Неверный муж

Елена Рай

Неверный муж

Глава 1

Рамина

– Ангел… – с моих уст обеспокоенно срывается имя дочери, стоит мне завершить онлайн практику по йоге для начинающих.

Тело приятно пружинит после физической нагрузки, и не чувствуя никакой усталости, взбегаю по ступенькам вверх.

Малышке неделю назад исполнился годик. Ещё шарики не успели сдуться в гостиной, продлевая магию того волшебства, которое живёт в нашей семье уже второй год.

Вчера у неё резко поднялась температура. Наш педиатр наконец-то обрадовала меня. Ангелочек скоро будет зубастенькой. И мы начнем жевать цельные кусочки фруктов, которые она так активно грызла дёсенками.

Жаль, что мужу не удалось выспаться из-за этого. Ему пришлось спать в гостиной на неудобном диване, как он его окрестил. Спать с малышкой в одной кровати Герман не любит. Так он сразу обозначил пребывание ребенка в нашей спальне.

Первые полгода жизни дочери я спала с ней, пока вовремя не вспомнила, что мой муж – мужчина. Хорошо, что он всё понял и не стал закатывать скандалы из-за этого, а я никогда не была обделена его вниманием.

Постепенно наша сексуальная жизнь пришла в норму, как было до моей беременности. Возможно, стало немного лучше, чем было. Или всё дело в моих гормонах, как говорит Герман. Для него в принципе ничего не изменилось, поспешно заверив, что очень нас любит и был готов к существенным корректировкам в нашей семье, за исключением спокойного сна.

Правда, мне иногда кажется, что муж стал на меня как-то странно смотреть, будто, сравнивая. Да, после родов моя фигура заметно изменилась, и кожа потеряла прежний тонус. Я очень стараюсь прийти к прежней форме, но растяжки остались. Гинеколог сказала, что вероятно этот дефект сохранится. Поэтому всё чаще я выключаю свет в нашей спальне перед тем, как полностью раздеться и лечь в кровать.

Герман Ольховский – пластический хирург от Бога. Мне стыдно, что первая реакция, когда я узнала о роде его занятости, была специфической. Оказалось, что он помогает своим пациентам восстанавливаться после несчастных случаев, возвращая в них веру в себя.

Я горжусь им. Мне несказанно с ним повезло.

– Кажется, папе снова этой ночью придётся спать на жутко неудобном диване, – обречённо смотрю на дисплей электронного градусника. – Да, малышка?

Ангелина смотрит на меня так жалобно, что сердце пропускает один за другим болезненные удары. В такой период хочется этого маленького человечка окружить своей безграничной любовью и теплом. Герман любит дочь также, как и я… Он поймёт.

Отмерив нужное количество жаропонижающего средства, предлагаю лекарство малышке. В этот раз мой Ангел его не выплёвывает.

Поиграв немного с дочкой, оставляю её в манеже. Хочу позвонить нашему папочке, чтобы услышать его ласкающий мою душу голос.

– Странно, – нахмурившись, смотрю на погасший экран мобильного телефона.

Усмехнувшись, качаю головой.

Сегодня же презентация новых лекарственных средств в фармакологии, которые будут внедряться в косметологию. Герман мне за неделю сообщил о ней, объяснив, что косметология и пластика тесно соприкасаются друг с другом и дополняют, взаимовыгодно обмениваясь пациентами между собой.

– Василёк, – здороваюсь с братом, стоит ему только принять вызов. – Герман далеко от тебя?

– Что такое, сестра? – слышу насмешливые нотки в его голосе. – Ужин стынет?

– Не груби, – строго ему. – Он не отвечает на вызов. Беспокоюсь.

– Твой муж сейчас наглядно показывает всем, что кроме золотых рук, он имеет еще прекрасные ораторские способности.

– Он на сцене? – удивление сменяется гордостью за него.

– Хочешь поболтать с Софией? – немного устало. – Я хочу перехватить одного важного человечка.

– Конечно, – оборачиваюсь. Ангел увлеклась вязаной игрушкой. Её как раз нам подарила Софи. – Буду рада услышать её голос.

Тихий шелест. Пара слов, брошенных моим братом будущей снохе, которую не одобрила наша мать ещё при жизни. Зато я её люблю за честность и открытость, как сестру.

– Рами, привет, – звонкими колокольчиками звучит её всегда радостный голос. – Как Ангел? Герман сказал Василю («Василь», именно так зовут брата Рамины), что ваша малышка приболела, и ты не смогла прийти сюда.

Обида острым клинком ранит меня. Муж не предложил мне составить ему компанию. Уверена, что его мама бы с радостью посидела с дочкой. Мы же не знали наперёд, когда молочные зубки дадут о себе знать.

– Так и есть, – бодро отвечаю, чтобы не возникло и тени сомнения в моих словах. – Расскажи мне…

– Где твой Герман, Рами? – перебивает меня на полуслове. – На виду у всех. В компании своей бесценной Григорьевой.

– Они коллеги, соответственно и находятся рядом, – вполне логично заключаю, испытывая при этом совершенно иные чувства.

– Не нравится она мне, Рами, – тяжело вздыхает. – Она так на него смотрит. Крутится рядом с ним по делу и без дела. И вообще… Таких сучек и кольцо на пальце у мужика не остановит.

– Софи… Не нужно так говорить о моём муже. Он честен со мной. И никогда не давал мне повода думать иначе.

– Прости меня, Рами. Кажется, второй бокал шампанского был для меня лишним, и развязал мой и так непослушный язык.

– Прощаю, если ты искренне просишь, Софи. Мне ещё нужно приготовить ужин. Герман не любит кушать полуфабрикаты.

Уверена, что девушка в этот момент закатывает глаза.

– Нет, я просто обязана выпить и третий бокал за твою твердолобость, Рами. Не грусти. И напитывайся углеводами, пока позволяет тебе в этом грудное вскармливание.

– Пока, – первая отбиваю вызов и прикладываю дрожащие пальцы к пылающей щеке.

Я верю Герману. Он любит меня и нашу дочь больше всего на свете. И никогда не причинит ни физического ни морального вреда, потому что… Опять же я ему верю.

Уложив малышку пораньше спать, приступаю к готовке. Тушу мясо и варю гречку. У меня нет кулинарных талантов, но самое необходимое я могу приготовить.

От Германа приходит сообщение, что он будет очень поздно. Его пригласили в закрытый клуб, где будет Василь и Софи. Просит меня не переживать и ложится спать.

Так я и поступаю, как просит мой муж.

Не знаю, сколько проспала, но просыпаюсь от резкого толчка в грудь. Радионяня молчит, значит показалось. Рефлексы срабатывают порой раньше времени. Выдохнув через рот, ложусь обратно.

Бросив взгляд на электронные часы, ошарашенно смотрю на цифры. Второй час ночи, а Германа рядом нет.

Глава 2

Опускаю ступни на мягкий ковёр с длинным ворсом. С минуту убеждаю себя, что муж лёг в гостиной.

Уверена, Герман решил, что Ангелина спит у нас. А я просто неблагодарная дурочка, которая не ценит всё-то, что даёт он мне и нашей дочери в свободное от работы время.

Это всё Софи со своим лишним вторым бокалом, который развязал девушке язык! Она во мне поселила беспочвенное сомнение к тому человеку, которого я люблю всем своим сердцем.

Наверное, это гнусное чувство толкает меня проверить свои догадки, а потом спокойно вернуться в спальню и сделать над собой усилие – простить саму себя за одну мысль о возможной неверности мужа.

– Боже… – распахиваю губы в немом крике.

Обхватив себя руками и не видя ничего вокруг, медленно бреду к входной двери. Прислонившись к стене, сползаю вниз.

Сквозь гул собственных мыслей, слышу, как к воротам подъезжает машина Германа, как он въезжает на участок. Спустя минут пять дверь со скрипом открывается.

– Рамина! – чертыхнувшись, пугается меня, сидящей в темноте на полу. – Какого… Ты здесь? – подхватив под мышки, подтягивает меня вверх.

– Тебя не было в гостиной, – лепечу, опустив взгляд на узел его галстука. – Где ты был, кстати?

– Рами, – трёт переносицу. – Ты не думаешь, что задаёшь глупый вопрос?

– Не думаю, Герман, – вскидываю на него взгляд. – Ты – мой муж, а я – твоя жена. И имею право знать.

– Иди в спальню, жена, – добродушно усмехается он, будто услышал доводы несмышлёного ребёнка. – Схожу в душ и сразу присоединюсь к тебе, чтобы больше не тревожить твой сон своим отсутствием.

Плач Ангелины расстроил весь настрой Германа, и он ушёл в ненавистную для него гостиную. Малышка быстро уснула после того, как мне снова пришлось дать жаропонижающее средство.

Проснувшись ранним утром, я аккуратно переложила дочку в её кроватку. Мне хотелось загладить вину перед мужем. Всё же я его необоснованно обвинила. Знала же, что с ним был Василь и Софи. Последняя бы мне весь телефон оборвала, если смогла бы до чего-нибудь докопаться.

Герман, тяжело вздохнув, переворачивается на другой бок.

– Прости меня, – веду подушечками пальцев между лопаток. – Я задала тебе глупый вопрос. Ты прав.

– Рами, – Герман переворачивается и сразу притягивает меня к себе. – Ангел спит?

Утвердительно кивнув, смущённо отвожу взгляд в сторону.

– Ну же, девочка, – целует моё оголённое плечо, вызывая толпу жарких мурашек по коже. – Ты знаешь, как я люблю.

Да, я неплохо изучила своего мужа за три года совместной жизни. И я прекрасно знаю, как он любит.

Закрыв глаза, стягиваю с себя шелковую сорочку через голову.

– Не выключай свет, – строго командует, когда я тянусь рукой к миниатюрному светильнику, закреплённому на стене. – Хочу видеть.

Сгорая от стыда, присаживаюсь перед широко разведёнными ногами Германа. Он не любит, когда я стесняюсь. Видимо, между нами ещё не стёрлась приличная разница в возрасте.

– Умница моя, – коротко поцеловав в губы, озадаченно на меня смотрит.

– Я люблю тебя, Герман, – щекой трусь об внутреннюю поверхность бедра. – Не делай мне больно.

Моя просьба касалась душевного равновесия, а не физической боли. Надеюсь, я была услышана им.

Приготовив Ангелу молочную кашу, быстро сервирую стол. Хочется окончательно стереть из памяти всю черноту своих мыслей.

Ерунда какая! Надумала же! Сама же, дурочка, виновата!

Герман обычно быстро принимает душ, а сейчас даже прилично задерживается там. Бессонная ночь даёт о себе знать, а потом ещё я пришла к нему и не позволила ему доспать.

Появившаяся свободная минутка сыграла со мной злую шутку. Открыв новостную ленту профиля пластической клиники сразу же вижу фотографию мужа с очень эффектной брюнеткой.

Щёки предательски вспыхивают жаром, будто я подглядываю за чем-то неприличным. Увеличив фото, придирчиво разглядываю её. Она великолепна!

Тут даже отмечена активная ссылка на эту девушку. Что-то рвётся внутри меня. Струны тревоги натягиваются, как тетива. Сделать вдох становится болезненно мучительным.

– Мои девочки, – муж проходит на кухню явно в хорошем расположении духа. – Очень вкусно пахнет, – обнимая меня со спины, случайно заглядывает в мой телефон, вмиг меняясь в лице.

Тревога захлёстывает с новой силой, выпуская все мои страхи на свободу.

– Это та самая Григорьева? – разворачиваю экран телефона к нему. – Красивая… У неё есть мужчина?

– Это Софи, да?.. – стиснув зубы от злости, Герман поворачивает голову к Ангелу. Убедившись, что дочка на нас не смотрит, вновь смотрит на меня. Раздражение и гнев читается в его прищуренных глазах. – Сколько можно мне трепать нервы? Разве я плохо о тебе забочусь? Не уделяю внимание нашей дочери? Давал повод ревновать меня к коллеге, которая помогает мне приумножать наш капитал и содержать этот дом, о котором ты так мечтала?

Все его слова воспринимаются мной, как звонкие пощёчины. От досады хочется потребовать немедленных извинений от него!

Мне не нужен был такой огромный дом, где и половина комнат не обжита. Тут неуютно, как бывает в загородных домах, в элитных районах.

От этой постройки веет холодом. И даже наша любовь не может её обогреть. Я не могу винить себя за безучастность в обустройстве нашего жилья. Сама аура давит, а у меня от усталости под конец дня просто опускаются руки.

Единственное, что я себе позволяю без ущемления времени от воспитания ребёнка – онлайн практики по йоге. Если Герман воспротивится этому, то я окончательно потеряю себя.

Этот вопрос уже не раз поднимался в нашей семье.

– Отвечай, – вжимает свой лоб в мой.

– Герман, не нужно, – пытаюсь сбросить со своего плеча его ладонь.

В памяти ещё свежи воспоминания нашей утренней близости, когда он целовал меня именно сюда, а теперь он до боли вдавливает пальцы в нежную кожу.

– Я ни на кого никогда не променяю вас, – ослабляет хватку, теперь уже поглаживая большим пальцем. – И прекращай устраивать истерики перед ребёнком, Рами. Помни об этом и дважды подумай, если тебе в голову придёт очередная шальная идея – прижать меня к стенке с необоснованной ревностью.

Глава 3

Герман

С порога «Эстет Медикал» меня перехватывает новая медсестричка, имя которой навскидку я не вспомню. Её подбирал мой коллега и верный друг, Матвей Соболев. Титул моей правой руки его устраивает больше, чем номер 2 в моей же клинике.

– Вас ждёт Валентина Николаевна у себя в кабинете.

«Аня», читаю на её бейджике имя. Дёрнув уголками губ в подобие улыбки, направляюсь сразу к Григорьевой.

Уже пожалел, что выделил ей целый кабинет. Мои клиенты могут и без этого навязанного аппендикса обращаться к ней, минуя все эти условности. Мне ещё хватает мозгов не переселить Валентину полностью сюда со своей техникой. Хотя она этого очень хочет, только в глаза напрямую не говорит. Обходится женскими штучками, которых я стараюсь на корню рубить и делать вид, что очень занят либо не замечаю.

– Валентина Николаевна, – прикрываю за собой дверь. – К чему такая официальность? Или есть повод? – подбираюсь, ожидая любого подвоха.

– Герман, – откидывается на спинку кресла, облизывая пухлые губы. – У нас, кажется, получается.

– Да, что ты? – пропускаю смешок. – Мы прошли на следующий этап?

– Нас будут ждать через час, – согласно кивает. – В комиссии есть мой человек, – многозначительно ухмыляется.

– Деньги? – склоняю голову. – Сколько?

– Ну, какие деньги, Герман, когда на кону эстетическое здоровье людей? – принимая вертикальное положение, медленно, словно, грациозная хищница направляется ко мне. Очень опасная хищница. – Если мы получим патент… Ты понимаешь, какие перспективы у нас будут? Сколько мы сможем на этом получить?

– Процедура патентирования довольно сложная, Валь, – шумно выдыхаю. – Недостаточно предоставить комиссии новый метод абдоминопластики, сократив среднее время операции с четырех часов до трёх, а также максимально ускорить процесс регенерации тканей. Здесь важно учесть применимость и подогнать под стандартизацию.

– Для этого у тебя есть я, – обвивает мою шею руками. – Я договорилась с первой поставкой из Германии. Через месяц аппарат обещали доставить с полной документацией, если мы поторопимся внести первый взнос. Все ждут только тебя, Герман

– Через два дня мы должны быть в Москве, – обхватываю ладонями тонкую талию, отчего Валя томно закатывает глаза. – Без патента нам там делать нечего.

– Всё будет, – сбивчиво шепчет, накрывая мои губы своими.

Короткий поцелуй воспламеняет во мне все мужские желания, которые можно выплеснуть здесь, в кабинете, даже не запирая должным образом дверь. Эта женщина знает, как меня завести с полуоборота, подстёгивая на безумства.

Толкая ладонью мне в грудь, Валентина подводит меня к дивану.

– Ну, же… – расстёгивает маленькие жемчужные пуговички на блузке. – Не в первый раз, Гер, чтобы изображать примерного семьянина.

Да, не в первый.

– Ты становишься обычной склочной ревнивой бабой, – криво усмехаюсь. – Но кое-что ты делаешь, как первоклассная… – стреляю глазами в вздыбленную ширинку.

Знаю, что рискую получить за дерзость отсутствием патента, отсутствием финансирования на новую клинику в Москве, да и вообще приумножению капитала, к которому стремлюсь, которого заслуживает Рамина с Ангелом.

– Как скажешь, – присаживается на колени, чётко понимая, что я от неё хочу.

Валентина не обманула меня, что имеет своего человека в комиссии патентирования. Но есть одна маленькая формальность в лице моего конкурента и однокурсника Васнецова. Он почувствовал дух соперничества и стал рыть в моей клинике, подговорив одну из медсестёр. Девушка была поймана на лжи и во всём призналась. Можно было бы привлечь внимание полиции, но это лишняя шумиха, которая никак не должна муссироваться СМИ. Мы должны быть стерильны, как инструментарий в операционной.

– Завтра я буду у себя, – Валентина долго смотрит в лобовое окно своей машины у нашей клиники. Она решила побыть моим водителем, пока я разбирался с бумагами и делал некоторые несущественные правки. – Приедешь?

– Операция у Симоненко, – не глядя на неё, бубню. – Потом девушка перейдёт к тебе. Деньги у неё есть. Экономить не будет.

– Восстановление после родов, – хмыкает она. – Твоя жена сама восстановилась? Или…

– Рот закрой, – вырывается несдержанно. – Мы договорились с тобой на берегу, что я не разведусь. Говорил?

Григорьева нервно стучит по кожаной обивке руля, затем нервно кивает.

– Могла бы и до дома тебя подвести. Я знаю адрес, – меняет тему.

Конечно, она всё обо мне знает.

– Ещё есть дела в клинике, – захлопываю папку. – Обещал Матвею перехватить его пациентку, чтобы не заскучала, ожидая своего доктора.

Рамина… Как не вовремя. Сбрасываю вызов. Валентина видит это. Улыбается. Я просто зол, а срывать очередную вспышку на ней не хочу. Итак, девочке досталось этим утром. Её ревность оправдана. Но не сейчас, когда у меня такие перспективы, о которых не мог даже мечтать.

Передав пациентку Соболеву, провожу ещё некоторое время у себя в кабинете. Дела… Бумаги… Медицинские карты пациентов… Фотографии «до» и «после». Подшиваю всё и собираюсь, наконец-то, домой.

Дом встречает меня тишиной. Разувшись, поднимаюсь сначала к дочке. Спит моя хорошая. В детской даже пахнет по-особенному. Парным молоком и чем-то сладким. Рамина тоже спит, свернувшись калачиком, на маленьком розовом диванчике.

Бесшумно выхожу.

На кухне открыт ноутбук. Запись практики по йоге с участием моей жены. Красивая. Юная. Неопытная и наивная в своей простоте.

Влюбился, как пацан, когда она пришла ко мне подкорректировать носовую перегородку после аварии. Точнее Рамину привёл ко мне её брат, Василь. После той автокатастрофы они потеряли родителей. А она чудом выжила.

– Давно вернулся? – сонно звучит голос жены.

– Недавно, – открываю холодильник.

– У Ангела прорезались четыре зубика! – обнимает меня со спины. – Это стоило двух бессонных ночей, – кожей чувствую её улыбку.

– Хорошо, – скрипнув зубами, отмечаю, что еды нет. Яблоками сыт не будешь. Злюсь. Она же не работает! Можно же было отвлечься хоть на час от своих асан. – В Москву через два дня поеду. Место смотреть. С людьми знакомиться.

– Но… – неуверенно произносит она.

– Приготовь мне ужин хотя бы из топора, что ли… – фыркаю язвительно. – Жрать в доме нечего.

Грублю. Осознаю, что не прав. Наверное, эта дистанция, чтобы Рамина ко мне сейчас не прикасалась, пока я не смою с себя прикосновения Валентины.

Я люблю жену.

Жаль, что этой любовью нельзя управлять целым миром, избегая лицемерия и грязи на пути к своему Олимпу, чтобы все были счастливы.

Глава 4

Рамина

– Как ты Рами? – Софи с требовательным оттенком во взгляде смотрит прямо мне в глаза. От неожиданности услышать вопрос, который затрагивает моё душевное состояние, роняю нежное кремовое платьице для дочери. – Выглядишь подозрительно молчаливой.

– Софи, порой ты бываешь невыносимо прямолинейна, – Василь тем самым отвлекает её от моей скромной персоны. – Надарила подарков практически до совершеннолетия Ангела! Вот сестра и не знает, что тебе сказать, как покрутить пальцем у виска.

Уверена, что именно он покорно ходил с ней по детским магазинам не менее трёх часов подряд, поэтому злится на неё, что та скупила всё подряд. Она, конечно, не учла, что дети растут так быстро, и скорее всего мы не успеем сносить всё это воздушное великолепие в розовых оттенках.

– Я как увидела это всё и просто отключилась, – садится на колени к Василю, обвивая его шею руками. – Это было что-то вроде… Упала, очнулась – гипс.

– Ага, – язвительно фыркает брат. – Где-то я уже это слышал. Кажется, на прошлой неделе у тебя была аналогичная ситуация в бутике нижнего белья. По той сумме, которую ты списала с моей карты… – замолкает на полуслове.

Видеть, как они целуются несомненно приятно.

– Только не говори, что тебе не понравились те штучки, – Софи звонко смеётся, запрокидывая голову назад.

– Понравились, – хрипло шепчет ей в губы.

Зависнув на этой пикантной картине вопреки своему лёгкому смущению, вспоминаю поздний вечер двухдневной давности.

После того, как Герман ушёл в душ, а потом сидел ещё около часа в своём кабинете, я успела приготовить картошку с курицей. Он ведь не заметил на кухонном островке очищенный картофель и маринованные куриные ножки.

В тот день я так устала от бесконечного плача Ангела, что вырубилась на крохотном диванчике в детской. Думала, что покемарю полчасика, а потом ещё минут десять… И не заметила, как отрубилась на 2 часа!

Приглашать его торжественно на поздний ужин не стала! Должна же быть во мне хоть капелька гордости!

Но, почему-то предательское сердце совершило свой кульбит, стоило мне услышать, как муж пошёл на кухню, открыл сковороду, гремел посудой… Только не прощает окончательно, оставляя следы обид.

Они, как хроническая болезнь, стали наслаиваться друг на друга. Постепенно. Каждый раз причиняя всё больше болевых ощущений с нашей первой незначительной ссоры.

Я не хотела этот дом! Не такой большой!.. Это стало нашей опорной точкой, а дальше ком обид лишь обрастал новыми слоями. С рождением ребёнка он стал практически неподвижный из-за своего неподъёмного веса. Наши отношения будто встали на паузу.

Демонстративно подхватив свою подушку и не взглянув на Германа, я ушла в гостиную. Какой-никакой, но бунт! Слов извинений я так и не услышала, зато обнаружила на кухне невымытую посуду, которую не удосужились даже поставить в посудомоечную машину.

А ещё я так хотела рассказать ему, что записалась на онлайн курсы по интерьерному дизайну. Мечтала похвастаться, что смогу, наконец-то, заняться домом и сделать его чуточку «живее».

Засыпала в слезах и в обнимку с радионяней.

– Рами? – Софи машет руками перед моими глазами. – Ты с нами?.. Или телепортировалась к мужу, чтобы проконтролировать его?

– Задумалась, – словно очнувшись после длительного транса, ещё некоторое время привыкаю к реальности происходящего. – Ты что-то сказала?

– Сказала, – хмыкает. – Что тебя отвезёт домой Василь. И не спорь со мной.

Оценив сколько бумажных пакетов стоит на полу, а ещё большой разборный кукольный дом… Согласно киваю.

– Спасибо, – смущённо улыбаясь. – В следующий раз не нужно столько подарков.

– Четыре! Четыре молочных зуба наша девочка выстрадала! – громогласно провозглашает Софи, поднимая указательный палец вверх. – Скажи спасибо своему брату, что я кукольному дому ещё чего-нибудь не подобрала.

– И за это спасибо, – смотрю на умиротворённого Василька, который в свою очередь не сводит восхищённого взгляда с девушки.

Надо поторапливаться. Может ещё успею с Германом помириться перед его ночным рейсом в Москву.

Не стала задерживать брата и попросила высадить меня около ворот. Он долго хмурился, оценивая моё настроение. Сплетничать с ним у меня никогда не получалось, да и плохо это обсуждать свою личную жизнь. Может и хотелось бы… Но нет.

Стоило мне зайти в дом и затащить всё, что я привезла с собой, устало присаживаюсь на резную скамью. Жутко скрипучая и безумно дорогая. Герману кто-то подарил её на день рождения. Не припомню «кто» уже.

Телефон мужа разрывается от входящего вызова в кармане его пальто. Настойчиво и не прекращая. Не обращаю внимания. Мало ли… Но телефон всё звонит и звонит!

Вдруг Герман решил поспать с малышкой перед отъездом. Если реклама, то сброшу. Не люблю вообще с этими «службами» разговаривать. Некоммуникативная я. Знаю. Если по работе, то попрошу перезвонить. У него сегодня нет ни операций ни приёма, перепоручив всё Матвею. Значит… Провожу подушечкой пальца по экрану, принимая вызов с незнакомого номера.

– Алло, – неуверенно произношу.

– Вас беспокоит администратор Виктория из «Марриотт Гранд», – официальным тоном произносит девушка. – Вы у нас бронировали люкс-студию, но она к сожалению будет не готова к вашему заселению. В качестве своих извинений мы предлагаем вам полулюкс по той же цене. Так что?.. Вы согласны?