Письма к жене: Невидимая сторона гения

Они ищут квартиру и собираются прожить еще зиму в Петербурге, потому что если бы даже хотели, то и тут не в состоянии бы были купить именье теперь, осенью, чтобы переехать прямо в него[186], так как денег нет, а есть только билет, который нельзя разменять без очень большого урона. Липа Николаевна ходит и ищет квартиру. Ольга уже некоторое время больна странной болезнию, она вся в чирьях, покрыта огромными чирьями по всему телу но не по лицу.

Ну вот тебе отчет о положении дел. Я и представить себе не могу что скажут Варгунин и Замысловский когда придешь к ним с половинною уплатою.

Приходил Страхов, просидел до ½ 12-го и я должен поскорее дописать и снести в ящик. Представь себе только что я это написал так и вспомнил что марки у меня нет позабыл купить и стало быть письмо мое не пойдет завтра, а теперь ночь. Ах как это досадно! Ты бог знает чего надумаешься не получая от меня ответа. И зачем я вчера не написал или сегодня утром! Ты не поверишь как меня это расстроило. Ах как скверно что Страхов задержал меня! Цалую тебя, ангел мой, бесконечно. Ты не можешь представить себе какая мне тоска. Я думаю это лето отзовется на моем здоровьи зимою. Цалую детей. Бедные, не могу я их видеть и слышать, поневоле снятся мне во сне. Цалуй их. Таким образом это письмо ты получишь пожалуй в Четверг. Ведь к Вам по четыре дня ходят письма, точно в Одессу. Послать в Москву завтра в Среду утром получится, а в Старую Руссу придет в Среду, а принесут тебе в Четверг. О как несносно жить! У меня сто мелких глупостей по журналу, о которых я должен помнить поминутно и вот забыл о марке. До свидания милая моя, о если б поскорее этот чортов год кончился!

На поле четвертой страницы:

Цалуй детишек, люби их, обходись с ними нежно, а я тебя – за это буду вечно любить. До свидания, обнимаю тебя. В Воскресение наверно жди, а к тому времени может и еще напишу.

Твой весь Ф. Достоевский.

50

Петербург,

10 Августа/73

Милая Аня, вчера прибыл в Петербург, много перенеся дорогою, главное усталости, и даже сегодня нездоров, а вчера решительно был болен. Расскажу но порядку. Извощик ехал превосходно, менее чем 1½ часа и дорога прекрасная и веселая, поминутно деревни. Звад стоит на припеке, тени нет, строение богатое, живут зажиточно, но вонь во всех домах (чрезвычайно в то же время чистых) нестерпимая. Пахнет вялеными снетками, ибо в каждом доме, под крышей устроено вяление снетков. За постой ничего не взяли, за стакан чаю (весьма хорошего) 10 к. и за рюмку водки 5. Но за то с 11 часов и почти до 5 надо было ждать парохода. Сверху зной и припек а с озера ветер. Пароход сначала прошел мимо, чтоб отыскать трешкот, а потом уже обратно взял нас. Те которые ехали на трешкоте рассказывали потом буквально ужасы. С 9-ти часов до 4-х их тащили, зной сверху и ветер с озера, и шевельнуться нельзя, и ни одного куска хлеба, даже воду надо было тут же доставать из озера. Все, буквально все, проклинали трешкот. Затем в ½ двенадцатого пустились из Новгорода и одна чортова кукла, дама из любезных, протрещала всю ночь визгливым подлым языком с своими кавалерами, так что я ни одной минутки даже вздремнуть не мог. Кстати Аня, знай, что когда повезешь детей, то нужно очень, очень укутывать. Час слишком когда ждут Николаевскую дорогу, (в Чудове) ужасно холодно и сыро. Мне в теплом пальто стало холодно. В вагонах же духота и жара, а тут вдруг на этот холод отворят окно. В дороге мы простояли 1½ часа, потому что с поездом шедшим впереди нас что-то случилось. Приехали в Петербург уже в 11-м часу. Дома у меня Александра все вымыла и вычистила. Хозяин дурит, вчера съехали еще жильцы и приехали другие. Дворники грубы ужасно, не позволяют дома стирать даже самых мелких вещей и за каждую услугу требуют особой платы. Сложить дрова или принести – они на это только смеются, не наше дескать дело. Мещерского я застал, очень был любезен, но вчера же уехал. Про редакционную квартиру ничего не решено. Пуцыковичь ищет чтоб нанять тут же и для себя. Статей отсмотреть приходится бездна меж тем ничего еще не готово. Вчера после обеда успел заснуть два часа, но встал в ужасной лихорадке, в ознобе и жаре. Сел за работу и когда кончил в три часа ночи, то, вставая с кресел зашатался и повалился в кресло обратно. Никогда еще у меня так не стукала кровь в голову. Ночью спал долго. Теперь чувствую лихорадочное состояние и кроме того ужасно кашляю. Дни хорошие. Ночью валил дождь.

Вчера в Редакцию ко мне зашла Анна Николаевна и пробыла минутку чтоб отдать деньги. Спросила о тебе. Вчера когда я спал приходил от Вольфа[187] с требованием 25 экземпляров Бесов и оставил бумажку, т. е. требование. Александра сказала чтоб зашел завтра (сегодня) от 12 до 2-х. Теперь третий час, но он еще не заходил. Значит бесочки то опять пошли и ведь без малейшей публикации, заметь себе.

Сегодня рано утром заходил Ив. Григорьевичу хотел зайти потом. Я спал и не видал его.

Аня, голубчик, имей в виду, что погода может перемениться, что сообщение может измениться и проч. и проч. и потому, если к 20 числу, будет стоять погода очень хорошая, – то и переезжать бы Вам. Три-четыре дня не придадут здоровья детям.

Кстати, захвати на всю дорогу провизии. Этот обратный путь так лежит, что в Новгороде например, если не итти в гостинницу Соловьевых, – то ничего буквально кроме чаю не достанешь, а во время пути даже в Любани, кроме кофею и чаю нет ничего. И ради бога не простуди детей[188]. Да непременно найми прислугу, как ты хотела.

Цалуй деток милых, Любку и Федю. Все они мне мерещутся и всю дорогу мерещились. Прощай, обнимаю тебя, ну что если Август изменится к худшему. Теперь пока хорошо. Ужасно много воротилось в Петербург, совсем не те улицы.

Пишу тебе отрывочно кое [что] как. Не взыщи. Все голова кружится. Потею. Купил pastille d’Ems, но не помогают.

Цалуй моих ангелов и люби их.

Твой весь Ф. Достоевский.

Пиши. Хватит ли денег. Цалую тебя.

51

Петербург 13 Августа.

Понедельник/73.

Милый мой голубчик Анечка, получил твое милое письмо и очень мне грустно было читать как детишки заплакали когда я уехал. Милые голубчики! Скажи им сейчас же, что Папа их помнит, цалует и в Петербург зовет. Обнимаю и цалую их беспрерывно и благословляю. Я Аня, все нездоров: нервы очень раздражены, а в голове как туман, все точно кружится. Никогда еще, даже [боле] после самых сильных припадков не бывало со мной такого состояния. Очень тяжело. Боюсь очень за голову. Сам не понимаю что со мной делается. Точно сон и дремота и меня все разбудить не могут. Отдохнуть бы надо хоть недельки две от работы и заботы беспрерывной – вот что. Ближайшая же причина полагаю в том, что еще не очнулся от припадка, ни разу не успев выспаться – то дорога, то всякие излишества, то опять дорога, а потом тотчас здесь усиленные занятия, не спанье. Очень, очень боюсь чтоб не случилось еще припадка. Ты, Аня верно (зачеркнуто несколько слов) думаешь что припадки мои как прежние, а я наверно знаю, что случись теперь вот в это время еще припадок – и я погиб. Удар будет. Я слышу это, я чувствую, что это так. А между тем работы бездна, а забочусь я все один, все один. Особенно эта неделя чрезвычайно тяжела для меня, все то сотрудники манкировали и я один вертись за всех.

За 25 экземп.. Бесов от Вольфа получил 61 р. 25 к. А от Клейна вчера получил лишь 75 р., а остальное после. При этом он сделал мне нестерпимую грубость, за что я сильнейшим образом осадил его, так что он мигом притих и вероятно будет знать теперь с кем имеет дело. Остальное он отложил до 20 Августа, но я сказал, что приду 1-го Сентября, но с тем чтоб мне доставлен был полный счет экземплярам, которые будто бы никак нельзя сосчитать, т. е. в точности узнать сколько всего продано. Из за этого и спор вышел. Ив. Гр-чь хотел совершить какую то доверенность на мое имя. Дело состоялось иначе, но паспорт мой, который он взял себе, остался у него. Завтра же он кажется едет из Петербурга, и я очень забочусь о моем паспорте, ибо полагаю, что он забыл его у меня в редакции на столе, думая что отдал мне. А в Редакции паспорта уже нет. Боюсь очень не пропал бы. Третьего дня приходит ко мне Жеромский. Дело пошло в охранительном порядке, точь в точь как предсказывал Поляков, и стало быть очень пока неудачно для Шеров. Но Корш, адвокат Шеров, очевидно уже сделал предложение Жеромскому и подкупил его и тот пришел ко мне с предложениями: не желаю ли я допустить Шеров к наследству и тогда мирно покончить. Я сказал, что нет и подожду Полякова, (о котором ни слуху ни духу). Между тем я еще недавно слышал что Коля болен очень. Спрашивал Жеромского уже провожая его в дверях, как здоровье Коли? О, нет никакой надежды. – Что вы? Что с ним? – У него рак в заднем проходе, (последняя степень гемороя, перед самою смертию). Я слышал от Барча, он только что его освидетельствовал. К Сентябрю умрет непременно. – Можешь себе представить как меня поразило!.. Вчера же (в Воскресение) и поехал к Коле. Он здоровее чем когда нибудь. Правда был недавно болен так, что, Саша говорит, боялись чтоб не помер, серьозно. Но теперь здоровее прежнего, никогда никакого рака не было, и никогда никакой Барчь его не свидетельствовал. Можешь себе представить как врет и может врать этот подлячишко Жеромский.

Мы с Колей очень согласно проговорили. Обедал я у Саши (чванилась) и насилу то, под конец, об тебе спросила и о детях, уже после обеда. (А ты все первая лезешь с визитами). Дрянь людишки, дрянь, кроме Коли. Хотел было кстати зайти и к Паше (наконец-то) и вдруг как раз он переехал, таинственно и никому не сказавшись, трепеща Тришиных, в Николаевскую улицу, рядом с прежней квартирой Ив. Гри-ча. Однако я все таки отыскал их вчера в Николаевской улице и просидел у них час. Паша чего то объелся и его при мне рвало, и вообще он ужасно смешон в недрах своего семейства. Прятание в квартире от Гришиных – совершенный водевиль. Дочка их, бедненькая, такая худенькая и такая хорошенькая! Так мне ее жалко стало. Домой воротился в 9 часов, измученный и просидел до 5 утра за чтением статей. До свидания Ангел милый, цалую твои руки и ноги и желал бы чтоб ты меня хоть на десятую долю так любила, как я тебя люблю, не на словах только. До свидания. Такое маленькое письмо, а ужас как утомило меня. Цалуй детишек ангелов, богов моих.

Твой и ихний весь Ф. Достоевский.

52

Петербург 15 Августа [1873 г.]

Сейчас, голубчик мой Аня, воротясь домой получил твое письмо и очень испугался видя из него что ты так опасаешься за мое здоровье, и потому [еще] не садясь за обед, спешу ответить тебе, чтобы ты не решилась, пожалуй, ко мне приехать раньше срока и тем повредить детишкам и их ваннам. Уведомляю тебя голубчик что мне совсем теперь легче, я нисколько не ошибся, объясняя тебе в прошлом письме в чем дело: просто после припадка не отдохнул, в Старой Руссе предавался излишествам – нормальным в обыкновенное время, но не нормальным после такого нервного потрясения как припадок. Затем опять езда (всего более утомляющая) и здесь возня с №, т. е. не спанье опять. Вот почему чуть было и не упал в обморок. И признаюсь слабость сил продолжалась долго, всего два-три дня, как я совершенно вошел в себя. Но теперь кажется я опять по прежнему и чувствую себя и сильным и свежим. Вот и все, а потому беспокоиться нечего. То, что ты пишешь о 24-м числе, совершенно для меня ясно, и я в высшей степени с тобой согласен. Да и недолго ждать, всего девять дней. Только все таки беспокоюсь как то ты довезешь детей? Аня, сообрази что я скажу тебе: Наталью не привози, выбери прислугу более нянюшку чем кухарку (ты мне говорила про какую то на ваннах, к которой дети привыкли), а здесь я говорил Александре; она очень не прочь остаться в кухарках. Не думай чтоб она не была работящая, лучше еще других и совершенно честная на счет денег и чистоплотная. А что же делать если она готовит так, что я все могу есть. Таким образом у нас будут на первый раз: кухарка, горничная, которую привезешь, т. е. будущая няня и Прохоровна покуда можно, покуда дети к той не привыкли. Вот как я рассуждаю. Сама увидишь, что будет хорошо. Попробуй-ка так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Ниже этой пометы еще два адреса: 1) «Долгомостьев, по Невскому Проспекту, против Знамения, дом Кохендерфера, 77, кварт. № 22» и 2) «Аксаков, Hôtel de France, № 63. На среднем дворе с Большой Миллионной». Все эти записи современны: вписаны карандашом. Аксаков Иван Сергеевич в то время был в Петербурге. – Прим. Н. Б.

2

О наследстве после Куманиной, о ссоре Достоевских из-за этого и об участии Ф. М. в этом процессе см. дополнительно в воспоминаниях Люб. Фед. Достоевской «Достоевский в изображении его дочери». Перевод с немецк. Л. Я. Круковской. под ред. и с предисловием А. А. Горнфельда. М. П., 1923, стр. 94–98; также см. недавно опубликованные письма Ф. М. к А. Н. Майкову в сб. «Ф. М. Достоевский». Статьи и материалы. Под ред. А. С. Долинина. П. 1922, стр. 430 и сл.

3

Иначе смотрел на вещи, напр., И. С. Аксаков, если только нельзя заподозревать искренность тона его письма к жене, А. Г., урожденной Тютчевой: «с трудом поверишь, – писал он 14 июня 1880 г., – что собственно я несравненно сильнее интересуюсь общим значением этих пережитых дней, чем тою ролью, которая выпала мне лично на долю…» («Р. Архив» 1891 г., кн. 2-я, стр. 90).

4

П. Бартенев сохранил такой любопытный штрих в воспоминаниях: хотя содержание речи Ф. М. никому не было известно до ее произнесения, однако в одном из заседаний приготовительной комиссии едва было не постановили не допускать Д. к чтению чего-либо на Пушкинском празднике. Некоторые члены комиссии настаивали на таком недопущении, потому что Д. якобы нанес Тургеневу обиду, спросив его прямо и во всеуслышание, на одном из петербургских общественных обедов, чего именно хочет он от наших студентов, и тем приведя знаменитого друга молодежи в неловкое положение и смущение. На этот раз большинство членов комиссии не допустило такого остракизма; но прения были горячие («Р. Архив» 1891 г., кн. 2, стр. 97, примечание).

5

Автограф находится среди писем Я. П. Полонского к Ф. М. Д., изданных нами в книге: «Из архива Достоевского. – Письма русских писателей». Под ред. И. К. Пиксанова, изд. Центрархива М. 1923, стр. 81.

6

См. подр. «Венок на памятник Пушкина», СПБ. 1880 г., стр. 143 и др.

7

Курсив подлинника здесь и далее Н. Б.

8

«Ф. Достоевский и Пушкин». Под ред. А. Л. Волынского. Парфенон. П. 1921 г., стр. 13–14.

9

«Ф. Достоевский и Пушкин». Под ред. А. Л. Волынского. Парфенон. П. 1921 г., стр. 16–19.

10

Соч. т. 6-й. П. 1901, стр. 378–379.

11

К. Н. Юханцев был судим 23–25 января 1879 г. в СПБ. в Окружном суде за растрату крупной суммы О-ва Взаимного Поземельного Кредита (подр. см. А. Ф. Кони «Судебные речи» 1868–1888 г., стр. 447–465).

12

Николай Федорович Бельчиков – советский литературовед, специалист по истории русской революционно-демократической литературы и общественной мысли XIX века, археограф, текстолог. Заслуженный деятель науки РСФСР. Доктор филологических наук.

13

Базунов. Ал. Фед., книгопродавец, с которым Ф. М. имел денежные дела.

До 1870 г. Базунов имел в Петербурге книжную лавку, которую по расстройству дел закрыл. В это время Базунов издавал вместе с Э. Працем и Я. Вейденштраухом роман Ф. М. «Преступление и Наказание» (1867 г., в шести частях, с эпилогом. 2 тома, изд. исправленное). В 1871 г. Базунов издает «Вечного мужа» в серии «Библиотека современных писателей», а раньше, в 1862 году – «Записки из Мертвого дома».

14

5-я глава – в последней части ром. «Преступление и Наказание», которую я стенографировала [для чего приезжала к Ф. М. три-четыре раза в неделю].

15

По поводу этого письма скажу следующее: На 9-е декабря приходились мои имянины, а также имянины моей матери, Анны Николаевны Сниткиной. По обычаю, у нас собирались в этот день родные и знакомые. Я очень приглашала Ф. М. приехать в этот день к обеду*. Кроме слабости после от недавнего припадка, следы которого не исчезли, Федора Михайловича стесняли незнакомые ему лица, которых он мог у меня встретить, а подобные встречи в его болезненном настроении были для него тягостны. Поэтому Ф. М. предпочел не приехать, а прислал поздравить имянинниц своего пасынка. Павла Александровича Исаева, который доставил мне это письмо и золотой браслет.

* Первоначально было: «Звала приехать Ф. М.». Затем А. Г. переделала, вставив над строкой: «Я очень приглашал Ф. М. в этот день к обеду».

16

Федор Мих. запоздал с романом и должен был спешить с окончанием к сроку, ввиду настойчивого требования издателя Стелловского. Вот почему Ф. М. и обратился к Ольхнну за услугами стенографа, каким явилась Анна Григорьевна. «Игрок» вошел в III том собр. соч., изд. Ф. Стелловским в 4 тт. СПБ. 1865–1867 гг.

17

В первый раз я увидела Ф. М. 4 октября 1866 года. 8 ноября того же года стала его невестою. Первая наша встреча произошла 4 октября 1866 г.

18

У Ивановых, т.-е. в семье Веры Михайловны Ивановой, своей любимой сестры.

19

Семья Веры Михайловны (р. 1829 г.), бывшей замужем за врачом Константиновского Межевого Института Александром Павловичем Ивановым (1813–1868), была родной семьей для Ф. М. Эту семью Ф. М. изобразил в «Вечном муже» под фамилией Захлебининых (ср. воспоминания Н. фон-Фохта. «Истор. Вестн», 1901, XII). Здесь он проводил не раз и очень приятно для себя время. Среди молодых членов семьи у него были близкие друзья, напр., старшая дочь Соня (см. о ней ниже, прим. 6).

20

Елена Павловна Иванова. Вelle-sоеur Веры Михайловны.

21

Соня – София Александровна Иванова, в замужестве Хмырова, старшая дочь Ивановых; с нею Ф. М. был очень дружен и высоко ценил ее ум и литературность.

22

Письма Ф. М. к Софье Александровне опубликованы ею в «Русск. Старине» за 1885 г., июль, стр. 137–166. – В письмах своих, очень дружественных по тону, Ф. М. высказывался о ходе своих работ над романом «Идиот», о замысле «Атеист», о «Вечном муже», писанном для «Зари», и о «Бесах». Много в письмах личных и семейных подробностей, ценных для биографа. Софья А. была в замужестве за Дм. Ник. Хмыровым.

23

Юнге, Э. Ф., известный окулист, с которым Ф. М. был дружен. Когда Ф. М. рассказал ему о предстоящей женитьбе, то Юнге, узнав, что между Ф. М. и его будущею женою 25 лет разницы (мне только что минуло 20 лет, Ф. М. было 45), начал ему отсоветовать жениться, уверяя, что при такой разнице лет счастья в супружестве быть не может.

24

Катков, Михаил Никифорович (1818–1887) – сначала профессор философии в Московск. Университете, затем публицист-консерватор, редактор и издатель газеты «Московские Ведомости» и реакционного, но очень авторитетного в свое время журнала «Русский Вестник». Катков в 70–80-е годы имел значительное влияние на внутреннюю политику. В журнале Каткова Ф. М. Достоевский печатал романы «Преступление и Наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы». Катков поддерживал Ф. М. материально, выдавая авансом крупные суммы, когда Ф. М. был в ссылке после каторги, и в последующие годы. Сущность дела, из-за которого так волновался Ф. М., изложена им самим в следующем письме 2 янв. 1867 г. – Ф. М. намерен был вступить в брак с Анной Григорьевной и на расходы для этой цели решил просить у Каткова аванс в 3000 рублей. Письма Ф. М. к нему немногочисленны, опубликованы в 14 книге «Былое», 1919 г., и недавно очень ценные для изучения творчества Д. над романом «Преступление и Наказание» опубликованы И. И. Гливенко в ж. «Красный Архив», т. IV, 1923, 365–375.

25

(8) Елена Павловна Иванова была belle-sоеur Веры Михайловны, т.-е. жена брата ее мужа. Вера Михайловна, желая счастия Федору Михайловичу, мечтала о том, чтобы он женился на Елене Павловне, когда скончается ее муж, многие годы больной и смерти которого ждали со дня на день. Ф. М., мечтавший о семейном счастии, склонялся на уговоры сестры, признавая многие достоинства Елены Павловны. Живя летом 1866 г. в Люблине в близи Москвы, вблизи дачи Ивановых и встречаясь иногда с Еленой Павловной, Ф. М. спросил ее однажды, «пошла ли бы она за него замуж, еслиб была свободна?». Она не ответила ничего определенного, и Ф. М. не считал себя с нею связанным никаким обещанием. Тем не менее Ф. М. очень тяготила мысль, что он, может быть, внушил ей надежды, которым не суждено осуществиться. Муж Елены Павловны умер в 1869 г. Сама она до конца своей жизни сохраняла как с Ф. М., так и со мною и моими детьми самые дружественные отношения.

26

(9) Любимов, И. А., профессор, имевший большое значение в редакции «Русского Вестника».

27

Любимов, Николай Алексеевич, умер в 1897 году. Письма Федора Мих. к нему за ряд лет, преимущественно делового характера, опубликованы Б. М. Модзалевским в «Былом», 1919, кн. 14 и 1920, кн. 15.

28

(10) Масенька – Мария Александровна Иванова, вторая дочь Веры Михайловны, отличная музыкантша, ученица Николая Рубинштейна. Приезжая в Москву, Ф. М. останавливался у Ивановых и просил М. А. играть его любимые пьесы, особенно Hochzeitmarsch Mendelson Bartholdi, который она художественно исполняла.

29

(11) Федя – Федор Михайлович Достоевский, племянник Ф. М., сын Михаила Михайловича Достоевского.

30

(12) Юля – Юлия Александровна Иванова, третья дочь Веры Михайловны.

31

(13) Паша – Павел Александрович Исаев, пасынок Ф. М.

32

Паша – сын первой его жены, Марьи Дм. Исаевой, урожд. Констан, от ее первого брака. Павел Александрович Исаев (р. 1847 – жив. в 1881 г.), любимый Ф. М., доставлял много огорчений, беспокойства и денежных затрат своему вотчиму, – особенно тяжелым испытанием был для Анны Григорьевны. В своих воспоминаниях она неоднократно говорит о той тяжелой для нее моральной борьбе, какую она должна была вести с ним из-за его расточительности и эксплоатирования им доброты Ф. М. По словам Анны Григорьевны, Ф. М. представил его в образе молодого человека, одного из героев «Вечного мужа» (см. примеч. А. Г. к соч. Д. в сб. «Творчество Достоевского» под ред. Л. П. Гроссмана. Одесса 1921 г.). Письма к нему Ф. М. см. в «Сев. Вестнике» 1891, №№ 10 и 11 и сб. «Ф. М. Достоевский», статьи и материалы под ред. А. С. Долинина, Петерб. 1922, стр. 449–450.

33

(14) Сашенька – Александр Александрович Иванов, старший сын Веры Михайловны.

34

(15) Хмыров – впоследствии зять Веры Михайловны Ивановой.

35

Хмыров, Дмитрий Николаевич (род. в 1847 г.), муж Сонечки – Софьи Александровны, по профессии – учитель математики.

36

Мамаша – мать Анны Григорьевны, Анна Николаевна Сниткина, урожденная Мильтопеус, сконч. 15 июля 1893 г., жена Григория Ивановича Сниткина (1799–1866). Любовь Федоровна в своих воспоминаниях пишет: «Моя бабушка с материнской стороны Мария-Анна Мильтопеус была шведкой из Финляндии. Она утверждала, что ее предки были англичанами, но должны были покинуть свою родину в XVII веке вследствие религиозных преследований. Они поселились в Швеции, женились на шведках и переехали позже в Финляндию, где приобрели поместье. По-английски их звали, вероятно, Мильтон или Мильтоп, ибо окончание "ус" является шведским прибавлением. В Швеции существовал обычай, согласно которому ученые люди – пасторы, писатели, ученые, врачи, профессора – прибавляли это окончание к своей фамилии».

37

Братцем Ф. М. назвал, очевидно, брата Анны Григорьевны – Ивана Григорьевича Сниткина (1849–1887).