Игры теней. Партия начальная

Глава 1. НЕУДАЧНЫЙ ДЕБЮТ. О ДИВНЫЙ НОВЫЙ МИР

Последний шаг вывел Петра и его спутника, правда кто из них являлся спутником можно поспорить, на укатанный просёлок. Они как будто шагнули из тени леса в наступающее утро.

«Какой лес? Какая дорога?» – вот первая мысль, которая заняла всё внимание. Так случается, когда мозг отказывается воспринимать что-то, что ты видишь, и цепляется за нечто привычное. Лес был привычным. И первая мысль оказалась – «ходили до утра и пришли в какой-то парк, вот уже и утро наступило».

Пётр привычно поднял глаза, в Москве невозможно такое, чтобы, оказавшись даже в Сокольниках или Лосином и подняв глаза над деревьями, ты не увидел признаков мегаполиса. Дома, телебашня, что-нибудь обязательно присутствует. А ещё дорога. Даже на самой дальней и узкой тропинке любого парка неизбежно присутствие следов человека. Современный же горожанин оставляет после себя обломки кирпича, асфальта, бетона, окурки. Здесь городом и не пахло. Отпечатки колёс телеги и копыт наводили на мысль, что современность этой «проезжей части» абсолютно чужда.

Мгновенно и другие странности разом бросились в глаза. На спутнике Петра больше не было костюма тройки, галстука. И забавные ковбойские сапоги тоже преобразились. Герард выглядел как дворянин на поздних иллюстрациях книг о французском дворянстве. Не совсем так, как было бы правильно, Пётр как-то залез в книгу по истории костюма, и выяснилось, что иллюстраторы, да и сами авторы достаточно вольно описывают тогдашние элементы одежды. Здесь было именно такое смешение французского итальянского и немецкого стилей разных веков. Серая рубашка, поверх которой одет кожаный жилет. Брюки узкие, но не чулки и не трико, обычные чёрные брюки и сапоги с острыми, но привычной длины носами. На плечах был плащ с пелериной. Вроде без излишеств, но простота не оставляла сомнений, что все вещи качественные и дорогие. В жабо рубашки виден крупный красный камень, жилет вышит серебряной нитью.

– Как это, Герард? – Пётр вытянул руку, и вместо того, чтобы закончить вопрос, уставился на рукав собственной одежды.

– Да бросьте, Пётр, естественно, Тень изменила вашу одежду. Было бы смешно, если Вы попытались бы ходить здесь в Ваших джинсах, пиджаке, ну, Вы понимаете. Кстати, заметьте, Тени вы нравитесь. На Вас костюм зажиточного горожанина, а не какого-нибудь работяги, что вполне могло бы получиться из джинсов.

– То есть это была не шутка?

– Помилуйте, какие шутки, фигуры расставлены и уже начали ходы, а скоро Ваш ход. Партия уже началась. Да, как мы и обсуждали, не слишком важная, короткая, но партия. А у этих игр только два исхода. Но я дам Вам фору… можете сами выбрать сторону.

– Но как…, а как я пойму результат? И… да, и с чего начинать?

– Не беспокойтесь, в конце я Вас найду. Конечно, если Вы останетесь в живых, риск неотъемлемая часть, Вы и сами помните. А начинать…, пожалуй, если вы пойдёте туда, дебют будет короче и острее, – он указал рукой, на которой блеснул крупным светлым камнем перстень, на дорогу вправо от себя, – а мне пора. Надеюсь, до встречи, Пётр.

– Постойте, Герард, а язык? Как я пойму местных?

– Пётр, Вы в чём-то чудесно наивны. Неужели Вы смогли бы постигнуть всю увлекательность мира, созданного Талантом, если бы не понимали его языка? Или хотя бы перевода? Тут и минимальное взаимодействие с Тенью сомнительно. Даже если исходить из того, что Вас своей силой в эту тень привёл я, мы же воспринимали слова друг друга. Улавливали смысл. Это значит, что общие языковые корни должны быть. Тень обязательно даст Вам знание хотя бы одного языка, принятого в той местности, где Вы вышли. Если вы говорите на нескольких, то будете в более выгодном положении. А сейчас мне, действительно, необходимо покинуть Вас.

Герард зашагал в сторону от дороги и растворился в тенях деревьев. Пётр остался один, раздумывая уже пора впадать в панику, от того, что он один в незнаком мире, или стоит ещё как-то убедиться, что всё это не мистификация.

Про панику, это так, к слову. Большинство героев фэнтэзи в тех книгах, которые ему довелось читать, делились на две категории. Первая действовали так, как будто для них оказаться в ином мире привычно и естественно. Причём то, что они оказались в новом, осознавалось ими чаще всего интуитивно. Вторая же первые минуты паниковала, а потом успокаивалась и в ближайшее время становилась богами, на худой конец всесильными магами.

Пётр охлопал себя руками, в карманах, когда они выходили из ресторана были бумажник, смартфон, ключи и немного бумажных денег. Ещё мелочь в кармане джинсов. Не то чтобы что-то из этого было так уж необходимо на просёлке в лесу, но вдруг на смартфоне в наличии значок сети, и тогда можно будет понять… Хотя, сомнительно, если Герарду каким-то образом удалось в процессе прогулки его переодеть, то смартфона скорее всего не окажется, как возможно и всего остального.

Изменения в одежде, пока что, казались ему самым загадочным моментом в происшедшем. Правда если быть скептиком до конца, то стройную версию, включающую галлюциноген в бокале, он мог построить без труда. Вот только цель всего приключившегося с ним была неясна. Как-то затея Герарда слишком сложна и затратна, чтобы в конце торжествующе удалиться в лес. Даже кредитные карты вместе со смартфоном не покроют расходов.

Мысль об отсутствии вещей пришла почти сразу просто потому, что в одежде не имелось карманов. Правда на поясе висел какая-то кожаная конструкция, похожая то ли на сумку, то ли на кошель. До этой детали одежды он, читая о средневековых костюмах, не добрался. И там, в этом кошеле, что-то нащупывалось.

Копаться в поясной сумке непонятной конструкции с завязками и ремешками, возможно и удобно, если ты привык. Пётр такой практики не имел. Смартфон не прощупывался точно, а ещё что-то хрустело, когда он попытался определить содержимое сквозь кожу кошеля. Осмотревшись вокруг, места куда можно присесть и высыпать содержимое он не обнаружил. Ну не любил он сидеть на траве ещё с детства. Зелёные следы травы выводились с одежды плохо, а хорошие вещи родители требовали беречь. Садиться на дорогу тоже не хотелось, щёголем Пётр не был, но глинистая красноватая местами высохшая до превращения в пыль дорога не привлекала. Скорее всего, если идти по дороге где-нибудь найдётся место, где будет удобнее.

Можно было зайти в лес и поискать упавшее дерево, или ещё что-то наподобие того. Но Пётр не хотел. Пока солнце не поднялось выше, между деревьями стояли тени. И Пётр честно признался себе, что ему требуется какое-то время, чтобы заставить себя опять иметь дело с тенями. Пускай Герарда рядом уже нет, но осторожность не помешает. «Просто осторожность, да, и не больше», – прошептал он сам себе. Он решил немного пройтись по дороге, и найти более удобное место, а идти в ту сторону куда показал Герард.

Если не знаешь куда идти, то направление не важно, но если есть какой-то шанс, что Герард говорил правду, то стоит последовать его совету. Все эти рассуждения и обдумывания были не нужны. На самом деле Петру просто нужно было отвлечься от случившегося. Давно, ещё когда от только познакомился с Максимом, тот подтвердил открытое самим Петром на практике правило – если не требуются срочные действия, прежде чем принимать решения стоит отвлечься. После этого сконцентрироваться на задаче будет проще. О том же говорил и Денис, правда он формулировал это как какие-то правила медитаций, но идея была очевидна и незамысловата, для лучшей концентрации требуется предварительное расслабление.

Шагая по дороге, Пётр постарался выбросить из головы всё, что случилось и сконцентрировал внимание на встречавшихся неровностях. А заодно изредка присматривался к окружающему лесу. Не то чтобы специально искал, но должны же быть какие-то съезды на стоянки, если трактом пользуются. Правда если дорога не очень длинная, то, возможно, он скорее выйдет к какому-нибудь селу или деревне. Тогда и информации будет больше, и на подходе к поселению должны найтись какие-нибудь, как там, вырубки, расчистки. Это если Герард не обманул. В противном случае содержимое этого кошеля он рассмотрит в ещё более удобных условиях, и совсем в других целях. Для того чтобы отыскать следы шутника. Пётр такие шутки не любил. И был уверен, что друзья помогут объяснить весельчаку насколько тот неправ.

Пётр прошагал почти час, и уже начал подумывать, что стоит без затей зайти в лес и найти упавшее дерево, когда справа показался просвет в деревьях. В разрыве стены деревьев виднелась поляна, где трава была выбита и утоптана, а к площадке был съезд. И даже две колеи на въезде просматривались, там, где дёрн местами был продавлен колёсами. Осматривать небольшое поле, скорее лужайку Пётр не стал, может Максиму бы следы что-нибудь и сказали, но сам он в лучше случае видел, что это стоянка, и останавливалась здесь большая компания. Кострищ было два, и рядом с одним был довольно приличный вытоптанный прямоугольник, а рядом со вторым лежало очищенное от веток дерево. Подойдя ближе, он убедился, что дерево не хвойное. На этом исследование поляны завершилось. Играть в индейцев и следопытов Пётр не собирался.

Теперь, расположившись на дереве и сняв кошель вместе с поясом, тот оказался почти частью пояса, можно было углубиться в изучение его содержимого. Провести ревизию то ли оставшихся, то ли доставшихся ему вещей. Заодно, в процессе возни с завязками обнаружилось, что за большей поясной сумкой прятался кисет, именно его завязки, Пётр с непривычки принял за крепление сумки. То, что это именно кисет, стало понятно по содержимому: табаку и небольшой трубке. И ещё там присутствовала какая-то металлическая пластина и камешек, завёрнутые в обгоревшую тряпочку.

Тряпочку он уже почти выбросил, но прикинув зачем всё это хранилось в кисете, рассмеялся. Смеялся он не от радости, что догадался, что это, а потому, что неделю назад в очередной раз бросил курить, а зажигалка и полупустая пачка до вчерашнего дня продолжали болтаться в боковом кармане пиджака. Но у удачной шутки Теней, или Герарда была и оборотная сторона, теперь у него было чем разжечь огонь, если потребуется.

Решив, что бросить курить ещё раз, когда «шутка» закончится, он всегда успеет, Пётр набил трубку и закурил. Это отняло некоторое время, последний раз трубку он курил лет тридцать назад, а добывал таким способом огонь, вообще впервые.

Дальнейшие изыскания, уже в сумке дали ему два листа бумаги, оба с сургучными печатями, а один ещё и с водяными знаками и небольшой кошелёк – мешочек, в котором что-то звенело. Просмотрев бумаги, он опять улыбнулся, детализация «шутки» была на высоте. В одном письме достаточно тяжеловесными оборотами какой-то гильдейский купец рекомендовал некоего Петера как отличного приказчика, знающего, ответственного, дальше читать он не стал. А второе письмо можно было рассматривать как гарантию, чек или вексель, получателем которого был Петер, сын Панкраца, именно тот Петер, которого рекомендовало предыдущее письмо.

Наверное, Пётр ещё раз бы посмеялся, потому что рекомендательное письмо и чек вполне могли быть аналогом бумажника, карточек и документов, но смех умер, когда из маленького кошелька на ладонь упал золотой, пятнадцать серебряных и десяток медяков.

Он не помнил сколько денег у него было с собой, да и не важен был курс, по которому ему «пересчитали» наличные. Просто, ради шутки чеканить золотые и серебряные монеты – это через чур. Деньги и возможность здесь не главное, просто среди его окружения за последние годы, никому не хватило бы фантазии на такое.

Он собрал содержимое сумки обратно, выколотил трубку о подошву туфли, или ботинка, больше похожего на мокасин, и ещё немного посидел, размышляя о том, что, скорее всего, Герарду придётся поверить, пока. До того момента, когда появится что-то новое, что качнёт весы в ту или другую сторону. Стараясь уложить письма так, чтобы не помять, Пётр нащупал ещё одну вещь, которая сначала показалась ему частью сумки, что-то вроде жёсткой перегородки между отделениями. Это был блокнот со вставленным между блоком и корешком карандашом. То, что карандаш свинцовый уже не удивило. Скорее поразил выбор функции, похоже, единственной реализуемой функции смартфона в этой Тени.

Нужно было идти дальше, но после всех «открытий» накатила апатия. Сомнения и разочарования могут сказаться на любом человеке, даже на обычно решительном и сильном.

Через несколько минут Пётр тряхнул головой и встал. Несмотря на любовь к книгам, знаниям и работу, которая по большей части была связана с документами, компьютером и всем тем, что теперь ассоциируется с умственным трудом, он оставался человеком действия. Не всегда это действие требовало физических усилий, но в том, что рефлексии должны иметь границы, Пётр был уверен. Если сейчас нужно идти, то стоит идти, а не ждать. Выйдя на дорогу, он снова зашагал в направлении, указанном Гербертом.

Весенний день, здесь тоже была весна, был достаточно тёплым. Раз пока большая часть сказанного Гербертом не опровергнута, Пётр решил считать, что он в другом мире, или, пусть будет, в другой Тени. Он старался избегать прямого солнца, но в лесу практически не было ветра, и он достаточно быстро вспотел. Немалое раздражение вызывал берет, который он получил от тени. На земле он носил головные уборы только зимой, и обязательно выбросил бы его ещё тогда, когда обнаружил, но вспомнил, что в средние века с непокрытой головой ходили изгои и нищие. Или у нищих тоже что-то было? Но, раз появилось, лучше оставить, мало ли что. Теперь он нёс надоевший берет в руке. Хотелось снять с себя часть одежды, но уверенности, что удастся достаточно быстро вернуть все эти непривычные вещи обратно тоже не было. А вдруг кто-то попадётся навстречу. А ещё хотелось пить. На стоянке наверняка был какой-нибудь ручей, но он спешил уйти и не подумал об этом. Да и фляги всё равно не имелось.

Всё это мелочи, но мелочи раздражающие, и Пётр был раздражён. Шёл он уже больше трёх часов, как ему казалось, солнце, успев побывать в зените, уже двинулось вниз. Про себя не слишком добрым словом поминал Герберта, утверждавшего что дебют будет быстрым.

Он успел несколько раз прокрутить в голове вчерашнюю беседу, пытаясь найти какие-нибудь зацепки, намёки. Но кроме того, что он не на Земле, никаких дополнительных идей ему в голову не пришло. А ещё он удивлялся. В принципе, за последние полгода он почти вернул себе хорошую форму, но столько времени идти и не устать, это всё-таки необычно и странно.

На этой мысли он и услышал голоса. Слов разобрать не удалось, но по тону походило на то, что один выговаривал что-то другому, а второй оправдывался. На всякий случай надев берет, он сбавил шаг и пошёл медленнее стараясь ступать тише. А вдруг говорят что-то интересное.

Уже потом, ещё раз обдумывая случившееся, он пытался проиграть в голове другое развитие событий. Прикидывал, как сложилось бы, поведи он себя как-то иначе. Но пришёл к выводу, что результат был бы тот же, вероятно только начало разговора звучало бы по-другому.

– И кто это такой любопытный к нам подкрадывается?

Голос раздался сзади. Пётр попытался обернуться, но в спину чем-то кольнули, и тот же собеседник посоветовал, – «стой спокойно, уколю, обратно не заштопаешь.»

– Эй, атаман, мы тут лазутчика мимохожего поймали, подойди посмотреть. – из леса на другом краю дороги вышел мужик с заряженным арбалетом в руках и тесаком на поясе.

Мужик был одет очень разномастно, а судя по виду, одежда была позаимствована у таких же, примерно прохожих.

За кустами метрах в десяти от Петра послышался опять внушительный голос, который раньше кому-то что-то выговаривал, – «погоди, сейчас, закончу и подойду!».

Ещё через минуту из-за кустов вышел здоровый бородатый мужичина, одетый правда более однородно, но, несомненно, тоже в чужие вещи. Ну, не мог Пётр представить себе, что настоящий владелец будет вытирать рот рукавом бархатной куртки. На поясе у него висела абордажная сабля слева и кинжал в богатых инкрустированных ножнах справа, что так же не добавляло его облику органичности.

Атаман смерил Петра взглядом. Ни удивления, ни интереса в глазах.

– Ты же не лазутчик, ты приказчик, городской. Да? Деньги давай и иди дальше, или обратно, дело твоё.

– Погоди, атаман, а одежда? Ленз, вон, приоделся, а я? – раздалось из-за спины.

Главарь ещё раз посмотрел на жертву, может, ждал какой-то реакции? В спину опять кольнуло, – «не дергайся, костюм попортишь», – предупреждали вполголоса, но укол придавал словам значительность.

– Раздевайся, исподнее можешь оставить, Корблу действительно стоит приодеться. – атаман хохотнул.

Пётр сделал шаг к обочине, отодвигаясь от тихого Корбла с чем-то острым и от атамана. Разворачиваясь, он попытался оценить расстояние до противника сзади, но тот одновременно, видимо, шагнул назад и приготовил копьё, которым до этого колол. Заканчивая поворот, Пётр заметил, что Ленз, видимо так звали мужика с арбалетом, поднял оружие к плечу.

– Давай, давай, – ещё раз хохотнул атаман, – «Корбл и дырявую оденет, постирает и оденет. Правда, дружище?»

Похоже дебют действительно был быстрым и провальным, подумал Пётр раздеваясь. Внимательный взгляд Ленза поверх арбалетной дуги отбивал желание сопротивляться.

– Сумочку мне кинь, ни к чему она Корблу, – атаман протянул руку.

Поймав сумку, он сноровисто прорылся в ней, что-то убрал под куртку. Достал письма. Просмотрел. Перевернул. Если он ещё и читать умеет, то для обычных разбойников эта троица чересчур профессиональна, подумал Пётр. Но чуда не случилось. Но и выбрасывать бумаги атаман не стал, так же аккуратно сложил обратно.

– А ты шагай, мил человек по своим делам, иди, и не грози издалека, что вернёшься, у Ленза хороший арбалет.

Пётр ушёл. Вперёд. Возвращаться в одних подштанниках и нижней рубахе в лес было глупо. А ещё копошилась мыслишка, что, если он пойдёт назад Ленз может решить, что он увидел всё, что хотел, и решит не рисковать.

Проходя мимо куста, из-за которого появился атаман, он бросил туда взгляд, но там уже никого не было. Человек, с которым толковал предводитель местных работников копья и арбалета, не стал дожидаться этого взгляда. Похоже, он обошёл прикрывавшую его растительность с дальней от дороги стороны. Ветки ещё не успокоились.

Пересказывать утверждения и идеи посетившие Петра в следующий час нет смысла. Цензурных было исчезающе мало, а конструктивных ещё меньше.

Постоялый двор был большим. Точнее большим был сам двор, обнесённый частоколом, а строение, или, скорее, обычный двухэтажный дом, уже не изба, но ещё не усадьба, и несколько построек попроще занимали относительно немного места на огороженной территории. Ворота были распахнуты. И Пётр стоял у этих ворот думая стоит ли заходить. Человек в одном исподнем и без денег, обычно, не самый желанный гость. Конечно, название гостиничной индустрии в его мире, происходило от слова гостеприимство, но это идея. А между идей и её реализацией способна распахнуться пропасть.

Пётр хихикнул, визит человека в исподнем – генерала Черноты к «азартному Парамоше», сделал генерала миллионером в одном из старых фильмов. Игривая мысль, что трактирщик может быть тоже азартен, столкнулась с вопросом, а есть ли здесь карты. И утонула в глубине. И Пётр так же беззвучно, но решительно призвал себя к серьёзности.

Ещё одно наблюдение, теперь уже за собой поначалу удивило. Он как-то сразу выделил из всех построек конюшню. Причём даже без анализа деталей: следов, наличия ворот и других. Это было странно, до мозга костей городской человек, Пётр с лошадьми имел дело один или два раза. Когда со школой ездил в совхоз копать морковку, или картошку, сейчас уже и не вспомнить. А конюшню они ремонтировали как-то раз в стройотряде, лет тридцать, если не больше назад. А сейчас почему-то сразу узнал. Если, увидев лошадь он ещё и сообразит, как её седлать или запрягать, это однозначно дар Теней. Тогда, на картошке после того, как они покатались на старой совхозной кобыле, их вывели на чистую воду сразу. Именно по той простой причине, что обратно запрячь кобылу в телегу, они не смогли.При том, что однорукий конюх сделал это легко и быстро. Пётр попытался припомнить этот момент, и понял, что сейчас, наверное, смог бы повторить то, что делал конюх.

Шаги сзади он услышал даже несмотря на задумчивость. Обернулся. К нему подходил молодой парень, даже борода ещё не сформировалась, так, пух какой-то. Подходил незнакомец с той стороны, откуда он пришёл сам. Насторожившись, Пётр шагнул чуть вбок, чтобы со спины был бревенчатый забор, а не открытые ворота.

И всё-таки, в конце концов, Пётр оказался не только на территории постоялого двора, или «приюта караванщиков», как называл своё заведение хозяин, но и внутри основного здания. Приводить весь разговор с хозяином и его сыном, а паренёк, встреченный у ворот, оказался сыном хозяина, нет смысла. Он был длинен, и лжив как речь большинства менеджеров по продажам. Из слов хозяина следовало, что гостеприимство – его второе имя, первое было Дачс. А ещё он, как минимум, являлся дальним родственником всем проезжающим, проходящим, а особенно пострадавшим от разбойников. Именно таким путникам он, Дачс, готов помочь даже в убыток себе. Была не до конца понятна причина его доброты, то ли из-за того, что он и сам страдает от разбойников, или потому, что разбойники помогают ему увеличивать плату за безопасность, даруемую частоколом. Впрочем, вполне вероятно, чтобы пострадавшие просто могли выжить, заработать и снова пострадать.

С убытком оратор чуть-чуть погорячился, за куртку штаны, опорки, которые он назвал обувью, еду и кров, Пётр должен был отработать месяц на постоялом дворе. К сожалению, на рынке труда наблюдалась полнейшая монополия. Но новоявленный пролетарий был уверен, что в какой-то момент, сможет разорвать контракт односторонне. Хотя, внимательнее осмотрев куртку, в спине которой было два отверстия, на уровне печени и под лопаткой, задумался. Но пришёл к выводу, что, разрывая контракт, он уже нарушит местное трудовое право. А раз так, то сопряжённое с этим действием нарушение уголовного не должно его серьёзно беспокоить. Встреча, предшествовавшая выходу на новое рабочее место, побудила его пересмотреть способы решения проблем, которых он до этого обычно придерживался.

Определить, что приобретал у сапожника первый хозяин «обуви» не удалось. А вот штаны были нормальными, даже не слишком ветхими. Кстати, какой-то войлочный колпак ему тоже дали.

Возникшее в процессе разговора чувство, что разбойники были гораздо меньшим злом чем, хозяин крепло весь оставшийся день. Воды Петру «добрые наниматели» налили ещё в самом начале разговора, а вот еда случилась уже после захода солнца. Может работа продолжилась бы и позже, но насколько понял Пётр, поедая странное варево из щербатой миски и запивая это каким-то тёплым ещё настоем, хозяин просто экономил на освещении. В зале, небольшом, всего на четыре стола, свет был только от очага, в котором зачем-то ещё тлели угли.

Можно подумать, что свежеиспечённый батрак, не знакомый со сложившимися на рынке труда этой местности ценами, переоценивал свои трудовые успехи, но следовало принимать во внимание ещё одно обстоятельство. Когда он носил из погреба какие-то колбасы и мешки, он услышал часть разговора хозяина с сыном.

– Может всё-таки в подвале его устроить? Там засов на двери. А утром я пораньше встану и выпущу.

– Да нет, робкий он. Приказчик, чернильная душа, прав был Джерд, стоило Корблу его разок копьём кольнуть, он и успокоился.

– Под лестницей тряпья ему накидай, а через неделю каторжников в порт поведут, я его сержанту продам, в порту за гребцов можно неплохую денежку взять…

– Джерд ещё бумаги передал, посмотри…

На этом, правда, работа в самом доме закончилась, и дальше Пётр чистил конюшню, в которой стояли две унылых лошадки, и никаких разговоров больше не слышал. Но и случайно подслушанного было достаточно, чтобы понять, что времени на то, чтобы осмотреться и приготовиться немного. Через пару дней стоит двигаться дальше, и скорее всего на одной из этих лошадок.

Пора было заканчивать с едой, похоже, хозяин не уйдёт, пока «работник» не закончит есть и не уберётся под лестницу, в чуланчик, где ему постелили. Скорее всего покопаться за стойкой и на кухне, где можно найти нож, удастся только ночью. Пётр не знал точно, но по размерам зала и кухни предположил, что хозяйские комнаты наверху. На втором этаже, где похоже расположены и комнаты постояльцев. Видимо, когда кто-то останавливается на постоялом дворе, то поднимается туда, как раз над моим чуланчиком. В таком относительно небольшом доме делать несколько лестниц расточительно.

Уже допивая настой, он собирался отдать посуду хозяину, но встать из-за стола не успел. За дверью послышался топот копыт, ржание, и мгновенно ему пришло решение немного подождать, любое новое знание не бывает лишним.