедическую детскую подушку и мягкое клетчатое одеяло.

За всеми хлопотами я так устала, что позволила себе лечь пораньше вместе дочерью. Софи предложила перед этим мне ужин, но я вежливо отказалась, сославшись на усталость. Девушка буравила меня тяжёлым взглядом, но спорить со мной не стала.

Сквозь мутную пелену затуманевшегося сознания дремотой, слышу злое шипение Софи. Она с кем-то разговаривает. Неужели, брат узнал о нас?! Она мне клятвенно обещала не рассказывать ему, пока он не переступит порог своего дома.

Прислушавшись, испуганно распахиваю глаза. Лучше бы это был Василь.

– Герман, я тебе родным языком доходчиво объясняю, что Рамина с девочкой спят, – складывает руки на груди, преграждая ему путь. – Потом придёшь.

– Я приехал их забрать домой, – усмехаясь произносит Герман. – Свою жену и дочь, – с нажимом и нескрываемой злостью. – Могу тебе подсобить, Софи, разбужу сам.

– Только попробуй, – наклоняется к нему. – Я…

Выйдя из тени маленького коридорчика, соединяющего дальнюю комнату, где я и расположилась с Ангелом, с прихожей, занимаю позицию за спиной Софи.

– Рамина собирайся, – муж смотрит на меня уставшим взглядом. – Поистерила и домой пора.

Злость во мне поднимается столь стремительно, что на миг я теряю чёткость перед глазами от прозрения. Сжимая ладони в кулаки, отрицательно качаю головой.

– Где Ангелина? – мягко оттесняет девушку брата в сторону. Взглядом пригвождает её не двигаться.

– Софи, всё нормально, – указываю глазами на кухню. – Мы поговорим, и Герман уйдёт.

Фыркнув, она смиряет моего мужа ненавидящим взглядом и оставляет нас наедине.

Обхватив себя руками в защитном жесте, вдобавок опускаю взгляд себе под ноги. Я боюсь сдаться, боюсь стать слабой в глазах своей дочери, боюсь никогда не простить себя, что простила измену.

Зачем нам быть вместе, когда можно разойтись на перекрёстке?

– Рами, – муж прижимает меня к себе, укачивая в своих объятиях. – Девочка моя, поехали домой. Хочешь я завтра возьму небольшой отпуск… Нет, завтра не получится. Через неделю… – его дыхание сбивается. – Чёрт! Через месяц точно смогу.

– Не нужно, – произношу тихо, не радуясь тому, что Герман говорит о возможном совместном отпуске, которого я так просила.

– А если ещё раз подумать? – губами прижимается к виску.

Зажмурившись, нахожу в себе силы, чтобы его оттолкнуть. Услышав нежный тонкий голосочек дочки шарахаюсь в сторону комнаты. Муж идёт за мной.

Мне показалось. Ангел спокойно спала. На воспалённой коже вновь ощущается солёная влага.

Бесшумно подхожу к тумбочке, чтобы вручить ему свой телефон и показать то фото. Я его сохранила. Для него.

Лицо мужа искажается, будто ему и самому неприятно смотреть на это. А мой взгляд полностью сосредотачивается на его галстуке. Уже в реальном времени.

Он не пытается найти себе оправдание. Всё за правду.

Боже… Дыхания не хватает, чтобы вынести эту пытку. Кажется я умираю. Меня убивает он!

– Я всё знаю, Герман, – надломлено произношу, перебирая пальцами золотистые кудряшки спящей дочери. Слёзы душат от горечи и обиды.

– И какое твоё решение? – развязывает галстук, который я с любовью для него подбирала, и которым он её… Закрываю глаза, продолжая плакать.

– Развод, – безапелляционно для нашей семьи. – По-другому нельзя.

– И девичья фамилия? – закатывает глаза. – Как всё банально, малыш.

– А что ты предлагаешь? Жить как прежде мы уже не будем, – вскидываю не него ненавидящий взгляд.

– Не будем, – хмыкает он. – В случае развода дочь я тебе не отдам.

Я не ослышалась?..

Отхожу от кроватки, напитывая свою силу исключительно злобой и разочарованием.

– Ты… Ты… – толкаю его в грудь, чтобы он убрался отсюда немедленно, чтобы перестал трогать меня своими руками… – Что ты с ней будешь делать, Герман?

– Увидишь, – пожимает плечами равнодушно.

Меня он может не обманывать. Это всё иллюзия спокойствия перед тем, как я капитулирую и пойду собирать свои вещи, утрамбовывая их в его машину. Доказывая ему, что я ничего не стою в этой жизни. Утверждая, что без него я – никто.

Всё мне это знакомо до боли. У меня не было перед глазами счастливой семейной жизни у родителей, но такое не прощают. Я сожру сама себя, разлагаясь изнутри ядом его обмана.

– Она тебе не нужна! – всхлипываю. – Мы тебе не нужны! – вскидываю руку, чтобы он не посмел ко мне прикоснуться. К нам тут же выбегает Софи с красноречивым взглядом, желая защитить. Нет… Нужно вспороть себе кожу горькой правдой, чтобы освободиться. – Признай это, Герман! Просто признай!

Тишина. Шок, застывший на лице мужа. Я никогда не кричала на него, никогда не повышала голос.

Плач Ангела разрывает гнетущее молчание, воцарившееся в нашем треугольнике.

– Вернусь… Рами, – тихо произносит он. – Чтобы ты не вбила в свою вдруг просветлевшую голову, малыш.

Глава 11

Герман

Уже пожалел, что не воспользовался услугами такси.

Пальцы до сих пор сковывает нервная судорога. Интуитивно хочется их расслабить. Потерять ориентиры в пространстве. Мотнув головой, отказываюсь от этого соблазна.

В солнечном сплетении натягивается струна, чтобы после с оглушительным треском разорваться, ослепив. Выжимаю тормоз, опустив голову на сложенные руки на руле.

Мне не было так тошно с тех пор, как отец снова вернулся к «прежней жизни» после лечения в клинике. «Бутылка» – стала его лучшей подругой. Махнул на него рукой от отчаяния. Утопающего человека может спасти не только внешняя сила, но и огромное желание жить. Его глаза потухли. Моя ноша, в его лице, стала непосильной на моих плечах. А ещё я в нём разочаровался. Это же я увидел в глазах своей жены, но уже в отношении меня. Боль, ненависть и разочарование.

Обручальное кольцо неистово печёт, словно Рамина прокляла наш брак, и до меня неминуемо дошла её кара.

Когда увидел фото Григорьевой, сделанное ей в шутку на моём столе обнажённой, я и представить себе не мог, что однажды это станет триггером к тому, что сейчас происходит. Ещё бронь можно было худо-бедно обыграть, но не это.

Я проглотил язык. Не смог придумать более правдоподобную версию того, как на Валентине оказался мой галстук, подаренный супругой. Конечно, на фото не было видно лица, но отпираться уже было бесполезно. Уверенность в том, что ей помогла Софи – бесспорна. Она взломала компьютер Григорьевой. Отличный безопасник, недооценённый враг против меня.

Бронь… Фото… Григорьева. Смеюсь в голос. Как всё удачно сходится. Обычная баба, желающая занять место, подвинув другую. Всё просчитала.

Рамина… Рамина, милая… Разве, тяжело простить измену ради нашего будущего? Мои доводы бы не снизили градус моей вины, но однозначно бы пошатнули её веру в «долго и счастливо». Так не бывает, чтобы без жертв ради великих свершений.

Я не дам ей развода. Не дам. Время?.. Дам. Опять мысли роем носятся, сметая первоначальные доводы.

У нас же есть дочь… Как она собралась её воспитывать?

Моя жена, одна из тех девушек, которых нужно оберегать, прежде всего от себя самих. Ну, что она сможет против меня? Ни образования, ни работы. Искать помощи у своего брата, заглядывая в его рот в надежде, что он поможет?.. Ох, знала бы она, что он ничем не лучше меня.

Рыча, бью по клаксону. Злость закипает в жилах от усталости за последние дни, за невозможность что-то изменить. Надавить на неё могу только ребёнком. Всё.

Отпустил бы я Рамину, если… Нет. Не отпустил. Не отпущу. Моя. Мои.

Дом встретил меня пробирающим душу холодом. Хожу по нему бесцельно, пока не останавливаюсь на пороге одной из пустых комнат. Здесь месяц назад рабочие доделали ремонт. Думал, что когда-нибудь Рамина мне обязательно родит сына. Когда… У меня будет уже всё «завоёвано» и я смогу спокойно проводить выходные со своей семьёй.

Иду в комнату Ангела. На своём пути подбираю игрушку, которой досталось от меня. На нежной плюшевой ткани осталась пыль от моих ботинок. Прижимаю её к своей груди, чувствуя, как гулко колотится моё сердце.

Не страдал сентиментальностью, но тут я не могу сдержаться. Направляюсь в ванну, а там неистово стираю все следы своей ярости с игрушки. Дочь не виновата в том, что я не оправдал надежд её матери.

Как я сам буду о ней заботиться, если пропадаю на своей работе круглыми сутками? Или же дать Рамине развод, чтобы вообще забыть облик дочери из-за своей занятости? Я не пойду на это. Будем договариваться, и я вновь ей принесу свою клятву верности.

С наступлением нового дня в принципе для меня ничего не меняется. Мои убеждения насчёт того, что я не дам развод только крепнут.

Договорившись с Раминой о встрече на завтра, блаженно растягиваю губы в улыбке. Влюбить в себя жену повторно будет трудно, но ничего невозможного нет. Только в роли утопающего побуду я, если ей так хочется.

Григорьева заходит в мой кабинет очень тихо. Отрываю взгляд от мобильно, оглядывая её с ног до головы. Ни капли раскаяния. А чего я собственно хотел?..