Игры теней. Партия начальная

Через некоторое время дверь распахнулась и в зал шагнул человек. В полутьме он выглядел бесформенно, и не спешил окунуться в атмосферу почти неосвещённого зала.

– Ну и темень, хозяин, ты где притаился? Спишь? И почему ворота не закрыты к ночи? Разбойников ждёшь в гости?

– Нет господин, просто не успели ещё, а свет сейчас будет. – Дачс засуетился, нашаривая что-то под стойкой.

Оказывается на постоялом дворе были даже свечи, одну из которых он выставил на стойке, а со второй пошёл в сторону гостя. Света стало существенно больше, и Пётр смог разглядеть приезжего. Высокий, в широкополой шляпе, в длинном плаще, который сзади приподнимался похоже длинным клинком. В руке гость держал седельные сумки и задние, и передние. С появлением освещения, гость осмотрел зал.

– Что за шваль у тебя здесь на ночь глядя собралась? – гость уставился на Петра.

– Это работник господин. Зачем же Вы сами вещички-то, работник и коня на конюшню поставит, и обиходит и поклажу принесёт.

– Ага, и заглянет в них заодно, так?

– Не надо так говорить, у нас известный постоялый двор, и про воровство ещё никто не заявлял.

По лицу гостя было понятно, что он, как и Пётр, пришёл к выводу, что те, кто вероятно имел основания жаловаться на потерю имущества, скорее всего не дожили до такой возможности. Потому что он немного распахнул плащ и стала видна витая гарда то ли шпаги, то ли сабли с одной стороны пряжки и рукоять кинжала с другой.

– Ладно, надеюсь в комнатах крепкие засовы и ставни закрываются. Я проверю. Еда ещё осталась? И бутылку красного вина принеси, откроешь при мне.

– Сейчас сын спустится, и проводит в комнату, там и сундук есть, где можно вещи оставить. А ты иди, обиходь коня и ворота закрой, пора уже, – это уже Петру.

Одновременно он дёрнул за верёвку, висящую на стене рядом со стойкой, и наверху на грани слышимости что-то задребезжало, разговаривай кто-то в зале и внимания не обратишь.

Пётр направился к двери оставив посуду на столе. Оглянувшись в дверях, увидел, как Дачс ставит свечу на один из столов и что-то втолковывает гостю. Лицо гостя твердело с каждым словом. Похоже, чем больше лебезил хозяин, тем меньше доверия он внушал приезжему. А ещё в глаза Петру бросились взгляды хозяина. Добротные кожаные клапаны сумок, которые гость поставил у стола, притягивали взгляды трактирщика как магнитом. Что-то это ему напомнило, нечто почти забытое.

После ворот Петру на удивление легко удалось договориться с чёрным жеребцом, стоявшим у коновязи. Он отвёл его на конюшню, расседлал, почистил и насыпал зерна. И лишь тогда вспомнил, что за ассоциации вызвала в памяти сцена в зале. Гаспар Кадрусс, хозяин «Гарского моста», по книге «Граф Монте-Кристо» совсем не был таким мерзким, но в экранизациях все актёры делали из него настоящего узнаваемого негодяя. А вспомнив судьбу трактирщика Пётр внезапно задумался не пора ли ему заседлать кобылку, а может и чёрного красавца и двинуть дальше.

Остановило его только уверенность, что в его отрепьях, и на великолепном жеребце, и на старой кобылке его схватят как конокрада в ближайшей же деревне. Нужно было как-то добыть более приличную одежду. Но перед этим необходимо пережить эту ночь.

В том что хозяин попробует ограбить гостя, у Петра к концу чистки коня сомнений не осталось. А дальше в любом случае он станет либо лишним свидетелем, либо потенциальным соучастником, если победителем выйдет гость. Вероятность, что приезжий будет разбираться в тонкостях, судя по повадкам, исчезающе мала. Перебьёт всех в разбойном гнезде и вся недолга. Не похож он человека склонного к раздумьям прежде, чем пустить в ход саблю или кинжал.

Пётр взвесил в руках вилы. Такое «оружие» ему непривычно, и неудобно оно в доме. Нужно поторопиться. Когда хозяин с сыном полезут к гостю, следует оказаться в доме и пошарить за стойкой. Так будет вернее. Максим учил его пользоваться ножом. Мастером он не был совсем, но азы усвоил. Со шпагой или саблей было бы проще, но даже если удастся найти хотя бы короткий клинок, он будет чувствовать себя увереннее.

Когда Пётр вернулся в дом в зале никого не было. Свечи тоже не горели, и он почти ощупью пробрался к стойке.

Неудачи бывают постоянные, перемежающиеся и частичные. Пётр прожил долго, и не верил в чистое везение. Везение приходит, когда стараешься, а может не случиться даже если прикладываешь усилия. Но это не повод опускать руки. Бороться нужно до конца.

Под стойкой было чисто и пусто, только десяток кружек, накрытых какой-то тряпкой, даже тарелок не было.

Дверь в кухню была закрыта на засов изнутри, простейшее приспособление дырка в двери и металлическая, или деревянная палочка с заклёпкой на конце и второй вращающейся палочкой или пластиной. Но ему сейчас проблему сходу решить не удастся, час другой, но этого часа нет. А скребок или кочерга в дырку… А, собственно, чем плоха кочерга, подумал Пётр, её то никому в голову прятать не придёт.

Кочерга нашлась у очага, который практически погас. Угли подёрнулись пеплом, но даже в этом свете, осмотрев кочергу Пётр улыбнулся. Это была «пика», кочерга похожая на небольшой багор. Это даже удобнее. Теперь можно идти под лестницу и ждать, когда жадность одолеет Дачса.

Под лестницей Пётр чуть не заснул. Сидеть в чулане было неудобно. А стоило лечь, даже старательно ворочаясь, он засыпал. Всё-таки вторая ночь без сна. Ему пришлось сначала ущипнуть, а потом и укусить себя за руку. Хорошо, что долго ждать не пришлось. Правда, он тут же поправил себя, лучше бы идиот Дачс дождался рассвета. Петру было наплевать на гостя. Может, тот в жизни и хороший человек, и ему просто не повезло приехать именно сюда и именно сегодня. Но одного презрительного взгляда и характеристики хватило, чтобы понять, что договориться они не смогут. А попытайся Пётр изобразить капитана очевидность и предупредить гостя о намерениях хозяина, которые тот и сам отлично распознал, благодарности он не дождётся. Гость по виду был явным дворянином, или кавалерро, как их называли здесь. И по реакциям и словам, те кто ниже были для него грязью. А судил он по одежде и сразу. И как противники трактирщик, даже вместе с сыном, были однозначно предпочтительнее. То есть вмешиваться в схватку Пётр не будет. Позиция обезьяны, наблюдающей за схваткой сверху, ну, или снизу, из-под лестницы, его вполне устраивала.

Тихий скрип и голоса он едва расслышал. Но расслышав встряхнулся, и не надевая опорки, вышел из чуланчика и потихоньку начал подниматься по лестнице.

Уроки КаБара, так в узком кругу друзья называли солидного бизнесмена Максима Игоревича, не прошли даром. Ступеньки не скрипели под ногой. Бывший боец спецназа в своё время дал другу несколько уроков. Тогда же, когда показывал, как пользоваться ножом и другими предметами не только для защиты. Пётр хищно усмехнулся, Макс был бы доволен учеником.

Поднялся он вовремя. Как и предполагалось, второй этаж был разделён на две части. Направо от лестницы, над кухней была хозяйская, отгороженная стеной с открытым сейчас настежь входом. Налево, над залом был коридор и двери в комнаты гостей, одна из которых сейчас была распахнута наружу. Из неё с рёвом вылетел гость, впереди которого задом отступал, или, скорее, семенил Дачс.

– Сам решился, или подсказал кто, ночью у меня пошарить? Говори! – рявкнул постоялец.

Он прижимал содержателя постоялого двора к стене, упираясь в горло локтем левой руки, в которой держал саблю, так и не вынутую из ножен.

– Тебе уже не важно, – прохрипел Дачс и ударил гостя ножом бок.

Петр отчётливо видел удар, до противников было не больше двух – трёх метров, но нож скрежетнув по чему-то под рубашкой скользнул, не нанеся никакого ущерба противнику. Удивиться Дачс не успел. Гость двинул правой рукой, которая была закрыта от Петра его телом и изо рта хозяина гостиницы плеснула кровь, он захрипел, и когда гость отшатнулся от него назад, сполз по стене. Впрочем, победитель рано расслабился. У него за спиной возник сын хозяина, то ли не успевший войти в комнату, то ли страховавший отца в коридоре. С криком: – «Отец», он ударил убийцу дубинкой по голове. Гость рухнул ничком, раскинув руки. Выпавшая из левой сабля оказалась не более чем в метре от Петра, чем тот и воспользовался. Клинок с тихим шорохом выскользнул из ножен.

– Брось оружие и помоги мне, – сын Дачса махнул дубинкой.

Даже когда остриё сабли, обойдя финтом дубинку, вошло ему под подбородок, он, похоже, не поверил в происходящее. Глаза смотрели на того, кто его убил, с удивлением, пока не потускнели и не закатились. Пётр выдернул клинок, и тело упало на пол.

Пётр проверил Дачса и гостя. Хозяина гостиницы просто для страховки, у него под рёбрами торчал кинжал, вошедший по рукоять, но лучше всё равно убедиться. А у гостя оказался проломлен череп. Видимо дубинка была не простой. Взвесив в руке и осмотрев, Пётр удостоверился, что в дубинку залит свинец. Отец с сыном были хорошо подготовлены к встрече гостей.

Петру не давал покоя ещё один вопрос. Его снедало любопытство, как отец с сыном открыли дверь с засовом изнутри, и почему, дверь распахнута наружу. Остальные двери, судя по коробкам и наличникам открывались внутрь комнат.

Оказалось, что дверь вывешена на круговых петлях, и сейчас на ней повис один из косяков, прижатый засовом. А рядом у стены лежали три фальшивых скобы, крепившие фальшивую часть коробки к стене, они лоснились от масла, и без сомнений легко выдёргивались из отверстий.

Гаспар Кадрусс был просто невинным ребёнком по сравнению с Дачсом. Гостиница уже строилась с вполне определёнными целями.

Пётр не остался наверху. Его не смущали трупы, мёртвые не могут навредить, но оставшись он скорее всего не выдержал бы и начал обыскивать комнаты гостя и хозяина, а ему требовалось отдохнуть. Он забрал только оружие – саблю и кинжал кавалерро, просто для спокойствия, а ещё приспособление для того, чтобы открыть кухню утром. Спустившись вниз, задвинул засов на входной двери. После чего пошёл спать под лестницу.

Глава 2. СЛУЧАЙНЫЕ НАХОДКИ. ОСНОВА ИГРЫ – АНАЛИЗ ПОЗИЦИИ, ЕСЛИ ОНА ИЗВЕСТНА

Утром первым делом Пётр отругал себя за то, что вчера взял только оружие. На самом деле, он разыграл целую сценку, придумывая реплики за Максима и Корейко. Корейко, вообще-то для внешнего мира Денис Петрович, третий из учредителей «клуба ветеранов», в аналогичных случаях всегда вставал на сторону КаБара.

Будучи СРА (сертифицированный аудитор в англоязычных странах) и аттестованным аудитором в России, он всегда горой стоял за аккуратность. Профессия не могла не наложить отпечаток, и Денис был редкостным буквоедом и сторонником идеального порядка в делах. Для него немыслимо было бросить на полпути какую-то работу. А в данном случае они бы обязательно спелись и устроили партнёру головомойку за всё. И за то, что он не обеспечил зачистку и безопасность и за то, что не довёл акцию до конца, или хотя бы не обеспечил сохранность доступных вещей, денег и документов.

Пародируя язвительные выпады Макса и бухгалтера, придумываемые во время подъёма наверх, разгильдяй и раззява упирал на усталость. На то, что предшествующими событиями был выбит из колеи. И, естественно, в отсутствие друзей сумел убедить их, а скорее себя, что раз ничего не случилось, то можно его, то есть себя самого и простить. Когда споришь сам с собой, договориться достаточно легко, и наш герой не был исключением.

А закончил спор ударом ниже пояса. Мол, он вообще не собирается выслушивать мнение беспринципных типов, которые готовы ради денег пожертвовать прошлым. Именно эта фраза сложилась у него как финальная, когда он наконец поднялся на второй этаж.

Там он бросил наконец дискутировать с отсутствующими и перешёл к самому насущному, по его собственному мнению. Озаботился безопасностью дорогого его сердцу тела в самом прямом понимании. Быстро ощупав и осмотрев кавалерро, он убедился, что недошедший до цели удар Дачса не стал случайностью. Под рубашкой гостя была кольчуга. Очень добротная даже по меркам Земли. Качественная вещь даже не требовала подкольчужника, настолько гладкими были внутренние клинья и клёпки колец. Но если придётся драться, поддоспешник нужен, и Пётр отыскал его в вещах убитого.

Логичным шагом было сразу же перебрать вещи и отложить то, что потребуется ему для путешествия. Ему повезло, дворянин был близкой комплекции, а кроме того, почти не имел вещей, которые не удалось бы подогнать по фигуре.

Сразу отобрав несколько предметов, он вышел во двор кое-что замыл, и оделся как дворянин, не забыв натянуть найденную броню. Жара и неудобство не так опасны, как удар острым предметом в жизненно важные места. На удивление, защите умерший владелец уделял очень много внимания. И что интересно, большая часть вещей внешне выглядела как обычные, например, кожаный жилет изнутри тоже был укреплён стальными пластинами на плечах, груди и спине. Пётр даже удивился, одев две три вещи владелец был прикрыт даже лучше, чем большинство пехотинцев в средневековых армиях Земли. Вчерашняя встреча с разбойниками закончилась бы совершенно иначе, будь он так экипирован. Естественно, прямой удар арбалетной стрелы, или копья всё это могло и не сдержать, но в схватке прямой удар нанести не так просто, особенно если противник тоже вооружён и знает как использовать оружие.

Одевшись, Пётр, не задумываясь повесил на пояс саблю и кинжал. Сумка тоже прилагалась, но она была в разы меньше, чем у него до встречи с разбойниками, и совсем не мешала вооружиться. Немного подумав, он даже вставил в специальные петли на спине два метательных ножа. Владение ими не было его сильной стороной, но лучше, когда оружие у тебя есть, чем если его не окажется в нужный момент.

Стоило проверить как всё сидит, и удобно ли будет пользоваться оружием. Глупо надеть на себя скрытую защиту и ходить брякать ею, сразу выдавая её наличие. И если будет неудобно, стоит приноровиться сразу, а может кое-что и убрать обратно в сумки. Саблю пришлось немного подвигать на поясе. Но в конце концов, ему удалось найти положение, из которого он мог достать её одним движением.

Сделав несколько выпадов, Пётр уже собрался вложить её обратно в ножны, но заинтересовался клинком. Не являясь особым специалистом, оценить качество он не мог, его просто озадачили замеченные странности. Вообще-то, до этого дня у него было две вспышки интереса к историческому оружию. Первая, когда ему подарили афганский хайбер, и он некоторое время пытался найти в музее аналоги, а заодно смотрел и остальное оружие. А вторая, когда начался шум по поводу восстановления технологии булата и дамаска. Пётр ходил на выставки, цокал языком, когда ему рассказывали про высокое качество металла, и даже купил несколько изделий.

Когда он вернулся с выставки и показал покупки Максиму, тот сделал у них на обухах несколько засечек «катраном», и приобретённые «образцы кузнечного искусства» отправились пылиться куда-то в шкаф.

Находка, ранее принадлежавшая убитому, по виду оказалась даже не саблей, а скорее узким чуть изогнутым палашом. Односторонняя заточка большей части лезвия и выраженный обух сочетались с двусторонней заточкой последней трети.

Клинок был не полированным, кроме дола и режущих кромок, а травлёным, серого цвета при повороте на солнце уходящим чуть в желтизну, с неожиданно белыми прожилками в металле.

Рукоять была тоже странной, абсолютно неожиданной для средневековья. Больше всего она напомнила Петру рукоять спортивного эспадрона, немного изогнутую и приспособленную именно для фехтования, а не для рубки. А два выступа, как намёк на бельгийскую ортопедическую, в средние века вообще не могли существовать. Но Петру было удобно. Получив мастера спорта по шпаге, в последнее время после нескольких попыток ходить в клубы «исторического» фехтования, он увлёкся эспадроном, так что его вновь приобретённое оружие более чем устраивало.

Подробно описывать завтрак неинтересно, и не важно для повествования. Можно только отметить, что позавтракал Пётр существенно лучше, чем вчера поужинал, во всех смыслах. Единственное, что стоит отметить, что за завтраком он пытался строить планы. Очень давно он убедился, что даже если не можешь двигаться к некоей главной цели, нужно ставить перед собой какие-то ближайшие, промежуточные ориентиры, позволяющие определить и уточнить главную в настоящий момент. Движение без смысла чаще всего приводит только к неприятностям. При этом намеченное должно быть конкретным, то есть позволять спланировать какие-то пути её достижения.

Додумавшись до идеи вернуться назад к разбойникам и используя полученные возможности попробовать их пристрастно «порасспросить», Пётр решил отложить глупости на потом и заняться насущными делами.

После завтрака он вернулся наверх. Хотелось найти те бумаги, которые Джерд отдал сыну Дачса. Здесь они ему теперь не пригодятся, но, когда он будет возвращаться на Землю, он отгонял от себя слово «если», они будут нужны. Восстановить документы на земле несложно, но зачем лишняя морока. Ещё хорошо бы найти блокнот. Тут причина была обратной, смартфон можно купить новый, контакты восстановить, но без бумаги и пишущих принадлежностей Пётр чувствовал себя некомфортно. А у Дачса он даже амбарной книги не видел. Может тот вёл бухгалтерию в уме?

Обыск в комнатах трактирщика не принёс каких-нибудь интересных открытий. Пётр нашёл пару схронов, а там мешочки с деньгами, которые не считая бросил рядом с седельными сумками. На всякий случай все тайники он закрыл опять. Чем больше проходило времени, тем больше была вероятность появления каких-нибудь «гостей». Изображать хозяина он не собирался. Проще было сказать полуправду. Что-нибудь. Вроде, гостей было двое, одного трактирщику с сыном убить удалось, а один, он сам, отбился.

Тратить время на поиск остальных сбережений хозяина, если они были, Петру казалось нецелесообразным. Придуманная им версия была неплохой, но лучше побыстрее уехать, чем проверять её достоинства, если на постоялый двор заявятся какие-нибудь визитёры.

А для придания истории достоверности, нужно было разобрать вещи кавалерро, и оставить в комнате убитого какой-то набор одежды и бытовых мелочей. Часть – то, что ему не подошло, он уже отложил. Осталось перебрать две сумки.

Обнаруженную в одной из них стопку писем и исписанных листов, он даже поначалу отложил. Воспитание настойчиво шептало в ухо, что обобрать покойника ещё куда ни шло, но лезть в его личную жизнь – это чересчур. Борьба с принципами шла с переменным успехом, Пётр забрал пару кошелей с монетами, и ссыпал обратно в кисет какие-то ювелирные изделия, намереваясь оставить их покойнику. Бросив мешочек на кровать уронил пачку листов, которые до этого положил на край, те разлетелись. Нужно бы собрать, пришло в голову Петру, по его трактовке произошедшего на обыск комнаты погибшего у Дачса времени не оставалось.

Собирая листы, он всё-таки не удержался и бросил взгляд на текст, после чего сел на кровать и уставился на лист бумаги в руках, внимательно его рассматривая. Письмо, или что это было, выглядело как упражнение в создании головоломки. На первой строке была вполне понятная надпись: – «Писано в пятницу десятого дня … месяца … года», а дальше после отступа с новой строки были буквы, следующие друг за другом безо всякого порядка и без пропусков до точки. В некоторых «предложениях» посреди ряда букв встречались заглавные. Иногда на протяжении одной или нескольких строк между точками просматривались какие-то части слов, но в целом, даже если выделить такой кусок, остальные части в нечто осмысленное всё равно не складывались.

Прикрикнув мысленно на воспитание, Пётр собрал все листы и корреспонденцию обратно в сумку. Конечно, можно было предположить, что в коридоре лежит местный Леонардо да Винчи, который в силу общей паранойи шифрует свои дневники и записи об открытиях, но наугад вынутое из пачки письмо тоже было зашифровано. Записки ладно, а шифрованная переписка – это уже не паранойя, это тайны и секреты. Перед внутренним взором всплыл небрежный взмах рукой и фраза: – «дебют будет острее».

С посланиями нужно внимательно, очень внимательно ознакомиться. А потом решить, стоит ли возить их с собой. В средние века не слишком церемонились с людьми, у которых находили в вещах что-то непонятное. И чем быстрее ему удастся это сделать, тем лучше. Но перед этим придётся заново рассортировать вещи. Если ему повезло наткнуться на то, что он думает, любая вещь мёртвого кавалерро, Гантрама барона Диерского, именно этому человеку было адресовано большинство писем, может быть опознавательным знаком, который или нужно взять с собой, или, наоборот срочно от него избавиться, а может содержать информацию необходимую для чтения шифровок.

Пётр собрался, чужая Тень, средние века, даже шок от произошедшего, не повод вести себя так расслаблено. В его действиях слишком много ошибок. Неважно почему, в причинах можно разобраться позже, но раз сейчас появилась возможность, пусть пока наощупь, понять, что за игра идёт вокруг и получить информацию, необходимо это сделать. Это то, что он умеет, а тогда появится возможность перейти к тому, чему он обучен, начать полученное использовать, а антураж не сыграет большой роли. Даже наоборот, в рамках средневековых возможностей, задачи, которые он будет решать должны упроститься.

Первым делом повторный осмотр комнаты барона, он мог что-то спрятать здесь, когда располагался, чтобы забрать перед отъездом. Разделив комнату на сектора, Пётр проверил сначала очевидные, а потом и более сложные возможности создания тайников. Нет, барон действовал по принципу – всё своё ношу с собой.

Теперь тело, не только оружие, но и украшения и другие предметы, могущие оказаться важными. Собрав на этот раз все найденное у убитого барона в сумки, Пётр спустился вниз, в зал, и начал раскладывать вещи на столе, предварительно найдя пару свечей и обеспечив себя дополнительным светом. Это было проще и действеннее, чем передвигать стол к узкому, да ещё и затянутому какой-то мутной плёнкой окну.

Механические действия по упаковке, переноске и размещению обнаруженного в комнате и на теле разбудили память. Он вспоминал самое начало своей военной службы. Историю, когда они с КаБаром, прозвище которого тогда было совсем другим, впервые узнали друг о друге.

Тогда они служили молодыми старшими лейтенантами. В то утро спецназовец, который позже станет солидным Максимом Игоревичем, с отделением бойцов должен был перекрыть тропу в горах. Там, по имевшимся сведениям, ожидался проход малочисленной группы моджахедов, сопровождающих важного человека. Вот только сообщение, на которое среагировало командование, оказалось ложным. Информатору слили дезу. Выяснилось это всего за несколько часов до начала операции. Мальчишка – пиджак, старлей специальной лаборатории при разведуправлении, сопоставил перехваты радиообмена бойцов за веру в районе операции. Ему удалось определить точку и время схождения групп. Из чистого любопытства, или по счастливой случайности он сравнил полученный результат с предыдущей ориентировкой, сличил две записи в журнале. По заведённому порядку это – обязанность аналитика, то есть следующего звена в цепочке. Он и сам не смог бы объяснить зачем и почему сделал то, что сделал. А осознав результат, ринулся в аналитический отдел бегом, а не отправил данные как положено нарочным.

Выигрыш составил пару часов, но они оказались решающими. С десятком, сидевшим в засаде, связались, и он сменил позицию. Одновременно несколько поднятых по тревоге отделений были переброшены вертолётами в тыл «охотникам». Роли поменялись. Так бывает.

Макс с сослуживцами выжил, а охотники нет. Ударившие с тыла спецназовцы завершили завязавшийся бой. Какой-то шейх, послуживший приманкой погиб, и на нём при обыске нашлась старинная сабля.

Скорее всего, трофей бы замылили, а потом продали и пропили. Изменения оперативной обстановки происходят регулярно, и не всегда низшее звено знает, почему руководство меняет боевую задачу.

Но в этот раз встречавший вернувшиеся с задания группы подполковник сказал, что они родились в рубашке. И, помолчав, добавил, чтобы благодарили за спасение любопытного салагу из разведки. Спецназовцы заинтересовались, а выяснив подробности, отрядили «новорождённого» старшего лейтенанта отблагодарить спасителя.

Во время поиска пацана из спец лаборатории один из штабных сболтнул, что Пётр мастер спорта по фехтованию, и ему подарили найденную саблю. Так зародилось знакомство, позже переросшее в дружбу.

Хайбер вынырнул из воспоминаний. Это прозвище ему дали гораздо позже. Но если бы не тот случай, его бы не было. Нет, у него не появился скользящий шаг убийцы, или ещё что-то в этом роде. Он просто вернулся к работе, той, на которую его натаскивали. Он был в ней очень неплох.

На первый взгляд, в кучках и стопках на столе никаких бросающихся в глаза паролей или знаков, вроде разорванного или завязанного особым узлом платка, или ещё чего-то похожего не было. Ну, нет так нет.