Каждому Цезарю свою Клеопатру

Хорошей, на мой взгляд, особенностью моей памяти было то, что она оказалась феноменальной – почти фотографической. То, что я читал или видел в детстве, могу вспомнить до мельчайших подробностей. Правда, на это порой уходит несколько дней. Нужно мысленно воссоздать обстановку: комнату или класс, где я изучал нужный материал, представить расположение рисунков или таблиц на странице. Постепенно из глубин памяти всплывают даже цифры из этих таблиц. Однако всё это требует определённого умственного напряжения.

Наладить производство стекла – одна из первоочередных задач. Если найдём нужные материалы и если я вспомню точный состав. В той книге, насколько я помню, была таблица с пропорциями для разных видов стекла: оконного, посудного, химического, оптического. Нужно восстановить её в памяти – это станет отправной точкой.

Что ещё я знаю о промышленном перевороте? В школьных учебниках истории и вузовских курсах по политэкономии говорилось о переходе от двухполья к трёхполью и многополью в земледелии. А какая система здесь, в этом мире? Скорее всего, подсечная или переложная: люди корчуют лес или находят заброшенный участок, засеивают его несколько лет подряд, пока урожай остаётся хорошим, а потом переходят на новое место. Огораживания? Нет, это мне вряд ли пригодится.

Дальше – технологии. Вертикальный ткацкий станок вместо горизонтального. Использовээание энергии водяного колеса или парового двигателя для приведения в действие механизмов на фабрике. В металлургии – доменная печь, пудлингование, мартеновская печь, конвертер Бессемера. В судостроении – новые скоростные парусные корабли, например, бригантины.

Я размышлял, глядя на луну и звёзды, пока мою шею не обхватили горячие руки бесшумно подкравшейся сзади Ванки. Я ощутил на щеке её поцелуй.

– Пойдём уже спать! Я хочу тебя – ещё и ещё!

Я обернулся кней, улыбнулся и мягко взял её за руки.

– Ванка, ты даже не представляешь, сколько всего я хочу здесь сделать.

Она приподняла бровь, слегка нахмурилась:

– Опять твои задумки? Ты же только что смотрел на звёзды, будто они тебе ответы шепчут.

– В каком-то смысле так и есть, – я кивнул. – Я думаю о том, как изменить этот мир. Не ради славы, а чтобы людям стало легче жить.

Ванка села рядом, подтянув колени к груди.

– Легко жить… Ты говоришь так, будто знаешь секрет. А здесь всё просто: паши землю, расти детей, чти обычаи. Что ещё нужно?

– Много чего, – я вдохнул глубже, собираясь с мыслями. – Представь: дома с большими окнами из прозрачного стекла. Не бычий пузырь, не слюда, а настоящее стекло – чтобы свет лился внутрь, а холод оставался снаружи.

– Стекло? – она рассмеялась. – Ты говоришь о чём‑то невероятном. У нас ремесленники делают стекло только для украшений и оно непрозрачно.

– А будет прозрачным, как льдинка, – я говорил уверенно, хотя сам ещё не до конца верил в свои силы. – И не только стекло. Представь станки, которые ткут ткань быстрее, чем десяток мастериц. Или мельницы, что работают не на силе воды, а на чём‑то другом – на паре, например.

Ванка посмотрела на меня с недоверием, но и с любопытством.

– На паре? Что за чушь? Как это – на паре?

– Пока и я не всё знаю, – признался я. – Но я помню принципы. Помню, что где‑то есть способы добывать металлы чище, плавить их лучше, делать орудия крепче. Помню, что можно строить корабли, которые ходят быстрее ветра.

Она помолчала, потом тихо спросила:

– А зачем? Люди и так живут.

– Потому что можно жить лучше, – я взял её руку, сжал пальцы. – Представь, что дети не будут умирать от болезней, потому что у нас будут лекарства. Что женщины не будут гнуть спины у ткацких станков по двенадцать часов. Что каждый сможет учиться читать, писать, узнавать новое.

Ванка задумчиво провела пальцем по деревянной доске лавки.

– Ты говоришь как пророк. Или как безумец.

– Может, и так, – я усмехнулся. – Но я верю, что это возможно. Я не один – мы вместе сможем. Ты, я, другие. Нужно только начать.

Она подняла на меня глаза, в которых отражался лунный свет.

– А если не получится? Если всё это – лишь мечты?

– Тогда мы попробуем ещё раз. И ещё. Пока не выйдет.

Ванка долго смотрела на меня, потом медленно кивнула.

– Ладно. Но сначала – спать. А завтра… завтра начнём с малого. С того, что знаем.

Я обнял её, прижал к себе.

– С малого – так с малого. Но я знаю: это только начало.

Она улыбнулась, уткнулась лицом в моё плечо.

– Как бы то ни было, но этот мир пока мне нравится, – прошептал я, закрывая глаза.

Глава 6

Глава 6.0. Свадьба

Утром я ещё не успел окончательно проснуться, как в комнату ворвались дети. Впереди – Белоцвета, за ней Пенка, а сзади робко ступал мальчик. Конечно же, Любомир, хотя вчера мне с ним встретиться так и не довелось. Ванки уже давно не было, место, где она спала, было холодным.

– Мамка сказала, – выпалила Белоцвета, едва переступив порог, – что у тебя есть маленькая красивая шкатулка, где можно посмотреть рисунки! Дай посмотреть!

Я улыбнулся, потянулся, чтобы сесть.

– А мамка учила вас, что сначала надо пожелать человеку доброго утра?

Белоцвета на секунду замерла, потом лукаво улыбнулась:

– Учила… Но это надо говорить построннему человеку, а ты у нас теперь вроде свой?

Я рассмеялся.

– Ладно, свой. Но правила вежливости – они для всех. Ну-ка, скажи: «Доброе утро!»

Девочка вздохнула, но послушно произнесла:

– Доброе утро!

– Вот и отлично. А ты – Любомир? – обратился к мальчику. – Подойди поближе!

Он нерешительно шагнул вперед, глядя исподлобья. Я достал из барсетки смартфон. Зарядки ещё было 25 процентов. Как повезло, что в последнее утро в том мире в спешке засунул в барсетку зарядное от солнца!? Я с надеждой посмотрел на антенну, но сети не было и близко, как и ожидалось. Настроил просмотр фотографий.

– Вручаю тебе, Любомир, шкатулку. Смотри картинки и показывай их сестрам. Вот сюда нажимать будешь, чтобы сменить картинку. Со шкатулкой обращаться очень бережно, не бить, не ронять, а особенно – ни в коем случае не мочить в воде. И не надолго даю. Шкатулка, – она как живое существо, её скоро кормить надо будет, а то умрет. Понимаешь?

Мальчик кивнул, осторожно взяв устройство в руки. Его глаза загорелись любопытством.

– А что это? – прошептал он. Затаив дыхание, он перелистывал изображения своими грязными, в царапинах и волдырях, руками. Белоцвета и Пенка пристроились рядом, то и дело восклицая:

– Ой, а это что? А тут кто? Среди изображений были городские пейзажи 21 века, море, горы, животные. Дети никогда в жизни ничего подобного не видели.

– Это слон, – объяснял я – Он живет в жарких странах. Видите, какой он большой по сравнению с человеком. А это – океан, такое огромное озеро с солёной водой. В нем водятся огромные рыбы. По нему плавают большие корабли.

– Как у нас на Данапре?

– Намного больше. Такие большие, как десять ваших десятихаток!

–Ого! – дети были буквально потрясены увиденным на экране смартфона и услышанным от меня.

Дети замолчали, погрузившись в созерцание неведомых миров. Я наблюдал за мальчиком и девочками и думал: вот они, те, с которыми я изменю этот мир, если мне будет позволено судьбой, Богом или кто там ещё, кто смог перетащить меня в далекое прошлое.

– А теперь – вышли все, дайте мне одеться! – сказал я, когда почувствовал, что пора возвращать детей к реальности.

Дети неохотно отступили, но Пенка на пороге обернулась:

– Ты потом дашь нам ещё посмотреть?

– Если будете себя хорошо вести, то непременно! – пообещал я.

Скоро Ванка позвала нас завтракать. Завтрак здесь назывался “закуска”, как у болгар. Ванка к тому времени уже успела подоить коров и выпроводить их в череду. На столе стояли кувшины со свежевыдоенным парным молоком и лежали пресные лепешки. Вот и весь завтрак! Огонь не разжигали.

Любомиру уже надо было спешить – выгонять гусей на речку. За завтраком Ванка выдавала распоряжения девочкам: постирать одежду, сварить обед, поубирать в хате и во дворе.

– А чем ты сама планируешь сегодня заниматься? – спросил я Ванку.

– Иду на поле, как вчера, – ответила Ванка, наливая себе молока. – Ты со мной?

Я задумался.

– Не знаю. Мне надо бы навестить Велемира – проверить повязки. И Стояна приглашала мня в гости…

Ванка посмотрела на меня, слегка прищурившись:

– Тогда оставайся дома. Посмотри, что сможешь сделать по хозяйству. Сам видел, что во дворе много работы, я не успевала или не могла всё переделать.

Я кивнул:

– Сделаю всё, что смогу! А ещё помогу девчонкам с обедом!

Ванка улыбнулась:

– Поможешь! Только сначала покажи мне тоже эту свою шкатулку с картинками. Ты мне вчера так и не показал. Хочу тоже посмотреть, что там за чудеса.

Я достал смартфон, выставил солнечную батарею зарядного и подключил ее для зарядки. Только потом включил галерею.

– Шкатулка кушает, заряжается. Смотрите, только в руки не берите, пускай так и лежит на столе. Ванка придвинулась ближе, детвора тоже обступила, прильнула к экрану. У Ванки глаза расширились от удивления:

– Это все… взаправду? – прошептала она, касаясь экрана.

– Взаправду, – подтвердил я. – Это всё, что осталось от моего прежнего мира! Так он выглядел!

Не успел я показать своим домочадцам и десятка картинок, как у нас во дворе начали собираться люди. Сначала пришли двое мужчин, я узнал в них вчерашних знакомых. Они поздравили нас. Один из них быстро произнес какую-то скороговорку – я ничего в ней не понял. Потом пришли ещё люди. Они не только поздравляли нас, но и тащили с собой еду, кувшины с чем-то и даже скамейки и столы.

– Сегодня будет наша свадьба! – шепнула мне на ухо Ванка. – У нас такой обычай – после первой брачной ночи, если она прошла нормально, поздравлять молодых и устраивать пир.

– А как они узнали, что у нас всё нормально? – удивился я.

– Обрати внимание на платок у меня на голове!

Действительно, платок был привязан особым способом, не так как вчера, а так, как у большинства женщин здесь. Такой узел носили, оказывается, только замужние женщины, прошедшие обряд соединения.

Среди гостей я узнал и жену Велимира.

– Как там Велимир? Думал, что сейчас навещу его.

– Хвала Тенгри! Всё хорошо. Ночью спал, а теперь лежит, скучает. Он дарит тебе на свадьбу барана. Мужчины уже поехали за ним в отару. Скоро привезут! Будем варить бешбармак!

– Что? У вас даже бешбармак умеют варить? – удивился я. Последний раз я пробовал это казахское и татарское национальное блюдо во время поездки в Казахстан лет десять назад.

– Наш бешбармак самый вкусный в мире! – гордо ответила женщина.

На свадьбу собрались по моим скромным подсчётам никак не менее ста человек.

– Здесь не только наши десятихатки? – шепотом спросил у Ванки, когда нас усадили на торце столов, составленных змейкой. Ванка только кивнула.

Весь двор заняли столы и скамейки. Даже за ворота выперли несколько столов. Я поймал себя на мысли, что здесь трактора и автомобили по улочкам как бы не ездят… А люди умеют организовывать праздник за считанные часы.

Я заинтересовался, что за яства они успели приготовить на стол за столь короткое время. Копчёные окорока, яйца, притом не куриные, сыры или брынзы, редиска, зелёный лук, сливочное масло, сметана… Это то, что я мог узнать. Было ещё немало блюд, о происхождении и вкусе которых я не догадывался. Надеюсь, здесь собак и крыс не едят?

Удивило то, что из выпивки нам сразу же налили пенистый темно-красный напиток.

– Что это? – тихонько спросил я у Ванки.

– Вишневка.

Две тысячи лет прошло, а сколько традиций сохранилось до 21 века!

Когда всем наполнили пиалы, наш звеньевой Вылчо взял слов. Он встал, выпрямился, поднял пиалу высоко и произнёс длинную речь – с упоминанием предков, духов-хранителей, благословением рода, дома и очага. Закончил он словами: “Совет да любовь!”

Все выпили, а затем со всех сторон нам начали кричать: “Горько!”

Я улыбнулся, обнял Ванку, коснулся её губ. Гости захлопали, засвистели, застучали ложками по столам.

Тут пришел староста поселения – Станимир, можно сказать, сват и виновник сегодняшнего торжества. Станимир пришел не спустыми руками, а притащил на ручной тележке бочонок литров так на сто.

– Он выращивает виноград. У него очень вкусное вино,– прошептала мне Ванка. – Пошли его встречать, как почетного гостя.

Мы вышли из-за стола. Следом за нами начали вставать и гости. Из-за ворот вдруг зазвучала какая-то дудка или флейта, послышались звуки барабана и переборы струнного инструмента. И свадебная музыка здесь , оказывается, есть!

Гости начали танцевать – смешно, на взгляд современного человека: притоптывали, кружились, хлопали в ладоши, выкрикивали припевки. Движения были простыми, но полные энергии и радости.

Тем временем привезли барана и огромный казан. Несколько знатоков тут же занялись разделкой туши. За отсутствием места во дворе Ванки, эти все действия проводили в соседнем дворе. Там же установили казан, наносили в него воды, разожгли под ним костер.

Снова уселись на лавки. Станимира посадили на почетное место возле невесты. Староста тоже произнёс тост – о единстве рода, о силе земли, о долге перед предками и потомками. Его слова звучали весомо, будто камни, укладываемые в фундамент дома.

Музыканты играли свои примитивные, на первый взгляд, мелодии. А я подумал, что можно будет в дальнейшем разучить с ними наши мелодии и песни. А вместо диких танцев, которые исполняли здесь подвыпившие мужики, – научить детей и подростков движениям из бальных и эстрадных танцев моего времени.

Потом я произнес речь – о себе, об учительстве, поблагодарил односельчан зе теплый прием, за эту неожиданную, но искреннюю свадьбу. Говорил просто, без пафоса, но от сердца.

Главное – я договорился со старостой, что сход граждан всего поселения по поводу школы состоится послезавтра. Я должен буду к тому времени подготовить свои доводы и предложения.

Потом сварились бешбармак и шурпа из подаренного мне барашка. Как и у казахов, резать сваренное мясо поручили молодым парням. Этот старинный обычай призван показать, что молодежь почитает стариков: режет для них мясо как можно мельче демонстрируя уважение и заботу, зная что у старых людей проблемы с зубами, им тяжело жевать большие и твердые куски.

Гуляние затянулось до вечера. Когда солнце коснулось верхушек деревьев, гости заторопились по домам, ведь людям надо было встречать череду, доить коров, кормить живность и выполнять массу других неотложных работ. Праздник растворялся в сумерках, оставляя после себя запах дыма, вареного мяса, вишневой браги и хлебных лепешек.

Гости разошлись, столы разобрали. Двор опустел, лишь кое-где валялись объедки и лепестки цветов, принесенных в дар молодожёнам. Я постоял немного, вдыхая прохладный вечерний воздух.

Потом решил таки навестить больного. Налил кувшинчик вина из бочонка старосты. А бешбармаком Велимира, я знал, жена уже обеспечила. Застал Велемира лежащим в хате на широкой скамейке, укрытым до пояса шерстяным одеялом. При моем появлении больной вяло приподнял голову, но в глазах читалась не боль, а тоска.

–Ну, как ты? – спросил я, ставя кувшин на низенький столик у скамьи.

–Хуже некуда, – пробурчал он. – Не от боли, а от скуки. Лежу тут, как пень, всеми брошенный. Ничего не болит, а двигаться нельзя.

Я присел рядом, внимательно осмотрел повязку. Не нашел никаких признаков воспаления, и это хорошо. Ответил Велемиру:

– Ты слышал, что вчера сказала Стояна? Она ведь очень хорошая знахарка. Она сказала, что единственное твое спасение при таком переломе, чтобы ты не умер – это отрезать ногу! Я не волшебник, сделал все что мог для того, чтобы эту ногу спасти. Однако теперь требуется время, чтобы кость срослась. Надо самое меньшее тридцать дней для этого. Только спустя это время можно будет снять повязку. Не давится нигде?

– Нет. Все хорошо. Но я не выдержу так долго лежать!

– Захочешь жить с ногой – выдержишь и не такое. Скажи своим, чтобы приготовили тебе несколько длинных лучин.Скоро начнет чесаться под повязкой, будешь продевать лучину под нее и чесать. Пиалы у тебя есть?

– Возьми там в углу…

Я налил вина себе и Велимиру.

-Ты кушаешь то, что я тебе рекомендовал? Ну, сегодня, есть шурпа, пей побольше. А теперь давай с тобой выпьем за мою с Ванкой свадьбу!

Выпили. Я продолжил свои рассуждения :

– Вообще-то польза вина при переломах – вопрос спорный! Когда я сломал ногу, то познакомился у лекаря с двумя парнями. У них были похожие переломы. Лекарь категорически запретил им пить вино. Один парень очень строго соблюдал рекомендации лекаря, а второй бухал каждый день. Первый только посмеивался над ним: посмотрим, срастётся ли при таких пьянках у него кость. Но когда через месяц оба парня пришли к лекарю и он снял повязки, то оказалось, что у первого кость срослась плохо, пришлось накладывать новую повязку. А у второго, несмотря на вино, всё сраслось замечательно, как на собаке…

Велемир хмыкнул:

– И что же, ты предлагаешь пить вино каждый день?

– Нет не предлагаю! Только сегодня! И то только потому, что есть повод. А вот наваристую шурпу, бульон надо пить ежедневно. Через несколько дней я сделаю специальные приспособления, чтобы ты мог ходить. Если бы у меня был специальный порошок, который растворяется в воде и быстро застывает, то ты бы уже сегодня бегал…

– И где взять такой порошок? – заинтересовался Велемир.

– Я думаю, что нигде. В ваших краях о нем даже не слышали. Гипс называется.

Я замерил у Велемира пальцами расстояния от пяток до подмышек, потом длину рук – это были размеры для изготовления костылей. Надо хорошо запомнить. А вообще пора уже озаботиться о введении метрической системы мер. И подумать о бумаге, на которой писать.

Велемир проследил за моими движениями:

–Что ты делаешь?

– Замеряю размеры. Сделаю тебе костыли – будешь понемногу передвигаться.

–Костыли? – он приподнял бровь. – Это как?

–Две палки с упорами под мышки и поперечными перекладинами внизу. Опираешься на них и идёшь. Не быстро, но хотя бы как-то.

Велемир задумался, а потом улыбнулся:

–Звучит как волшебство. Но если ты говоришь – значит, делай! Лишь бы мне не лежать без дела.

–Вот и отлично! А пока – отдыхай. И не забывай про лучины, когда начнет чесаться.

Я поднялся, собираясь уходить. Велмир проводил меня взглядом, но теперь в его глазах была не тоска, а проблеск надежды. На пороге я обернулся:

–И ещё. Не забывай про питание. Молоко, простокваша, творог, яйца – это тоже ешь в достаточном количестве. Если есть рыба – тоже хорошо.

– Понял, – кивнул он. – Буду есть. И ждать твоих костылей.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Впереди предстояло много работы. Костыли, школа, бумага, меры… Но начинать надо с малого. С того, что можно сделать прямо сейчас.

Глава 7

Глава 7. Римлянин. Священник. Избранный

На следующее утро, после завтрака, я собрался посетить римлянина, проживающего в этом селении. Вечером дотошно расспрашивал Ванку обо всём, что она знает об этом человеке. Выяснилось, что зовут его Валерий Порций. Он живёт здесь уже два десятка лет. Его завезли рабом, но после двух лет рабства, согласно местным обычаям, раб становился свободным человеком. Но Валерий не захотел возвращаться на родину, женился на местной девушке и остался жить в Хороте. У Валерия Порция четверо детей: три дочери и один сын.

– Только называют они своих детей по‑чудному, – улыбнулась Ванка. – Все дочки имеют одинаковые имена, такие же, как и фамилия.

– У них так принято, – ответил я.

– Поэтому дочерей зовут Порция Старшая, Порция Средняя и Порция Младшая.

Ванка рассказала ещё, что Валерий занимается необычным для этой местности ремеслом: изготавливает различные украшения и мелкие поделки из серебра и меди. Золота у здешних жителей почти не водится.

Ванка собрала мне корзинку вкусностей, оставшихся после вчерашней свадьбы, и налила в кувшин остатки вина из станимирового бочонка. «Выручает меня этот бочонок! – подумал я. – Надо будет наладить здесь производство хорошего алкоголя. Сделать простейший самогонный аппарат – не проблема для специалиста, каким себя считаю». Здесь в гости принято ходить со своей едой и выпивкой – неплохая традиция.

Проводить меня к хате Валерия вызвалась Пенка. Идти пришлось почти на другой конец села. Усадьба римлянина практически ничем не отличалась от соседних. Хозяин встретил меня во дворе: он сидел за столом и что‑то мастерил. Завидев нас, вскочил с места и почти бегом двинулся навстречу.

– Наслышан, наслышан о пришлом в нашем селении! Это, наверное, ты и есть?

– Да. Меня зовут Юрий.

– А я – Валерий. Прошу в мой дом!

Валерий по внешнему виду был типичным римлянином. Одежда на нём – такая же, как у других поселян, даже с местной тамгой. Но одно сразу выделяло его среди местных – он был чисто выбрит. «Надо будет расспросить его, как он бреется», – подумал я, потрогав свою уже изрядно отросшую за несколько дней (и два тысячелетия) щетину.

Я поставил на скамейку корзину и начал выставлять на стол её содержимое. Валерий тоже помогал мне, а потом полез в погреб и достал оттуда кое‑какие припасы.

– Жены и детей дома нет, так бы помогли нам.

– Ничего. Зато никто не будет мешать нам поговорить.

После небольшой суматохи мы уселись друг против друга и начали обстоятельный разговор.

Я рассказал в общих чертах, что попал сюда неизвестно как – очевидно, по воле Тенгри или других богов. Объяснил, что хочу заниматься учительской деятельностью: построить школу, научить учеников, познакомить местных жителей с новыми приёмами работы и ведения военных действий. Ещё я планирую разработать новый алфавит и систему письменности.

– А ты писать и читать по‑латыни умеешь? – спросил я.

– Я знаю не только латынь, но и греческий, – ответил Валерий. – Мои родители были клиентами Марка Порция Катона Младшего. Патрон помог мне закончить школу.

Я оживился:

– Я бы тоже не прочь выучить эти два языка. Поможешь? А ещё я бы хотел, чтобы ты преподавал латынь и греческий моим учащимся.

– У меня три дочери и сын. Я их тоже обучил этим языкам. Они могли бы преподавать…

– Есть у меня идея: учащиеся, которые хорошо освоили науку, сами могли бы преподавать её другим. Таким образом можно организовать не одну школу, а несколько – не только в нашем поселении, но и в других. Хотелось бы через несколько лет построить школы в каждом поселении нашего ханства.

Валерий задумчиво покрутил в руках глиняную чашу, потом поднял на меня взгляд:

– Весьма заманчивая идея… но мне мало верится в её осуществление. Слишком многое нужно изменить. Да и не все захотят учиться – привыкли жить по‑старому.

– Знаю, – кивнул я. – Но если начать с малого, постепенно люди увидят пользу. Дети быстро схватывают новое, а через них и взрослые начнут перенимать знания.

– А как собираешься учить военному делу? – поинтересовался Валерий. – У нас тут мирная жизнь, но соседи не всегда дружелюбны.

– Буду делиться тем, что знаю: основы тактики, использование местности, простые укрепления. Не для войны, а для защиты. И, конечно, физическая подготовка – она полезна всем.

Валерий кивнул, словно что‑то для себя решив:

– Хорошо. Я подумаю, как могу помочь. И дочерей своих приведу – пусть познакомятся с твоими планами.

– Завтра будет сход поселян. Будем решать вопросы строительства школы. Приходи.

– Обязательно буду, – твёрдо сказал Валерий. – Если уж ты всерьёз собрался менять этот мир, тебе понадобятся союзники. А я… пожалуй, готов стать одним из них.

Мы подняли чаши с вином, словно скрепляя негласный договор. В этот момент я почувствовал: первый камень в фундаменте новой школы уже заложен.

– О, а вино, наверное, у Станимира брал? Хорошее у него вино – почти такое, как в Риме.

– У меня вчера свадьба была с Ванкой Добряновой. Станимир привёз бочонок вина в качестве подарка. Но это уже последнее, к сожалению.

– Что ж, поздравляю тебя с молодой женой! А вино у меня есть своё! Если этого не хватит – принесу, попробуешь. Ладно, вернёмся к нашему разговору. Почему я не верю в школу? У местных нет своей письменности! И даже писать тут не на чем! Нет ни папируса, ни пергамента. Я вот делаю записи и учу своих на кусочках берёзовой коры. А ещё – на досках мелом.