Каждому Цезарю свою Клеопатру

– Ты тоже будешь распускать волосы? – пошутил я.

– Как ты мог такое подумать?! – Ванка резко остановилась и сказала обиженно: – Я теперь мужняя жена, и муж меня более чем устраивает!

Мы снова засмеялись. Я спросил:

– Расскажи ещё о русалках. Как они выглядят? У них есть хвосты? Почему их становится меньше?

– Хвостов и чешуи нету. Обычные девушки, очень красивые… Только кожа у них имеет зеленоватый оттенок. Живут в реке Дана-Апр и на большом острове напротив нашего поселения. Остров называется Хор. На острове есть поселение русалок, а также водоем под крышей, где русалки купаются зимой. Эти девушки могут жить как на суше, так и в воде. Однако это исчезающий вид. У них почти не рождаются мальчики, а тот, кто родился, обычно умирает, не доживая до взрослых лет. А от наших мужчин русалка может забеременеть далеко не от каждого, неизвестно почему. Поэтому количество русалок сокращается. Говорят, лет пятьдесят назад русалок было несколько тысяч, а сейчас осталось не более сотни у нас и примерно столько же на Меотиде. Поэтому даже священники Тенгри обеспокоены выживанием русалок и призывают людей всячески им помогать в воспроизводстве и в жизни.

Я задумался.

– Так вот почему Темиркан остался у нас на праздник?

– Именно, – подтвердила Ванка. – Он хочет поговорить с русалками, узнать, чем можно помочь.

Солнце уже касалось горизонта, окрашивая реку в золотые тона. Мы стояли у воды, держась за руки, а в голове у меня роились мысли: о кузнецах, о школе, о детской смертности, о русалках…

«Этот мир полон чудес, – подумал я. – И проблем. Но если мы будем учиться, пробовать, помогать друг другу – всё получится».

Глава 10

Глава 10. Праздник Купала

Следующее утро вадалось ясным и тёплым. Женщины, девушки и даже маленькие девочки – кто поодиночке, кто целыми толпами – отправились в леса и поля собирать различные зелья. Мои тоже ходили, принесли два больших мешка трав и высыпали душистое содержимое под хатой. Затем начали перебирать.

Я наблюдал за ними из‑под руки, щурясь на солнце.

– А зачем столько? – спросил , подходя ближе.

Венка, не переставая плести цветочный пояс, ответила:

– На зиму сушим, на все случаи жизни. От простуды, от боли в спине, для сна, для силы…

Она закончила плетение, протянула мне и себе по поясу.

– Это чтобы духи леса нас не тронули, – пояснила с улыбкой. – И чтобы праздник удался.

Остальные травы женщины повязали в пучки и повесили под камышовую крышу сушиться на зиму.

Затем Ванка собрала корзину еды и мы вдвоем отправились на праздник. Детей оставили дома. Как объяснила Ванка, они тоже вместе с соседскими ребятами будут праздновать, но без костра. Вместо костра сплетут чучело из крапивы и бодяков, а потом будут через него прыгать, петь песни и танцевать. Меня это как-то мало интересовало и волновало, хотя и поймал себя на мысли, что я теперь учитель и должен вникать во все стороны жизни своих учеников.

Праздник проходил на берегу Днепра севернее нашего поселения. На него собирались жители всех окрестных сел и поселений. Людей было никак не меньше тысячи. Каждая семья обычно занимала какой-то клочек земли, а чаще люди садились на траву по несколько семей соседей или родственников. Мы с Ванкой тоже хотели было присесть возле своих соседей, но тут неизвестно откуда возник юноша-распорядитель в вышитой рубахе.

–Вас приглашают ближе к кургану, – сказал он, слегка склонив голову. – Там столы для старост и почетных гостей.

Мы последовали за ним. На возвышении, у кургана, стояли столы, укрытые белыми полотнами, уставленные яствами. Нас с Ванкой усадили между священником Темирканом и двумя мужчинами непонятной народности – явно не из наших краёв. Ванка шепнула:

– Это гости из-за моря, приехали посмотреть на наш праздник.

На вершине кургана стояла большое чучело, украшенное зеленью и цветами. Ванка объяснила мне, что в конце праздника это чучело будут сжигать.

На столах, густо усыпанных цветами, уже стояли сосуды с напитками и кое-какая еда: большое блюдо с красными вареными раками, кучки сушёной воблы и кое-что ещё. Ванка выставила и свои кушания. Недалеко от нашего стола на земле стояло несколько огромных керамических сосудов, ёмкостью наверное около 300-400 литров. Несколько человек черпали из них напитки и разносили гостям. Ванка шепнула мне, что к этому празднику специально выделенные мастера варили пиво и медовуху для всех участников застолья. Каждое поселение выделяло для этого людей, а также зерно, мед и другие компоненты.

А по другую сторону от нас находился Днепр. “Чуден Днепр про тихой погоде…”– почему-то вдруг вспомнились мне гоголевские строки. Вдали мы увидели какое-то судно. Вскоре это судно стало подходить к причалу, а священник и старосты вскочили и пошли навстречу. Я тоже встал и пошел, хотя, возможно, и не должен был. На носу большой лодки рассмотрел трех симпатичных девушек с распущенными длинными, вьющимися волосами зеленоватого оттенка. Десяток похожих девушек сидели за веслами. “Русалки,” – догадался я. Все одеты в какие-то широкие полотняные платья или балахоны зеленого цвета.

Из этих трёх русалок одна, видимо, была главной, потому что её платье-балахон, было щедро расшито золотом. Две другие были в зелёных платьях со скромной золотой расшивкой.

После торжественного приветствия с двух сторон, началась церемония обнимания. Сначала главная русалка, а за ней и две другие по очереди обнимали, а иногда и целовали священника, старост… Дошла очередь и до меня.

-Я – Морена, -сказала мне старшая, – я регина русалок, главная среди них. А ты ничего, симпатичный мужчина! Я выбираю тебя сегодня на ночь! – внезапно сказала она и жарко поцеловала в губы. А затем обхватила меня за талию и больше не выпускала. Меня до оторопи удивило то, что русалки разговаривали “по-нашему”! И даже без малейшего акцента! И ещё удивило, что от русалки не несло рыбьим запахом!

Старших русалок провели и посадили за стол. Я теперь оказался напротив и наискосок от Ванки. Та, к моему удивлению, не сердилась, а восторженно и восхищённо смотрела на нас с Мореной.

Русалки-гребцы с лодки что-то долго не сходили на берег, копошились там. Вдруг из под воды стали выныривать десятки русалок, абсолютно обнаженных и направляться к лодке, где им выдавали зелёные платья. Русалки одевали эти платья, брали какие-то свертки и шли накрывать свою “поляну” на берегу. Наши юноши подносили этим русалкам сосуды с пивом и медовухой. Некоторые из этиз юношей так и оставались с русалками, наверное, их выбрали для утех.

Когда последние русалки уселись на траву, священник, Марена с подругами и старосты поднялись на вершину кургана, вызвав при этом одобрительный гул и апплодисменты собравшихся на праздник людей. Забыл упомянуть, что Марена меня тоже потянула на курган.

Не было никаких длинных и пафосных речей. Священник объявил начало праздника, пожелал приятной трапезы и веселья. Все снова спустились к столам. Зачем поднимались на курган? Чтобы показаться люду?

Довольно долго люди за столами и на траве трапезничали и пили хмельное. По мере потребления последнего гул и крики становились все громче.

Мы сидели за столами и тоже ели, пили и вели непринужденные разговоры. Я сидел рядом с Мареной и ухаживал за ней. То есть делал вид, что ухаживаю. Русалка с жадностью поглощала пиво и закуски, не обращая внимания ни на меня и ни на подобие застольного этикета. Как я заметил, никакой культуры застолий здесь не наблюдалось. Вообще! Наконец-то Марена удовлетворила одни свои физиологические потребности и ей, видимо, захотелось удовлетворить другие. Она окинула меня мутноватым довольным взглядом и скомандовал мне:

–За мной! – и двинула по направлению к кустам. Я поначалу опешил: ну не готов был совершенно в этот миг выполнять тяжелые мужские обязанности! Оказалось все значительно проще: русалке просто приспичило по-маленькому.

А оставлять меня одного она, наверное, боялась – вдруг уведут!

После этого мы не вернулись за стол. Марена предложила мне прогуляться вдоль берега. И мы далеко зашли от праздника, мирно беседуя, и забыв обо всём. Не стану здесь пересказывать, о чем мы только не говорили. Она расспрашивала меня, а я её. Говорили и о хорошей погоде, и о стае чаек вдалеке. На удивление, русалка не сказала ни слова о любви или об интимных отношениях. Да и шли мы не в обнимочку, как вы подумали, а “на пионерском расстоянии”, где-то в полутора метрах друг от друга.

И только когда услышали за спиной удары барабанов и звуки рожков, Марена встрепенулись:

–Ой, а не слишком далеко ли мы зашли? Пора возвращаться! Заговорила я тебя!

– А мне тоже было очень приятно с тобой поговорить. Сам не заметил, куда мы зашли. А ответь мне, дорогая, на такой вопрос: ваши девушки, наверняка, обследовали всё дно реки и прилегающих водоемов. Меня интересует, везде ли дно покрыто илом или есть места, где есть камни?

– Полно таких мест. Там где течение сильно убыстряется, оно вымывает весь ил. Особенно это заметно в районе двенадцати порогов.

– А могу ли я попросить доставить мне образцы камешков со дна. Особенно меня интересует то место на полудень, где Дана Апр поворачивает на закат и дальше.

– Там трудно найти промоины, сплошные плавни! Но мы постараемся! А зачем тебе это надо?

– Есть предположение, что там находятся огромные залежи руды для производства железа. Я вижу, что здесь большие проблемы с железом: его очень мало, оно очень дорогое и плохого качества.

– Да, ты прав. Мы, русалки, тоже страдаем от недостатка железных изделий. Я постараюсь сделать все, чтобы эту руду найти.

Ещё обучаясь на металлургическом факультете Запорожского индустриального института, я слышал байку о том, что Каховское водохранилище и Каховская ГЭС были не случайно построены. Нашлись вредители среди “врагов народа” (а это строительство начиналось ещё при Сталине), которые оклеветали противников Каховского гидростроя и эти учёные и инженеры были расстреляны. Кто-то знал, что под толщей воды огромного Каховского водохранилища (более 2 155 квадратных километров самых плодородных земель) окажутся самые большие в мире запасы самой качественной железной руды. То ли американцы, то ли преемники Гитлера.

Уже потом, на берегу Каховского водохранилища обнаружили руду и построили город Днепрорудный, но добыча руды оказалась очень дорогой и трудной: глубина шахты 900 метров под землёй, сложная система от затопления и прочие препятствия. А не было бы Каховского водохранилища, руду добывали бы у самой поверхности! Поздно кинулись! Были даже проекты хотя бы частичного уменьшения размеров и глубины водохранилища.

Вот почему я надеялся, что на дне реки лежат куски руды. Кроме того, зная, где эти куски найдены, можно будет определить, где на берегу копать шахты или даже добывать руду карьерным способом.

– А чем, кроме железа, мы можем помочь русалкам? Мне говорили, что вы находитесь на грани вымирания. Как можно остановить этот процесс?

– Не знаю! Мы уже пробовали по-всякому, ничего не получается. Русалки с каждым поколением становятся всё менее здоровыми, всё чаще умирают от болезней, а размножение затруднено. Тебе говорили почему?

– Мне сказали, что у вас не стало своих мужчин, а от наших русалки очень трудно оплодотворяются.

– Вот именно, что оплодотворяются далеко не от каждого. Очень трудно найти таких мужчин. А причина неизвестна, хотя мы уже не один год стараемся её выяснить.

– У вас есть какие-то учёные, специалисты, грамотные русалки, которые проводят такие изыскания?

– Есть несколько русалок и здесь, и на Меотиде, но, говорю, у них ничего не получается…

– А ты сможешь меня с ними познакомить, свести? Может быть, вместе мы чего-нибудь придумаем.

– Хорошо! После праздника я пришлю их к тебе. А познакомлю, может быть, и сегодня.

Когда пришли на поляну, там уже вовсю танцевали. За нашим столом сидели только трое: священник и те двое мужчин, явно не местных, которые привлекли моё внимание ещё в начале пиршества. Все трое оживлённо беседовали, но когда Темиркан увидел меня с Мареной, то обрадовался и пригласил нас садиться рядом.

Мужчины оказались армянскими купцами. Они были частыми гостями в этих местах, вели оживленную торговлю от Византия … до Фан Агоры. Фан Агора, как я выяснил из последующей беседы, находилась в восьми днях выше по течению Данапра и это торжище было одновременно столицей главного Сарматского ханства.

“Фан Агора, Фан Агора, – размышлял я, – очень знакомое название, вроде когда-то где-то его слышал. Фанагория ‼! Но ведь византийские авторы писали, что находилась она на Таманском полуострове, на Кубани? Когда-то у нас был очень популярен болгарский фильм “Хан Аспарух”. Я тогда очень заинтересовался той историей, прочел несколько книг и статей в энциклопедиях. У меня возникло недоумение, почему богатое захоронение отца болгарского хана Аспаруха – хана Кубрата – обнаружили в 1912 году на Полтавщине у села Малая Перещепина? Хотя умер он в Фанагории! Значит врали византийцы? Или ни хрена не разбирались в географии? ”

Я поговорил с купцами о торговле, о том, о сем. И познакомился с ними поближе. Старшего звали Ашот, младшего – Тигран. Семьи их жили в Ольвии, там же были их склады, базировались их корабли. Я поинтересовался, какие товары они могут мне доставить. Оказалось, что любые, от рабов до драгоценых украшений. Меня же интересовали в первую очередь металлы и некоторые вещества. Договорились, что когда у меня появятся деньги, то они привезут свинец, олово, цинк, серу, селитру и даже нефть. Серьезную трудность представляло объяснить братьям, чего я от них хочу. Хотя купцы были полиглотами и знали несколько языков, но как было объяснить им, что такое селитра или нефть. С металлами попроще: и я, и братья знали ихлатинские названия: “плюмбум”, “цинкум”, “станнум”.

После танцев люди снова уселись пировать. Потом были снова танцы. Потом снова жор. Так продолжалось до самих сумерек. Когда вечерело, состоялась торжественная церемония освящения новых половозрелых юношей и девушек. Проводил ее на кургане священник Темиркан. Потом было сожжение чучела, украшенного цветами, стоявшего на кургане. А потом пир стал сворачиваться. Многие взрослые засобиралась домой, кроме тех, кто собрался блудить. А молодежь разбрелась по окрестным полянкам, где заблаговременно были сложены кучи хвороста для костров. Парни и девушки будут веселиться, прыгать парами через костры и пускать венки в реку. Стол для “начальства” тоже начали убирать и мы вдвоем с Мареной переместились к русалкам. Все русалки уже сидели с мужчинами или парнями. Ясно для чего! Я спросил Марену:

– Мне говорили, что русалок в вашем поселении около двухсот, а я вижу от силы четыре десятка. Где остальные?

– А остальные сейчас по другим гульбищам. На том берегу, ниже и выше по течению. Даже на празднике в Фан Агоре они присутствуют в качестве самых почётных и дорогих гостей.

Так как Марена была не простой русалкой, а правительницей, то несколько русалок засуетились и быстренько оборудовали для нас почетные места, принесли свежее пиво и закуски. При этом каждая из обслуживавших нас старалась хоть как-то прикоснуться ко мне или погладить изподтишка по спине и ниже. Меня это особенно не напрягало, но было странно встретить такие обычаи.

Когда совсем стемнело, то явились две молоденькие русалки с эскортом из двух парней и объявили, что пора перемещаться к костру. Костер был недалеко, тоже на берегу. Многие русалки и их спутники обнажились и побежали купаться. Мы с Мареной тоже. Марена затащила меня на самую глубину. Хорошо, что я умею плавать и неплохо держусь на воде. Я видел, как мучились со своими парнями, не умеющими плавать, другие русалки. Хотя и смеялись над ними от души! А мы с Мареной тоже неплохо порезвились.

Чем мы занимались с Мареной, после того, как вылезли из воды, я думаю вам будет неинтересно. Под кустом калины была устроена лежка из травы. Я всю ночь, большей частью беспробудно спал, просыпаясь только под напором очень буйных ласок русалки. После нескольких минут барахтанний снова крепко засыпал. Как только начало светать, проводил свою русалку на корабль, а сам пошел в село.

Глава 11

Глава 11. Первая встреча с Венцеславой. 23 червеня

На следующий день после Купала и ночных гульбищ в поселении полное затишье. Люди отсыпались после ночных гуляний – ни голосов, ни стука инструментов, лишь изредка доносилось чьё-то сонное ворчание. А я решил не терять времени даром, побродить по окрестностям, поискать минералы и лекарственные травы. Да и осмотреться, поглядеть на мир, в который попал. Соорудил из мешка подобие ранца, положил в него необходимое, захватил большое покрывало, типа брезента, примерно четыре на четыре метра, которое нашлось у Ванки. Вышел из селения и двинулся на восток.

Утро было прозрачным, с лёгкой дымкой над лугами. Трава блестела от ночной росы, а в воздухе витал запах разогретой земли и цветущего донника. Я шёл, вслушиваясь в птичьи переклички, и вспоминал…

Вот так же я бродил по окрестностям родного города – лет пять назад. Тогда всё казалось простым: семья, друзья, любимая преподавательская работа, планы по защите диссертации. А теперь – другой мир, другие звёзды над головой, другие задачи.

Часа через два достиг речки Конской, так она и в этом времени называлась. Где-то здесь, на правом берегу должны быть холмы с известняком. Для полноценного строительства, которое я планировал развернуть, нужна была известь. Помню, как в детстве мой отец, когда зимой топил грубу, то кидал в топку вместе с углем несколько камней этого известняка. А когда утром выбирал золу, то находил в ней куски негашенной извести. Если эту известь бросить в воду, то начнётся очень бурная реакция с громким шипением и резким повышением температуры воды вплоть до кипения. После этого, в конце концов, получалась великолепная гашенная известь для побелки и для других строительных работ.

С беспокойством часто поглядывал на небо. Оно темнело на западе, черные грозовые тучи поднамались всё выше над горизонтом. Чувствовалось, что вот-вот хлынет дождь Надо что-то срочно предпринимать, придумать какое-нибудь укрытие. А вокруг только голая степь. Я увидел посреди степи два молодых дубка, стоявших в паре метров друг от друга. Вытащил из рюкзака свой брезент и привязал два его угла к стволам дубков повыше, а два других к прочным стеблям донника, росшего здесь. Получился неплохой навес. Едва всё это закончил, как налетел шквал ветра и пустились первые крупные капли дождя. Недалеко ударила молния и прогремел громовой раскат. Я юркнул под брезент, который трепыхался на ветру.

Дождь усиливался, превращаясь в плотную завесу. Вдруг сквозь пелену я разглядел скачущих трёх всадников.

–Сюда! Сюда! – прокричал.– У меня здесь места хватит всем!

Всадники услышали меня, остановились, помедлили, видимо размышляя над моим предложением, а потом направили коней в мою сторону. Подъехали, спрыгнули на землю. И я с удивлением понял, что это были не всадники, а всадницы! Амазонки! Я видел их впервые, поэтому мне было интересно всё, от их внешнего вида до вооружения. Разглядел на их одеждах тамгу ханского рода. Значит, родственницы нашей правительницы!

– Приветствую вас, почтенные. Влезайте сюда!

Амазонки уже были мокрые, как курицы, но держались молодцевато. Залезли под навес, сбросили капюшоны. Две женщины средних лет с распущенными волосами, одна рыжая, а вторая черненькая. И девочка вместе с ними, на вид так лет тринадцать-шестнадцать, тоже рыженькая, симпатичная, с живыми глазами и озорной улыбкой. У всех троих мужественные, обветренные лица. А об их оружии, доспехах и одежде я бы сказал, что экипированы они были простенько, бедненько. Очевидно, что не из самых богатых, не очень-то они приближенные к ханке. А там кто его знает.

– Приветствуем тебя тоже, славный путник и благодарим за кров, – почему-то первой обратилась ко мне девочка, а взрослые только кивнули.

– Я учитель и знахарь из поселения Хорот. Собираю здесь целебные травы и ищу полезные минералы. – обратился я к рыжей амазонке, кивнув на девочку. – Кстати, могу и дочку твою взять к себе в школу на обучение. У нас скоро будет построен пансионат для неместных, найдем место, где ночевать.

– Славка мне не дочка, а племянница, – смутилась рыжая.

А девочка Славка сначала почему-то сильно возмутилась, непонятно на меня или на свою рыжую тетю, хотела что-то сказать, а потом громко рассмеялась и показала мне язык.

– Славная девочка. – продолжал я. – Сразу видно, что умничка! И красавица! У меня тоже есть две дочери, но они сейчас очень-очень далеко. Я сильно скучаю по ним.

Я сделал мрачное лицо и отвернулся, чтобы женщины не увидели слезу на моей щеке.

– А звать-то тебя как? – спросила рыжая. – Меня – Ифинома, а ее – Лисиндра.

– А меня ты уже знаешь как! – весело сказала девочка и снова почему-то показала мне язык.

– Меня зовут Юрий! Я появился в ваших краях совсем недавно, несколько дней назад. Вы можете удивиться, но попал я сюда из другого мира, очевидно, по воле Великого Тенгри. – все три амазонки испуганно посмотрели на меня, а потом как по команде выглянули и посмотрели на небо. Дождь заканчивался, а раскаты грома слышались все дальше и дальше. Я вдруг вспомнил, что именно Тенгри является богом молнии и грома.

– Вы видите, что Великий Тенгри мне покровительствует, даже не дал мне промокнуть, в отличие от вас. – я улыбнулся, что так удачно все сложилось сейчас. – Всё, дождя больше не будет, Великий Тенгри поприветствовал меня и улетел дальше. Можно выходить!

Я вышел из под навеса и осмотрел небо. Восточная сторона неба была черной и с проблесками молний у горизонта. Над нами и на западе небо уже было голубое. А к северу в небо взметнулась радуга, переливаясь своими семью красками. Ветер стих. Воздух был свежим, напоенным запахом мокрой земли и трав. Солнце пробивалось сквозь разрывы туч, золотякапли на листьях.

Женщины тоже вылезли из-под навеса и стали сбрасывать с себя мокрые накидки, развешивая их на высокой траве.

– Так вот откуда у тебя ореол Избранного! – произнесла Славка, то ли констатируя, то ли утверждая.

Я и подзабыл, что у меня над головой уже третий день висела светящаяся точка.

– Ну что, будем звать лошадей? – спосила Лисиндра.

– Погодите, – ответил я, – пускай трава и ваша одежда немного подсохнут! Сейчас лето… А я вас горячим напитком угощу.

– Давай, – обрадовалась девочка, – А как ты будешь костер разводить? Все вокруг мокрое!

– Учитель умеет всё! Вы меня недооцениваете! – весело ответил я и вытащил из-под навеса свой рюкзак. А там было всё, что надо! Я ведь мужик запасливый. Кроме котелка и литровой водочно бутылки с водой была ещё плошка из воска с фитилями. Специально её сделал для дальнего похода, будто предчувствовал что-то.А ещё у меня был маленький горшочек со старым загустевшим медом. А из еды только лепешка и кусок брынзы.

– У нас тоже есть кое-что из еды, – сказала Ифинома и обратилась ко мне:

– Кроши огонь!

Я решил немного пошиковать перед незнакомками. В зажигалке ещё оставалось немного газа, и поэтому я, установив плошку под навесом на смятую сухую траву, поджег фитиль зажигалкой. У амазонок, естественно, стали круглыми глаза.

– Думаю, что навес можно уже снять? – спросил я попутчиц. – Всё-таки под ним сухая трава, а брезент мокрый, с него могут слетать капли воды.

Я отвязал верёвки и откинул навес подальше от нашего убежища. Лисиндра свиснула своему коню. Тот подбежал и амазонка достала из приседельной сумки провизию и серую скатертину. «Антисанитария ещё та!»-мелькнуло у меня в голове, но я решил промолчать.

Женщины простелили на сухой траве, там где был навес, эту скатертину и высыпали на неё шарики творога, куски вяленого мяса и несколько сухих рыбин. Из другой сумки Лисиндра вынула стопку пиал из белого металла, наверное, из серебра. Ифинома тоже позвала свою лошадь и отвязала от седла бурдюк с жидкостью.

– Вино или кумыс? – спросил я.

– Простокваша!

– Жаль, а я бы сейчас не против выпить вина!

– Вино у Славки! Славка, дашь вина?

Девочка ничего не ответила а только свиснула своему коню и, когда тот подбежал, отвязала от седла бурдюк с вином.