Каждому Цезарю свою Клеопатру

Александр Пругло

Каждому Цезарю свою Клеопатру

Глава 1

Глава 1. С чего всё началось

“Пропади оно все пропадом!” Так я думал , сидя на лавочке в Вознесеновском парке Запорожья и попивая из горлышка водку в плоской бутылке. Был уже поздний вечер, людей вокруг уже почти не было, несмотря на тихую, ясную летнюю погоду.

Несмотря на уже почти выпитую вторую бутылку, я был трезвый как стёклышко! Возможно, правда, когда встану, то ноги не совсем будут слушаться. Но сейчас голова была ясная и соображала «от и до». А мне хотелось забыться, вырубиться или уснуть, пусть даже насовсем. Чтобы не думать о возникшей сегодня неразрешимой проблеме.

Позавчера мне исполнилось 50, а сегодня выяснилось, что до следующего дня рождения я вряд ли доживу. Неделю назад я обратился в поликлинику с жалобой на сильные боли в желудке, сдал анализы, а сегодня мне объявили, что у меня рак 4 стадии с метастазами, и оперировать его скорее всего бесполезно. Пошёл после этого к дочери, работающей в той же поликлинике педиатром. Ирина меня успокаивала, как могла, говорила, что нужно сделать повторный анализ и соглашаться на любое лечение. Но я её не слушал, голова была забита другими мыслями. Ушёл, не стал загружать Ирину своими проблемами, тем более что к ней была большая очередь матерей с детишками.

Пошёл в парк по пути купил две бутылки водки. Домой идти почему-то не хотелось…

Глава 2. Первые знакомства

Очнулся только утром, лежащим в камышах под огромной раскидистой ивой.

«Это ж надо так нажраться», – подумал. И с горечью вспомнил все вчерашние неприятности. Желудок не болел, очевидно, конская доза алкоголя подействовала обезболивающе. Зато раскалывалась голова.

«А что это у меня в кармане брюк?» – почувствовал и вытащил вторую, ещё не початую бутылку водки.

Сорвал акцизную марку, открутил пробку, сделал несколько глотательных движений. «Ух, полегчало!» Но это не решало моих проблем. К тому же непонятно, куда я вчера забрел, и почему так внезапно вырубился, абсолютно ничего не помню. Помню только скамеечку в парке… абсолютно трезвая голова… Почти пустая бутылка… И всё… Дальше провал.

Возможно, нахожусь в каком-то дальнем углу парка, где ни разу не бывал. Помацал карманы, обшарил барсетку – деньги, карточки, документы – всё на месте. Значит, никто меня не пас, не ограбил. Смартфон на месте. И даже зарядное от солнца вчера с собой прихватил, когда утром заметил, что смартфон вот-вот сдохнет. Время на дисплее – 10 часов 8 минут. Поздновато однако! А сети почему-то нет. Глянул, где солнце, сориентировался, в какую сторону мне примерно идти.

Не успел ещё подняться на ноги, как из-за кустов показались и быстро меня окружили какие-то ребятишки примерно 7-10 лет. Дети были странно одеты, грязные, чумазые какие-то. И давно стриженные, лохматые. Младшенькие были облачены в одинаковые длинные серые рубашки, а старшие помимо рубашек носили ещё и штанишки фиолетового цвета, подвязанные веревками. Все – босиком!

«Цыгане или бомжи какие-то,” – подумал. Насчитал три мальчика постарше и шестеро помоложе, – непонятно последние мальчики или девочки.

Дети хотя и боязко подходили, но радостно улыбались. Вряд ли у них были нехорошие намерения. Во всяком случае, опасности я не ощущал. И поэтому тоже улыбнулся в ответ, помахал рукой.

– Как се казвите? Как стигна до тук? (Как тебя зовут? Как сюда попал?) – спросил один из старших мальчиков.

Вопрос застал меня врасплох. Я очень хорошо знал болгарский язык, ведь до шестого класса жил с родителями в одном из приазовских болгарских сёл. Но как вдруг болгарские дети оказались в самом центре Запорожья? Или я вчера, ничего не помня, как-то уехал в Болгарию? А смог ли я за ночь доехать? Летел на самолёте? У нас в Приазовье болгарские дети школьного возраста, хотя и прекрасно разговаривают на болгарском, вряд ли будут спрашивать незнакомого человека не на русском или не на украинском языке.

– Казвам се Юрий Маркович! Кыде сме сега? (Меня зовут Юрий Маркович! А где мы сейчас находимся?). – я с трудом подбирал слова. Дело в том, что я хорошо понимал язык, но никогда на нем не разговаривал. Даже когда кто-то со сверстников в детстве обращался ко мне на болгарском, я всегда отвечал на русском.

– Ние сме отляво на Хорот. Това е левият бряк на река Дана Апр ( мы находимся на левом Хорот. Это левый берег реки Дана Апр) .

Ничего себе! Если я правильно понял, то мы находимся на левой Хортице, на левом берегу Днепра!!! То есть примерно там, где я вчера бухал. Сквозь ветки ивы разглядел вдруг панораму Днепра, с островом Хортица, но без ДнепроГЭСа!

– А кыде живеят майка ти и башта ти? (а где живут твои мама и папа?).

– Там в селото отвыд нивите (там в поселке за полями), – мальчик махнул рукой куда-то себе за спину.

– А можеш да ме заведеш там? (А можешь меня туда провести?).

– Вероятно имате нужда от селски староста? Станимир сега ра́боти ту́к на полето. Да вырвим (Вероятно вам нужен сельский староста? Станимир сейчас работает здесь недалеко на поле. Пойдемте).

Я пошел вслед за парнишкой, а остальные дети последовали позади меня. По пути спросил парня, как его зовут.

– Божил, – ответил тот.

Никакого Вознесеновского парка я так и не увидел. Камыши сменились лиственным лесом, где преобладали старые дубы, груши с ещё зелёными плодами, липы, осины., березы. Потом лесок закончился и открылась панорама необычного поля, на котором то там, то там работали люди. Поля больше походило на огороды: узенькие полоски земли с ещё едва только желтеющей пшеницей и зеленеющими какими-то другими культурами. А я почему-то сразу подумал, что попал в прошлое или в другой мир. Но на душе было почему-то невообразимо спокойно.

Божил уверенно повел меня по тропинке между полосками поля и привел к пожилому человеку в соломенной шляпе. У мужчины была смолисто- чёрная борода и такие же большие брови и усы. Одет он был примерно так же, как и мальчик. Как я понял, это и был Станимир, сельский староста.

Мужчина недовольно оставил работу и пошёл навстречу нам, так только Божил его окликнул.

-Достопочтимый Станимир! Как ты понял из моего вида, я непонятно как здесь очутился. И совсем не из этого мира. Мне нужна твоя помощь. Я не останусь в долгу, помогу вам своими знаниями и опытом…

-Тебя, наверное, прислал к нам сам Солнцеликий Бог Тенгри!

– Скорее всего так и есть! Если Солнцеликому понадобилось вам помочь, то это правильный выбор!

Не буду подробно пересказывать наш разговор со старостой, скажу только, что трудности понимания из-за перевода и множества непонятных слов были большие. Но надо отметить, что результаты переговоров были для меня очень даже неплохие.

В общем, я выяснил, что нахожусь где-то в очень далеком прошлом, скорее всего в первых веках нашей эры или даже раньше. А может это параллельный мир, очень похожий на наш. Самое интересное заключалось в том, что эти люди не были болгарами! Они называли себя савроматами, и я вспомнил, что название “болгары” появилось значительно позже, чем сам народ. Это произошло, когда римские учёные стали писать в своих трактатах об обитателях Северного Причерноморья и Приазовья как о вульгарных людях (то есть, “болгары” – “вульгары”). Писали, что было пять племен или племенных объединений болгар. Потом одно племя переселилось на Балканы, став предками современных болгар. Другое ушло на Волгу, став предками волжских болгар и современных татар. Остальные ассимилировались с другими народами и исчезли из поля зрения историков. А еще одна интересная деталь выяснилась: этот протоболгарский язык не был родным для жителей данного поселения, которые разговаривали на языке, похожем на русский, и назывались склавами. А на протоболгарском разговаривали амазонки, правившие всей этой территорией. Это был как бы государственный язык, вот почему дети ко мне, как незнакомому человеку, так обратились. Религия здесь тоже была единая для всех народностей, хотя некоторые изподтишка верили в своих богов. Главным богом был бог неба по имени Тенгри. Когда он сердится, то может метать молнии и греметь громом.

Мы беседовали со Станимиром сначала у кромки поля, а потом пошли в лесок, где у старосты под кустом жимолости лежала котомка с обедом и стоял кувшин с простоквашей. Жадно испив из кувшина, он протянул последний мне, чтобы я тоже утолил жажду. Станимир, понимая, что я голоден, решил меня покормить да и сам решил перекусить. Он развязал котомку, достал из нее и разложил кусок грубого холста. На него выложил нехитрую снедь: вареные яйца, сало, зеленые перья лука и чеснока, кусок брынзы. Я плеснул ему в пиалку немного из своей бутылки. Станимир очень удивился, но не водке, а самой бутылке, взял её в руки, долго вертел и рассматривал. Водка ему понравилась, развеселила и развязала язык. Мы очень дружелюбно беседовали несколько часов подряд, пока почти не выпили более половины бутылки. Я много чего узнал интересного об этих людях. В селении Хорот проживало 86 родовых сообществ. Станимир называл их десятихатками или звеньями. Во главе каждого звена стоял звеньевой. В каждом звене было около десяти семей, в основном родственники, из родовой общины. Но были и пришлые, которых охотно принимали и даже помогали обустроиться. Были и рабы. Рабов покупали или присылали от правительницы после удачного набега или войны. Правительницей у них является сейчас очень молодая амазонка по имени Венцеслава. Она кочует по степям вместе со своим кочевьем и несколько раз в год бывает в их поселении, собирает дань, а также помогает в хозяйственных, судебных и других спорных вопросах.

Рабы в поселении живут обычной жизнью, почти ничем не отличаясь от остальных жителей. Им дают наделы земли, помогают построить или отремонтировать пустующие хижины. Разрешают обзавестись семьёй. Через два года рабства можно уйти куда-то к своим или стать полноправным членом общины.

Мне, как пришлому, тоже предлагалось построить хижину и жить в ней. Но потом Станимир вспомнил (думаю, не без влияния моей оковитой), что имеется одна симпатичная вдовушка со всего лишь тремя детьми. Станимир взялся меня к ней пристроить, ибо это решило бы для меня сразу несколько проблем: не надо будет строить новую хижину, запасаться продуктами, топливом…

Староста, покачиваясь от выпитого, вышел на опушку леса, долго рассматривал работающих в поле людей, а затем крикнул:

– Вылчо! Там Ванка есть на своем поле? Позови её сюда и сам сюда иди!

Вскоре подошли мужчина средних лет и женщина довольно молодая. Я смущённо изподтишка, но во все глаза её рассматривал: ведь, возможно, за нее меня сейчас сосватают. Белая косынка, серая вышитая блузка или сорочка, темнофиолетовая юбка…

Станимир обратился к женщине:

– Ванка! Вот тебе человек на хозяйство! – указал он на меня. – Стерпитесь, слюбитесь – и у вас получится хорошая семья.

Ванка кивнула, мельком взглянул на меня, покраснела, отвернулась отбежал в сторону. А Станимир познакомил меня с мужчиной:

– Это пришлый, будет жить у нас, его зовут Юрий. А это твой звеньевой, его зовут Вылчо. А теперь, Юрий, беги за Ванкой, видишь, понравился ты ей.

Я быстро подошёл к женщине, взял её за локоть:

– Прости, Ванка, если что-то не так. Меня тоже вот так, не спрашивая, свели с тобой.

– Что ты! Я совсем не против! – всё ещё пряча глаза, тихим красивым голосом ответила она. –Просто всё это было так неожиданно… А чем это от тебя так приятно пахнет?

Вот бы сказали моей бывшей, что от меня приятно пахнет водкой! Я немного растерялся, но ответил:

– А это я угощал Станимира напитком Богов! Кстати, там на донышке чуток осталось. Хочешь попробовать?

И я достал из кармана бутылку.

– Ух ты, какая прелесть! А из чего сделан этот сосуд?

– Из стекла.

– Совсем прозрачное? А это в нем вода?

– Нет, это и есть тот божественный напиток. На, попробуй!

Ванка взяла бутылку, повертела её, осмотрела со всех сторон, приложилась к горлышку, поперхнулась и закашлялась.

– Фу, как забивает дух! – Ванка снова покраснела. – Зато так хорошо мне стало, тепло пошло по телу…

Перебросились всего несколькими фразами, но я понял, что Ванка понравилась мне, она очень обаятельная и хорошая женщина.

– А пойдем ты покажешь мне своё поле!

– Пошли!

И мы двинулись по тропинке между наделами под удивлённые взгляды людей, работавших на полях.

Глава 2

Глава 3

Глава 3. Ванка и её дети. Несчастный случай

Какие мысли у меня возникли, когда Ванка указала мне на своё поле и взмахами рук