Незапланированная беременность

Я быстро оделась и вышла из спальни, направляясь в ванную комнату, чтобы умыться и расчесать волосы.

На кухне Паша сидел за столом, отпивая кофе и затягиваясь сигаретой. Он перевёл взгляд на меня и сдержанно проговорил:

– Не думай, что я хочу уморить тебя голодом. Тебе просто нужно сдавать кровь из вены, и желательно ничего не есть и не пить перед этим.

Я подошла к столу, села рядом с ним и кивнула в ответ, стараясь не показывать беспокойство. Хотела закурить, но, вероятно, это было бы неуместно перед сдачей крови, поэтому решила воздержаться.

***

За всю дорогу к лаборатории мы не обменялись ни словом. Паша вёл машину, погружённый в свои мысли, а я сидела рядом, чувствуя, как напряжение буквально витает в воздухе. Каждый звук казался громче обычного, а тишина между нами – всё тяжелее.

Когда мы вошли в лабораторию, девушка на ресепшене проверила нашу запись и, дружелюбно улыбнувшись, проводила нас в кабинет. Я старалась не думать о том, что ждёт меня внутри, но волнение не покидало – сердце билось чаще, ладони слегка вспотели.

Врач в белом халате сидел за столом. Увидев нас, он встал, поздоровался с Пашей рукопожатием, а со мной – лёгким кивком.

– Павел, не успели из армии прийти, а вы снова у нас… – произнёс он с лёгкой усмешкой.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Пашу, приподняв бровь. Значит, я не первая, солгавшая ему о ребёнке, и он водил сюда других девушек. Это осознание вызвало во мне смешанные чувства.

Паша натянуто улыбнулся.

– Да, вот очередная девушка хочет сделать меня отцом своих детей… – ответил он с горькой иронией.

Врач понимающе кивнул и перевёл взгляд на меня.

– Сейчас придёт медсестра, она заберёт вас в другой кабинет, чтобы взять кровь из вены, – сказал он.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Паша стоял со сложенными на груди руками, больше не обращая на меня внимания.

Медсестра увела меня в другой кабинет. Никогда раньше не сдавала кровь из вены, и мне было немного страшно. Я смотрела, как на моей руке стягивают жгут, а рядом на столике лежал огромный шприц.

– Сжимайте руку в кулак, мне нужно чётко видеть вашу вену, – сказала она, и я послушно выполнила указания.

Девушка взяла шприц в руку.

– Достаточно. Если боитесь крови, закройте глаза или смотрите в стену.

Я крови не боялась, но решила отвернуться. Чувствовала, как игла проникает под кожу. Мне всегда казалось, что это очень больно, но оказалось терпимо – намного безболезненнее, чем забор крови из пальца.

Я не удержалась и мельком взглянула на шприц, который стремительно наполнялся тёмно‑бордовой, почти чёрной кровью. От этого зрелища меня передёрнуло, и я снова отвела взгляд к стене, стараясь сосредоточиться на чём‑то другом.

Когда процедура закончилась, я вышла в коридор и направилась к кабинету доктора. Заходить не стала, а заглянула в щёлку двери, наблюдая, как у Паши берут мазок из полости рта ватной палочкой.

– Всё, Павел, вы свободны. Когда результат будет готов, я сообщу и отправлю курьера с оригиналом документа, – сказал врач.

– В этот раз мне нужно получить срочный результат. Девушка на втором месяце хочет сделать аборт, я должен быть уверен, что она не беременна от меня. Чем быстрее я её освобожу, тем лучше – надеюсь, она перенесёт операцию, – твёрдо произнёс Паша.

Врач согласно кивнул.

– Понимаю. Павел, любой каприз за ваши деньги, – добавил он, делая пометку в блокноте, и протянул Паше квитанцию на оплату. – Результат будет к завтрашнему утру.

– Спасибо. Думаю, мы скоро увидимся, – проговорил Паша с грустной улыбкой, сжимая в руках квитанцию и прощаясь с врачом.

Интересно, сколько он уже потратил на эти проверки? Мысли о том, что я стала причиной таких затрат, терзали меня, вызывая чувство вины.

Паша вышел из кабинета и бросил на меня быстрый взгляд.

– Пойдём, я отвезу тебя домой…

Я последовала за ним, покидая лабораторию, и не могла избавиться от ощущения, что между нами возникла непреодолимая пропасть.

Всю дорогу я смотрела на Пашу, не отрывая взгляда от его профиля. С каждым мгновением мне становилось его всё больше жаль. Он снова и снова водит девушек на тесты, надеясь, что когда‑нибудь ему повезёт. Наверное, он всё ещё верит в чудеса, мечтая о детях, – и это казалось одновременно трогательным и трагичным.

Интересно, а если бы он не был бесплоден, хотел бы он детей или просто относился бы к случайным связям, как многие парни, игнорируя последствия?

Я прикусила нижнюю губу, желая вывести его на откровенный разговор. Похоже, он не заметил, как я прикоснулась к его ноутбуку. Решительно нарушив тишину, я задумчиво проговорила:

– Так странно… Ты вроде собирался развлекаться до тридцати и не обременять себя отношениями. А сейчас вдруг хочешь детей?

Паша одной рукой держал руль, другой дотянулся до пачки сигарет.

– Кто тебе сказал, что я хочу детей? Я просто не хочу, чтобы моих детей убивали, – объяснил он, зажимая сигарету между зубами.

Я устроилась поудобнее на сиденье и, осторожно посматривая на дорогу, сказала:

– Похоже, ты фартовый, раз ни одна от тебя ещё не залетела…

Паша усмехнулся, мельком глянув на меня, но в его глазах не было радости.

– Да, в таких вещах я просто везунчик.

– А что ты будешь делать, если удача тебя подведёт? Ты женишься на этой девушке?

– Нет. Я хочу правильную девушку в жёны. Но хорошая от меня не залетит, поскольку я с ними не провожу время. Но если удача вдруг меня подведёт, – он нервно усмехнулся, – ребёнок не будет виноват в том, что зачат не в той…

– Интересно, – хмыкнула я, наблюдая за ним, и сделала ещё одну попытку добиться его признания о диагнозе. – Почему ты не предохраняешься? Удача ведь не безгранична. Во‑первых, не предохраняться опасно – можно подхватить какую‑то дрянь. Во‑вторых, детей нужно заводить от любимой девушки, а не рисковать, награждая ими первую встречную.

Паша слегка улыбнулся, втягивая сигаретный дым.

– Ты абсолютно права. Но с резинкой ощущения не те. Не забывай, ты сама прозвала меня «фартовым», так что я испытываю удачу по максимуму. – Он затушил окурок и продолжил: – Никогда больше не спи с парнями без защиты. Могут быть неприятные сюрпризы – как смертельная инфекция, так и нежеланные дети.

Я склонила голову, наблюдая за ним, и спросила:

– И всё же, зная о подобных сюрпризах, более приятный секс для тебя в приоритете?

– Почти у каждой девушки, которая ведёт легкодоступный образ жизни, есть справка об отсутствии инфекций, а свои дети для меня в принципе не могут быть нежеланными, – ответил парень, сворачивая в проулок.

– Но у меня не было этой справки…

Паша перебил меня с ухмылкой:

– Я вернулся из армии. У меня год не было девушки. И справка – это была последняя вещь, о которой я мог бы подумать.

Я лишь пожала плечами, переводя взгляд к окну, и заметила, что мы уже почти приехали.

Паша остановился у моего подъезда и посмотрел на меня.

– Завтра, после того как подтвердится, что я не причастен к твоему положению, я привезу тебе деньги… Да уж, впервые буду оплачивать такую омерзительную вещь, как аборт. Но на твоём месте я всё же рекомендовал бы пересмотреть своё решение. В дальнейшем у тебя появится вероятность, что ты не сможешь иметь детей… По‑моему, оно того не стоит. Не буду спорить, в твоём возрасте ребёнок крайне неуместен и изменит твою жизнь. Но смысл заключается именно в детях, в продолжении рода – как бы банально это ни звучало. Возможно, ты будешь жалеть о своём решении всю жизнь.

Я не сдержалась и перебила его:

– Хватит меня лечить! Возможно, я бы рассуждала как ты, будь у меня богатые родители, которые смогли бы прокормить ещё одного члена семьи. Но ты не знаешь, как я живу. Поверь, этот эмбрион, который сейчас находится в моей матке, будет намного счастливее, так и не родившись…

– Ты сказала, что, поразмыслив, пришла к выводу, что отцом твоему ребёнку я никак не могу быть…

– Не можешь. Мне жаль, что я тебя потревожила. Если бы я раньше узн… – недоговорила я, резко зажав ладонями рот.

– Узнала что? – спросил он, не отрывая от меня пронзительных глаз.

Я смутилась и призналась:

– Я вчера совершенно случайно увидела справку…

– Случайно? – повторил он сдержанным тоном, приподнимая бровь.

Я перевела дыхание и виновато улыбнулась, моргая ресницами:

– Правда, случайно. Ты просто читал какую‑то статью, но сразу же закрыл ноутбук, как только я вышла из душа… И мне стало любопытно узнать, что ты читал. И как‑то случайно перепрыгнула на другую вкладку…

Паша отвернулся к окну, и я заметила, как его руки сжались в кулаки. Мне стало стыдно. Я не имела права трогать его вещи, и уж тем более вторгаться в личное.

– Извини. Я никому об этом не расскажу…

В салоне повисла угнетающая тишина, и было слышно лишь учащённое дыхание парня. Он явно старался взять себя в руки, чтобы не разозлиться на меня.

– Я, наверное, пойду… – осторожно выговорила я и потянулась к дверной ручке.

Паша резко перехватил моё запястье и сквозь зубы прошипел:

– Надеюсь, тебе было весело несколько минут назад, донимая меня глупыми вопросами…

Я занервничала и поспешно перебила:

– Я не хотела тебя обидеть. Просто хотела, чтобы ты сам об этом сказал… И твоя тайна стала бы для меня не тайной.

Он смотрел на меня ледяным взглядом и, сжимая моё запястье до боли, несдержанно выговорил:

– С чего бы мне вдруг раскрывать тайны перед малолетней шлюхой?

Я вспыхнула от обиды и перебила:

– С того, что ты меня тоже дурной выставил! Ты должен был мне ещё вчера сказать… – Я прикусила язык и, переводя дыхание, продолжила: – Тогда я бы тебе не доказывала то, чего не может быть! Тебе тоже наверняка было весело выслушивать мою ложь, которую я сама же принимала за чистую монету.

Паша отпустил мою руку, издавая нервный смешок.

– Ладно, иди.

– До завтра? – спросила я, удерживая пальцы на дверной ручке.

– Я бы посоветовал тебе связаться с предполагаемым отцом и поставить его в известность. Сколько у тебя таких на примете?

Я посмотрела на парня испепеляющим взглядом и ехидно ответила:

– Только один. Но раз ты согласился мне помочь, зачем мне его лишний раз беспокоить?

– Я могу и передумать, – выговорил он, блеснув ледяным взглядом.

– Получается, твоё слово – это пустой звук?

Паша подавил улыбку, и его взгляд слегка смягчился.

– Первый и последний раз, когда я связался с малолеткой. Проваливай.

– Что это значит? – спросила я, открывая дверь, но не спешила покидать автомобиль.

– Конечно, я тебе заплачу. В постели ты отработала великолепно. Если отсосёшь и в попку дашь, уверяю, вознаграждение будет весьма щедрым.

Я вытаращила на него глаза, не в силах произнести ни слова. Внутри всё кипело, и, несмотря на желание ответить, обида и ярость сжимали мне горло. Как он смеет сравнивать меня с проститутками и предлагать такое?! Он с ухмылкой смотрел на меня, приподняв подбородок, и я поняла, что он намеренно хочет задеть меня своими словами, осознавая, насколько они ранят.

– Ну‑ну, говори, Лёль, я вижу, ты хочешь что‑то сказать…

Я резко распахнула дверь и, с силой захлопнув её, побежала к подъезду. Мысли бурлили в голове: «Как он смеет так говорить?! Плевать! На всё плевать! Пусть думает обо мне что хочет! Если отработала – значит, так и будет! Главное, что завтра он привезёт деньги! »

Вернувшись домой, я сразу поняла, что мамы нет. Достала телефон и проверила пропущенные вызовы. Один был – от Крис. Судя по времени, она звонила, когда мы с Пашей находились в лаборатории.

Я направилась на кухню, поставила чайник на плиту и набрала номер мамы, но её телефон был выключен. Тревога начала подкрадываться, и, чтобы отвлечься, я решила перезвонить Крис. Она ответила сразу после первого гудка.

– Лёля, чёртова тихушница! Как ты могла скрыть от меня, что беременна от Паши?! – разразилась подруга в трубке, её голос был полон возбуждения.

– Я не беременна от Паши…

– Ага, конечно! А я ещё думала: зачем тебе его номер…

– Кто тебе сказал о моей беременности? – перебила я её, нервно сглотнув.

– От твоей мамы. Она вчера пришла к нам с ночёвкой, вся на нервах…

– Она ещё у вас?

– Да, но уже собирается домой.

Я облегчённо вздохнула, но Крис не унималась:

– Как Паша отреагировал на эту новость?

От упоминания его имени мне стало не по себе. Но, подавив негодование, я ответила:

– Он даст мне деньги на аборт…

Крис выдохнула, издавая нервный смешок:

– Это хорошо. Я переживала, что он начнёт изображать невиновного и просто пошлёт тебя к чёрту…

Я ухмыльнулась, вспомнив начало нашего разговора с Пашей в машине. Крис, можно сказать, угадала.

– Когда я вчера узнала, просто обалдела. Хотела тебе сразу позвонить, но твоя мама сказала, что ты ушла говорить с Пашей, и я решила, что лучше позвонить утром, когда ты точно будешь свободна… – тараторила подруга.

Слушая её, я постепенно погружалась в свои размышления. Я беременна, но всё ещё не могла в это поверить и принять. Никаких симптомов… Меня не тошнит от еды и запахов, фигура осталась прежней, изменений я не заметила. Разве что грудь кажется чуть больше… Или это всего лишь плод воображения, самовнушение?

Закончив разговор с Крис, я заварила чай и, помешивая сахар, смотрела в окно пустым взглядом. Злость на Пашу постепенно отступала, уступая место глубокой печали. Вспоминала прошедшую ночь, секс на кухне… Как он падал на колени, покрывая поцелуями мой живот. Он позволил себе на мгновение поверить, что я ношу его ребёнка… А сегодня утром я убила в нём эту надежду.

Во мне возникло двоякое чувство. С одной стороны, я была рада, если тест покажет отрицательный результат – тогда не возникнет проблем с абортом, и я смогу вернуться к прежней жизни. Но с другой стороны, мне было грустно за Пашу, и какая‑то частичка души хотела верить, что это его ребёнок. Что я буду единственной девушкой, способной подарить ему дитя… С ним не страшно сохранить беременность, ведь я знала: он никогда не откажется от своего… В отличие от моего отца.

Мама вернулась спустя час. Я старалась её утешать, говоря, что завтра у нас будут деньги на руках. Больно было смотреть на её угнетённое состояние, поэтому, чтобы не нервировать её своим присутствием, я заперлась в комнате.

Под вечер Крис позвонила и пригласила погулять, но у меня не было ни малейшего желания. Мысли бродили по кругу, и я с нетерпением ждала утра, чтобы наконец встретиться с Пашей и навсегда решить свою проблему. Всю ночь я провела без сна: крутилась по всей кровати, накрывала голову подушкой, пытаясь задушить мысли и уснуть. Но всё было безуспешно, и только когда организм окончательно устал, я наконец погрузилась в сон.

***

Несмотря на бессонную ночь, я проснулась в восемь утра и не могла больше уснуть. Взглянув на часы, почувствовала, как тяжесть усталости давит на веки. Вскочив с постели, я тихими шагами передвигалась по квартире – вокруг стояла полная тишина. Осторожно приоткрыв дверь маминой комнаты, я увидела, что постель аккуратно заправлена, а её нигде не было.

На холодильнике привлекла внимание записка, прикреплённая магнитом: «Ушла на работу. Поешь». Я вытащила клочок бумаги из‑под магнита, скомкала его в руке и выбросила в урну под раковиной.

На плите стояла сковорода с плотной крышкой. Приподняв её, я увидела разогретые макароны с мясной подливкой. Сковорода была ещё тёплой – значит, мама совсем недавно готовила. Я высыпала еду на тарелку и, прихватив с собой вилку, подошла к столу. Тщательно прожёвывая кусочки мяса, наслаждалась вкусом… Но что‑то пошло не так. Я жевала – мне было вкусно, но, проглотив пищу, поняла, что она мне не заходит. Приложив ладонь к губам и переводя дыхание, я почувствовала, как внутри поднимается волна тошноты.

«Ну чёрт! » – пронеслось в голове. Всё казалось нормальным. Но именно в последние дни моей беременности мне, как назло, суждено было понять, что такое токсикоз…

Я вылетела из‑за стола и стремглав бросилась в уборную. На коленях, стоя возле унитаза, я собирала волосы в хвост. Это было ужасно: позывы рвоты не оставляли меня в покое, из глаз брызнули слёзы, а в лёгких будто не оставалось воздуха. Я старалась переводить дыхание, не думая ни о чём. Медленно поднимаясь с колен, я нажала кнопку на бачке, отошла к раковине и включила воду, подставляя трясущиеся ладони. Тщательно умыв лицо, я пыталась избавиться от ужасного привкуса во рту, который снова вызывал тошноту. Полоскала рот водой, одновременно взяла из стаканчика зубную щётку и тюбик пасты.

Приведя себя в порядок, я неторопливо покинула ванную комнату, выключив за собой свет. Приложив руку к животу, направилась в спальню. «Господи, это было так ужасно…» – подумала я. Радовало только то, что послезавтра я от этого избавлюсь. Живот жалобно скулил от голода, но я больше не собиралась доедать завтрак – не хочу вновь рисковать оказаться на коленях у унитаза.

Подойдя к окну, я всё ещё дрожала от утренней встряски организма. За стеклом царила пасмурная погода: сильный ветер срывал пыль с асфальта, поднимая её в воздух. Ветки деревьев гнулись, некоторые из них ломались и падали на дорогу и тротуары. Ни одной души на улице. Даже бездомные животные словно испарились, прячась от урагана. На телефон пришло предупреждение от МЧС с просьбой по возможности не выходить из дома ради своей безопасности.

Взбунтовавшуюся погоду я восприняла как знак того, что мои планы могут обернуться иначе. «Может, Паша действительно передумает мне помогать? » – мелькнула мысль. Но он же обещал, и я надеялась, что сдержит своё слово. Даже если он заблокирует все мои контакты, у меня всё ещё есть время найти деньги. Так что в любом случае мой план нерушим.

Я оделась в лёгкое платье жёлтого цвета, которое, казалось, должно было поднять настроение. Расчёсывая волосы, я бросала нервные взгляды на экран телефона, надеясь увидеть звонок или сообщение от Паши. Но телефон продолжал молчать.

Чтобы отвлечься, я решила нанести безупречный макияж. Выводила стрелки чёрной подводкой на верхнем веке – получалось замечательно, но я раз за разом перерисовывала их, стремясь к идеалу. Когда же мне удалось создать самые лучшие стрелки, которые я когда‑либо рисовала, я продолжала вертеться у зеркала, подправляя незначительные недочёты: добавляя тени и стирая лишнее. Я мучила свои веки, но в конце концов результат оказался невероятным. Тёмный макияж соответствовал и погоде, и моему внутреннему состоянию. Глядя в свои глаза, я увидела потухший блеск, а чёрная подводка на нижних веках придавала им ещё больше мрачности.

Я опустилась на стул и подхватила телефон. Всё ещё тихо… Уже десять утра – почему он молчит? «Неужели действительно придётся самой добывать нужную сумму? » – с тревогой подумала я. Тяжело вздохнув, я провела пальцем по экрану и, поднеся телефон к уху, стала слушать раздражающие гудки. Он так и не ответил.

– Понятно… – прошептала я разочарованно, взглянув на своё отражение в зеркале.

Значит, сегодня придётся идти и занимать деньги у друзей. «Думаю, пятьсот рублей – это небольшая сумма, и кто‑то сможет мне её одолжить…» – размышляла я. Но мне нужно в несколько раз больше. Занимать по пятьсот рублей слишком долго…

Телефон зажужжал в руке, и я, бросив быстрый взгляд на экран, облегчённо вздохнула.

– Привет…

– Я подъехал, привёз деньги, как и обещал, – произнёс он спокойным голосом, без капли нежности и грубости.

– Сейчас выбегу… – радостно ответила я, сбрасывая звонок.

Скорее всего, это была моя первая искренняя улыбка за долгое время, и я заметила, как блеск счастья заиграл в моих глазах. Но в тот же миг на душе стало гадко. Судьба свела нас с Пашей не случайно: он стал моим ключом к разрешению первой значимой проблемы в жизни. В голове крутилась мысль, что, несмотря на всё, я должна кардинально изменить свою жизнь. Больше никаких одноразовых потрахушек – пора браться за ум.

Выбежав из подъезда, я заметила красивую чёрную иномарку, припаркованную у тротуара. Паша стоял, облокотившись спиной на машину, и нервно затягивался сигаретой. Ветер свистел, поднимая пыль и песок, – они безжалостно били по лицу.

Я подошла к нему, щурилась от летящей в глаза пыли и старалась различить эмоции на его лице, тихо поздоровавшись. Паша кивнул, отступил в сторону и открыл дверцу, приглашая меня сесть. Я быстро залезла в машину, он аккуратно закрыл за мной дверь и остался на улице, докуривая сигарету. Радостная улыбка на моём лице была неуместной, но я не могла не радоваться тому, что вот‑вот всё это закончится.

Паша вернулся на водительское место, закрыл за собой дверь и, облокотившись рукой на руль, потянулся к бардачку. В этот момент его рука случайно коснулась моего бедра, и я нервно сглотнула, отворачиваясь к окну. Ветер усиливался, сухие ветки царапали стекло, а пыль затрудняла обзор. Паша припарковался подальше от деревьев, чтобы, не дай бог, из‑за урагана ни одно не свалилось на автомобиль.

Я вернула взгляд к парню. Он держал в руке конверт и внимательно наблюдал за мной.

– Жуткая погода, – тихо пробормотала я, слегка пожимая плечами.

Паша согласно кивнул и протянул мне конверт:

– Держи…

Я осторожно взяла его, заглянула внутрь и замерла: вместо двух красных купюр там было намного больше. Резко подняв глаза к парню, я нервно проговорила:

– Мне столько не нужно, я возьму только две…

Я запустила пальцы в конверт, выбирая две купюры, но Паша перехватил моё запястье и рыкнул:

– Успокойся. Лёль, в этом конверте нет ни копейки на аборт… Они чисто для тебя.

Я нервно рассмеялась, переводя взгляд на парня:

– Слушай, я ничего отрабатывать тебе не собираюсь! Или если я вчера как‑то задела твою жалость к себе, рассказывая о своей небогатой семье, и только из‑за этого хочу сделать аборт – забудь. Я тебе никто, а эмбрион, который сейчас во мне, тем более… Я и сама не хочу ребёнка от Егора. Будь у меня богатая семья, я бы всё равно это сделала и плевала на последствия.

Паша нервно усмехнулся, склоняя голову набок:

– Мне плевать, Лёля, как ты жила, что ела, где обитала, кто твои родители и так далее. Я не благотворитель, Лёль… Обеспечивать тебя с чужим ребёнком из жалости – извини. На чужих детей мне абсолютно плевать.

Я тяжело задышала и с непониманием шепнула:

– Тогда зачем мне эти деньги? Мы ведь договорились, что ты дашь мне только на аборт… Я ничего не понимаю. Ты серьёзно воспринимаешь меня проституткой? Ты хочешь меня обидеть?!

Паша всматривался в мои глаза и после долгого молчания произнёс:

– За вчерашние слова прости, было грубо. – Он дотянулся рукой до заднего сиденья, взял лист и протянул его мне.

Я с недоумением вчиталась в текст и остановилась на цифрах «99, 9999 %». Сердце замерло, руки начали дрожать. Как это возможно? Он же бесплоден! Это шутка?

Я тяжело задышала, не в силах перестать перечитывать результат, желая обнаружить ошибку: «Предполагаемый отец – Павел Игоревич Островский (на анализ был взят ротовой мазок)… Вероятность отцовства: 99, 9999 %».

Я отшвырнула документ, как ядовитую змею, и испуганным взглядом посмотрела на парня, стараясь утихомирить тяжёлое дыхание. Он смотрел на меня и серьёзно говорил:

– Это мой ребёнок. Поэтому в этом конверте нет денег на аборт. Я буду тебя обеспечивать, ты не будешь ни в чём нуждаться…

Я смотрела на него стеклянными глазами, не в силах сглотнуть ком в горле. Паша уложил ладонь на мой живот. На его скулах ходили желваки, и, сделав вдох, он прошептал:

– Я тебя убью, если ты убьёшь его. Внутри тебя растёт мой смысл жизни, и только ты способна загубить нас всех. – Он перевёл взгляд к моим глазам и громче проговорил: – Бери деньги, покупай всё, что считаешь нужным, позже я привезу тебе кредитку… Но если ты потратишь из этого на убийство, обещаю: я тебя уничтожу, пожалеешь, что вообще на свет родилась. Тогда моим смыслом жизни станет только одно – навсегда перекрыть тебе кислород!

Нервно сглотнув, и не отводя взгляда от Паши, я тихо шептала: