Незапланированная беременность

Я оторвала взгляд от витрины и посмотрела на маму. Она выбирала обычную воду без газа.

Когда я перевела взгляд на кассира, узнала его. Саша – солдат. Я нервно сглотнула, пряча взгляд. Не хотелось, чтобы он меня узнал. Я мельком бросала на него взгляды, пока он не ушёл к холодильнику за водой.

– Саш, спасибо, что подменил, – проговорила девушка, проходя за кассу.

Я всматривалась в продавщицу: молодая девушка лет двадцати, с приятной внешностью и чёрными волосами. Может, это невеста Саши?

– Девушка, что вам? – обратилась она ко мне, дружелюбно улыбаясь.

– Ей ничего, мы с ней вместе, – вмешалась мама.

Парень поставил бутылку на прилавок, мельком посмотрел на меня, а потом снова уставился в моё лицо. Я растерялась, не зная, стоит ли здороваться – или мама начнёт спрашивать: «Кто этот парень для меня? »

Саша слегка кивнул, стараясь скрыть улыбку. Я ответила ему тем же. Он действительно становился очень милым, когда на его лице появлялась улыбка.

– Всё, Оль, пойдём? Или взять тебе мороженое?

Я смущённо покачала головой и направилась к выходу, обернувшись на парня. Он провожал меня взглядом и в знак прощания махнул рукой, искренне улыбнувшись.

На моём лице появилась глупая улыбка. Мама протянула мне бутылку с водой, останавливаясь. Я пила воду, чувствуя приятную прохладу во рту, и, удовлетворив жажду, отдала бутылку матери.

Я смотрела в сторону магазина, запоминая его расположение. Я непременно сюда ещё вернусь – только без мамы.

– Идём? – спросила мама, с любопытством посматривая на меня.

– Да, – ответила я, делая шаги вперёд.

Мама усмехнулась, шагая рядом со мной.

– Кто этот молодой человек? Вы с ним знакомы?

Я смущённо улыбнулась и отвевела взгляд.

– Да, мы один раз пересекались…

– И где же?

Не желая вдаваться в подробности, я соврала, что видела его в маршрутке и, видимо, мы случайно запомнили друг друга.

***

Наконец‑то мы добрались до дома. Уставшая, я упала на старенький скрипучий диван и закрыла глаза, дотянувшись рукой до вентилятора, стоящего рядом. Нажав кнопку, я наслаждалась прохладным ветерком и его тихим шумом.

– Оля, ты хочешь есть? – спросила мама из кухни.

Подумав о еде, мой живот жалобно проскулил, давая понять, что он пуст.

– Да! – крикнула я в ответ, всё ещё не в силах подняться и уйти от вентилятора.

Прикрыв глаза и удобно устраиваясь на диване, я начала засыпать. Казалось, прошло всего пять минут, как я закрыла глаза, но мама уже слегка хлопала меня по плечу и шептала:

– Оля, я уже приготовила, пойдём есть, пока не остыло.

Я еле приоткрыла глаза. В комнате стало чуть темнее, и, взглянув в окно, я заметила, что солнце уже пряталось за горизонт. Да, похоже, эти пять минут длились как минимум час.

– Пойдём, – позвала мама, направляясь на кухню.

Я потянулась, сладко зевнула и опустила ноги на пол. Ещё раз посмотрела в окно на оранжевое небо и поднялась с дивана.

На кухне меня встретил аппетитный аромат. Я села за стол, и мама поднесла мне тарелку с отварным картофелем и куриной ножкой. Мой живот заурчал в предвкушении.

– Ты уже звонила по объявлению насчёт школьного платья? – спросила я, отделяя мясо от кости и бросая быстрый взгляд на маму.

Она наколола на вилку картофель и, поднося его к губам, ответила:

– Я решила сначала позвонить тёте Свете – думала, может, школьное платье Кристины у них осталось. Но они уже три года назад отдали его соседской девочке…

Я прожевывала мясо, чувствуя себя неловко. Всегда было неприятно перед Кристиной, когда мама договаривалась с тётей Светой отдать мне вещи, которые подруга уже не носит. Естественно, я ни разу не носила их при Кристине, но в школу ходила.

Кристина никогда не говорила мне об этом, чтобы не задеть. Иногда она сама предлагала мне новые вещи, ссылаясь на то, что купила их, но дома они ей не нравятся, – и отдавала мне. Я прекрасно понимала, почему она так делает, но притворялась, что верю в это, и радостно бежала домой с пакетом, чтобы примерить обновки.

– В общем, я просмотрела несколько объявлений и договорилась на завтра с женщиной – мы с тобой придём на примерку.

Я выдавила из себя улыбку, доедая еду.

– Картошка ещё осталась. Будешь?

Я кивнула, вставая из‑за стола с пустой тарелкой в руках. Подошла к плите: на ней стояла небольшая синяя кастрюлька. Я переложила оставшийся картофель себе в тарелку и вернулась к столу.

Мама мельком посмотрела на меня, удивлённо улыбнувшись.

– Наконец‑то у кого‑то проснулся аппетит!

Я довольно кивнула, взявшись за вилку.

– Пожалуй, сегодня столько километров прошли – нужно восполнять энергию.

– Верно, – ответила мама, усмехнувшись.

Когда мы покончили с ужином, я вымыла за собой посуду и направилась к себе в комнату. Лёжа в кровати, я пролистывала социальные сети. На экране всплыл звонок от старосты. Я протёрла глаза и, проведя пальцем по экрану, ответила.

– Привет, Лен.

– Привет! Сразу к делу, потому что нужно всех успеть обзвонить. Лёль, я была сегодня у классной – она мне выдала бланки на прохождение медосмотра. Я завтра буду в нашем классе с восьми до десяти утра, поэтому прошу: не опаздывай. Медосмотр нужно пройти до первого сентября, так что с этим затягивать уже нельзя. Начинай обязательно с лора – мне классная сказала, что он со дня на день выйдет в отпуск.

– Хорошо, думаю, завтра займусь его прохождением, – ответила я, глядя на белый потолок.

– Отлично! Ладно, Лёль, завтра поболтаем – буду дозваниваться к остальным.

Я усмехнулась и кивнула.

– Да, давай тогда до завтра.

Отложив телефон на подушку, я спрыгнула с кровати и пошла к маме, чтобы рассказать ей о медосмотре. Она согласилась перезвонить женщине, чтобы перенести примерку ближе к пяти вечера.

***

Честно говоря, за прошедшие почти три месяца я совсем отвыкла просыпаться в семь утра. Я минут десять пыталась вылезти из уютной постели, но, переборов сонливость, всё же поднялась и направилась в душ.

В квартире стояла гробовая тишина – значит, мама ещё не проснулась. Я быстро искупалась, завернулась в белое полотенце и прошла на кухню. Поставив чайник на плиту, засыпала в кружку чайную ложку растворимого кофе и пару ложек сахара. Включила телевизор, убавила звук и, усевшись за стол, упёрлась локтями в поверхность, всматриваясь в экран.

Транслировали утреннюю передачу: в студии сидели двое ведущих – женщина и мужчина, – обсуждая новости шоу‑бизнеса и демонстрируя комичные видеоролики, чтобы поднять настроение телезрителям. Но моё настроение от увиденного не улучшалось: мне по‑прежнему хотелось спать. Я пила кофе и безразлично смотрела в экран.

Услышав тихие шаги по линолеуму, я перевела взгляд к дверному проёму и заметила маму. Она протирала сонные глаза и с улыбкой желала мне доброго утра.

– Ты чего встала в такую рань? У тебя же ещё два выходных, высыпайся, – проговорила я, ободряюще улыбнувшись.

– Да я услышала, что ты проснулась, и из солидарности решила тебя поддержать. Сейчас сделаю бутерброды, чтобы ты не ходила целый день с пустым желудком, – ответила мама.

Я отпивала кофе и наблюдала, как мама ловко нарезает хлеб и сыр тонкими ломтиками.

Перекусив, я вернулась в свою комнату. Достала белый сарафан и нижнее бельё того же цвета. Быстро оделась, а с тумбочки подхватила расчёску и провела ею по своим русым волосам длиной чуть ниже поясницы. Встала напротив шкафа с зеркалом во весь рост и, собирая волосы с макушки в «мальвинку», аккуратно отделила длинные пряди чёлки, оставив их свисать локонами над лицом.

На макияж не стала тратить много времени: быстро подкрасила ресницы чёрной тушью. Убедившись, что выгляжу довольно мило и без тонны косметики, я подхватила с тумбочки бледно‑розовый рюкзачок, надела его на плечи и покинула комнату.

Мама проводила меня до прихожей и, пожелав удачи, закрыла дверь. Я быстро сбежала по ступенькам вниз и встретила по пути соседку, которой лишь кивнула, выбегая из подъезда. К счастью, школа находилась в десяти минутах от моего дома. Стараясь не спешить, я сняла с плеч рюкзак и покопалась в нём, наконец найдя пачку сигарет и зажигалку.

Шла уже умеренным шагом, затягиваясь сигаретой. Лёгкие наполнялись табачным дымом, и у меня немного закружилась голова: организм пытался отвергнуть яды, вызывая рвотные позывы. Утром первая сигарета часто не заходит, но со второй я уже начинаю получать удовольствие. Не в силах докурить, я остановилась и присела на корточки, затушив наполовину выкуренную сигарету об асфальт. Держа окурок между пальцами, я поднялась на ноги и отправилась к ближайшей урне.

Школьные коридоры были почти пусты. Я добралась до нашего класса. За учительским столом сидела Лена и разговаривала с пришедшими одноклассниками.

Я поздоровалась, подходя к Лене. Она взялась за стопку бланков и, найдя бумажку с моей фамилией, протянула её мне, помечая в блокноте плюсом тех, кому уже вручила бланки.

Я не стала долго оставаться в классе и тратить время на бесполезные разговоры: ведь у нас будет ещё целый год для общения – на линейке, переменах и уроках.

Достигнув остановки, я ожидала свою маршрутку под палящими лучами солнца. Как только заметила приближающуюся «газель», поспешила внутрь и попросила стоящего рядом мужчину передать за проезд. Пробираясь сквозь толпу, я наконец добралась до широкого окна с маленькой встроенной форточкой, из которой струился свежий воздух. Я жадно вдыхала его. Летние поездки в маршрутке напоминали пребывание в сауне: духота была невыносимой. Огромные потные мужчины, покачиваясь в такт дороге, касались моего плеча, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я старалась прогнать мысли о том, что кто‑то случайно обтёр об меня свой пот, и дышала ровно, успокаивая себя тем, что совсем скоро выберусь на улицу.

С интересом наблюдала за мчащимися мимо автомобилями, испытывая зависть к тем, кто путешествует в собственных машинах. Им не грозит быть придавленными к стеклу – они наслаждаются комфортом и уютом.

Осталась всего одна остановка. Извиняясь, я толкалась между пассажирами, стремясь добраться до выхода.

– Девушка, я тоже выхожу на следующей! Вы интересуйтесь, кто будет выходить, прежде чем толкаться! – пробурчала одна из женщин, крепко держась за поручень.

Я виновато кивнула, чувствуя, как от спёртого воздуха у меня закружилась голова. Во рту собралась кислая слюна, и я с трудом сглатывала её, понимая, что ещё немного – и меня стошнит.

Когда дверь распахнулась, я грубо подтолкнула стоящую передо мной женщину и выбралась на свежий воздух, опуская голову и тяжело дыша.

– Никакого воспитания! – возмущённо произнесла она, проходя мимо.

Эта поездка стала одной из самых мучительных в моей жизни. Я медленно направлялась к поликлинике, переводя дыхание. Солнце неумолимо палило в макушку, и я старалась держаться в тени деревьев, ненавидя это чёртово лето.

В поликлинике царили свежесть и прохлада. Я стояла у регистратуры в очереди, ожидая свою карточку. Передо мной стояла мама с пятилетней дочкой: она спорила с работниками регистратуры из‑за того, что ребёнка не хотели принимать без предварительной записи. Я терпеливо дожидалась окончания их дискуссии. Женщина, не добившись своего, в конце концов психанула, отошла в сторону с дочкой и пропустила меня к окошку.

К счастью, мою карточку нашли быстро, и я решила следовать совету Лены, направляясь к кабинету лора. Однако, увидев длинную очередь в коридоре, я разочарованно поинтересовалась, кто последний.

Меня отправили поспрашивать дальше, так как здесь не было крайнего. В конце концов я нашла человека, за которым могла встать, и меня охватило уныние при мысли о том, что целый день придётся провести в больнице только ради одной подписи. Дети, словно бешеные, носились по коридору, а родители пытались их усмирить. Малышей можно было понять: сидеть часами на одном месте – настоящее мучение.

Я подошла к парню, за которым заняла очередь. На вид он был моего возраста.

– Привет! Слушай, не мог бы ты придержать за мной очередь? Я только начинаю проходить осмотр и надеюсь собрать за день больше одной подписи…

Парень смущённо кивнул.

– Хорошо.

Я облегчённо выдохнула, расплывшись в улыбке.

– Спасибо большое.

Я отошла в сторону и начала вчитываться в списки врачей. К счастью, простым карандашом были помечены кабинеты, где находились специалисты. Я металась по этажам, занимая очереди. К офтальмологу было меньше всего желающих, поэтому я решила честно отстоять эту очередь.

Получив подпись от врача, я поспешила занять место под кабинетом невропатолога. Оказалось, что очередь двигалась гораздо быстрее, и я прибежала как раз вовремя.

Следующий врач – гинеколог, самый неприятный для меня специалист. Я вошла в кабинет, поздоровалась и положила на стол свою карточку и бланк.

– Присядь, – попросила медсестра, указывая на стул.

Я послушно села, сложив руки на коленях.

– Есть жалобы? – спросила женщина‑гинеколог, записывая что‑то в своём журнале.

– Нет, – ответила я.

– Сколько тебе полных лет?

– Шестнадцать.

Врач сделала ещё одну пометку, не отрывая взгляда от записей.

– Мальчик был?

– Да, – выдавила я, нервно сглотнув.

– Хорошо. Назови дату последней менструации и полезай на кресло. Я возьму у тебя мазок на флору, результат сможешь получить через два дня в сто первом кабинете.

Я потирала ладони и тихо проговорила:

– А можно обойтись без осмотра? Мне только подпись нужна для формальности. Я правда себя хорошо чувствую, меня ничего не беспокоит.

Врач отвела взгляд от записей и, дружелюбно улыбнувшись, ответила:

– Осмотр обязателен. Я не могу подписать, что ты здорова, без осмотра. Возможно, у тебя есть проблемы со здоровьем, и они, к сожалению, не всегда дают о себе знать… Не волнуйся, осмотр займёт меньше минуты. Теперь повтори последнюю дату менструации и – смелее за ширму.

Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на дне, когда у меня были последние месячные. Извинившись, я достала из рюкзака телефон и посмотрела в календарь, где помечала эти дни.

– Нашла! Двадцать четвёртого мая…

Врач вскинула бровь, внимательно присматриваясь к моим глазам.

– С какого возраста началась первая менструация?

– С одиннадцати…

Гинеколог переглянулась с медсестрой, а затем вернулась ко мне с серьёзным взглядом.

– Тебе шестнадцать лет, первая менструация началась вовремя, и к этому возрасту цикл должен был уже отрегулироваться…

Я лишь пожала плечами и спокойно ответила:

– У меня месячные очень редко идут регулярно, обычно бывают сильные задержки. Я говорила об этом маме. Она сказала, что у неё было так же, и она ходила по врачам, которые прописывали гормональные таблетки, но они не помогали. Цикл у неё отрегулировался самостоятельно ближе к тридцати годам… Поэтому ни я, ни мама не стали бить тревогу.

Гинеколог внимательно выслушала меня, а затем произнесла:

– С этим нужно разобраться. Я отправлю твой мазок на несколько анализов. Это нехорошо, что у тебя такие большие задержки. И ты обязательно должна прийти ко мне ещё раз, чтобы я смогла прописать тебе лечение. А сейчас давай посмотрим на состояние твоих органов. Если всё будет в порядке, я подпишу бланк о том, что ты здорова. Но ты обязательно должна вернуться ко мне на приём, договорились?

Я кивнула и нерешительно встала со стула, направляясь к ширме.

Я постелила одноразовую пелёнку на кресло, сняла нижнюю часть белья и устроилась на нём, укладывая ноги на подставки. Лёжа в неловкой позе, я старалась утешить себя мыслью о том, что осмотр займёт всего минуту.

Гинеколог вошла за ширму, надев синюю перчатку. Она внимательно рассматривала различные палочки, стёклышки и инструменты. Женщина подошла ко мне с зеркальцем, заглянула в глаза и успокаивающе произнесла:

– Будет немного неприятно, но постарайся расслабиться, чтобы это не так сильно ощущалось.

Я откинула голову назад, перевела дыхание и почувствовала, как в меня вводят эту пластиковую штуку. Осмотр действительно прошёл быстро. Когда врач достала зеркальце, я уже собиралась подняться, как она меня остановила.

– Подожди, я ещё не прощупала матку… – сказала она, прижимая пальцами мой живот и нащупывая внутренности.

После этого она быстро прощупала мою грудь и позволила мне слезть с кресла. Я быстро оделась и направилась к столу.

Гинеколог смотрела на меня с тревогой в глазах.

– Оля, причина твоего отсутствия месячных на этот раз – беременность. Срок составляет примерно восемь‑девять недель.

Я открыла рот, глядя на врача стеклянными глазами. Это невозможно…

– Что за бред? – выговорила я, нервно улыбнувшись.

– Поскольку ты несовершеннолетняя, мне нужно позвонить твоим родителям и уведомить их об этом. Пожалуйста, не переживай и продиктуй мне номер своей мамы.

Я сидела в ступоре, ощущая, как от нервов начинает крутить низ живота. Слёзы непроизвольно наполнили мои глаза. Я закрыла лицо ладонями и покачала головой. Господи, этого не могло со мной случиться! Пожалуйста, пусть это будет ошибкой! Как мне теперь идти домой и смотреть матери в глаза?!

Вдруг я почувствовала прикосновение на своей ладони – гинеколог аккуратно убрала её, протянув мне стакан с водой.

– Выпей, я добавила пару капель валерьянки, чтобы ты немного успокоилась.

Я схватила стакан с водой и выпила всё залпом, а затем дрожащими руками отставила его на стол.

– Прошу, не звоните маме! – шептала я дрожащим голосом. – Пожалуйста, уберите это из меня… Она не переживёт, если узнает. Прошу, вычистите это сейчас же! Умоляю… – произнесла я, захлёбываясь слезами.

– Тихо, тихо, давай успокаивайся… Оля, я не могу не сообщить твоей маме об этом. Повторяю: ты несовершеннолетняя, и за твою жизнь сейчас отвечают родители. Аборт в раннем возрасте может повлиять на твою способность создать семью в будущем. Есть риск, что ты больше не сможешь иметь детей. Я не имею права брать на себя такую ответственность; только твои родители должны принимать решения о твоей дальнейшей судьбе… – Врач успокаивающе гладила меня по плечу. – Мне нужно поговорить с твоей мамой…

Я ревела, задыхаясь в слезах, и дрожащими руками схватила телефон. Капли слёз скатывались на экран. В контактах я нашла номер мамы и, преодолевая себя, протянула его гинекологу.

Женщина поднесла телефон к уху и вернулась в своё кресло. Моё сердце колотилось в бешеном ритме: страх, сожаление, отчаяние и боль смешивались в один клубок эмоций.

Я крепко вцепилась руками в стол, напряжённо глядя на врача сквозь замутнённые слезами глаза.

– Доброе утро. Вас беспокоит врач‑гинеколог Евгения Ивановна из детской поликлиники… Сейчас Ольга пришла ко мне на осмотр, я осмотрела её, и она полностью здорова. Но выяснилось кое‑что ещё: ваша дочь в положении, срок у неё примерно восемь недель… Вы меня слышите?

Я напряглась, понимая, какой шок сейчас испытывает мама – вероятно, такой же, как и я. Тяжело дыша, я вытирала ладонями слёзы.

– Это детская поликлиника, и операции по прерыванию беременности мы не практикуем. Если вы решили устранить беременность, возьмите дочь за руку и идите вместе во взрослую поликлинику или частную клинику, где сможете договориться об этом лично… Вы берёте на себя огромную ответственность за дальнейшую жизнь Ольги, ведь прерывая эту беременность, следующей может и не быть. У вас есть примерно три недели, чтобы взвесить все «за» и «против»… Пожалуйста, успокойтесь и не кричите на меня… Судя по реакции вашей дочери, она сама не знала о своём положении… Прошу вас, не паникуйте, это очень серьёзно, ваше решение должно быть взвешенным… До свидания.

Я смотрела на врача, и она протянула мне телефон. Быстрым взглядом я заметила, что мама сбросила вызов. Дрожащими руками убрала телефон в рюкзак и, едва держась на трясущихся ногах, поднялась со стула.

– Оля, возьми свою карточку, – гинеколог протянула мне тетрадь, глядя на меня с сочувствием. – Я должна также сообщить об этом в школу…

Шмыгая носом и быстро выхватывая тетрадь из рук женщины, я тихо бросила «до свидания» и, вся в слезах, вылетела из кабинета. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды, я стремглав направилась к выходу.

Выбежав из больницы, я почувствовала, как мир закружился перед глазами. Ноги едва держали меня – я добралась до ближайшей лавочки и опустилась на неё, сотрясаясь от рыданий. Ладонь невольно легла на живот, пальцы судорожно сжались, а челюсть свело от напряжения.

Что сказать маме? Как объяснить, что я забеременела от парня, которого знала всего пару часов? Господи… Я подняла взгляд к синему небу, прищурилась от слепящего солнца и снова и снова вытирала нескончаемые слёзы, которые всё текли и текли по щекам.

В голове вихрем крутились мысли. Со всеми парнями до этого я всегда предохранялась – секс был исключительно с презервативом. Всё было под контролем, всё было безопасно. И только с Пашей я потеряла бдительность, забыла о мерах предосторожности.

Господи, я даже не знаю его номера… Да и что я ему скажу? Прошло уже два месяца. Наверняка он давно забыл, как я выгляжу. Нет, эту проблему придётся решать самой.

Глава 3

Долго стояла у двери, не решаясь её открыть. Спокойствие уже более‑менее вернулось, слёзы больше не текли, но мне было страшно увидеть мать, убитую горем. Я набиралась смелости, держа в руках связку ключей. От этого не убежать! Чем быстрее мы поговорим, тем скорее всё прояснится.

Я открыла дверь – сердце замирало от страха. Из кухни доносилась болтовня телевизора. Скинув сланцы, я тихими шагами направилась на кухню. Мама стояла у столешницы, тонко нарезая капусту.

– Пришла? – проговорила она ледяным голосом, не отрывая взгляда от разделочной доски.

– Мам… – Мой страх вновь охватил меня с новой силой. Я просто не знала, что сказать.

Мама продолжала крошить капусту и сдержанно произнесла:

– Я позвонила в клинику, чтобы записать тебя на аборт. Но у меня нет таких денег на операцию. Поэтому звони папаше, с которым ты была, и пусть решит этот вопрос. Я не собираюсь тянуть ещё твоё нагулянное чадо…

Я тяжело дышала, пелена слёз застилала мне глаза. Опустив взгляд в пол, я тихо проговорила:

– Давай займём деньги у тёти Светы?

– Ты не знаешь, кто отец ребёнка? – прошипела мать, отбрасывая нож в раковину.

Я сглотнула ком в горле и сквозь рыдания шептала:

– Знаю. Но мы с тем парнем не общаемся. Он, возможно, сейчас вообще не в городе…

– Звони, объясняй ему всю ситуацию! Пусть ищет деньги и исправляет эту ошибку! Оля, чего ты стоишь?!

Я выбежала из кухни, стремглав устремившись в свою комнату, и громко захлопнула за собой дверь. Если мама узнает, что у меня нет даже номера этого парня, она разочаруется во мне навсегда… Или, может быть, уже разочарована до предела?

Я достала телефон из рюкзака и старалась успокоиться, чтобы Крис ничего не заподозрила, – набрала её номер. Подруга наконец ответила, и я торопливо заговорила:

– Крис, мне нужен номер Паши.

Девушка усмехнулась и с издёвкой произнесла:

– Паши? Тебе это зачем? Я думала, ты на пути исправления, но твой рекорд без секса не продлился и трёх месяцев…

Я прервала её, скрипя зубами:

– У тебя есть номер Паши?

– Нет, – ответила она растерянно. – Что у тебя случилось?

– Ничего! Просто найди мне его номер. Я хочу с ним снова увидеться… Пожалуйста, Крис, – выдохнула я, понимая, что сдержать спокойствие мне не удалось.

– Хорошо. Но ты мне потом объяснишь, что за необходимость?

– Ты права, без секса у меня уже срывает крышу, поэтому мне хочется снова увидеться с ним! Только с ним…

Крис издала нервный смешок и тихо произнесла:

– Сейчас я позвоню Лере, узнаю номер и пришлю тебе сообщением.

– Жду, – ответила я, быстро завершив вызов.

Отбросив телефон на постель, я нервно заламывала руки и расхаживала по комнате. Прошло десять минут ожидания, и я услышала звук уведомления. Подбежав к кровати, я подхватила телефон. В сообщении были цифры. Я тяжело дышала, стараясь подавить паническое чувство, и нажала номер для вызова.