Эридон. На весах судьбы

– Возвращение Ареса не меняет моего решения и отношения к Астре. Связь истинных стоит вне политики.

– Политика проявляется во всём, что происходит, – отец коснулся двумя пальцами ножа, развернув его к тарелке. – Наследник владыки не может быть связан с дочерью того, кто обрушил на наш народ войну без причины. Совет видит в этом не союз, а капитуляцию драконов. Я обязан удержать равновесие сторон.

Мать придвинула сольницу к центру стола – немой намёк, чтобы мы держались спокойно.

– Равновесие сторон обеспечивается договорённостями, опирающимися на факты, – я не отводил взгляда от отца, несмотря на молнии в его глазах. – Первый факт: мы нашли Ареса в катакомбах, и держали его там не Аббадон с Астартой. Повелитель демонов сам позвал тебя, чтобы сообщить о возвращении наследника. Второй факт: мы встретились с магом, который владеет новой силой. Третий факт: мы не знаем истинных целей врага, столкнувшего наши народы. И вывод, по-моему, вполне ясный: если мы снова начнём враждовать, вместо того чтобы вместе найти и уничтожить истинного врага, – лишь сыграем безликим на руку.

– Но прямых доказательств существования братства нет, – упорствовал владыка. – Как нет и доказательств непричастности демонов к заточению Ареса. Что, если это был заранее спланированный спектакль, чтобы ты в него поверил?

– Ты действительно думаешь, что твой друг мог так поступить? – признаться, я оторопел от предположения отца, поэтому вопрос оказался не столько дипломатичным, сколько личным.

Но и владыка вдруг выпал из рамок дипломатии: я, пожалуй, впервые увидел, как эмоции взяли в нём верх:

– Друг?! Друг обвинил тебя, моего сына, в смерти Ареса! Друг отказался слушать, отмахнувшись от всех заверений! Друг объявил нас врагами и повёл свой народ против моего! Скажи, в каком месте слово «друг» не корёжит фразу?

Выговаривая всё это, Таргадаэн выделял слово «друг» так, что его обида на Аббадона и неутолённый гнев стали абсолютно очевидными.

– Ты не принимаешь во внимание то, что Аббадон пятнадцать лет оплакивал сына, считая его мертвым, – моя напускная отстранённость начала сменяться железной решимостью. – Ты забыл, что его народ погибал так же, как и наш?

Выдержал сверкающий молниями взгляд отца и добавил то, что до этого момента оставлял при себе:

– И мне понятно, что вы оба были слепы. Вас обвели вокруг пальца, стравили, довели до войны, а вы этого даже не заметили!

Тонкая мышца на скуле Таргадаэна дёрнулась, выдавая напряжение сдерживаемых эмоций. Он взял бокал за ножку, передумал и поставил обратно. Мориэль не сказала ни слова, но накрыла его ладонь своей, успокаивая.

Владыка шумно вздохнул.

– Слова выбраны неудачно, – отчеканил он. – Но смысл я уловил. Отвечу не чувствами, а правилами. Поддержки вашей связи не будет, и в отряд ты не идёшь. Наследник не должен становиться разведчиком, этим займутся другие.

Мать слегка подвинула кувшин с морсом ближе ко мне: мол, попей, остынь. Я не притронулся. Зверь внутри прошёлся когтями по рёбрам, но, повинуясь моему мысленному посылу, лёг обратно.

– Наследник не отправляется на вылазки, он возглавляет управление. Ты не имеешь права рисковать собой ради безумной идеи, – владыка повернулся ко мне и слегка развёл руки перед собой ладонями вверх.

Старая уловка: жест считывается как «я открыт перед тобой», но использован как один из приёмов политической игры.

Вот только я играть не намерен.

– Это не идея, а моя обязанность, – я отзеркалил его позу, давая понять, что такие приёмы на меня давно не действуют. – Я занимался этим пятнадцать лет. Без меня группа потеряет дни на догадки и согласование действий с демонами. Скорость – наш единственный союзник.

Отец некоторое время молча смотрел на меня, продолжая сверкать молниями в глазах, потом его взгляд вдруг изменился. Эмоции ушли, уступив место привычной сдержанно-властной манере разговора.

– Ты говоришь как воин, я обязан думать как владыка. У меня не роскошь веры, а риск просчёта, – Таргадаэн встал, шумно отодвинул стул и прошёл к кофейному столику.

Остановившись там, он, как будто что-то решив, жестом предложил нам расположиться в креслах. Дождавшись, пока мы с мамой переместимся, сел сам. И продолжил уже более спокойным и дружеским тоном:

– Как тебе известно, я доверял роду Ш’эрен. Итог – пять лет войны. Я не намерен повторять этот опыт. Даже если для этого придётся быть жёстче, чем хотелось бы. Связь с дочерью Аббадона будет тянуть тебя туда, где решения принимают чувствами, а не разумом. А чувства изменчивы. Ардаэн, твоя любовь к Астарте станет помехой.

Зверь снова поднял голову, недовольно рыкнув. Полностью разделяю его мнение.

– Связь не отключает голову, отец. Я обозначил свою позицию ещё в Лаэрисе, – отчеканил я. – Истинная связь – это закон, который нельзя игнорировать ради удобства Совета. Я не прошу благословения на свадьбу, я прошу не мешать мне делать мою работу. Моё присутствие в отряде гарантирует демонам, что мы пришли помогать, а не мешать. И гарантия для нас, что факты будут настоящими. Если меня не будет, любое противоречие превратят в «интригу драконов». Это даже не дипломатия, это азбука сотрудничества.

И добавил то, что узнал от Ареса:

– Сейчас у нас есть след, по которому нужно идти в ближайшее время.

– След может быть подброшен, – мгновенно отрезал Таргадаэн.

И тут же, поймав взгляд матери, смягчил фразу:

– Может оказаться ложным. И я не стану рисковать твоей жизнью. Пойдут мои доверенные лица: Дамиан сегодня прибывает из Вел’Арна́та18, он прекрасно справится с задачей лидера нашего отряда. Ты останешься центром: координация, связи, анализ – но отсюда.

– Дамиан Ксар’Андэйн поведёт отряд? – переспросил я, хотя и так понял.

Признаться, ожидал услышать любое имя, но только не это.

– Да. Он справится.

– Он усугубит, – возразил я. – Ты назначаешь того, кто лезет на рожон из личного принципа, а не по необходимости. Дамиан ненавидит демонов, и это не секрет даже для кухонной прислуги. Союз отрядов рухнет на второй день, и рухнет громко.

– Это моё решение, – властно перебил меня отец. – Он понимает серьёзность момента, сдержит себя.

– Он не умеет сдерживаться, – я перевёл взгляд в окно, чтобы не сорваться. – На испытаниях у восточного гребня он сорвал ученика с балки только за то, что тот якобы «медлил», а потом стоял и слушал, как тот дышит через боль.

– Характер Дамиана не умаляет его достоинств, – сухо заметил Таргадаэн. – Он был полезен на войне, его навыки бесспорны: разведка, штурм, оборона. Он держит удар там, где другие пятятся, умеет мыслить стратегически, брать ответственность на себя.

– Дай Дамиану повод – и он вонзится в любую тень, где скажут «демон», – моё спокойствие начинало сдавать позиции. – Мы получим кровь, а не мир. Моё присутствие в отряде – это единственный мост, по которому мы сможем идти рядом с демонами, а не убивать друг друга. Дамиан этот мост подожжёт одним взглядом.

Глаза владыки потемнели, как ночное небо.

– Он понимает цену момента. Держать себя в рамках является для него частью приказа, – в голосе отца прорвалось раздражение.

Мать подвинула к нам чашки с кофе, разгружая тяжесть разговора.

– Вы не в трактире спорите, – тихо напомнила она.

– Мы решаем вопросы войны и мира, – ответил я ей мягче и снова обратился к отцу. – Я не позволю ему оказаться рядом с Астартой без моего присутствия.

Взял чашку с горячим кофе в руку, чтобы не сорваться в крик. Но всё же добавил тоном, пресекающим возможные возражения:

– Будь я проклят, если допущу это.

В полной тишине короткой дуэли наших взглядов часы в другом конце зала ударили раз, второй. Отец бросил на них взгляд, затем снова посмотрел на меня.

– Ты так уверен в своей правоте и в чужих ошибках. Упрямство не самый лучший союзник.

– Как и ты, отец. Но я прошёл достаточно испытаний, чтобы научиться отличать слепое упрямство от благоразумия. Поэтому знай: я всё равно уйду с отрядом.

Отец промолчал: он не любит повторять сказанное.

Что ж, я привык не только идти, но и летать против ветра.

Мы долго смотрели друг на друга, ожидая, кто первым сдастся… Внезапно его взгляд снова изменился: в нём мелькнула искра довольства, после чего он тоже взял в руки чашку с кофе.

– Хорошо, – неожиданно согласился Таргадаэн и снова глянул на часы. – Ты возглавишь отряд. Но при одном условии: двоих в него назначаю я, и их кандидатуры не обсуждаются.

Под кожей кольнуло нехорошее предчувствие. Что Дамиан будет первым из этих загадочных «двоих», я даже не сомневался. А кто второй?

Хотя хуже этого дракона быть уже никого не могло, так что риск минимален.

– Двое твоих, двое моих. Без обсуждений и возражений? – повторил я. – Согласен.

– Договорились, – кивнул Таргадаэн. – Идем со мной.

Едва мы с отцом вошли в его кабинет, как в двери дважды постучали. На пригласительный отклик владыки они распахнулись… На пороге показался Дамиан Ксар’Андэйн: русые пряди приглажены назад, медные глаза светятся высокомерием.

Из-за его плеча выступила Фрея: серо-голубые глаза распахнуты, но взгляд собранный и внимательный. Встала на шаг левее брата, как и полагается, склонила голову в почтительном поклоне, показав до идеальности гладко сложенный на голове венок из волос пшеничного цвета. После чего встретилась со мной глазами и удержала взгляд на миг дольше, чем требуют приличия. Внутри недобро клацнул зубами зверь.

Я готовился ко многому, но только не к её появлению здесь. Осознание расставленной Таргадаэном ловушки, в которую я так легко угодил, пришло моментально.

Он продумал всё с самого начала!

– Позволь представить, – владыка улыбнулся. Победно так, торжествующе. – Дамиан и Фрея Ксар’Андэйн. Оба отправятся с тобой.

Зверь во мне поднял голову и медленно показал клыки. Я держал лицо.

– И ещё, – продолжил отец тем же деловым тоном. – Я не расторг вашу помолвку с Фреей, Ардаэн. Так что присутствие в отряде твоей официальной невесты успокоит Совет и позволит нам удержать необходимую линию.

Астарта Ш’эрен

Проснулась раньше птиц, будто кто-то тихо коснулся ключиц и сказал: «Встань»…

В покоях стояла прохлада предрассветных сумерек. Из распахнутых дверей балкона тянулся весенний воздух, заполняя пространство ароматами сирени и лилий, которые окружали дворец. Под балдахином было ещё темно и очень уютно, как в объятиях самой ночи, укрывшей меня от мира. Не успела я до конца проснуться, как память услужливо напомнила о прошедшей встрече с Риансом. Тело мгновенно отозвалось приятным покалыванием, словно его руки ещё касались кожи. Щёки предательски согрелись.

Да уж, воинственная демонесса с реакцией подростка. Прекрасно!

Справа на кровати мохнатой горой растянулся Кхарн. Густая шерсть пахла морозной водой и сосной, от дыхания по кровати шла небольшая вибрация. Да ладно, какое там дыхание: натуральный амарочий храп. Одной лапищей он придавил половину пледа, хвост свесил к ковру, а морду утопил в складках покрывала. Но стоило мне шевельнуться, как янтарные глаза приоткрылись, уши вздёрнулись вверх, и он, не меняя позы, стал прозрачным, чтобы не мешать мне подняться.

Мой мохнатый бандит с привилегиями.

Маменьке это никогда не нравилось, она терпеливо наставляла: «Зверю место у порога». Мне же было всё равно. Мой амарок будет спать со мной. Точка.

Откинула тяжёлую бархатную портьеру балдахина: бордовая ткань скользнула в сторону, выпуская меня в полумрак комнаты. Ступни утонули в ворсе. Я с наслаждением потянулась, чувствуя, как приятно растягиваются мышцы в теле.

Подошла к арочной двери на балкон, всмотрелась в предрассветное небо, где пока ещё далёкий свет солнца плавно отодвигал ночную темноту. Над дальними хребтами легла тонкая светлая кайма, горы из чернильных стали серыми, и где-то за ними начинала просыпаться равнина.

Пора приводить себя в боевую готовность.

Привычная утренняя разминка вернула телу гибкость и готовность к эскападам нового дня.

Взяв с комода гребень из тёмного рога, расчесала спутавшиеся ночью пряди, из-за чего те распушились наподобие одуванчика. Хорошо, что я всё же учила бытовые заклинания: проговорив нужные слова, вернула волосам их нормальный внешний вид, и, улыбнувшись своему отражению в зеркале на стене, отправилась в купальню. В умывальной чаше тут же появилась вода (спасибо чарам маменьки во всём дворце). Ополоснула лицо, чувствуя мятный аромат воды. Встала под магический водопад на пару минут – взбодрилась окончательно.

Закончив с утренними процедурами, вернулась в комнату, открыла гардероб. Натянула узкие брюки цвета тёмного какао: застёжка по центру, на бедре – ременной хомут под нож, на поясе – двойная лента со звякнувшими цепочками. Достала бордовый корсет с тиснением под чешую, стянула шнуровку. Родовой артефакт тут же улёгся в вырез. Сверху – дымчатая накидка с длинными разрезами, «хвосты» уходят за спину и не мешают движениям. Перчатки без пальцев обняли запястья; узкая стойка-ворот закрыла шею. Натянула сапоги до колена с крестовой шнуровкой, волосы собрала в высокий хвост, пару шпилек спрятала в основании.

Кхарн, давно вернувший себе материальную форму, зевнул и в один прыжок оказался у моих ног, ткнувшись носом в локоть. Я провела рукой по морде амарока, глядя в преданное сияние янтарных глаз.

Как ни крути, но события последних месяцев изменили моё отношение к жизни. Постепенно я начала иначе смотреть на многие вещи. Первое осознание пришло ещё в Осфэре. Потом Милдэвэй, Дар, Рианс, пребывание на Грани, возвращение Арса…

Нет, не просто возвращение – Рианс и Дар пошли в катакомбы и вытащили брата, рискуя собственными жизнями.

После этого вбитое наставником «Дружба и любовь – слабость» исчезло из моей души. Я больше не верю в это. Ведь именно дружба и любовь сотворили чудо.

Да и я больше не наследница, чтобы подстраивать сердце под уставы дворцов и политики.

Наставник наверняка сказал бы что-то вроде: «Возвращение Ареса не должно влиять на твоё отношение к миру. Ты связалась с врагом, а это недопустимо для дочери рода Ш’эрен». Я прямо слышу эту сухую интонацию, от которой даже сердце старалось биться тише.

Вчера Не́ртус, встретив меня в коридоре, произнёс примерно такую же фразу, но в более вежливой обёртке (он же не наставник мне, чтобы высказывать всё, что думает, без сглаживания углов). Мне же этот демон всегда напоминал коробку с двойным дном: на поверхности вроде и красивая, а внутри и Хаос ногу сломит.

Вышла из покоев, придержав дверь, чтобы та не хлопнула: не хотелось будить дворец раньше положенного. Кхарн скользнул за мной тенью, на ходу став полупрозрачным.

Коридоры ещё спали, факелы горели вполнакала. Издалека донёсся приглушённый звон и плеск – это прислуга меняла воду в вазах. На поворотах дежурили мрачные. Их не было видно, но шевеление темноты у колонн выдавало присутствие демонов.

У дверей в покои Арса я сразу поняла, что его в них нет. Во-первых, по завесе охранных чар, которые накладываются только в отсутствие хозяина комнаты. Во-вторых, по прикреплённому к стене тиснёному конверту с моим именем. Конверт был зачарован так, чтобы открыть его мог только тот, кому он предназначался. Я улыбнулась краешком губ и протянула руку…

– Позвольте, леди Ш’эрен, – от косяка отделилась тень, из неё шагнул Зарен. – По протоколу я обязан проверить.

Он блеснул чёрными глазами, в которых не было… ничего в них не было, ни одной эмоции.

– Ты серьёзно веришь, что кто-то, кроме наследника или повелителя, смог бы наложить печать рода на конверт? – я даже не старалась спрятать недовольство.

Мне не нравилось, когда следят за каждым моим шагом и проверяют всё, что я собираюсь взять в руки.

– Я следую протоколу, – буднично ответил телохранитель и чуть склонил голову в знак уважения. – Моя обязанность – исключить опасность.

Спорить с ним сейчас явно не стоит: к дискуссии могут присоединиться и другие мрачные. Точнее, донесут повелителю, что его дочь «игнорирует охрану». А мне сейчас папеньку сердить нельзя, памятуя про снесённую башню…

И почему это он до сих пор не потребовал меня к себе «на разговор»?

Вдох-выдох. Ладно.

– Делай, – я отступила на шаг.

Тьма слетела с ладони Зарена послушным дымом, окутала письмо плотным коконом. В чёрном мареве мелькнул короткий огненный язычок, как уголь под золой. Телохранитель чуть поморщился, на что я злорадно улыбнулась. Мой милый брат, конечно, знал, что будут проверять, и оставил мрачному маленькую щепотку перца. Тьма вернулась в руки демона, недовольно шикнув.

– Чисто, – коротко кивнул Зарен и растворился в тенях.

– Благодарю, – ответила в пустоту и потянулась к конверту.

Воск легко поддался. Бумага зашуршала под пальцами, пахнуло жасмином. Внутри лежало письмо, которое я нетерпеливо развернула. На шероховатой поверхности листа было выведено красивым почерком: «Дорогая сестрёнка, уверен, что ты встала до рассвета. Ты никогда не умела спать долго, если предстояло важное событие или новость. Признаться, я удивлён, что ты вообще заснула».

– Очень смешно, – я щёлкнула языком.

«Я у отца, решаю вопрос по Андрасу. Помню, что обещал до рассвета рассказать тебе о пятой участнице, поэтому жди меня в зимнем саду, я прибуду туда до восхода солнца над Лаэрисом».

Кивнув строчкам, будто самому Аресу, сложила письмо, убрала во внутренний карман. Материализовавшийся Кхарн приподнял уши, глянув на меня снизу вверх.

– Ну что, Кхарнашик, идём в зимний сад, – я коснулась тёплого бока амарока, чуть почесав его. – И без шалостей по пути.

Кхарн с самыми серьёзными глазами кивнул мордой и тут же сорвался в лёгкий галоп, растворяясь в пространстве. Я пошла следом, сетуя на то, что Ламия его всё же разбаловала, пока меня не было.

Амарок добежал до больших стеклянных дверей первым и как воспитанный страж уселся у порога, терпеливо ожидая. Я толкнула створку – та мягко открылась, приглашая внутрь.

Под высокой стеклянной кровлей мерцали магические огни: то всплывая, то медленно оседая, они отбрасывали на плиты дорожек движущиеся бледные пятна света. По центру пел двухъярусный фонтан: в каменной чаше струи тонко звенели, а дальше вода скатывалась с мягким шелестом, будто перешёптывались невидимые собеседники.

Аллеи зимнего сада всегда восхищали меня разнообразием флоры: тёмный лавр и камелии, гранат с блестящими листьями; выше – пальмы, кивающие широкими перистыми опахалами в ответ на каждый мой шаг.

Между традиционными кустами Ламия высадила своих «балованных» любимцев: луноли́ст – деревце с молочными прожилками по листу, которые после заката светятся изнутри; синере́чник – трава с тонкими колосьями, издающая тихий серебристый звон, когда её задевает ветер; вьюн алых жил, что тянулся по чугунным балюстрадам и в тёмных местах становился почти прозрачным. У подножий ваз, на влажных камнях, дремал шепчущий мох. Стоит ступить рядом, как он отвечает негромким «ш-ш-ш», словно просит идти тише.

Мы шли к центру зимнего сада. Внезапно шедший впереди Кхарн остановился: шерсть на загривке поднялась, он проявился полностью, опустил голову и низко зарычал, готовясь к прыжку.

– К’тар19, – негромко приказала я ему.

Амарок сразу же прекратил рычать, но двинулся вперёд в готовности к атаке: ловил ушами каждый шорох, лапы ставил осторожно. Через несколько шагов я увидела причину.

На каменной лавке меж двух высоких стеклянных колонн, оплетённых вечноцветущим жасмином, сидела Хелена Трэсс. Книга раскрыта на коленях, указательный палец держит страницу за край, чтобы не потерять. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд открытый.

Конечно, мы были знакомы с Хел. Знала я и то, как Арес к ней относится.

У нас с братом секретов друг от друга нет.

А ещё я хорошо помнила, что с ней стало после новости о «гибели» наследника: она словно перестала жить. Говорила, выполняла поручения повелителя, тренировалась, даже улыбалась, но в её глазах не было ничего, кроме пустоты, в которую страшно было смотреть.

Сейчас же в них возродилась та Хелена, с которой мы когда-то спорили, кто быстрее соберёт лук и точнее попадёт мишень.

И да, мне не нравилось, что она всегда выигрывала у меня в стрельбе. Пару раз мы даже повздорили из-за этого.

Мелькнула мысль, что мы обе будто заново родились, когда Арес вернулся. Но появилось то, чего раньше не было: страх повторения прошлого. Совсем недавно я была уверена, что потерять близкого – это самое страшное. Ошибалась. Настоящий ужас приходит тогда, когда боишься снова испытать эту боль потери…

Я встряхнула головой, отбрасывая наваждение, и услышала её голос:

– Леди Ш’эрен.

– Леди Трэсс, – в тон ей ответила я, подходя ближе.

Кхарн встал рядом, двигая кончиками ушей. Я опустила ладонь на его голову.

Интересно, что здесь делает Хел? Насколько мне известно, в отношениях этой парочки подвижек не было, но я сильно сомневаюсь, что «мисс ледяная статуя» оказалась в это время здесь случайно.

Разве что…

– Только не говори, что Арс позвал тебя в отряд!

Хелена кивнула и захлопнула книгу. Кхарн развернулся к нам спиной и вытянулся в струну, но мне было не до него. Решила узнать наверняка:

– И ты согласилась?

– Согласилась, – отозвался голос брата за спиной.

Арес Ш’эрен

Я стоял у двери нижнего яруса подземелья Лаэриса и ждал, когда сработают замки. Металл, инкрустированный синтаритом, пил магию, как сухая губка воду. В коридоре стоял запах сырого камня вперемешку с железом. Где-то дальше в тёмных коридорах капала вода, эхом отражаясь от стен.

Отец согласился.

Скрипнув зубами и вперив в меня взгляд, от которого у стражей подгибаются колени, повелитель сухо бросил: «Ладно». То, что я оказался жив, не смягчило отношения отца к нашему телохранителю. Более того, когда Астра вынуждена была рассказать ему всю историю своих приключений, Аббадон обратил внимание только на неоднократные нападения на неё. И хотя изгнание Андраса он отменил, но приказал держать его внизу «до окончательного решения».

По законам Долины отец прав: телохранитель, приставленный к наследнице супругой повелителя, обязан был докладывать обо всём, что касается её безопасности.

Но Андрас выбрал подчиниться Астре, а не Аббадону.

И для отца это не эмоции – это вопрос преданности власти. Я не стал говорить сестре, где на самом деле находится Андрас после возвращения в Долину. Сложил достоверную легенду: «Переведён на младшую позицию в охране». Иначе во дворце разгорелся бы новый пожар.

Сестра поверила, но надолго ли?.. Поэтому мы с мамой несколько недель ломали лёд отцовской непреклонности, бились в каждую щель его доводов. Повелитель твердил своё: морок и печать укрыли её достаточно надёжно: будь хоть малейшее предупреждение, что охотники не сбились со следа, он вернул бы дочь немедленно. По-своему он прав, но прятки – не единственный способ уберечь. А в случае с Астрой этот план полностью провальный. Я это видел.

Чтобы Астра как можно дольше верила в историю про перевод мрачного, я делал для Андраса «маленькие двери»: ненадолго выпускал из клетки тончайшую нить его тьмы. Хватало всего на несколько минут, но этого было достаточно, чтобы она где-то в коридоре, на лестнице, в тени колонны ловила знакомый след и успокаивалась: он рядом.